Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Сергеев Иннокентий. Танец для живых скульптур -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -
холоду сумеречного дня, который казался ещ„ темнее от того, что горели люстры. Неприкаянной статуей, неподвижно она стояла у окна и смотрела, как вечер хл„стким языком слизывает с ветвей последние признаки жизни. - Тебе не холодно? Она обернулась. - Я и не слышала, как ты вош„л, - сказала Леди.- Я хочу прогуляться. Поедем? - В такую погоду? - Сегодня чудесная погода. - Хорошо. А куда? - Куда-нибудь. Она прибавила скорость, и машина полетела, разбивая мелкие лужи в водяную пыль, замелькали перелески, сутулившиеся на пронзительном ветру, и я подумал: "Она хочет быть свободной как этот ветер". Я ни о ч„м не спрашивал е„. Мы молчали. ........................................................................ Она остановила машину на берегу заросшего озерца. Мы вышли. - А здесь живут камышовые коты,- сообщил я. - И что же они здесь делают?- поинтересовалась Леди. - Они состоят на службе у феи озера. Ты напрасно сме„шься, они чрезвычайно аккуратны, исполнительны и честны... Леди молчала. - А погода, и правда, чудесная. Она молча кивнула. - Только скоро стемнеет. Занятное дело мне предстоит. - Что ты об этом думаешь?- сказала она. Я понял, что она ждала, когда я заговорю об этом. - У меня нет моральных предрассудков. Я перестал уважать мораль, когда понял, что те, кто соблюдают моральные принципы, всегда оказываются более слабыми в достижении своих целей и беззащитными перед теми, кто пренебрегает соображениями морали. - Значит?.. - Что же до этой вечно пьяной потаскухи, именуемой общественным мнением, то я только рад щ„лкнуть е„ лишний раз по носу. Она внимательно посмотрела на меня. - Но тебя что-то смущает? - Я уже взялся за это дело,- сказал я. - Но я же вижу, тебя что-то тяготит. - Да. Я жалею, что не захватил шарф. Сегодня сильный ветер. - И это вс„?- сказала она. - Ещ„, я схвачу тебя сейчас на руки и унесу высоко-высоко над всей этой серостью, и никто больше не скажет о тебе: "Я видел е„ сегодня и имел с ней беседу". - А ещ„?- улыбнулась она. - А ещ„ я знаю только одного человека, который может сделать то, что им нужно, и так, как это нужно сделать. Они ведь хотят не просто убрать его, но ещ„ и заработать на этом. - Но ведь это же замечательно!- сказала она.- Разве не этого мы ждали так долго? - Да, но это их дела. Мне они неинтересны. - Разве неинтересно свергнуть гиганта, который ещ„ вчера казался неуязвимым? - Не знаю, насколько это интересно, но уж бесполезно-то точно,- сказал я.- И потом, какой же он гигант? Он ведь человек подневольный... - К тому же, если я не ошибаюсь, он тебе не понравился с самого начала. - Прочие ничуть не лучше,- возразил я. - Зв„зд не может стать меньше,- сказала Леди.- И если одна из них падает... - А больше? Неужели обязательно выкручивать у кого-нибудь лампочку, чтобы у тебя в доме стало светлее? - Ты говоришь о морали, а речь ид„т всего лишь о мировых законах. Может быть, они и аморальны, но других-то вс„ равно нет. - Ну да,- согласился я.- И мне нужен не свет, а всего лишь абажурчик. Желательно, пурпурный, да? Или ты предпочитаешь ж„лтый ш„лк? Я не представляю, как они срабатывают, эти законы. - А зачем это знать?- сказала Леди. - Я должен знать. - Чтобы действовать, не обязательно вс„ знать. - Тут что-то не так... - Да,- сказала она.- Сначала ты говоришь, что тебе безразлична мораль, а потом пытаешься применить е„ к своим действиям. - Дело не в морали,- возразил я. - А в ч„м? - Я играю какую-то странную роль. Я должен выходить на сцену, но играют нелепый спектакль, и на голове короля шутовской колпак. И если это мой бенефис, то почему так стара пьеса? Прости, может быть, я не слишком ясно выражаюсь... - Я понимаю,- кивнув, сказала она.- Ты хочешь выступать в своей собственной роли. - Вот именно. Пока я был всего лишь статистом, я готов был играть в чужую игру, для того чтобы меня не освистали те, кто приш„л в театр всего лишь за тем чтобы скоротать свою жизнь. Они не поверят в то, что Земля круглая, пока им не дашь в руки глобус. Но теперь вс„ должно измениться. - Да. Тебе доверили роль. - Но пьеса вс„ та же. Это чужая пьеса. И что же я выигрываю? - Ты хочешь выиграть сразу вс„? - Да. А для этого я должен знать вс„ об этой игре. - Никто не знает всего,- возразила она.- Знания накапливаются постепенно. - Полно. В этом мире накопление невозможно. Накапливается только усталость. Мне это не нужно. - Потому что тебе лень заниматься кропотливым каждодневным трудом, последовательно заво„вывая шаг за шагом? - А нельзя найти лучший способ преуспеть? - Нет,- тв„рдо сказала Леди.- Ты всегда будешь слабее потока. - Да, я понимаю это,- сказал я.- Но нет ли лучшего способа оседлать поток? - Ты хочешь получить вс„ на халяву? - Я бы не стал называть это так. Один миг озарения может открыть больше, чем сорок лет рутинной работы, которая, в сущности, и есть удел бездарностей. - Ты же сам сказал, что есть только один человек, который может сделать то, что ты должен сделать. - Да, но уникальных людей много. Каждый по-своему уникален. - Так чего же ты хочешь?- сказала она. - Если я приму роль, которую мне предлагают, я стану чем-то конкретным, предсказуемым, ограниченным... Как говорил Лао-цзы, если ты будешь чем-то одним, ты не сможешь быть всем остальным. - А ты хочешь быть всем,- сказала она. - Да. Хотя вс„ - значит, ничто. - Тогда сама жизнь - ничто, потому что для человека она - вс„. - Я живу ожиданием чуда, Леди! - Можно ждать и бездействовать, а можно подготавливать пути... - В пустыне. - Да. - Но ведь я не отказался от этого дела. Я не собираюсь делать глупостей, я не сумасшедший. Знаешь, чем отличается гений от сумасшедшего, по Сальвадору Дали? - Чем? - Тем, что он не сумасшедший. - Я знаю, что ты не наделаешь глупостей. Но подумай, разве то, что ты обретаешь, не стоит трудов? Ведь ты выходишь в совершенно иные сферы, где жизнь происходит по иным правилам, где не действуют те законы, которые делают людей рабами. В том числе, и мораль. Разве это не свобода? - Нет. Этими людьми тоже можно манипулировать. - Но совершенной свободы не бывает! - Я знаю это. - Так чего же ты хочешь? Манипулировать этими людьми? - Настоящая манипуляция никогда не бывает тем, что принято называть манипуляцией. - Пойми,- сказала она, взяв меня за руку.- Один неверный шаг, и тебя раскусят. И тогда нас с тобой просто не станет. - Тебе страшно?- сказал я.- Не бойся. Я не враг им и не собираюсь вторгаться в сферы их интересов, напротив. - Если бы ты был враг, они просто не подпустили бы тебя к себе близко. Но если вдруг они почувствуют опасность, угрозу, исходящую от тебя, а опасность они чувствуют печ„нкой, тебя не станет. И меня не станет, а я хочу жить. - И я хочу жить. - Поэтому будь осторожен,- сказала она.- Я не говорю тебе оставить эти мысли, потому что ты их вс„ равно не оставишь. Но, умоляю тебя, будь осторожен. - Ладно,- сказал я.- Можно совершать и бездействуя. Главное, ничему не мешать. Она помолчала. Потом сказала: "Поедем. Пора возвращаться". - Давай я поведу машину,- предложил я. - Как хочешь,- сказала она.- Заедем по дороге куда-нибудь поужинать? Я сказал: "Да". Мы подкатили к ресторану. Мне показалось, что я уже видел эти двери когда-то, и ничего в этом не было особенного, но когда мы уже сидели за столиком,- нам принесли меню,- я почувствовал, что не успокоюсь, пока не пойму, почему эти двери так отпечатались у меня в памяти, и, предприняв пятую попытку вникнуть в содержание того, что было у меня руках, столь же безуспешную, как и четыре предыдущие, я передал меню Леди: "Выбери ты",- и в тот момент, когда она уже взяла его, а я ещ„ не отпустил, и мы держались за него с двух концов, я вспомнил. ................................................................... Крис придерживалась мнения, что деньги, которые прин„с день, должны ему и достаться. В доказательство этого она цитировала Евангелие: "Заботьтесь о дне сегодняшнем, завтрашний день сам позаботится о себе". В тот день на нас неожиданно свалились деньги, а был уже вечер, и мы никак не могли придумать, на что бы их истратить. И мы пришли сюда, в место, разрекламированное мне как разориловка. И нас не впустили, потому что мы были неприлично одеты, хотя, по понятиям Крис, она даже приоделась. Леди отпила из бокала и поставила его на столик. - Ты нервничаешь?- спросил я. - Да,- сказала она.- Ты заставляешь меня нервничать. - Перестань,- сказал я.- Ты хочешь, чтобы я оставался слабым? - Конечно, нет,- сказала она.- Но я не хочу рисковать больше, чем это нужно. - Я тоже,- сказал я.- Я вообще не люблю рисковать. Рискуют те, кто действуют наугад. - Но можно совершить ошибку и не заметить этого. А когда пойм„шь, окажется, что уже слишком поздно, чтобы что-то исправить. - Ощущения не лгут,- заявил я. - Но их можно превратно истолковать,- сказала она. - Попробуй идти, вс„ время думая о том, как бы не споткнуться, и обязательно споткн„шься. - Дело не в этом,- возразила Леди.- Не в том, как ты ид„шь, а в том, что ты можешь зайти слишком далеко. - Останавливаться поздно,- сказал я.- Я уже перешагнул роковую черту. - Какую черту?- с тревогой спросила Леди. - Рубикон. - Я поняла,- сказала она.- Ты решил поиграть на моих нервах. - Я ведь предупреждал тебя, что обратной дороги уже нет. Я мог быть гениальным поэтом, но я выбрал другой путь, потому что встретил тебя. Неужели ты думаешь, что я удовольствуюсь ролью посредственности? Неужели ты этого хочешь? - Я вовсе не хочу этого. - Ты хотела, чтобы я изменился, но при этом остался таким же, как был? Это невозможно. Есть грань, переступив которую, нельзя вернуться назад. Я уже изменился и не могу стать прежним. Но только переступив эту грань, я остаюсь один на один со своим гением и своей судьбой. - Вс„ это звучит очень таинственно. - И это тебя нервирует?- улыбнулся я.- Как твоя рыба? - Так себе. - Надо было взять свинину. - Да, надо было,- сказала она. - Свинину невозможно испортить. А рыбу ещ„ легче испортить, чем говядину. - Говядину тоже легко испортить. - И вообще, самая вкусная рыба - это та, которая не испорчена термической обработкой. - Значит, пожарить рыбу - это уже испортить? - В сущности, да,- сказал я. - Не знала, что ты так разбираешься в рыбе. - А я и не разбираюсь в ней. Но я разбираюсь в том, что вкусно, а что невкусно. - Я это заметила,- сказала Леди. - Твоя кухня, вообще, вне конкуренции. - Спасибо. Даже если это комплимент. - Это не комплимент, Леди,- сказал я.- Ты понимаешь, что у нас нет другого выбора, кроме как идти до конца? - Да,- сказала Леди.- Кажется, понимаю. - Ты богиня. - Я это знаю,- сказала она и стала выбирать десерт. - Вы, конечно, понимаете, что это дело весьма деликатное... - Я понимаю,- сказал я.- И это вполне естественно. Закон запрещает идти напролом. - Мне жаль, что до сих пор мы не были с вами знакомы,- сказал он, сделав улыбку.- Мы полагаемся на вас. Он сказал "мы", но сказал это тоном монарха. "Он вед„т тонкую игру",- подумал я, и вдруг меня осенило: "Он думает, что вед„т тонкую игру. Он не догадывается даже о половине того, что происходит". "Но кто же тогда?"- продолжал думать я.- "Кто же так тонко вс„ рассчитал? Или это чь„-то наитие?.." - Вы ведь, кажется, знакомы с ним?- спросил он. - Я ни к кому не питаю вражды,- сказал я. Я подогнал машину к бордюру. Напротив, через площадь, был кинотеатр. Я огляделся. Он уже ждал меня. Я открыл ему дверцу. Он забрался на сиденье рядом со мной. - Я так и знал, что это будете вы,- сказал он. Он казался спокойным. - Сожалею,- сказал я. - Не думаю, чтобы вы сожалели,- сказал он.- Зачем вы хотели меня видеть? - Хочу сделать вам подарок. Я достал пистолет и положил ему на колени. Он чуть заметно вздрогнул. - Глушителя у меня нет, но тут такое движение, что выстрела вс„ равно никто не услышит. Я закрыл форточку. - Пистолет оставите здесь. Только не забудьте стереть отпечатки. Он не двигался. - Ну же? - Нет,- сказал он. - Стреляйте же! - Нет,- повторил он.- Это только оттянет время. Тут уж ничего не поделаешь. - Конечно, если вы так решили. - Вы многого ещ„ не понимаете. От меня тут ничего не зависит. Да и от вас тоже. - Ошибаетесь,- возразил я.- От меня зависит многое. - Да, но только сегодня. А завтра они найдут другого. - Но до завтра у вас будет время. - Думаете, мне удастся исчезнуть? - Думаю, что уже нет. Но мало ли что может произойти до завтра... - Вы зря тратите время, играя со мной в благородство,- сказал он.- Заберите свой пистолет. - Оставьте себе,- сказал я. - Возьмите,- он продолжал держать его. Я взял. - Я хотел сказать вам, что... - Что не питаете ко мне личной неприязни? - Да. - Что ж,- сказал он.- Я мог бы перевербовать вас... - Едва ли. - Но и это уже ничего не изменит. Прощайте. Не буду желать вам удачи. - Прощайте,- сказал я. Он вышел, закрыв дверцу. Я открыл е„ и захлопнул сильнее. Спрятал пистолет и открыл форточку. Сделав круг по площади, я остановился у светофора на красный свет. Я увидел его. Он переходил дорогу по переходу. На какой-то миг он остановился и посмотрел на меня, и наши взгляды встретились. И он исчез. Больше я не видел его. Иногда человек пытается закрыть ладонью навед„нное на него дуло ствола. Конечно, он был слишком ум„н для этого, и вс„ же... Но я знал, что он не выстрелит, и это не была беспечность, я не был беспечен, я просто знал и поэтому не чувствовал никакого страха, как тогда, когда мы с Леди мчались на машинах, обгоняя друг друга, и на нас можно было показывать детям: "Вот, дети, посмотрите, это сумасшедшие. Они разобьются вон на том повороте". Я знал, что этого не случится. И когда мне навстречу вылетела машина, мне достаточно было лишь дрогнуть. Это как тот человек, который держит в руке навед„нный на тебя пистолет, а ты смотришь ему в глаза и ид„шь на него. Ты подходишь и забираешь у него пистолет, и он отда„т. Но стоит тебе только на миг испугаться, на миг поверить в то, что ты можешь сейчас умереть, и он выстрелит, даже не успев понять, что он делает - это произойд„т автоматически: сигнал от глаз к глазам, и команда пальцу - "Нажать". Однажды такой трюк проделал Адольф Гитлер. Я подумал: "Значит, он был отважным человеком",- но я заблуждался. Не нужно никакой храбрости, чтобы сделать это. Нужно просто верить в сво„ бессмертие. Нужно выяснить свои отношения со смертью. Я помню, как Мэгги ворвался в комнату и крикнул мне: "Крис! Она умирает!" Она была в больнице. Нас не хотели пропускать, но мы вс„ равно прошли. Е„ едва откачали. Она наглоталась таблеток. - Я не знала, умру я, или нет,- объяснила она мне. - Провела эксперимент?- сказал я.- Хотела проверить, страшно ли умирать? Или начиталась Моуди? - Я хотела знать, умру я, или нет,- сказала она. "Должен ли я жить",- сказал Леонид Андреев и, закрыв глаза, стал слушать, как рельсы поют песню смерти, которой нет... Мне заплатили деньги. Я сказал, что это, пожалуй, чересчур щедрое вознаграждение. Просто, чтобы сказать что-то. В ответ я услышал: "Нам не хотелось бы, чтобы вы сочли, что мы вас эксплуатируем". Я мысленно отметил, что фраза получилась слишком длинной. - Любопытно,- сказал я.- Захватил ли он с собой на тот свет адвоката? - Для чего?- последовал вопрос. - Чтобы тот защищал его на Высшем Суде,- сказал я. - Азартно шутите,- заметили мне. - Если играть, так с азартом,- сказал я. Эксплуатация... Сколько огненных кругов вертелось вокруг этого словечка. Мы спорили до сипоты, у меня уже саднило горло, и я хотел сдаться, но Крис не желала отпускать меня так д„шево, требуя отречения по всей форме, и тут во мне вновь просыпалось упрямство, и перепалка возобновлялась, и так до бесконечности. Я помню, как у меня пропал голос,- я мог только шептать,- а Крис, напротив, перешла на крик. Мы шли по улице и грызлись из-за какой-то ерунды, Крис вопила так, что на нас оглядывались, и я пытался урезонить е„, но она лишь презрительно фыркнула: "Подумаешь, пай-мальчик!" Зачем-то нам было нужно, чтобы один из нас был непременно прав, а другой - нет. И если я говорил: "Бердяев",- Крис с пренебрежением отмахивалась: "Да ну его!" Я, зная, что она его даже не читала, лез на стенку, Крис отвечала тем же, и поехало. Она обзывала меня конформистом, я е„ - истеричкой. Заканчивалось обычно тем, что мы мирились. До следующей ссоры. "Не мир я приш„л нести, но войну". Может показаться странным, что при всей своей агрессивной непримиримости Крис часто цитировала Евангелие. В е„ глазах Христос был первым в истории анархистом. "Настанет время, когда никакая власть не будет нужна",- воистину выпад против государственной машины. "Именно за это его и распяли",- уверяла Крис. Я боялся, что однажды она отравит меня, прич„м не по злости,- она очень быстро отходит,- а просто из любопытства. Когда она подавала мне стакан, меня каждый раз подмывало заставить е„ поменять его и посмотреть, как она отреагирует. "Какая глупость",- говорил я себе.- "Ребячество". И улыбался ей. Лицемерие общественной морали, мировая тирания зла... Всеобщее рабство... те, кого оно сделало глухими и слепыми, не в праве вершить суд над зрячими. М„ртвые не могут судить живых. Но мораль делает нас слабыми, отдавая под власть тех, кто ею пренебрегает. Вс„ это верно. Но чего мы добились с тобой, Крис, всеми нашими разговорами, дурацкими выходками, лозунгами и призывами, спорами, криком? Мы никогда ни на йоту не приблизились бы к тому, что я делаю теперь с такой л„гкостью. Есть люди, для которых наше с тобой открытие не секрет, и я теперь среди них. На мне дорогой костюм, и я каждый раз выбираю, какой мне надеть галстук, я взвешиваю свои слова и контролирую свои поступки, и каждый мой шаг делает меня сильнее. По твоим понятиям, у меня куча денег, а ведь я ещ„ даже не начал по-настоящему зарабатывать. Если бы ты увидела меня теперь, ты сказала бы, что я обуржуазился, верно? Но ты ничего не знаешь о том, что я делаю, а я делаю то, о ч„м мы с тобой не могли даже мечтать. Поверь, это так. И прощай. Мы были трудными детьми. Я один мог сделать это наилучшим образом. Завтра на мо„м месте мог оказаться кто-то другой, но это потребовалось сделать сегодня, и мне дали карт-бланш. И вовсе не потому что меня держали за гения, как об этом думала Леди, а просто потому, что так сложились обстоятельства - судьба. Как это можно объяснить? Объяснить можно вс„. Вот только с чего начинать? С битвы при Ватерлоо? С падения Рима? С постройки первого зиккурата в Шумере, с чего? Это произошло - я родился. И я сделал свой выбор. Судьба. Мир. История. Какие ветхие тоги... Я помню лицо и очки, запотевшие от тепла и забрызганные мелкими, косыми штрихами дождя,- на улице моросило,- и горела бумага, я передал конверт, в н„м были листы текста и документы, зыбь дрожащих ветвей, слуховая трубка телефона, женско

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования