Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Щербаков Александр. Кукушонок -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -
золотой астероид, слышанные от верных людей. Вправду ли существуют поминаемые при том Виконтесса и Голконда, судить не берусь, но верю, что первооткрыватели пошли бы на все и за дар небесный в виде кома заурядного угля или серы. Не говоря уже про лед. Хотя космический мордобой требует гроссмейстерского ума, познаний и выдержки, от кандидатов в чемпионы отбою нет. И перед их соединенным напором удержать в единоличном владении вольфрамовую планетку?! - нет, на это никаких личных отбойных талантов не достанет. Тут другое. Первоначальная неотзывчивость Мазеппа представилась мне в совсем ином свете. Не столько добытчик он, сколько тихий кирпич на груде сокровищ. "Кирпич", чей-то знак, что сюда никому из ковыряльной братии дороги нет. А мне? - Неужто сплошной вольфрам-рений? - глупо спросил я, холодея; ведь я какой-никакой, а служащий Верховного комиссариата, через меня весть о "звезде Ван-Кукук" дойдет до властей прямым путем. Мне же пикнуть не дадут "закирпичные" - тем же кирпичом прихлопнут! - Кто ему в печенку лазил? - ответил Босоркань. - А снаружи - сплошной металл... Да ты не дрейфь раньше времени! - продолжал он, влет поняв, что у меня написано на роже. - Мазепка - сам трус, каких мало. Держи большую полуось торчком - все обойдется. Пчелка у него только-только мед собрала, раньше чем через полгода никто не явится, будете один на один, - и с плохо скрытым торжеством закончил: - Давно ему, удаву, было говорено: зарегистрируйся, - а он все тянул. Вот и дотянул. Так и просится сплесть, что при этих словах Босорканя я постиг всю глубину его макиавеллистического замысла: он делает вид, что я, комиссариатский ананас, приказал ему доставить мою персону на "звезду", и, таким образом, ни в чем не портя личных отношений с браконьерскими кланами, каленым железом прикладывает по беззаконию, чирьем засевшему в секторе. Целиком за мой счет. Но это озарение посетило меня намного позже, а в ту минуту я оказался настолько желторот, что с благодарностью принял прозвучавшие по внешней связи слова инспектора: "Ну что, шеф? Садимся?" - сказанные, когда мы вновь очутились над черепом, изготовленным к кулачному бою. Я решил, что он эдак помогает мне укрепить авторитет на "звезде", напыжился и надменно протянул: "Разумеется. Благодарю вас, инспектор". И Босоркань аккуратнейшим образом ткнул кормой катера в другой глаз черепа, по соседству с моей бочкой. Мы запаковались в "люльки" (капсулы-скафандры с полной автономией) и... Хотя в тексте Документа А2 имеется подробное и связное по общему тексту описание посещения и досмотра карьера и жилого стационара на "звезде Ван-Кукук", принятый мною алгоритм связности упорно не включает этого отрывка объемом 3,2 страницы в общее повествование. Это тем более странно, что именно в этом отрывке впервые приводится полное имя Мазеппа: "Максимилиан Йозепп Ван-Кукук" и обиняком дается понять, что он и "битюг" - одно и то же лицо. Варьирование алгоритма позволяет ввести отрывок в текст, но одновременно приводит к нелепым нарушениям связности в других частях повествования. С целью проверки я произвел случайное расчленение и перемешивание текстов пяти известных классических романов со сложным сюжетом и предложил компьютеру сегрегировать отрывки и восстановить их связность на базе неварьированного алгоритма. Результат получился блестящий, говорю не в похвалу себе, а в предупреждение поспешным критикам. Конечно, я мог бы по своему произволу ввести отрывок в окончательный текст, но это означало бы измену принятым принципам работы. А я готов принять любую критику своей методологии, но только не упрек в измене принципам. В: ...глядя, как Босорканев катер проваливается во мрак. - Фиг ли те тут надо? - спросил Мазепп. В его голосе не было и следа прежнего почтительного подвизгивания. Не знаю, чем кончилось бы дело... А2: ...даром не проходит, нервы там у всех на пределе, малейший пустяк рождает безобразную ссору, а тут речь шла не о пустяках: обозначалась перспектива конца лихого владычества над "звездой". Слово за слово, и Мазепповы ноздри извергли пламя, что твой древний ЖРД. От крупных неприятностей меня спасло то, что я был в "люльке", а он - в "утробе". Его связывали фалы, а я до поры до времени мог порхать, как бабочка. Но он все равно попер на таран. Я увернулся, и тогда Мазепп обрушил гнев на мою бочку. Он ткнул ее в борт, увидел, что битьем не справиться, и развернулся на карьер за резаком, обещая располосовать ее в клочья. Это был мой шанс. До возвращения Мазеппа я должен был успеть отпихнуть бочку за пределы досягаемости его "утробы", не жалея маршевой воды в бачке "люльки". У него "люльки" не было, я это узнал по ходу Босорканева досмотра и мог чувствовать себя в безопасности всего в метре за предельным радиусом его фалов. Налег я на бочку, но сорок тонн есть сорок тонн. "Люльку" пластало по ней, а ползли мы улиточкой. Мазепп вполне мог бы догнать нас, но мой движок напустил уйму ледяного тумана, в котором он потерял нас из виду. Чуя на затылке рысканье мерзкой ругани Мазеппа, я высчитывал, как не переусердствовать с разгоном бочки, а то в бачке не хватит воды на торможение и посадку в безопасном месте. Со стороны потасовка выглядела, наверное, препотешно, но мне было ох как невесело! Я взмок, а под конец вообще перетрусил, бросил еле ползущую бочку и дернул прочь... Они появились из ледяного тумана почти одновременно: первой - величественно плывущая бочка, а чуть позже в сотне метров левей - Мазеппова "утроба" с плазменным резаком в клешне манипулятора. Мазепп увидел бочку, рванулся к ней. Но было поздно: фалы, натянувшись, остановили его, и бочка уплыла из-под самого носа разъяренного мингера. Думаю, у Мазеппа была безоткатная пороховая аркебуза для вколачивания дюбелей. И, как пить дать, здешние рукоделы приспособили ее под ближнюю боевую стрельбу. Но одно дело - в порыве ярости раскурочить мою бочку, а совсем другое - оставить в безгласном теле комиссариатского служащего, которого живым-невредимым доставил сюда сам инспектор Босоркань, знакомые всем экспертам дырки от дюбельных хвостовиков... А1: ...притормаживая, поплыл куда глаза глядят. А глядеть-то было почти не на что. От солнышка, которое отсюда виднелось с малую горошину, света было, как от неполной Луны на матушке-Земле, черта горизонта трюхала метрах в трехстах-пятистах, на серой глади чуть брезжили кучки камней и разметанный щебень. Никакой приманки глазу для стойбища. Понуждая бочку следовать кривизне поверхности, удалился я над этой металлической Гоби километров на десять, то есть на осьмушку здешнего меридиана, и там начал устраиваться на привычное житье-бытье. А3: В начале был дюбель. От одного этого слова мой бедный ливер трясет на все девять баллов по Рихтеру. Знай, непосвященный: жизнь на астероиде наполовину состоит из забивания дюбелей. К дюбелям крепятся стойки для передвижения и стропы фиксаторов рабочей позы. На каждой бирюлечке - скобка, чтобы прикрепить к дюбелю: все незакрепленное уплывает прочь от малейшего толчка и бог весть когда вернется. Перед завтраком - полсотни дюбелей, дюбеля при каждом деле на закуску и на десерт, и еще полсотни - после ужина. Пройденные тобою астероиды будут ершиться во мрак полями дюбелей, а у потомков ты получишь название "хомо дюбелис". Полтора миллиона вогнанных дюбелей - и вот уж ты пенсионер, намазанный на Багамские острова. Но до конца дней ты будешь думать и говорить так, словно мерно вколачиваешь гвозди на равных расстояниях один от другого. С1 - 22: Не жалей, не жалей Дюбелей - Наштампует Земля Дюбеля. Прицепись в уголку К дюбельку, Свет небес избельми Дюбельми. (Проведя поиск по Основным идентификационным признакам - далее "ОИП", - процессор отказался приравнять эти стихи к стихам какого-либо из 83 хорошо известных отечественных и/или иностранных поэтов - далее, соответственно, "ХИ-ОП" и/или "ХИ-ИП", - включенных в стек для опознания.) А3: И вот я вгонял вокруг себя дюбеля, а мне все чудилось, как Мазепп мастачит из своей "утробы" жутковатый боевой кокон. Вот-вот зависнет этот кокон надо мной, прыская ругань и пламя... Прежде всего я установил фонендоскопы. Обычно с их помощью проверяют, не идет ли в недрах астероида трещинообразование. Но тут я бегал к ним послушать, что поделывает Мазеппушка. А Мазеппушка трудился. По шестнадцати часов в сутки он отваливал полукубы металла на своем карьере, потом часа два шуршал в своей норе и на шесть часов затихал - спал. Тут бы и мне время спать, но ведь это были единственные часы, когда недра планетки не были наводнены бестолково прыгающими шумами и разрядами! Только в это время я мог спокойно работать со своим "Учетом". А когда Мазепп бодрствовал, поневоле приходилось бодрствовать и мне. В ожидании нападения. Распорядок дня у меня разрушился, стала болеть голова, брюхо вконец расстроилось. Глядь-поглядь на прибор, тюк да тюк по дюбелю, а в мыслях одно: что предпримет Мазепп? На его месте я ни за что не смирился бы с перспективой лишиться безраздельных прав на "звезду" или уплатить шестизначный штраф. Глядь-поглядь на прибор, тюк да тюк по дюбелю. Что бы я сделал, поняв, что мне не справиться с "паршивым фискалом", "вавилонской гнидой"? Глядь-поглядь, тюк да тюк. Я вызвал бы подмогу, глядь-поглядь. А на месте подмоги я, тюк да тюк, учинил бы комиссариатскому фраеру грандиозную пакость. Какую, глядь-поглядь? Пакости рисовались мне одна другой гаже, тюк да тюк, и я окончательно терял покой, аппетит и работоспособность. Работа требовала дальних экскурсий для установки датчиков. Были датчики, которые следовало устанавливать точно у антиподов. Но я боялся долгих отлучек. Вдруг вернусь, а на месте моего редута погром - привет от Мазеппа! А он - урры-урры-урры-урры в фонендоскопах - вольфрам рубит и коварные планы лелеет, тюк да тюк, глядь-поглядь. Плетет мой "Учет", плетет-лепечет, а что - не понять. И поделом, что не понять! Разнес бы датчики, халтурщик, километров на пятьдесят-сто, все пенял бы, тюк да тюк, глядь-поглядь. Не халтурщик, а трус. Не трус, а дурак! Сам сюда полез с Босорканевой подначки. Не драпануть ли отсюда, тюк да тюк? Свернуть программу тяп-ляп, а то и вообще ну ее! Не знал никто, глядь-поглядь, про эту дурынду, пусть и дальше не знает. А на Земле тоже хороши! Вольфрам туда бронтовозами везут, а там никто и ухом не поведет, откуда такое изобилие! Тюк да тюк, глядь-поглядь. Сколько я на бочке тихим ходом протяну? Гигаметр протяну, до соседнего Босорканева подарочка дочапаю. Баки засушу? Засушу, да не помру, глядь-поглядь, что за чушь приборы пишут! И никто мне ничего не скажет, "Учет" предназначен для каменных плакеток поперечником в три десятка километров, не более. Довольно и того, что посреди Пояса такое чудо-юдо заловлено, глядь-поглядь на приборчики-то... Любой, кто зазубрит эти два абзаца и будет бормотать их полтора месяца подряд в темноте, давясь концентратами вперемешку со рвотным и слабительным, восчувствует мою жизнь. Но все же я кое-что нащупал. Выходило, что внутри планетки есть пазухи, заполненные металлом иной природы, чем наружный. Менее плотным. Пазухи располагались почти симметрично относительно центра. Как косточки в хурме. Будь наружная оболочка каменной, я разобрался бы с этим глубинным металлом. А так ничего не выходило, отклики на мои опросы - почти белый шум, подо что подведешь, то и выведешь. Должно бы все быть наоборот: снаружи должен лежать менее плотный металл, внутри скопиться - более плотный. Я решил, что мой "Учет" брешет. С ним это не раз бывало. Ну и пусть брешет. Все равно здесь вольфрам-рения матушке-планете на сто тысяч лет хватит, и будущие умники успеют уточнить в менее мерзкой обстановке. Но нелепость картины в мысли запала, и, начиная с четвертой недели, к тем двум маниакальным абзацам надо прибавлять этот. Через раз. А на шестой неделе я потерял перку М8. Последнюю. И чем прикажете теперь прочищать резьбу на встреленных дюбелях? Нечем. Сутки я то рылся в барахле, то башкой от злости в стенки тыкался. Половина нейронов о лерке веет, половина - о Мазеппе. И спелась дикая мысль: поеду к Мазеппу и возьму у него эту самую лерку! Пусть попробует мне отказать! Да я его, да я ему... Короче, истерика. Еще сутки я себя накручивал. Накрутил. Заправил "люльку" и наперекор всему на свете двинулся к Мазеппу на карьер. Подплываю. Издалека вижу вспышки. Выждал в стороне, пока глаза попривыкли, пригляделся - вот она, Мазеппова "утроба", над эскарпом покачивается, дуговой разряд на жале "Марс-Эрликона" играет. Включил я голосовую связь, кричу: - Эй, Мазепп! И слышу в ответ: - Я Мазепп. Ты кто? То есть как это "кто я"? Он что, не знает, кто я и что здесь делаю? Меня как холодной водой обдало. Объясняю, кто я. И слышу в ответ искренне удивленное: - Так ты, значит, еще не похромал отсюда, гнида вавилонская? И до меня окончательно доходит, что Мазепп и думать обо мне забыл. Я маюсь, я с ним день и ночь воюю, а для него меня попросту на свете нет! От этого открытия я настолько растерялся, что все заготовленные речи у меня из головы вылетели, а новые не явились. По моему сценарию, он должен был угрюмо спросить: "Чего надо?", а я должен был звонко и дерзко потребовать: "Сей момент дай мне лерку эм-восемь!" Но он преспокойно продолжал работать. Я мог торчать тут сутки, двое - ему было наплевать. Я понял, что слова от него не дождусь, пока сам не заговорю. Что-то мешало мне просто попросить лерку, и я промямлил, что надо, мол, поговорить. - Ну, говори, - отозвался он, волоча в сторону очередной полукубометр металла. С собой у него наверняка не было лерки, а я во что бы то ни стало должен был к ней приблизиться, у меня перед глазами маячил слесарный патронташ на стенке его пещеры, я прямо-таки зрачки царапал о гнездо, где лежит себе, почивает эта чертова лерка! Там, рядом с ней, он мне не откажет, а здесь - откажет. И я сказал: - Здесь не буду. Поехали к тебе. - Время нет, - ответил он. - Дело есть, - спел я ариозо змия-искусителя. Спел и замолк. Не знал, что дальше петь. И надо же: победило мое молчание! Мазепп закрепил товар, примкнул жало "Марс-Эрликона" к блоку питания и, пятясь задом, чтобы фалы собрались у него в заспинные гармошки, поплыл из карьера. Я последовал за ним, лихорадочно придумывая, о каком таком деле собираюсь говорить. - Ну? - спросил он, когда мы забрались в его пещеру. По случаю жары он был в одной маечке, громадный, жирный, весь до пупа в веснушках. Он высился надо мной, как гора. Я шарил глазами по стенкам. Вот здесь мне колдовался слесарный патронташ. Колдовался, да не выколдовался: на стенке было пусто. - Ты тут на астероиде давно? Как его нашли? - спросил я, оттягивая время, все еще не придумав, о чем говорить. - Тебе что за какао? - незлобно ответил Мазепп. Его надо было сразить наповал, и я выпалил: - Ему томографию делали? Ты делал? - Чи-иво? - изумился он. - Томографию. Ну, просвечивали его? Смотрели, что внутри? Я прекрасно знал, что не смотрели. Откуда у старателей взяться такому оборудованию? - Кончай темнить, - сказал он. - Значит, не делали. Так? - непокорно продолжал я. - А я сделал. У меня прибор для этого есть. - Врешь! - каким-то новым голосом ответил Мазепп. Какой старатель не накололся бы на этакий разговор! - Дурак! - вел я. - Золото? - выдохнул он чуть ли не вместе с душой. Он был у меня на крючке. Господи, как мне легко стало. Но крючок надо вонзить понадежней. - Астероид нерегистрированный, - сказал я. - Я и сам мог бы его заявить, ты понял? Но я в этом деле пацан. Только грыжу наживу огнестрельную, и с приветом. При надежном человеке мне и доли хватило бы. - Сколько? - спросил он. - Я не жадный. Сам назначь, чтоб между нами чисто было. Ты понял? - Это смотря какой товар, - опомнился он и повторил: - Смотря какой товар. По мне, и этот в жилу. - Есть и получше, - возразил я. - Ну! Говори. - А не обманешь? - Слушай, ты, - ответил он. - Говорю, что не обману, а там как хочешь, верь - не верь. Клейма на честность мне в аптеке не ставили. Однако соображай сам: был бы я прохиндей, тут бы не горбатил. Сечешь? Я помолчал и ответил: - Солома. На жаргоне Пояса это означало, что меня убедили. - Ну так что? - впился он в меня рыжими глазенками. - Золото? - Нет, - ответил я. - Уран. Все печенки у него урановые. Почему всплыло у меня про уран, понятия не имею. Наверное, потому что с детства слышал: "Уран! Мало урана! Нет ничего дороже урана! Уран - сердце энергетики, уран - средство овладения богатствами Вселенной!". Ну и подумал, что уран-то подороже вольфрама будет. И не ошибся. Мазеппа под потолок болтнуло от этой новости. - Быть не может, чтоб уран! - Пальцам не щупал, - говорю. - А приборы показывают. - Приборы, приборы. Врут твои приборы! - Может, и врут, - гордо говорю я. - А может, и не врут. - Врут! - кричит Мазепп. - Вон у меня счетчик Гейгера есть. Я точно знаю, что он работает. Я ему верю. А он что? А он молчит. А будь здесь уран, он захаживался бы! Во! Умница Мазепп. Опростоволосился я. Не умеешь врать - не берись. Что ж теперь делать-то? - Да он снулый, - ляпнул я первое, что пришло на ум. - Как это "снулый"? - ошарашенно спросил Мазепп, и тут у меня в глазах потемнело от вдохновения. И понесло меня. Я врал отчаянно и красиво. Я объяснил Мазеппу, что сам по себе атом урана вовсе не радиоактивен, а вполне устойчив. Так же, как и атом любой железяки. Лишь когда он попадает под мощный поток нейтрино, то под их мелкими частыми ударами ядро расшатывается, начинает ходить ходуном и в нем начинаются процессы, которые мы называем естественной радиоактивностью. Если взять, скажем, кусок земного возбужденного урана и отнести его подальше от Солнца, на световой год или два, то там не будет нейтрино высоких энергий и за сто тысяч лет колебательные процессы в нашем уране затухнут. Он станет снулым. Но стоит доставить его обратно, то есть сунуть под солнечные потоки нейтрино, он опять проснется и станет привычным для нас радиоактивным ураном. Если, конечно, не спрятать его в нейтринонепроницаемый футляр. Очень может быть, что здешний вольфрам-рений именно таким футляром и является. И следовательно... - Бомба! - ахнул Мазепп. - Мы сидим на бомбе! - Да брось ты! - строптиво сказал я. - Все тебе бомбы снятся. Мне ничего не стоило согласиться с ним. Бомба, которую в неведомой дали снарядили "пришельцы" и заслали сюда. Зачем? Чтобы взорвать Солнечную систему. Байка в самый раз для Мазеппа. Именно поэтому я на нее не согласился, а продолжал витать в прекрасных сферах вдохновения. - А что же это? - азартно спросил он. Я победил. Он слушался малейшего движения моего пальца, тончайшей дрожи в голосе. - Это зародыш планеты, - нахально объявил я. - Пройдет всего каких-нибудь

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования