Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Сергеев Иннокентий. Танец для живых скульптур -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -
его проще, чем пушинке подняться выше самых высоких домов. Потому что она очень л„гкая. Потому что она - ничто. - Поэтично,- согласился я.- Значит, нужен только восходящий поток воздуха. - Да,- сказала она. - Это и есть твой план? - Можешь называть это планом, если хочешь. - Значит, это и есть твой гениальный план. А как высоко я, по-твоему, могу подняться? - Очень высоко. - По этой пирамиде, которая даже не пирамида, а лабиринт? - Каждая пирамида внутри - лабиринт. - И пахнет в н„м порой мертвячиной. - Бывает, что и так. Но это жизнь, о которой ты ещ„ почти ничего не знаешь. - Но это значит, вечно быть марионеткой. Всегда полагаться на поток. - Да. Потому что он всегда будет сильнее тебя. - Мне не нравится твой план. И знаешь, почему? - Потому что ты не хочешь быть ничем? - Да. - Но другого пути нет. Ты и прежде был ничем. - Я могу создать свою собственную пирамиду! - Из чего же ты е„ будешь строить? - Пока не знаю. Но строить я е„ хочу не снизу вверх, а наоборот. Сверху вниз. - Ты хоть понимаешь, что сказал нелепость? - Может быть, то, что я говорю сейчас - нелепость. Может быть. Но играть в чужие игры - это скучно. - Да,- неожиданно согласилась она.- Так делают только те, у кого не хватает воображения. Вовсе не обязательно быть пушечным мясом... - Понятно. В битве двух тигров побеждает обезьяна. - Но вести свою игру - это не значит вторгаться в игру, которую ведут другие. - Я вс„ понял. Ты хочешь сделать из меня серого кардинала. - Ты ничего ещ„ не понял. - Да, я мало что понимаю во вс„м этом, но ты хочешь сделать из меня серого кардинала. - Вс„, что я делаю - это помогаю тебе. - Мне это не нужно,- отрезал я. - Конечно, тебе это не нужно. Но не забывай, что у тебя нет никаких наследственных прав на власть. - Я мог бы с тобой не согласиться. Но мне не нужна власть. Мне нужна свобода. И мне нужна ты. - Так что же тебе нужно, я или свобода? - Ты предлагаешь мне выбирать? - Смотря что ты называешь свободой,- сказала она.- Ты хочешь свободы? Так будь свободным! Мысли как свободный человек, ты же весь закован в свои латы. - Вс„ зависит от того, как посмотреть на вещи, да? - Не только от этого. Ты говоришь, что работаешь без вдохновения. Так найди его. - Если бы я знал, где искать... - Ты видел свою статью?- она взяла в руки газету.- Хочешь, я прочитаю? Тут есть одна мысль, которая мне очень понравилась... - Только не это!- простонал я.- Мне о ней и думать-то противно, не то что слушать. Она посмотрела на меня. Я увидел е„ глаза. - Я пошутил. Леди сидела, отвернувшись к открытому настежь окну. День медленно уходил, оставляя запах обгоревшего неба и остывающих крыш. - Надеюсь, ты не оставил дачу на произвол судьбы,- сказала она, не поворачиваясь.- Они возвращаются. - Надо съездить, предупредить Мэгги. - Кого?- спросила она, а я сказал: "Когда они приезжают?" Она сказала: "Послезавтра. Утренним самол„том". Всю дорогу, пока автобус, один за другим, миновал заградительные рубежи перекр„стков, и потом, когда он, облегч„нно вздохнув, выбрался на окраины, и стало прохладнее, я думал о том, что должен что-то предпринять. Леди всегда обо вс„м знала, но тут она явно что-то не учла. Или не поняла. Люди как страны - у каждой свой путь. Есть страны богатые и бедные, сильные и слабые, с древней и недавней историей, но не должна одна страна становиться колонией другой. Ничего из этого не выйдет. Британия захватила Индию, но Запад остался Западом, а Восток остался Востоком. Разделение, пусть даже кастовое, разве это не самое разумное, что создал этот порочный мир? Хотя, конечно, и кастовая система по-своему порочна. Наверное, порочна... Тут автобус подбросило на выбоине, я ударился о стекло лбом и сквозь секундное раздражение вспомнил, что японцы вовсе не стремились сделать свою письменность доступной. Как и египтяне. И ещ„ вспомнил, как в школе мы придумывали тайные способы общения и переписки, чтобы никто другой не смог ничего понять. Я подумал о таинствах мистерий. Потом я подумал о том, что разделение несовместимых сил предотвращает их столкновение. Всякий порядок - это попытка защититься от хаоса анархии, и всякий порядок основан на разделении. Таков мир, и пока он не изменится по своей сути, бессмысленно пытаться менять его внешние формы. А я собирался написать какой-то там словарь слэнга - да кому это нужно! Они никогда не станут разговаривать на мо„м языке, а у меня пока ещ„ есть выбор. Мне нужно держать подальше от них, вот в ч„м дело. Только тогда я смогу сделать что-то, что когда-нибудь они смогут признать великим. Это и есть мой путь, мой, ни на чей другой не похожий, путь. Нужно сказать об этом Леди. Или нет, говорить об этом бесполезно. Нужно это сделать! Я почувствовал облегчение. Я наш„л решение, и чем больше я теперь думал об этом, тем больше утверждался в н„м. Ну конечно, это так просто! Я смотрел в окно на дорогу, и природа радостно встречала меня и обещала мне чудо. Ведь я вернулся, а она ждала и знала, что я вернусь. Эта зелень листвы, эти травы и заросли иван-чая, и это небо. И даже эта пыль прос„лков, и эти поля... Автобус остановился. Все стали выходить - это конечная остановка. Дальше нужно было идти пешком. - Очень мило, что заехал навестить,- сказал Мэгги, неторопливо спускаясь по ступеням лестницы. На н„м был красный махровый халат. - Привет. Так уж получилось, Мэгги. Извини. - А я уж думал, не объявить ли розыск. - Мне иногда кажется, не пустился ли я опять в бега. Все только и делают, что разыскивают меня. - Ты так популярен?- сказал он.- Между прочим, это было свинством с твоей стороны, не оставить мне ключи от гаража. - Они в столе. - Там их нет. - В письменном. - А я думал, в кухонном. - В левом верхнем ящике. - Ты их что, спрятал? - Просто положил, машинально. А откуда ты знаешь, что там их нет? - Я перерыл весь дом. - Значит, не весь. Или не заметил. - Значит, не весь,- сказал он. - Ты что, обиделся? - Нет, ты же вернулся. - Я не думал, что задержусь так. Извини. Он подош„л к окну, выходящему на террасу. "Представь себе",- сказал он.- "Раннее утро, т„мная вода, ч„рные ветви деревьев неподвижно отражаются в ней, зябко. Вдруг раздаются звуки скрипки, и одновременно с первым прикосновением смычка к струнам на горизонте вспыхивают лучи восходящего солнца. Оно разгорается вс„ ярче, музыка звучит громче, вс„ оживает, лес, птицы в лесу, вересковые пустоши, и слышно, как первой скрипке вторит другая. На вершине холма стоит скрипач, он играет на своей скрипке, и другой, невидимый, музыкант играет ансамбль. И если кто-то ид„т по дороге, которая тянется у подножия холма, он останавливается и, замерев хотя бы на минуту, слушает. А когда солнце заходит, то первой смолкает скрипка на вершине холма. Наступают сумерки, но до самой темноты слышна скрипка невидимого музыканта". - А дальше? Он посмотрел на меня. - Пойд„м. Я кивнул и со вздохом поднялся из качалки. Он пош„л впер„д. Мы поднялись по ступеням на мансарду. - Я тут мастерскую устроил...- кивнул он вокруг. Я осмотрелся. - Да, кстати... - Что?- сказал он.- Иди сюда, чего ты там стоишь. - Нам прид„тся убраться отсюда. Он замер на месте. - Ах, да,- сказал он.- Я и забыл... - Да. - Когда они приезжают? - Завтра. - Уже завтра? - Мы можем ещ„ переночевать,- сказал я, подходя к нему. - А зачем? - Как хочешь,- сказал я. Тогда собирайся. Поедем. Он упаковывал свои вещи, ловко и уверенно, так, как будто для него не было ничего привычнее, чем сниматься с очередной стоянки, кочуя с места на место. Так индейцы собирали свои вигвамы. Он знал, что это его, и знал, что на каком месте. Он собирал акварели, бумаги, заст„гивал папки, связывал кисти, он знал, как это нужно делать. Я почувствовал тоскливую нежность. Он повернулся ко мне. - Донес„м вдво„м? - Прости меня,- прошептал я, а он сказал: "Что?" И быстро отвернулся. А потом преувеличенно бодро сказал: "Вс„? Можно идти?" И я подумал: "Они никогда не поймут этого". И ещ„: "Скоро мы будем дома". Ключи я положил в конверт и опустил в почтовый ящик. И мы ушли. Наваждение кончилось. ...................................................................... Он сбросил рюкзак и тяжело опустил его на пол. Заглянул в окошко магнитофона, включил музыку. Снял куртку, швырнул е„ в кресло и вышел из комнаты. Я стоял, бездумно глядя в окно. В ванной зашумела вода. Я взял гитару и опустился с ней на полу. Перебрал струны. Шум воды смолк. - Ну вот я и дома,- сказал я самому себе. Я отложил гитару и, поднявшись с пола, забрался на диван. Я вытянулся и закрыл глаза. Нужно будет позвонить ей и вс„ объяснить. Она пойм„т, она обязательно вс„ пойм„т. Прав всегда тот, кто совершает поступок. Только поступок созда„т реальность. Нужно стоять на сво„м, а иначе как она сможет понять, что это всерь„з. У нас больше нет права на непонимание. Отныне нет больше такого права. Мэгги сидел, поставив локти на стол и критически наблюдал за венчиком газового пламени под сковородкой. Я почуял запах жареной картошки. - Лучше было сделать салат,- заметил я, усаживаясь за стол. Он кивнул. - Успеется. Я открыл заварочный чайник. - Уже заварил? Он поднялся и, подойдя к плите, выключил газ. Поставил тарелки, положил две вилки, достал из холодильника кетчуп. Я наблюдал за ним. Я подумал: "Позвонить, или лучше зайти?" - Приступай. Он придвинул мне тарелку. Сегодня же, и вс„ объясню. Это было год назад, в мае. Я пров„л три недели в палате ј14 общего отделения областной психиатрической больницы. В первую ночь своего пребывания в этом заведении я устроил истерику, не имевшую, впрочем, особых последствий - санитары с холодным профессионализмом привязали меня к кровати, после чего невозмутимая девушка сделала мне укол аминазина, и я затих. Вскоре я научился вести себя должным образом. Однажды я поинтересовался у своего врача, какой мне определили диагноз. Он улыбнулся и сказал: "Этого я не имею права говорить". - Уже подготовлено постановление,- сказал я,- по которому это станет не только вашим правом, но и обязанностью. Почему бы вам не пойти, на полшага опережая время? И он сказал: "Депрессия". А я сказал: "Соседнюю с моей кровать занимает один шизофреник. Он почти непрерывно вслух описывает сво„ состояние. Может быть, его второе "я" - господин Тэст, но я не настолько любознателен, чтобы получать от этого удовольствие". - И что же?- сказал он. - С депрессией лежат в отделении неврозов. - Если приходят сами,- уточнил он.- А тебя доставили. И в каком состоянии. - Я давно уже в другом состоянии. - Ты хочешь, чтобы тебя перевели в отделение неврозов, так? - Да,- сказал я. - У нас этого не делают. - Значит, нет? - Нет. - Хорошо. Я хотел бы услышать это от главного врача. Он внимательно посмотрел на меня. - И что ты за человек. Ну зачем тебе это? Я не ответил. - Ладно,- сказал он.- Я поговорю с ним об этом. Доволен? Через два дня, после обхода, меня перевели в отделение неврозов. Я знал, чего я добивался. Когда ты отгорожен от мира реш„ткой, мелочи перестают быть мелочами. В отделении подобралась неплохая компания. Я сразу же обратил внимание на одного парня. У него было совсем детское лицо,- я очень удивился, узнав, что он на год старше меня,- тонкие изящные пальцы и длинные волосы, свободно спадавшие на плечи, шелковистые и по-женски мягкие,- может быть, потому все и звали его женским именем - Мэгги. Он выглядел таким хрупким, что казалось невозможным даже подумать о том, чтобы обидеть его как-то. Он поразительно быстро рисовал. И очень здорово. Я даже не успел толком разговориться с ним, как он закончил мой портрет. Я спросил только: "Почему ты здесь, Мэгги?" Он улыбнулся и сказал: "Так я же псих". Но я не сдавался. Я ждал удобного случая. Помогла гитара. Кто-то из новоприбывших прин„с е„ с собой. Мэгги попросили сыграть. Он взял гитару и спел несколько битловских песен. Я увидел, что играю лучше. Я взял у него гитару и спел одну песню. Мэгги спросил: "Чьи слова?" Я сказал: "Мои". А он сказал: "Нет?" Тогда я сыграл ещ„. Всю ночь мы просидели с ним в сортире на кафельном полу, курили, разговаривали. И я снова спросил его: "Почему ты здесь?" - Мама так решила,- сказал он.- Ты видел е„? - Да, она приходила, я видел. Красивая женщина. Ты здорово похож на не„. Он улыбнулся. - Вы с ней поссорились? - Нет,- сказал он, зажав ладони коленями.- Зря ты так о ней думаешь. Ты е„ не знаешь. Она... Она меня даже отговаривала, я сам... Нет, врать он не умел. Но я смолчал. А ещ„ через несколько дней один тип, ухмыльнувшись, спросил его: "Это твоя мать, что ли?" Я заметил, что Мэгги весь сжался, как будто ожидая удара, и я не понял, почему. Мне вдруг сделалось необъяснимо страшно за него. Я схватил этого парня и оттащил его в сторону. - Пойд„м, в коридор выйдем. Он стал молча и с остервенением вырываться. Я сказал: "Вс„ равно же прид„тся. Пойд„м",- и отпустил его. Мы вышли из палаты. - Слушай,- сказал я, прижав его к стене.- Если ты хоть раз тронешь его... Парень слегка перетрусил. - Я его тронул что ли? Ты чего, псих, что ли? Вальтовый? - Помалкивай, я сказал. - А ты что... Он хотел сказать: "Главный, что ли?"- но не успел. Я взял его одной рукой за отворот пижамы, а другой чуток придавил. - Ладно, мне чего, надо что ли! Вс„, засох, не д„ргайся. Д„рганый. Между ним и ей была странная связь, мучительная для них обоих, но неразрывная, и они играли в игру, следуя негласным правилам, чтобы изображать жизнь там, где е„ уже давно не было. В н„м жило какое-то безысходное чувство вины. Наверное, когда-то в их жизни вс„ было по-другому, и он был другим, а теперь она никак не могла примириться с тем, что он изменился. И странно, казалось, что с этим никак не может смириться и он сам. Говорить с ним об этом не имело никакого смысла - он сразу же замыкался и уже не слышал меня. Мне оставалось только безучастно созерцать, как день за дн„м я теряю его, как раст„т между нами непонимание,- как это было уже не раз в его жизни, всегда по одному и тому же сценарию,- или сделать что-то, почти неважно, что именно, но совершить необратимый поступок, после которого нельзя будет уже делать вид, будто ничего не произошло и не изменилось. После которого вс„ изменится. И я приш„л к ней, а она не знала меня в лицо и приняла меня за обычного своего клиента, даже не спросив, откуда я узнал е„ адрес. Она вообще ни о ч„м не спрашивала, только назвала сумму и тем самым подсказала мне, что нужно делать. И я сделал это. Любой по-настоящему необратимый поступок можно назвать жестоким. Но иногда нет иного выбора, кроме как совершить его. И тогда у тебя нет больше права на непонимание. И никто уже больше не сможет тебя обмануть. 3 Фредди по„т небесам, стараясь, чтобы ангелам не приходилось напрягать слух. Воздух, исполненный биения, величественно и страстно качает меня на волнах звука, и вот-вот вынесет в открытое окно. Похоже на сердце,- думаю я, едва слыша собственные мысли. В дверях возникает женщина, над изгибом е„ изысканного тела всплывает, как редоновский кошмар, голова Мэгги, беззвучно изображая слова: "Я не хотел е„ впускать, но как такую остановишь?" Она что-то кричит, но император Адриан не слышит е„, и ей отвечает Фредди: "I want to break free..." Е„ губы быстро-быстро шевелятся, и голос е„ как голос дикторши крохотной радиостанции, пробивающейся сквозь музыкальную программу Би-Би-Си. "Кто бы это могла быть?"- размышляет Адриан.- "Какая-нибудь местная радиоточка? Или радиопираты, дрейфующие у корнуольских берегов?" Фредди: "Oh, I want to break free..." Голос дикторши: "Хорошо, я подожду". Женщина пересекает комнату под музыкальный проигрыш и очень красиво погружается в кресло. Я хочу аплодировать ей. Император приветствует е„ чуть заметным кивком. Фредди: "Living without, living without, living without you by my side..." Мэгги наблюдает со стороны двери, император делает ему знак удалиться - ему предстоит дипломатическая беседа с посланницей зноеобильного Лесбоса. Антиной повинуется, выразив полное понимание ситуации. Я жду, что она зажм„т уши или перекривится, но посланница демонстрирует совершенное знание традиций мраморнопышной столицы. Я раздумываю, не сама ли это Сапфо? Фредди: "I want, I want, I want to break free!" Внезапно силы оставляют е„, е„ губы сводит судорогой - так сводит ногу посреди открытого океана. Я не успел отвернуться, и теперь уже поздно. Комната взрывается вакуумной бомбой тишины. Итак?.... - So, baby?.. - Что это значит? - Что именно, бэби? - Не называй меня так. - Да, Леди? - Почему ты уш„л? Что случилось? И даже не дал знать, что с тобой, где ты! Что произошло? - Послушай, комната ещ„ шумит как раковина морем... - Я вижу, ты не в настроении говорить. - Слишком в настроении, чтобы говорить. Прости, Леди. - И это вс„, что ты можешь сказать? - .................... - Если ты начинаешь что-то, то... У тебя есть хоть какое-то понятие об ответственности? Элементарной! - Я отвечаю перед Богом, мэм. - Как же с тобой трудно... Но ты хоть сам понимаешь, что это просто непорядочно! Ты хочешь бросить вс„, тебе надоело, ладно, но у тебя же есть обязательства, ты сам согласился на это... - Бывает, человек рождается, а потом умирает. Бывает, наоборот. - Но ты должен! - Сколько я должен? Никому я ничего не должен. - Да что ты о себе возомнил? - Это я уже слышал. - Ну, хорошо. Но как я-то теперь должна смотреть людям в глаза! - А прич„м тут ты? - Прич„м тут я! Действительно, прич„м тут я! Кто я такая? Зачем обо мне, вообще, думать? Пусть она сходит с ума, обзванивает весь город, ищет... Она не может продолжать. Я делаю жест, пытаясь остановить е„. Она оборачивается. - Неужели ты не понимаешь, что я...- делает она последнюю попытку, но не может закончить, и с жестом безнад„жности исчезает. Я остаюсь на месте. Дверь захлопывается, всколыхнув воздух запахом ветра. Я догнал е„ у машины, она уже садилась за руль. Я вцепился в дверцу и стал тянуть е„ на себя. Она хотела ехать, но я не хотел отпускать е„. Она вставила ключ зажигания, я выдернул его и сказал, что не отдам. Секунду-другую мы боролись из-за него, а потом она просто вышла из машины и сказала, что пойд„т пешком. И она пошла по улице, а я ехал за ней следом. Она сказала, что я могу ехать, куда мне угодно. Я кричал ей: "Леди!" Она не оборачивалась. Я зарулил на тротуар, перекрыв его телом машины, но она обошла е„ и пошла по обочине. Я поехал по тротуару, и люди кричали мне, что я спятил, они метались, прижимаясь к стенам фасадов. Она шла, не оборачиваясь. Я развернул машину и стал пятиться перед ней на задней скорости. Я едва не плакал, не зная,

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования