Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Слепынин Семен. Мальчик из саванны -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -
нать, к счастью, пришлось не так уж много. Колдуну оставалось жить семьдесят пять часов. И все трое суток он мало бывал на людях. Почти все время спал в землянке или дремал на священной горе. Не успело весеннее солнце уйти за бескрайнее болото Урха, как на Горе Духов бесшумно возникла "Скала". Створки ее разошлись, и на землю каменного века ступил новый колдун. Он тщательно закрыл вход в пещеру-капсулу и с этого момента старался ничем не отличаться от своего предшественника. Кряхтя и постанывая, лже-Фао нагнулся, подобрал хворост, оброненный прежним колдуном, и не торопясь зашагал по седловине. С частыми передышками взобрался на вершину, где темнели каменные "духи Фао", оживил огонь под березой. Ленивый Фао грелся около костра минут пятнадцать. В стойбище он вошел в точно назначенное историей время, когда длинные вечерние тени растворялись в сгущающихся сумерках. И вот прошли три дня, внешне бездеятельных, но мучительных, потребовавших от Ивана немалых нервных усилий. Подходит к концу и последняя ночь. Чтобы отдохнуть, Яснов в эту ночь расслабился, отдался воспоминаниям. Но в целом роль Ленивого Фао он исполнил, кажется, хорошо, без срывов и отклонений. Завтра старый колдун должен уйти из мира, утонуть в пенистом водовороте реки... Иван взглянул на часы. Нет, не завтра, а уже сегодня. До рассвета осталось полчаса. Утро выдалось тихое и безоблачное. Ленивый Фао выполз из землянки, когда Огненный Еж уже выкатился из-за дальних холмов и вовсю припекал землю горячими лучами. Добрые духи, говорили в такие дни старые люди, несут на своих крыльях тепло и удачу. Удача и в самом деле сопутствовала охотникам племени. Только уселся колдун под березой, чтобы погреться на солнышке, как в дальнем конце стойбища послышались крики, радостные детские взвизгиваний. Подслеповато щуря глаза, Фао долго смотрел в ту сторону и наконец увидел: охотники принесли из саванны тушу еще одного оленя. Тут же, у крайней землянки, разожгли костер. К нему спешили люди. С противоположного берега реки к костру торопился Гзум - тот самый "важный мальчик", которого в интересах истории необходимо было во что бы то ни стало спасти. И сделать это мог только колдун. Привычно и ловко хватаясь за высохшие, а в иных местах и полусгнившие сучья, мальчик шел по бревнам, перекинутым через поток. На него из-под насупленных бровей посматривал лже-колдун, знавший наперед каждое движение мальчика, каждый его будущий шаг. Шагах в десяти от землянки колдуна кипел водоворот, грохотали камни. Здесь Гзум поскользнулся и упал. Одной рукой он успел ухватиться за ветку, и вереща от страха, пытался подтянуться к бревну. Но тугие спирали водоворота крутили его, тащили в глубину. Рука Гзума слабела, ветка гнулась. Толпившиеся у костра люди повернули головы в ту сторону, где сквозь шум воды прорывались отчаянные вопли. Один из охотников бросился на выручку. Но вряд ли успел бы он спасти мальчика. Было слишком далеко. И тут Ленивый Фао удивил всех. Видно, охотничья сноровка не совсем еще забылась и не вся еще сила угасла в его мышцах. В три-четыре прыжка он подскочил к бревну, на четвереньках подполз к мальчику и схватил его за руку в тот миг, когда ветка обломилась. Вытащив Гзума на бревно, Фао сердито заворчал и дал такого пинка, что мальчик перевернулся в воздухе и упал в неглубоком месте. Ленивый Фао спас Гзума, но сам не удержал равновесия, покачнулся и грузно плюхнулся в воду. Рухнул без вскрика, без единого звука. Видимо, он потерял сознание. Еще какое-то мгновение сухие шкуры крутились на поверхности. Но вот и они, намокнув, скрылись в пенистых струях водоворота. СНОВА В САВАННЕ У самого дна Иван уцепился за каменистый выступ, нащупал в шкурах кислородную маску и натянул ее на лицо. Чтобы не всплыть на поверхность, сунул за пояс под шкуры увесистый камень. По песчаному, в мелких камешках дну прополз несколько шагов, перевернулся на спину и пытался рассмотреть, что делается вверху. Сквозь взбаламученную воду ничего не увидел, кроме размытого диска солнца. Подгоняемый упругим течением, Иван наискось пополз к другому берегу. Там, в излучине, образовался уютный заливчик со стоячей водой. С песчаного дна в вязкий ил Иван вполз с предосторожностями, побаиваясь водяных крыс и пиявок. Их здесь, к счастью, не оказалось. Из водорослей выскакивали воздушные пузырьки. Приятно щекоча руки и ноги, они стайками бежали вверх. Раздвинув головой слой ряски, Иван всплыл и очутился в тихой заводи с редкими кочками. На широких глянцевитых листьях кувшинок сидели любопытные лягушки и таращили на него глаза. Иван замер и прислушался. Еле слышно шуршали камыши. Одна из лягушек, приняв его голову за кочку, прыгнула на самую макушку. Чертыхнувшись, Иван сбросил ее и стал подбираться к краю зарослей. Здесь он осторожно раздвинул камыши и выглянул. На противоположном берегу стояли охотники и глядели в водоворот, поглотивший колдуна. Женщины и дети, крича и размахивая руками, бегали вдоль берега. Слов Иван разобрать не мог. Но все движения людей, все их жесты были в точности такими, какими и должны быть по естественному, ненарушенному ходу времени. Все это он не раз видел на хроноэкране. Бывший колдун усмехнулся и поздравил себя с успешным завершением исторической миссии. Последний эпизод он сработал особенно четко и филигранно. Теперь надо убраться подальше от стойбища. Иван нырнул и погрузился в водоросли. Отыскал брошенный камень и сунул его за шкуры. Из отвратительно липкого ила и тины выполз на песчаное дно с таким облегчением, как будто выбрался на асфальтированную дорогу. По дну "зашагал" на четвереньках. Через полчаса он вышел на берег. Только сейчас, на холодном ветру, почувствовал, до чего промерз. Руки посинели и покрылись гусиной кожей, зубы мелко стучали. Стараясь вытряхнуть воду из ушей и одновременно согреться, Иван отчаянно запрыгал. Потом отжал шкуры, бороду и помчался к Горе Духов. Видели бы охотники, как лихо бегает воскресший колдун! Но людей поблизости не было и не могло быть. На горе слегка дымилось вчерашнее кострище. Но разжигать огонь уже нельзя. "Исторический" колдун погиб, и долго еще над Горой Духов не будет виться дым. Иван лишь разгреб кострище, сел на камень и вытянул закоченевшие ноги над горячими углями. Вспомнив, что в кабине имеется кое-что получше, быстрым шагом направился к "Скале", нажал кнопку и, не заходя в раскрывшуюся кабину, дотянулся до пульта, переключив капсулу на ручное управление. Теперь можно войти, не опасаясь, что биополе включит автоматику... Закрыв кабину, Яснов скинул амуницию колдуна - шкуры, ожерелье, амулеты. С трудом отодрал бороду, парик и биопластиковые наклейки, раствором смыл грим. Голый сел в кресло и включил массажеобогрев. Вокруг Ивана закружились вихри теплого воздуха, Сверху брызнул волновой душ, встряхивающий каждую клетку организма. Иван ворочался в кресле, вздыхая и постанывая от наслаждения. Не хватит, казалось, никаких сил вырваться из этих теплых объятий, из убаюкивающих волн. Но через минуту он приказал себе: "Довольно нежиться!" Оделся в костюм, плотно облегающий тело, напялил комбинезон, сунул в карман пару галет и вышел наружу. С горы спускался уже давно знакомыми склонами. Наверх, в небо, старался не смотреть, знал, что в "Хроносе" с тревогой и недоумением следят за каждым его шагом. У подножия все же задрал голову и увидел, как тихо тлевшая искорка тревожно замигала. В ответ Иван лишь досадливо махнул рукой: дескать, ничего страшного с вашей историей не случится. Ни о каком возвращении не может быть и речи, пока он не узнает о судьбе Сани, пока своими глазами не увидит, что произошло... Солнце все выше поднималось к зениту и уже припекало вовсю, жгло почти по-летнему. От земли и сочных трав поднимались горячие испарения, дрожал воздух. Все реже слышались птичьи песни - саванна готовилась к полудневному зною. Вспотевший от быстрой ходьбы Иван выбрался из низины с негустым ивняком и поднялся на сухой пригорок, чтобы передохнуть и осмотреться. И вздрогнул: совсем близко, в сотне шагов, увидел то самое место, где три дня назад буйствовал носорог. Страшась узнать правду, Иван медлил. Стал думать почему-то о полускафандре, который был на Сане. От полускафандра, конечно, мало что осталось. Лишившись биополя живого организма, он быстро истлевал, распадался на составляющие его элементы - так было запрограммировано. Ничего, никаких следов будущего не должно сохраниться в древней степи. Но сам человеческий организм на это не запрограммирован... Встряхнув головой, Иван побежал. Вот и та самая ложбинка. Раздвигая упругие стебли конопли, овсюга и других злаковых трав, внимательно всматривался под ноги. Вот один дотлевающий кусок полускафандра, в метре от него еще три клочка, а под самыми ногами почти целиком сохранившийся пояс и... больше ничего! Как ни всматривался - вокруг ничего больше не было. Никаких костей! На Ивана вдруг нахлынуло такое облегчение, что, разом обессилев, он сел на траву: жив! Хруст, который он слышал с хроноэкрана, не был хрустом костей! Трещал каркас полускафандра!.. Иван пошарил вокруг и нащупал еще не распавшиеся обломки каркаса. Вслед за облегчением поднималось какое-то странное радостно-мстительное чувство. Иван даже потер руки от злого удовольствия: ну подожди, милый братишка, я тебе задам взбучку! Ты у меня попляшешь! Но тут же оборвал себя. Как смеет он радоваться, когда еще неизвестно, что с Саней! Да, носорог его не растоптал, но мало ли опасностей в саванне... Сначала Иван решил исследовать заросли ивняка и вербы, охватившие берег озера. В плотную стену кустарника, под его полутемный шатер, проник по следам носорога. Тот прошелся здесь, как вездеход, проложив широкий коридор. Кое-где сохранились наполненные водой вмятины - следы чудовищных лап. Особенно много следов вокруг тополя. Иван осмотрел его могучий старый ствол с многочисленными дуплами и наростами. По такому стволу нетрудно добраться до ветвей даже в полускафандре, что и сделал, вероятно, Саня. Оттуда, как догадывался Иван, он и сбросил полускафандр на растерзание рассвирепевшему зверю. Сейчас там Сани, конечно, нет. На всякий случай Иван обошел вокруг дерева, глядя вверх. Сквозь шелестящую листву пробивались тоненькие лезвия солнечных лучей, кое-где темнели гнезда с горластыми птенцами. Из кустарника Иван вышел уже на другом берегу Круглого озера. И здесь ему сразу повезло: на небольшой песчаной отмели обнаружил рубчатые следы эйлоновых кед - мягкой, но прочной и обогревающей обуви космопроходцев. На Иване сейчас под комбинезоном были такие же кеды. Следы вели в сторону Дубовой рощи, зеленевшей в полукилометре от озера. По характеру следов можно догадаться - Саня не шел, а бежал, стараясь поскорее проскочить открытое пространство и укрыться от всевидящего хроноглаза в высоких травах. Так и есть! В густых травянистых зарослях, этих джунглях мелких зверьков и насекомых, Иван обнаружил коридорчик примятых стеблей. Видимо, Саня почти ползком добирался до рощи. В "Хроносе" рощу окрестили Дубовой, хотя здесь можно было встретить и березу, ясень, клен, сосну. Роща - отличное укрытие от крупных хищников и людей, она опоясалась болотистыми низинами с труднопроходимым ельником и колючим кустарником. Восемь лет назад Иван уже бродил в этих зарослях, приходя в себя после хроношока. Но тогда здесь царила осенняя тишина, а сейчас стоило Ивану войти, как встревоженные птицы подняли невообразимый гвалт. То и дело он натыкался на гнезда с попискивающими птенцами. "Чем же эти дни мог питаться Саня? - размышлял Иван. - Неоперившимися птенцами? Вряд ли. После того случая с зайчиком стал до щепетильности бережно относиться к животному и птичьему миру. Впрочем, голод не тетка... А может, питался травами? Известными ему с детства стеблями и клубнями?" Иван с трудом выбрался из цепких зарослей, миновал редкий сосняк и ступил на поляну с низкорослой травой и царственным дубом посередине. Взглянул вверх, в могучую крону и ничего не заметил в зеленом океане листвы. Но внизу - еле приметные следы кед. Здесь же - сорванные сочные стебли, кучка продолговатых листьев какой-то съедобной травы. Иван пожевал их и ощутил приятнокисловатый вкус. Щавель! Ничего себе, еда... Вверху послышался шорох, треск сучьев. Иван спрятался за кустом. Из ветвей высунулись кеды, потом показался сам Саня. Цепляясь за бугорчатые наросты, он спустился вниз и прислонился к стволу. Увидел выступившего из-за куста Ивана - и бросился к нему. - Ваня! Я знал... знал!.. - голос Сани дрогнул. - Ну и отощал же ты, Александр, - обнимая брата, проворчал Иван. И тут же отстранился, чтобы не расчувствоваться. Протянул Сане тонизирующую галету. - Сначала подкрепись, а потом я тебе устрою сцену под дубом. Саня откусил большой кусок и пытался проглотить его целиком. Поперхнувшись, закашлялся. - Не торопись! Саня начал старательно пережевывать галету. На его исхудавших щеках задвигались желваки. "Мальчишка. Совсем еще мальчишка", - с остро кольнувшей жалостью подумал Иван. Однако всякие нежности считал пока неуместными. Когда младший брат проглотил последний кусок, Иван, усмехнувшись, спросил: - Хорошо здесь устроился? Как думаешь дальше житьпоживать? Саня понурил голову и сбивчиво заговорил: - Хотел погибнуть, чтоб все видели и не искали... А потом... Потом страшно стало. Не помню, как очутился на дереве. Вынырнул из скафандра, бросил его прямо на рог... С дерева видел, как носорог топчет его в траве. Думал, что искать меня не станут. Все же видели сверху, как погиб... Испугался я в последний момент. Понимаешь? Испугался... - Глядя на старшего брата, ожидая его ответа как приговора, тихо спросил: - Я трус? - В основном ты дурак, - хмуро заверил Иван. На губах Сани невольно дрогнула улыбка. - Не ухмыляйся! - повысил голос Иван. - Вернемся, я уже ругать не буду. Бить буду! Вот только вернемся домой. - Домой?.. - Саня заметался на поляне. - Нет мне там места... Нигде нет! - Прекрати истерику! Голос Ивана зазвенел такой жесткой силой, что Саня послушно сел на траву, потерянно глядя на старшего брата. Таким он Ивана еще не видел. А тот сел напротив и заговорил резко, без предисловий: - Ну и дурак же ты, Александр. Дома ему, видите ли, места нет. Тоже мне - талант, одолеваемый комплексами неполноценности... Но о таланте позже. Сначала о трусости. Пожалуй, что и трус... Жалкий и постыдный. И вот почему. Иван рассказал, как тяжело переживает Санин побег Зина. - По-моему, она питает к тебе чувства более нежные, чем дружба. Да и ты, как я заметил, неравнодушен к ней. И вот этот галантный кавалер, - Иван усмехнулся, - вместо того чтобы объясниться, трусливо сбежал. Позор! Саня смутился. Чтобы переменить тему, спросил: - А Юджин? - Юджина я не видел. Говорят, он отправился в какой-то длительный туристский круиз. Чуть ли не годовой. - Годовой! - воскликнул Саня. - С его-то характером... Мысленно он вдруг отчетливо увидел уютный салон транспланетного лайнера. Увидел и Юджина, мягко развалившегося в кресле. Он ведет ленивый разговор с попутчиками, предвкушая беззаботное времяпрепровождение в отелях Марса и Ганимеда, охотничьи приключения в джунглях Луны... - Нельзя Юджину в такие круизы! - замотал головой Саня. - Засосет... Сам не заметит, как станет "вечным туристом"... Спасать его надо! - Надо, - согласился Иван. - А кто спасать будет? Я? Не имею с ним профессиональных контактов. Денис Кольцов? У того и своих забот хватает, да и стар он... Вот и получается, что ты - трус и предатель, сбежавший от своих обязанностей перед друзьями! Да, да! Не смотри на меня так!.. Иван понимал, что хватил через край. Но остановиться уже не мог и с каким-то мстительным наслаждением рубил сплеча. Саня затравленно глядел на брата. - Наконец о главном, - Иван несколько смягчился, заговорил спокойней. - О долге перед людьми. Талант твой - не только твоя собственность, это достояние всего общества, воспитавшего тебя. А у тебя подлинный талант, в чем никто не сомневается, кроме самого художника. Доказательства? Да хотя бы успех на всемирной выставке картины "Свет и тьма"! - "Свет и тьма"?! - изумился Саня. - На выставке в Венеции?! Да откуда она взялась? - Афанасий успел снять молекулярную копию... Как видишь, даже он оказался умнее тебя. Он же показал мне твою лучшую картину. Ты почему скрывал "Полонез"? Ах, не придавал значения! Считал непонятной! И даже претенциозной!.. Да в уме ли ты? Знаешь ли, какое впечатление она произвела на Дениса Кольцова, на живописцев, на весь художественный совет? В порядке редкого исключения она сразу же отправлена в Солнечную галерею, в "Золотое кольцо". Ты лауреат "Золотого кольца"! Саня был потрясен. Первые секунды он не мог выговорить ни слова. Потом тихо спросил: - Это правда?.. - Лгуном считаешь? - проворчал Иван. - Да я теперь... - С засиявшими глазами Саня вскочил на ноги и заметался, забегал по поляне, размахивая руками. - Я все силы... Вот увидишь... - Остановился и выкрикнул совсем уж мальчишеское: - Я еще не такие картины напишу! - Это где же? - насмешливо спросил Иван и ткнул пальцем в густую крону. - Там, что ли? В логове из дубовых листьев? Уютное местечко. Самое подходящее для лауреата! Но Саня, казалось, не обращал внимания на иронические уколы брата. - Я понял свою ошибку! - восклицал он. - Понял, может быть, только сейчас! Я действительно болван. Сдерживал себя, топтал свое... Старался писать, как все... - Невероятно! - Иван театрально всплеснул руками. - Поумнел! Надо же - поумнел! Лишь короткая улыбка мелькнула на губах Сани. - Я задумал еще одну картину, - в возбуждении говорил он. - Она будет вызывать в памяти симфонию Анри Лорана. Будет называться "Тревога"... - Ладно, Саня. О картинах поговорим в другом месте. Мы и так загостились. Идем, нас там ждут, - Иван показал пальцем в небо. - А то, может, раздумал? Останешься? - Не ехидничай. У тебя сегодня что-то плохо получается... Идем! Братья зашагали в сторону Круглого озера. Прокладывая дорогу, впереди шел Иван. В густом, ощетинившемся колючками кустарнике ему пришлось накинуть на голову прозрачный гермошлем. И вовремя: оберегая свои гнезда, какие-то крупные хищные птицы с кривыми и острыми клювами атаковали братьев. Налетая, долбили носами по колпаку гермошлема, царапали когтями комбинезон... Легко одетому Сане пришлось бы совсем худо, если бы не брат, отгонявший пернатых налетчиков. На опушке Саня, обладавший куда более тонким слухом, предостерегающе поднял палец. - Слышишь топот? Это табун лошадей. В этом году они поздно вернулись с юга. - Нам нельзя туда, - тихо сказал Иван. - Пойдем левее. Там никого не спугнем... Слева от озера крупных животных не встретили. По дорога оказалась не из приятных. Братья обходили наполненные водой ямы и овраги. Перед болотистой низиной остановились. - Я-то в комбинезоне, пройду, - сказал Иван. - Л тебя придется посадить на плечи. Превращусь в Урха, доброго духа болот. - Добрых Урхов не бывает, - весело возразил Саня, однак

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования