Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Религия. Оккультизм. Эзотерика
   
      Борислав Алексеевич Печников. "Рыцари церкви". Кто они? -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  -
пцом Панталеоном Мауро из Амальфи примерно в 1070 г. и находящегося вблизи от бенедиктинского монастыря св. Марии Латинской. Его покровителем был Иоанн Александрийский, которого позднее заменили на более известного Иоанна Крестителя. Именно здесь образовалось небольшое братство, об®единившееся для ухода за ранеными и больными. После первого крестового похода это братство приобретало все большее влияние и даже смогло претендовать на признание со стороны папы римского. Поначалу иоанниты получили некоторые владения в Палестине и Южной Франции, что послужило исходной базой для расширения собственности ордена в более поздние времена. Вступившие в орден давали три монашеских обета: целомудрия, бедности и послушания. Около 1155 г. глава иоаннитского братства французский рыцарь Раймунд де Пюи принял титул великого магистра и издал первые статуты ордена. При нем монастырские начала отступают на второй план и орден начинает приобретать тот вид, в котором он просуществовал до конца XVIII в. Главной становится обязанность воевать с оружием в руках. Идеологическим же оправданием такого поворота служило само средневековое понятие благотворительной деятельности, включавшее и защиту паломников от нападений, и даже борьбу против мусульман и язычников. Символом иоаннитов стал восьмиконечный белый крест. Этот крест носили на рясах или плащах, а уже в XIII в., отправляясь в поход, госпитальеры облачались в красные одеяния с большим белым восьмиконечным крестом. Против всевозможных отклонений от предписанной одежды и используемой для ее шитья материи были разработаны строгие инструкции - определенный признак того, что из первоначально аскетического сообщества развилась организация привилегированной касты. Все члены этого духовно-рыцарского ордена подразделялись на три категории: рыцари, капелланы и служащие братья (сержанты) или оруженосцы. Штаб-квартира организации располагалась в большом госпитале в Иерусалиме, построенном по образцу и подобию больницы пантократора в Константинополе. В Акре, Тире, Антиохии и других населенных пунктах находились филиалы госпитальеров, так называемые орденские дома, в которых размещались рыцарские гарнизоны и госпитали. После падения иерусалимской резиденции функции центра организации полностью взяла на себя Акра. Здесь следует отметить и весьма позитивную сторону деятельности ордена иоаннитов. Вот некоторые примеры: в 1170 г. главный госпиталь ордена располагал более чем двумя тысячами коек, больные и раненые получали безвозмездную помощь, три раза в неделю для бедняков устраивались довольно обильные горячие обеды, которыми кормили бесплатно. Специальные больницы создавались для лечения различного рода болезней, и четыре врача специалиста лечили пациентов. Принадлежавший госпиталю воспитательный дом обеспечивал надежный приют для подкидышей и грудных младенцев. Было открыто и гинекологическое и акушерское отделение, родителям новорожденных выдавалось приданое для младенцев. Вне зависимости от ранга пациента все госпитальные койки, больничные халаты и белье были одного качества, все больные и раненые получали равные порции пищи, как говорится из одного котла. Функции по уходу за недужными и увечными и призрение бедных только в течение весьма непродолжительного времени входили в обязанности рыцарей, затем же этот вид орденской деятельности стал уделом только священников и служащей братии. Высший привилегированный слой иоаннитов составляли рыцари, число которых постоянно пополнялось за счет отпрысков мелких и средних феодалов. А уже с 1262 г. только благородное происхождение обеспечивало вступление в когорту госпитальерского рыцарства. Служащие же братья были обязаны не только выполнять свои задачи по госпиталю, но и использовались как пехотинцы, ибо каждому рыцарю разрешалось иметь при себе по два пеших солдата. Большую помощь ордену оказывали, говоря современным языком, богатые спонсоры - так называемые "конфратрес" и "консорорес" ("братья" и "сестры"), своего рода круг друзей рыцарей. Во главе ордена госпитальеров стоял великий магистр, для решения важнейших вопросов периодически собирался генеральный капитул - орган с совещательным, а иногда и решающим голосом. Влиятельными лицами в ордене иоаннитов были великий канцлер, великий прецептор или казначей, великий госпитальер, великий маршал и др. "Отцом" второго по древности (но не по значению) военно-монашеского ордена - тамплиеров - обычно называют бургундского рыцаря Хуго де Пэйнса, который в 1118 г., участвуя в крестовом походе, вместе с восемью сподвижниками нашел пристанище во дворце правителя Иерусалимского Балдуина I. Дворец этот располагался на месте бывшего иудейского храма Соломона, откуда новое духовно-рыцарское об®единение и получило название храмовников или тамплиеров. По замыслу его создателей, орден должен был охранять хлынувших в Палестину после победы крестоносцев паломников, в первую очередь все дороги из Яффы в Иерусалим. Это монашеское братство и было задумано изначально как военная организация, клятва рыцарей которой гласила: "Я, имярек, рыцарь ордена Храма, клянусь Иисусу Христу, моему господину и повелителю, и преемнику князя апостолов, суверенному папе и его наследникам в постоянной верности и послушании. Клянусь, что я не только словом, но и оружием, всеми своими силами буду защищать таинства веры... Обещаю также повиноваться великому магистру ордена и быть послушным, как того требуют уставы... В любое время дня и ночи, когда будет получен приказ, клянусь переплыть все море, чтобы сражаться против неверных королей и князей..." Тамплиеры давали те же три обета, что и иоанниты, и имели аналогичную организационную структуру. Их символом служил красный крест, по примеру монахов-цистерцианцев они носили белые плащи. Военные успехи храмовников и культивировавшийся ими фанатизм обратили на себя внимание уже упомянутого нами Бернара Клервоского, основоположника церковно-мистического направления средневековой христианской теологии. Он сочинил даже вербовочную грамоту "De laude novae militiae", где призывал рыцарей благородных кровей пополнять орден. В 1128 г. были приняты статуты ордена рыцарей Храма, которые в течение XII-XIII вв. дополнялись и расширялись и в конце концов превратились в об®емистый документ, полный текст которого - с него сделали всего несколько копий - знали только высшие иерархи. Уделом же простых рыцарей была лишь отрывочная информация об истории и задачах братства, в составе которого они служили. Предписания по сохранению орденской тайны и процедуры приема в тамплиеры призваны были, по замыслу руководства ордена, поддерживать строжайшую дисциплину и формировать элитарное самосознание. Во главе ордена стоял великий магистр. По уставу капитул ограничивал его власть, на практике же члены капитула даже вкупе были не в состоянии что-либо предпринимать без ведома высшего иерарха рыцарей Храма. Заместителем великого магистра являлся сенешаль, за военные дела ордена отвечал маршал. Наряду с главным Храмом в Иерусалиме существовали многочисленные филиалы тамплиеров, рассеянные практически по всей Европе. Третий крупнейший духовно-рыцарский "Орден дома святой Марии Тевтонской", он же Немецкий, или Тевтонский, орден, возник в Палестине и Сирии гораздо позже двух других военно-монашеских организаций, и основная сфера его деятельности распространялась скорее на Европу, чем на Восток, несмотря на то что резиденция гроссмейстера до 1271 г. располагалась недалеко от Акры. В Тевтонском ордене были представлены преимущественно германские рыцари, в отличие от иоаннитов и тамплиеров, имевших в своих рядах выходцев из различных стран. Предшественником Тевтонского ордена считается так называемый "германский госпиталь" в Иерусалиме, организованный для немецкоязычных паломников. Этот госпиталь после падения Святого города был восстановлен герцогом Фридрихом Швабским, но уже совсем в другом месте. Сначала орден тевтонцев занимал подчиненное положение по отношению к иоаннитам, которые всячески противились тенденциям германских рыцарей к независимости. Однако в 1199 г. папа Иннокентий III утвердил устав Тевтонского ордена, который с тех пор превратился в самостоятельную организацию. Знаком нового сообщества рыцари-монахи избрали черный крест и белые плащи, такие же, как и у тамплиеров. Первым гроссмейстером тевтонцев еще до утверждения статутов стал Генрих Вальпот. Резиденции Немецкого ордена и его владения располагались кроме Святой земли в Германии, Италии, Испании и Греции. Особые права орденов, прежде всего иоаннитов и тамплиеров, способствовали выделению их из локальных церковных организаций и ставили в независимые условия по отношению к князьям и другим феодалам. Кроме того, ордены не подпадали и под юрисдикцию епископов, имея дело только с курией, и не платили церковных налогов. В орденских церквах службу отправляли священники - члены ордена, которых только у иоаннитов в 1179 г. было уже более 14 тысяч человек. Даже папские предписания, адресованные всей церкви, имели силу для орденов только в том случае, если в них конкретно упоминался тот или другой орден. Созданную ситуацию "рыцари церкви" использовали сполна. Обычным явлением стали конфликты с клиром, начиная от иерусалимского патриарха и епископов и кончая местными священниками. И с властителями возникших здесь христианских государств "борцы за веру" тоже особо не церемонились -по крайней мере, они проводили свою политику, даже будучи частью королевских войск. Рыцарское рвение в боевых действиях хорошо видно на примере поведения тамплиеров при осаде Аскалона в 1153 г. Гийом Тирский пишет: когда часть стены рухнула, "все войско бросилось туда, где по божьему велению был открыт проход. Однако магистр ордена храмовников опередил всех, вместе со своими тамплиерами занял провал в стене и никого, кроме членов ордена, не пропускал в город, ибо первые получают самую богатую добычу. Когда же горожане увидели такую картину, то они воодушевились и стали мечами рубить тех немногочисленных рыцарей, которых пропустил магистр...". Центры духовно-рыцарских орденов в государствах крестоносцев после потери Иерусалима были перенесены в большие укрепленные крепости: иоанниты упрочились в Маргате, тамплиеры - в так называемом Храме паломников под Акрой, а тевтонцы в Монфоре. Число рыцарей - членов орденов в пропорции к их политическому и военному влиянию оставалось на Востоке в общем-то незначительным, к тому же оно уменьшалось после кровопролитных боев. Так, например, в битве под Газой в 1244 г. погибло и было взято в плен 312 тамплиеров, 325 госпитальеров и 397 тевтонцев, а в орденах осталось соответственно 36, 26 и 3 рыцаря. Состав орденов тем не менее сравнительно быстро пополнялся за счет западноевропейских феодалов. Еще много раз военно-монашеские конгрегации терпели фиаско и возрождались вновь. В разных формах и видах, насколько невероятным это ни покажется, они дожили до конца XX в., приспособившись к изменившимся в корне условиям и трасформировавшись в соответствии с требованиями сегодняшнего дня. Настоящие очерки призваны в какой-то мере показать, как развивались духовно-рыцарские ордены и близкие к ним братства на протяжении столетий, каким способом боролись они за выживание и почему Ватикан до сих пор поддерживает многие из этих, казалось бы, анахроничных об®единений. И поскольку, на наш взгляд, советскому читателю менее всего известны тамплиеры и их производные, а особенно связи этого древнего ордена с нынешними "рыцарями церкви", да и не только с ними, то мы и начнем наше повествование, нарушив хронологическую последовательность, именно с ордена рыцарей Храма. ЛАНГЕДОКСКАЯ НАХОДКА И ТАЙНЫ КАТАРОВ. Жильбера де Соньера разбудила утренняя прохлада. Он с неохотой скинул с себя блестевший от серебряных капелек росы дорожный плащ и сладко потянулся, почувствовав при этом, как хрустнули суставы. Хотя сон его был краток, виконт выглядел бодрым и отдохнувшим. Он подумал, что проснулся первым, однако ошибся: все его спутники уже были на ногах. По решительным движениям и довольному виду своего друга Хуана Ирибарне Жильбер без труда догадался, что испанец получил какое-то приятное известие. Радость теплой волной охватила его. - Ты что-то знаешь? - вместо приветствия спросил Хуана виконт. - Да, - ликующе рассмеялся Ирибарне и продолжал голосом такой густоты и силы, что ему, наверное, мог бы позавидовать Ричард Львиное Сердце: - Видно, само провидение послало нам этого мальчишку, - и он ласково погладил черные вихры какого-то чумазого паренька. - Я узнал от него все, что нам нужно, - и Хуан раскатисто расхохотался. Немного успокоившись, он продолжал: - Неделю назад здесь действительно проезжали всадники и карета, в которой под охраной сидел какой-то пленник. Ты, конечно, можешь возразить мне, что это были не те, кого мы разыскиваем, но на сей раз предчувствие не обманывает меня. Мы наконец напали на след похитителей твоего отца. Едва заметным кивком головы Жильбер дал понять, что надо не мешкая отправляться в путь. Да и лошади были уже запряжены. Когда солнце поднялось над горизонтом, кучер Жан первым увидел ровные белые стены монастыря, возвышавшиеся вдали. - Если они не успели увезти его в Париж, - размышлял вслух Ирибарне, - он может быть только здесь, в этой верной Филиппу обители. Виконт вылез из кареты, и все четверо долго стояли в раздумье, прикидывая, с какого конца проникнуть в казавшуюся неприступной крепость. Затем Хуан, словно полководец, готовившийся к решительному сражению, лихорадочно поискав что-то глазами, твердо указал в сторону угрюмых развалин, заросших крапивой и чертополохом: - Мы остановимся там. Нас не будет видно ни из монастыря, ни со стороны дороги. Сжигаемому желанием поскорее отыскать отца, Жильберу все же пришлось подчиниться Хуану. Ни на второй, ни даже на третий день испанец не разрешил ему и носа высунуть из довольно неуютного убежища. Последовали томительные дни ожидания, и вот однажды вечером, когда терпение Жильбера уже было готово лопнуть, как перетянутая струна, и он решил действовать в одиночку, к нему подошел Хуан и бросил на землю монашеское одеяние. - Надень это и хорошенько вооружись, - просто сказал он, - проверь шпагу, от малейшей оплошности будет зависеть твоя жизнь. Жильбер молча повиновался. Они долго шли в темноте по одному Ирибарне известной тропинке, пока не натолкнулись на крохотную решетку. Хуан, лязгнув ключом, снял замок и открыл дверцу. - Ты пойдешь один, - глухо зашептал он, - Я же вместе с Жаном буду ждать тебя и отца у главных ворот монастыря. Он достал из кармана связку ключей: - Не из жестокосердия я так долго держал тебя взаперти. Здесь ключи почти от всех дверей монастыря. Хуан тяжело вздохнул: - Не удалось мне узнать точно, где камера твоего отца, тебе придется искать самому и на ощупь. Испанец опустил голову, хотя в темноте все равно нельзя было разглядеть исказившего его лицо волнения. - Ступай, - слова застряли у него в горле, - и да поможет тебе бог и великий магистр тамплиеров! Жильбер вздрогнул, потом кивнул и исчез в черном провале. Благодаря ключам Ирибарне виконт беспрепятственно миновал и вторую, и третью двери подземелья. Видно было, что этим ходом пользовались, и довольно часто. Возле четвертой же двери Жильберу пришлось задержаться: в двери попросту не было замка, и он уперся в глухую мраморную плиту. Де Соньер понял, что эта дверь ведет прямо в монастырь, но открывалась она каким-то секретным устройством. Жильбер в отчаянии выругался, хотя ругательства в такой ситуации были столь же бесполезны, сколь и слова: "Сезам, откройся!" Он пробирался сюда почти целый час, так что первый факел успел сгореть дотла. Виконт зажег новый и принялся тщательно осматривать стены в надежде обнаружить хоть какой-нибудь выступ. Все было тщетно. Прошел час, затем второй. Факел давно уже догорел, и теперь Жильбер шарил на ощупь, ибо у него оставался только один, последний, который он берег для поисков камеры отца. Время неумолимо отсчитывало минуты, заставляя виконта покрываться холодным потом. Он не знал, который час, но чувствовал, что до рассвета оставалось недолго. Ему казалось, что в глубокой тишине подземелья он слышит удары собственного сердца, кровь горячими волнами омывала его мозг. И с каждым таким ударом шансы на успех становились все менее реальными. Жильбер уже сжег до половины третий факел, но и это не помогло. В отчаянии он с кулаками набросился на дверь, но толстенная плита оставалась неколебимой. И вот, когда он в сотый или, может, тысячный раз обшаривал все вокруг, ему показалось, что один из камней в стене немного поддался его усилиям. Виконт тут же напряг мышцы, но дальше камень продвинулся без малейшего труда. Дверь медленно открылась, и де Соньер, вскрикнув от радости, со всех ног бросился в образовавшийся проход. Он оказался в узком коридоре с низким потолком и сочившимися сыростью стенами. Виконт прошел по коридору и увидел длинную череду келий, похожих больше на тюремные клетки. Здесь Жильбер остановился в нерешительности и прошептал: - Где же отец? Как мне позвать его? "Отец"? Но ведь на это слово может отозваться каждый второй узник! - Он в отчаянии схватился за голову, но быстро взял себя в руки и тихо постучал в первую же дверь. Почти тотчас же ему отозвался взволнованный шепот: - Кто здесь? - Я ищу Жерара де Соньера. - Я не знаю, где он. Не знаю даже, кто в соседней камере. Знаю только одно: все здесь тамплиеры. - Простите, что потревожил вас, - произнес Жильбер, поняв, однако, всю неуместность своей вежливости. Голос за дверью не отозвался. В голове узника, вероятно, теснились тысячи вопросов, но он сказал только: - Да поможет вам бог! Виконт хотел было постучаться к следующему храмовнику, но услыхал гулкие шаги в другом конце коридора. Он быстро огляделся вокруг в поисках убежища. Везде были только голые стены, серые и влажные, без единой ниши. Вдруг Жильбер заметил, что дверь одной из келий приоткрыта. Недолго думая, он проскользнул туда. В камере было пусто. Де Соньер затушил почти уже догоревший факел и прислушался. Шум становился все явственнее. Шаги приближались, а потом замерли как раз перед кельей, где находился виконт. Жильбер затаил дыхание, судорожно вцепившись в эфес шпаги. Вошли несколько человек в монашеских рясах и бросили на постель какое-то недвижимое тело. Они не заметили виконта, стоявшего за дверью, открывавшейся вовнутрь. Один из пришельцев, в котором Жильбер узнал своего старого знакомого, королевского стражника Луи де Грие, верного клеврета короля Филиппа IV, откинул с головы капюшон и угрожающе прошептал: - Мы вернемся ровно через два часа. Советую тебе хорошенько поразмыслить, Лопес. Пытки твои, и еще какие, впереди! Он злобно

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования