Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      . Нечто про загробную жизнь -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  -
помнившись, воскликнула Екатерина. - Вы меня не так поняли, Сергей Александрович, я имела в виду вбежать! - И она тут же поменяла тему нашего разговора. - Сергей Александрович, а я вас недавно слышала по радио. - Да. Было дело... - и я немного засмущался. Нашла все-таки Екатерина мое слабое место! И потащила, потащила. - У вас прекрасные стихи! - ознаменовала она и полушепотом добавила: - Почитайте, пожалуйста. - Да как-то и неловко, честное слово. И потом, я сейчас плохо помню наизусть. Да и ангина дурацкая, тоже еще как назло, может, в следующий раз? - отпрашивался я. - Ну, ну! Сергей Александрович! - вмешалась Зоя Карловна. - Дама просит. - Хорошо! - сказал я. И мне ничего не оставалось делать, как читать стихи, и я прочел. Земля и Бог, - все так привычно. Среди людей вопрос ребром: Земля и Бог, - что есть первично, А что придумано потом?! Одним Иисус Христос - опека. Другие бьют земле поклон. Нам не живется без икон. В себе забыли человека!.. Забыли в мире мы о многом... Среди распутицы дорог Когда-то, чтоб воскреснуть Богом, - Стал человеком даже - БОГ!.. Космический ребенок, звездный малый, На мир Земли он заглядеться мог. И так, отстал от папы и от мамы... "Я здесь, богиня мама, папа Бог! - Агу, Агу!.." Напрасны эти крики. Проходят годы, вырос человек... Он узнает божественные лики Или не помнит их он целый век... Вздохнул невольно пра-пра-пращур И отхлебнул добра и зла. Его душа, глаза тараща, Корнями в тело проросла... Я читал стихи медленно, с таинственными расстановками. Читал только те стихи, которые хорошо чувствовал наизусть. Екатерина Васильевна и Зоя Карловна слушали меня, переглядываясь, притаившись, сидя возле стола, и даже ни разу не шевельнулись... Я окончил чтение и тоже притаился... Прошло, может быть, с полминуты... - Как осмысленно вы читаете... - кротко похвалила меня Екатерина. - Сегодня форточку можно не открывать! - отозвалась Зоя Карловна. - Это почему же?! - удивился я. - Да вы уже все помещение стихами проветрили! - Вот это да! - улыбнулся я. - Никогда еще не задумывался над поэзией с подобной стороны. Я поднялся со стула, отошел к двери и сказал: - Ну мне пора, - меня ждут бумажные перегородки службы! Ничего не поделаешь! - Сергей Александрович! - остановила меня Екатерина, когда я уже сделал первый шаг из книгохранилища. - А с ремонтиком я тоже помогу! - Я обязательно учту ваше предложение, - сказал я. - Спасибо, Екатерина Васильевна. Я вышел из библиотеки, а позади послышалось: - Зойка! - А-а ха-ха! "Господи! - воскликнулось во мне. И я громко произнес про себя, а вовне лишь прошевелил губами имя. - Господи Иисуси! Ведь это же - две ведьмы!" РЕАЛЬНОЕ ВООБРАЖЕНИЕ Все больше я начинал верить в мистику, - все большее вокруг становилось таинственным. Да оно так и бывает на свете! Чем больше рисуешь, тем четче вырисовываешься ты сам. Мне порою даже кажется, что еще надо разобраться кто кого рисует: художник картину или картина художника! Мы воображаем или же мы являемся частью воображения? А самое главное, где граница между воображаемым и реальным? И если эта граница существует, то кто же является пограничниками, как не мы сами! И все же граница есть. Она является реальностью, хотя бы потому, что в мире существует любовь. Да, именно любовь прорывается через границы наши и отыскивает свое повторение по обе стороны этих границ! Спросите влюбленного: что с ним? Этот несчастный ответит вам: я люблю! Итак, кого или что он, влюбленный, полюбил? Он полюбил воплощение своего вкуса! И физическое и духовное воплощение в каком-то определенном лице или деле. Он полюбил свои представления, свой образ, свои, найденные воочию, устремления, свою желанную ласку, свои взаимоотношения, а значит он полюбил себя, прежде всего! Он встретил, обрел себя, замкнул себя на себе самом в какой-то отдельности своей или же объемно, во всем. А что же это значит: замкнуть себя на себя самого? Великолепное слово, полностью отвечающее этому состоянию - эгоизм! Да! А что здесь плохого?.. Высшая степень эгоизма - одиночество... влюбленный, точнее - эгоист, ну, вобщем, человек, открывший в себе себя, часто больше не нуждается в очевидном, реальном объекте своей любви. Он с простодушной легкостью восклицает: "Как дай Вам Бог любимой быть другим!" Мы все слепы от рождения. Мы ищем себя, от самого чрева матери, собираем себя во всем, в людях, в ситуациях, делах, книгах, воображении и так далее. Весь окружающий мир как бы вызеркаливает нас! И когда мы уже полностью себя отразим, нам уже не нужен становится весь окружающий мир, ибо он уже открылся в нас... Мы влюбились, мы нашли себя и... стали эгоистами! Одно из важных и зачастую последних зеркал эгоизма выявляет твой любимый человек... Чувствую, что назрело множество возражений, не буду спешить, пусть их рост продолжается. Мне думается, что чем шире перепад между ними, тем ярче все становится вокруг. Да здравствуют: высокое и низкое, черное и светлое, смерть и жизнь! Возражение и движение - не одно ли это и то же?! Самые беспощадные люди на свете - это влюбленные, правда, те влюбленные, которые еще находятся на стадии не окончательного эгоизма, те, которые еще не ушли в себя, в свой эгоизм, в одиночество своего мира. Попробуй только хотя бы косо посмотреть на предмет любви такого влюбленного! Какая беспредельно звериная озлобленность и жестокость в ответ! Впрочем, поэты и философы пытаются приукрасить это, ссылаясь на то, что влюбленный защищает любимое дело или любимого человека. То-то и оно, что он - защитник именно любимого, то есть защитник себя! В этом и есть красота гармонии... Бесспорно, что можно защищать и не любимого или не любимое и при этом оставаться самим собой - невозможно! Ведь делать подобное противоестественно! Не будет человек совершать то, что ему не нравится. Катятся с горы, а не в гору! А если все-таки наоборот, то это значит, что человек, по объемности, менее нашел себя. Так сказывается воля более сильного, воля общества, государства, права. Что поделаешь, но здесь вступает в силу закон соподчиненности, закон энергетической гармонии. В любом случае, делать нелюбимое - всегда претит человеку! И еще, высшая ступень любви - одиночество! Как же приходят к нему? Мне кажется, что здесь есть только два пути. Первый - когда ты себя накопил в самом себе путем очень раздробленным, очень собирательным... Такие люди зачастую всю свою жизнь, пока они еще не испытали прелесть одиночества, несчастны и печальны, а иногда и сорвиголовы! Второй путь - когда ты себя накопил в себе самом весьма избирательно, более конкретно, то есть любил того-то и то-то... Такие люди становятся одинокими, испытывая постоянно счастье и спокойствие... Но жизнь - она вперемешку! И по природе своей, чаще всего, оба пути взаимопроникновенны в человеке. В чистом виде эти пути - редко встречаются... Есть еще один путь одиночества - врожденный... Но это совершенно другое, иной поворот судьбы. Смолчим о нем. Смолчим еще о многом. Молчит молчун, закрывши крепко рот. Его молчанье может пригодиться... Но дважды ценен, трижды ценен тот, кто говорит, но не проговорится!.. Итак, делать не любимое я не стал бы никогда на свете! Я живу, я тороплюсь разыскать свой эгоизм и даже готов на жертву ради любимого человека, а значит во имя себя... А еще я остаюсь пограничником, но, наверное, я очень добрый пограничник. Я слишком долго не обращал внимание на перебежчиков, и я привык к этому и не знаю теперь, кто с какой стороны! Я совсем растерялся от этого, все перепуталось: реальность воображаема, а воображаемое - реально!.. БЕРЕМЕННАЯ! - Сережа! - Я остановился... - Сережа! - "Слышится ли мне?" - Я здесь, родной мой, обернись!.. Я обернулся, обернулся легко и просторно! Обернулся у себя во дворе, возвращаясь с работы. Обернулся на футбольном поле. Позади меня стояла - Наташа! - Я долго шла за тобой и молчала, - сказала она. - Я долго шел и не оборачивался, - ответил я. - Я не могу больше идти за тобой, но я не хотела тебе мешать! - А я не в силах продвигаться дальше, вперед, без тебя, Наташа! - Твоя любовь тяжелеет во мне, и мои шаги все труднее и труднее... - сказала она. Мы стояли друг против друга, словно сошлись в поединке любви. В поединке, где сбудется победителем - целое... Я целовал Наташу. - Я уведу тебя туда, где мы не будем нужны друг другу, родная, - шептал я, - уходи от меня, я принесу тебе гибель! - Теперь уже ничего не страшно, - ласкалась Наташа, - у нас будет малыш... - Так это было на самом деле?! - восторжествовал я. - Я не знаю, но я очень этого хотела! - И ты ничего не помнишь? Наташа! - Комната, река... Серебристые блики, - сказала она, - целый ворох серебристых бликов на потолке!.. ТАМ, ГДЕ БОГ! На следующий день была суббота, и мы с Викой решили тайком сходить в церковь. Это она вытащила меня, убедила, девчонка! - А вдруг там и правда дежурят доносчики?! - сопротивлялся я. - Ты представляешь себе, что будет? - Это в тебе уже бес блуждает, - ужасалась Вика, она все больше верила в Бога и даже начинала соблюдать посты. - Если узнает райком партии - я пропал! Меня снимут с работы, - паниковал я. - Клеймо навсегда! - Значит, судьба, - убеждала она. - Господи прости, эти атеисты! Тебе зачтется... Видимо, мое детство, воспитанное верой, победило во мне сомнения, и я согласился. И я видел, как Вика была счастлива... У нас в городе остался только один собор. С одной стороны его проходила трамвайная линия, а со всех остальных теснился Центральный рынок. Страшно представить себе бездуховность такого огромного города! Это все равно, что закрыть все библиотеки и оставить лишь одну, которую придется посещать спешно, тайком. Воистину страшны времена, когда бездуховность считается нормой! У нас в городе был громадный златоглавый храм, и его не стало. И теперь, на той светоносной площади, где он величественно возвышался, поставили крохотный памятник безликому всаднику на коне... И еще были храмы... Мы с Викой только входили во двор собора, как на нас ринулись со всех сторон стоявшие по обе стороны распахнутых железных ворот бабушки в косынках, женщина с изуродованным синяками лицом, все они просили милостыню. В кармане у меня оказалась целая кучка звенящих пятнадцатикопеечных монет (вчера я не дозвонился по междугородке из автомата). Я все их раздал. И тут я увидел, как скользнула по паперти и скрылась в церкви знакомая мне фигура! Я мог спорить с кем угодно, - она появилась ниоткуда! Появилась, как святая, которую увидел только я... "Господи!.. Так это... Это же... Наташа!" - выкрикнул я про себя. - Ты что остановился? - дернула меня за руку Вика, и я очнулся от счастливого беспамятства!.. Мое замешательство длилось несколько мгновений, но теперь я ринулся в церковь, ринулся в нее, потому что туда меня поманила Наташа, и я почувствовал, что во мне, как в детстве, вспыхнула и таинственно расцвела вера в Бога. - Сережа, - одернула меня Вика, - это же неприлично! - Что? - на ходу, едва расслышав ее голос, отозвался я. - Неприлично. То ты останавливаешься, то ты бежишь, как угорелый! Это в тебе все-таки бес резвится! Я окончательно пришел в себя, и далее мы пошли с Викой нога в ногу, медленно. У паперти Вика достала из газетки аккуратно сложенную косынку нежно-голубого цвета и надела ее себе на голову. - Завяжи, - попросила она меня. Я завязал косынку, в глазах у Вики царили искорки. Она давно уже уговаривала меня пойти в храм, и наконец, ее могущественная мечта сегодня сбывалась... Вика повернулась к собору лицом, перекрестилась на него и поклонилась ему. Я забыл обо всем на свете! Где-то в туманном далеке памяти растаял райком партии и кинотеатр, словно их не было никогда на свете! И мурашками покрылось мое тело, и сухие, горячие ручейки растекались по нему, от величия и древности, от светлого волшебства этого замысловатого движения руки. Движения, которое пришло ко мне в детстве вместе с тем, как я научился держать ложку... Я тоже перекрестился. ...Повсюду витал проникновенный запах горящих свечей и дымный аромат ладана. Людей было много, но дышалось - нараспашку! Ни малейшей теснинки в душе! Мы купили по три небольших свечки, аккуратно выстояв длинную очередь. - Ты пойди к своему святому, Сергию Радонежскому, его икона там, - Вика едва указала рукою, - слева от алтаря. Поставь свои свечи и помолись ему, а я буду тебя ждать здесь и тоже молиться, хорошо?.. - Да, конечно, - согласился я. И я пошел. Я свернул за высокую колонну и остановился в двух шагах от иконы Сергия Радонежского. Я стоял напротив своего святого, он возвышался надо мною в золотом квадрате рамы и, как мне показалось, словно выглядывал куда-то из-за подвешенной перед его святым ликом массивной лампады. И я улыбнулся этому, но тут же и содрогнулся... Я понимал, что юмор здесь не уместен, что это результат какой-то оскверненности моей души, эхо безумно хохочущего мира бездуховности, там, за изгородью этого храма. Господи, нам уже не хватает смешного безумия нашей собственной жизни, над которым мы сами же смеемся, так мы еще и придумываем страшные картины хохота, мы замкнули свой хохот на придуманный хохот, и теперь, словно ужаленные змеи - не можем уже остановиться и извиваемся по кругу за своим собственным хвостом! А мне удалось вырваться сюда ненадолго. Но я к этому безумному хохоту прикован тяжелой цепью, которая притащилась за мною к иконе Сергия... Я подпалил по очереди все три свечи и установил их на подсвечник под иконой. Встал ближе к иконе и начал взволнованно молиться и горячо шептать, абсолютно забыв обо всем на свете! - Святой Сергий! Не откажи в милости, выслушай скромную молитву мою... Прости, я столько лет не помнил о тебе! Но я столько лет не помнил и о себе! А что может человек, не помнящий о себе, больше того, чем прожигать жизнь свою, ибо весь мир для него заключается в слове "хочу"! Прости меня, святой Сергий! Я пришел сегодня сюда к тебе приклониться, и этот день - лучезарен для меня! Устала душа моя, переполнилась тяжким грузом она от греховной жизни. Прости меня, Сергий, и помоги, если можешь, в дерзких планах моих! Дай мне здоровья, и силы, и ума для Победы в устремлении моем к Истине, к Богу, для победы в каждом дне моем над силами зла! Освети и окрести путь мой, Сергий Радонежский! Предскажи мне Великую Победу в Земных и Духовных делах моих и наставь на путь истинный!.. Проси за меня у Господа Бога Иисуса нашего, чтобы даровал он мне прощение и милость свою, чтобы помог он рабу своему Сергею Истине..." Я замолчал. У меня навернулись слезы умиления, и я простоял еще минут пять молча, поглощенный вдумчивым взглядом Сергия. Потом я возвратился к Вике. - Сегодня Праздник, - сказала она. - Пойди, пусть тебя батюшка святой водою окропит и благословит. Это - вон там, - и она кивнула в сторону того места, куда мне предстояло идти. Я проходил под высокими сводами купола, где простирался Господь надо всеми верующими, внимая их молитвам. И вот я остановился поодаль от батюшки. Он стоял во всем черном, макал веник, скрученный из хвороста, в небольшое ведро со святою водою и обрызгивал: яблоки, мед, прихожан, их детей, произнося при этом святые слова. Каждую секунду я порывался приблизиться к нему, но поток прихожан, как нарочно, усиливался. Наконец, я уловил свободный миг, промежуток среди прихожан, и тоже шагнул к батюшке. - Окрестите меня, святой отец, окропите святой водою, благословите на дерзкие дела, - попросил смиренно я. - Какие же дела твои, добрый человек? - спросил батюшка. - Ищу дорогу к Богу, к Истине, хочу поведать о душе человеческой, открыть ее тайну для всех людей!.. - сказал я. Батюшка посмотрел на меня строго, но по-доброму, он намочил веник покрепче и брызнул на меня, в лицо... - Там, где Бог! Там, где Бог! - сказал он. Словно в детстве я попал под светлый и теплый дождик! Множество мелких капелек стекало по моему лицу, и мне было так хорошо и радостно! Я обернулся и замер... Замер от изумления!.. В десятке метров от меня среди молящихся старушек в белых, накрахмаленных косыночках, я увидел - Наташу!.. Она стояла и тоже усердно молилась, как вдруг подняла голову и наши взгляды уловили друг друга... Я очень долго пробирался среди людей к тому месту, где стояла Наташа. Я с трудом подошел к заветному месту. - Молодец! Теперь можно идти домой, - услышал я возле себя сияющий голос Вики, а Наташи, ее уже не оказалось... Я с Викой вышел на улицу. С посеревшего неба срывались первые хрупкие снежинки, они таяли, буднично таяли в лужицах. Вика взяла меня под руку, и мы, мимолетно переглядываясь, зашагали вдвоем к трамвайной остановке. Я чувствовал, как Вика гордится мною. Я оглянулся в сторону храма... ЧАСТЬ ЧЕТВЕРТАЯ. ПРИКОСНОВЕНИЕ СТЕЧЕНИЕ ОБСТОЯТЕЛЬСТВ Хорошо быть ветром! Летишь где угодно, что подвластно силе твоей - пронизываешь, преодолеваешь, что не подвластно тебе - обтекаешь или проходишь стороной, не задумываясь... Если бы я отвечал на вопрос, в чем различие между свободным ветром и человеком, то я непременно ответил бы так: человек может иметь свое мнение, может как-то относиться к своему продвижению в пространстве, как с помощью мысли, так и помощью тела. Другими словами: человеку свойственно оценивать, даже направлять, планировать движения тела и мысли, человеку свойственно желание самого движения и оценка его - семь раз отмерь - один раз отрежь! Эта пословица - ошейник для дураков! Здесь и запрятан секрет глупости человека, да и человека ли?! Но здесь двоякость: может ли человек называться человеком, если он закомплексован и не свободен, как ветер; и может ли человек называться человеком, если он свободен, как ветер, а значит - бессмыслен?! Только Человек-Ветер, человек, который совершенно не оценивает движения мысли и тела! Да здравствует он! Да, но только не каждому, кто сказал "я", можно давать оружие! А Человек-Ветер - это огромное оружие, непревзойденное на Земле, оно не имеет анал

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору