Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Свавченко Владимир. За перевалом -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  -
.. ("Что и говорить, по экономическому эффекту она сравнима разве что с Трассой, будет не только освобождение от примечания Б, но и большой личный фонд. Только... Ило ведь доказывает, что нельзя внедрять?..") - И теперь, когда Иловиена сходит на нет,- возбужденно продолжал па,- ты в ней первый человек. Да и прежде - что бы он мог без тебя! И следовательно... - Хорошо, па, я все понял. Ты же знаешь, что всегда можешь на меня рассчитывать. - Ну, сын! Так я жду и надеюсь. Прощальный, патрициански величественный взмах рук - колонны обязывают; шар погас. Эоли мог сутками работать, не уставая, идти, лететь, не опускаясь отдохнуть. Но сейчас, после десяти минут разговора, он устал до отупения. 8. ТРУДНОЕ РЕШЕНИЕ Ило, вернувшись, с одного взгляда понял состояние помощника и, чтобы дать ему время успокоиться, подошел к автоклавам, смотрел на приборы, вертел ручки - проверял режим. А Эоли искоса следил за ним и думал, что и вправду этот человек не в меньшей мере его отец, чем па,- а то и в большей. И не только его - многих. И вообще, если человечество и уцелело после всех передряг, то лишь потому, что многие отпрыски, войдя в возраст, присоединяли к скромным наследственным качествам идеи, знания и взгляды на жизнь таких, как Ило,- становились духовно и интеллектуально их детьми, развивали и умножали их - теперь свое! - наследие, тем небиологически порождая новых себе подобных. Именно это, а не то, что подсчитывают демографы, было и есть истинным ростом человечества. "Сейчас и спросить неудобно: есть ли у него свои дети? Столько времени не интересовался. Конечно, есть... а может, уже и нет. Ведь обзаводился ими он в молодости и, понятное дело, в пределах этической нормы: двое-трое - чтобы не теснить других. А ведь многие женщины с радостью стали бы матерями его детей, многие мальцы гордо говорили бы: "А вот мой па!.." - радовались бы всякой встрече с ним. Но где ему, совестливому!.. Да, вот слово: совестливость. И терзания в связи с блестяще сделанной работой от нее же - чтобы не потеснить и не ущемить других, которых он считает во всем равными, себя не хуже". - Так вот,- повернулся к нему Ило; чувствовалось, что он напряжен,- в какое бы трудное положение ни поставил тебя твой па, я сейчас поставлю в еще более трудное: нашу работу сдавать нельзя. - Первое,- спокойно сказал Эоли,- категорически отклоняю подход: в трудное или легкое положение поставит меня решение по работе. Разве в этом дело! ("Нет у меня комплекса неполноценности, па, нет и не будет!") Второе. Согласен, что предлагать идею в полной мере глобальную Биоколонизацию - значит, подавить ею движение переселенчества. Это нельзя. Но с ним стыкуется Биоколонизация Полигонами, для которых у нас и вся методика отработана. Это сделать можно и нужно. - И это нельзя. Сдать так - значит, предоставить возможность другим самим дозреть до глобальной идеи. Что мы, одни с тобой такие умные? А надо ли говорить, что своя идея привлекательнее чужой, что появятся сторонники, оппоненты, начнутся споры, посредством которых она неотвратимо овладеет умами... Словом, сдав Полигоны, мы еще основательнее внедрим глобальную идею, чем объявив о ней прямо. Всю работу, все это знание нельзя сейчас предлагать людям. А поскольку мои дни кончаются, я чувствую, а ты еще, прости, незрел, остается одно...- У Ило недостало сил сказать что. Эоли почувствовал озноб. - Послушай,- сказал он,- но... поскольку не мы одни такие умные - другие сделают это. К тому же придут, это неотвратимо. Какой смысл?.. - Вот другие, которые пройдут по теме от начала до конца, пройдут через годы, труды, ошибки,- те пусть решают ее судьбу, как мы сейчас. Тем можно, это их право. Предоставлять его пенкоснимателям, скользящим по поверхности,- нельзя. "Все-то у него продумано",- хмуро подумал Эоли. - Ладно, я незрел, не все понимаю. Но есть и еще участники работы. Давай обсудим с ними. - Они участвовали в работе на техническом уровне. В полном объеме знаем дело только мы двое. Обсуждать с ними - значит, начать публикацию работы, внедрять в умы глобальную Биоколонизацию. Это тоже было верно. Неотразимо верно. - Что ж... как знаешь. Не согласен я с тобой, чувствами не согласен - но возразить не могу. В конце концов, это твоя идея и твоя работа. Моего в ней мало, душу не вкладывал...- Эоли прикрыл глаза - но, осененный догадкой, открыл их, глянул на Ило прямо и зло.- Послушай, ты, шахматист, рассчитывающий на двадцать ходов вперед! Может, и меня ты сделал фигурой в Биоколонизации именно за спокойное отношение к делу? Отверг энтузиастов, для которых в этой теме было все. Их-то никакие доводы не убедили бы! - Не только поэтому,- Ило приблизился к нему, положил руки на плечи,- не только. Ты - сильный. Другие были слабее. Я понимаю, что крушу твои планы. Если хочешь - ведь и ликвидация этой темы мой фонд далеко не исчерпает, а мне он ни к чему... В конце концов, это примечание Б, которое подрезает твои крылья, пережиток трудных времен. А они минули. - Нет...- Эоли тоже положил ему руки на плечи, притянул к себе. Они стояли, прижавшись лбами.- Не надо ничего. Все правильно, не пережиток это: жизнеспособность идеи начинается с жизнеспособности ее автора. И не думай об этом - ничего ты не нарушил, не отнял. Ты мне дал гораздо больше, чем можно отнять. Они сейчас были близки друг другу, как никогда. - Только... ты уже как о решенном, мимоходом: ликвидация темы. Несколько операций - самых простых в нашей работе, и кончено. Не будет голубых планет, обильных жизнью... то есть, возможно, и будут - но когда! А я вот, только поняв о них, прикипел душой к этой теме. И мне больно, понимаешь? - Не надо, перестань! - Ило оттолкнул помощника, отошел к окну, отвернулся. - Нет, надо. Давай говорить еще. - Говори. - Ну... давай с общих позиций. Общепринятый взгляд: целым является Вселенная, Вселенная - процесс. Часть его - наша меняющаяся Галактика. Часть части - Солнечная система, частью третьего порядка является Земля, частью ее - биосфера, частью биосферы - человечество. А так ли это последнее? Чего стоит познание, все его плоды, если мы такая же часть биосферы, как иные твари! Человек над биосферой, подчиненность ей - пройденный этап. А раз так, то... - ...как ее ни образуй на иных планетах - все равно? -Да? - Не все равно в одном отношении: люди, которые там будут жить, должны чувствовать себя хозяевами. Они - а не мы двое! А это достигается трудом и творчеством. - Но... если мы отступаем перед стремлениями людей двигать ручками-ножками, то мы отступаем перед человеческой мелкостью. Ни перед чем другим! Нам эти шевеления кажутся значительными, необходимыми - потому что мы иного не знаем, извека так. А поглядели бы разумные жители иных миров - наверно, смеялись бы. Ведь выходит, что человек с его полуживотной мелкостью и ограниченностью оказывается препятствием на пути самых крупных идей и проектов, грандиозных движений мысли! - Ясно! - Ило повернулся.- Человек - это то, что надо превзойти, так? - Да... - Ты и не подозреваешь, насколько стара эта мысль, не знаешь о массовых преступлениях - гнуснейших, постыднейших в истории человечества, - которые творились под прикрытием ее. Альдобиан мог бы об этом порассказать: о сверхчеловеках, о белокурых бестиях, метивших поработить и истребить "неполноценные" народы... Нет-нет,- он поднял руку на протестующее движение Эоли,- я понимаю, что твои помыслы не имеют с этим ничего общего. Больше того, сама мысль о человеке как этапе, ступени в бесконечном развитии жизни и мысли, этапе, который сменится когда-то иными, высшими,- не вздор. Но не когда-то и где-то, а сейчас и здесь: ведь обидим и унизим людей. Да не немногих - миллионы! Никакая научная идея не заслуживает поддержки и внедрения, если она может принести такое... И все, хватит умствовать, нет у тебя доводов в защиту, как нет их и у меня. Другие пусть решают по-своему или как иномиряне подскажут... могущий вместить да вместит. А я не могу. И все было кончено в пять минут. Пять поворотов терморегуляторов на автоклавах - к высоким, смертельным для бактерий температурам. Набранная на пульте команда автоматам Полигона: вытеснить атмосферу горячим фторо-хлористым газом. И последнее: сунуть между полюсами электромагнита кассету с магнитофильмом-отчетом, включить и выключить ток. Потом Ило вставил эту кассету в записывающее устройство, продиктовал: - По причине, объявить которую не считаю возможным, я, Иловиенаандр 182, учитель, уничтожил отчет, выходные препараты и опытный Полигон исследовательской работы по теме "Биоколонизация". Считаю, что попытка заново исследовать тему может быть допущена только при условии определения человечеством перспектив своего развития не на ближайшие века, как сейчас, а на сотни тысячелетий...- Голос его хрипел. Эоли в оцепенении смотрел на сферодатчик. Там, за прозрачными стенами Полигона, в клубах ядовито-желтого газа бурели и съеживались листья, никла, рассыпалась в прах трава, метались, не зная, куда убежать, зверушки: кидались на кусты, лезли на стены, опрокидывались, предсмертно сучили лапками - дохли. Умирала созданная ими жизнь. ...Запутанные многовариантные пути. Их блестящие нити возникают из тьмы бесконечного прошлого, уходят во тьму бесконечного будущего; из всевозможности через реальность во всевозможность. Лязг переводимых стрелок - и огнедышащий поезд человеческой истории с грохотом промчал мимо них... не туда. Они, жалкие стрелочники, изменили путь Истории! Эоли казалось, что он видит эти пути, слышит лязг и грохот. - А представь, что кто-то так попытался уничтожить другую составляющую всех проектов: Залежь антивещества в Тризвез-дии,- сказал из-за плеча Ило; голос его все так же похрипывал.- Ничего бы не вышло, там загорелась бы четвертая звезда, возбудился бы космический процесс на миллионы лет. Энергия - реальность, которую не перечеркнешь. А здесь раз-раз... и как не было. Тоже есть над чем подумать. Эоли обернулся - и не сдержал возглас изумления: старый биолог будто покрылся паршой. Кожа ног, рук, груди, шеи была в сыпи, прыщиках, язвочках; из них кое-где выступала кровь. - Что с тобой?! - А... сейчас пройдет. Ило опустил голову, постоял спокойно - и вернул телу нормальный вид. Но в памяти Эоли увиденное запечатлелось навсегда. - И как же ты теперь, Ил? - Никак теперь. Все. Улетаю в Лхасский интернат исполнять последнее дело в жизни. - Когда? - Сейчас. Именно сейчас, ни с кем не прощаясь. Еще проводы мне устроите, по-хорошему меня помнить будете. Не надо, не за что меня теперь вспоминать по-хорошему! Если так кончать работу - зачем начинать?! - А кстати, зачем? Ты, видящий на двадцать ходов, не мог не предвидеть и глобальный вариант. Ило вместо ответа коротко мотнул головой в сторону портрета Инда. "Ах, да... "Не говорите мне о вещах, возможных в принципе",- вспомнил Эоли.- Третья кнопка во втором ряду... Хотел убедиться". От портрета взгляд его скользнул за окно: там была фиолетова; тьма. - Уже ночь, куда ты полетишь! - И хорошо, что ночь. Никого и ничего не хочу видеть. - И Ли? Она будет плакать. - И Ли... Слушай, не добивай ты меня - отпусти! - Разве я держу? Прощай без слов... Ило! - окликнул он биолога уже в дверях.- Ты забыл нажать еще одну кнопку. - ? - Тот остановился. - Ту, которая отключила бы меня. Я ведь могу повторить ра( - Не сомневаюсь в этом,- помолчав, сказал Ило.- Как том, что ты не сделаешь этого... до тех пор, по крайней мере, пока не ответишь себе - не другим! - на все вопросы. На твою "кнопку" я давил девять лет и сегодня полдня. Прощай! Не ищи меня без нужды. ...Теперь ему осталось одно: лететь во тьме под звездами над тихой Землей, лететь и лететь, а когда кончится заряд в биокрыльях, гнать их своей силой - до полного изнеможения, чтобы потом упасть где придется, уснуть мертво, а потом снова лететь, или идти, или ехать... Чтобы все поскорее осталось позади. 9. НОЧЬ В ЛЕСУ - Ли, а почему Ило называют "учитель"? И еще с таким пиететом. В каком смысле - учитель? - В самом прямом: он может воспитывать детей. - Помилуй, кто этого не может! - О-о! В твое время так считали? Тогда все ясно... Человек не знает своего будущего - и это, может быть, даже к лучшему. Вот Ли: неотвратимо близятся часы, когда она переживет горе и будет - прав Эоли - плакать. А сейчас ее голова лежит на плече любимого; она счастлива. ...Тогда, опустившись, они свернули крылья, шли лесными тропами, не спеша и отвлекаясь. Серо-белый венец корпуса Ило маячил над деревьями далеко впереди. Вечер был тихий и теплый, хотя темнело по-январски рано. Ли споткнулась о корень, ушибла палец. Пришлось сделать привал на продолговатом пятне мягкого мха под дубом. В лесу стояла та глубокая тишина, которая бывает при переходе к ночи - когда земля будто сама к себе прислушивается. Шелестнули листки на ветке - и замерли. Стрекотнуло в траве насекомое - тоже стихло. В просветах между деревьями драгоценно сверкали звезды. Ночь надвигалась темная, новолунная. Они видели только звезды да друг друга - слабо светящиеся силуэты на примятом мху. Какая-то птица со светлыми глазами и зобом утроилась на ветке над ними на ночлег. У Берна было приподнятое настроение, впору заговорить стихами. "Вечны звезды над нами... вечен шелест листьев... вечна и ты, любовь!" Он тихо засмеялся. - Тс-с...- Ли положила пальцы на его губы, приподнялась.- Слушай. Слышишь? Сначала он не понял, что надо слушать. Притих, затаил дыхание - и услышал нарастающий со всех сторон шорох. Ему стало не по себе. Шорох был похож на движение множества насекомых в сухой листве, но какое-то спонтанное, крадущееся. Прошуршит - и прекратится. Справа, слева, вблизи, вдали... - Это трава растет,- удивленно-уверенно заявила Ли.- Ну конечно! Она ведь под прошлогодними листьями. Каждый стебелек растет-растет, выпирает-выпирает, набирается сил... потом как наподдаст плечиком - и сдвинул с себя лист. Они и шуршат. И она показала как - плечиком. Лицо ее фосфоресцировало, казалось похожим на негатив: светлые губы, мягко сияющие, будто струящие свет глаза, тепло рдеющие щеки. Когда-то Берн пугался такого - а сейчас ее лицо было для него только необычайно красивым и дорогим. - С чего бы сейчас росла трава? Еще зима. - Зим не бывает, только в горах и у полюсов. Уже давно весна И вообще времен года три: весна, лето, осень. Вы отстали от жизни. герр профессор! - Не называй меня так! - Хочу - и буду. Поговори со мной на своем старом языке, а? - А... так из-за того ты и влюбилась в меня, как в диковинку? - Чудачок! Я просто полюбила тебя, понимаешь? Какой ты есть. Со всем, что в тебе есть. Даже с... даже с твоей "ди люге". Ой, как ты это делаешь! - Перестань, пожалуйста!- Берн рассердился: Ли в стремлении поддразнивать иногда заходила слишком далеко. - Во мне нет никакой "ди люге". С этим покончено. Да и тогда я так сказал не с умыслом. Понимаешь, истина для вас была бы слишком сложна, вы не поняли бы... - Истина не бывает сложна. Это ты сам запутался. - Нет, но понимаешь... - Я все понимаю. Все-все-все! Гораздо больше, чем можно сказать. Вот... и вот... Ее теплые губы коснулись его правого глаза, потом левого. Берн покорно и блаженно закрыл их. Ну конечно же, она все понимает и во всем права. Сейчас весна, волна жизни гонит из почвы траву, травинки сдвигают листья - плечиком. И Ли - как весна: бесконечно более наивная, чем он, и бесконечно более мудрая. Цельная натура, которую ИРЦ передает без поправок. Вдруг он почувствовал какую-то перемену. Открыл глаза: девушка настороженно смотрела в глубь леса. Хотел спросить - но Ли прикрыла ему рот ладонью. Тогда и он приподнялся, повернул голову: невдалеке, не далее сотни метров, между деревьев сновали серо светящиеся сутулые фигуры с руками до колен. "Эхху?!" Их было много - целая толпа сумеречных безобразных силуэтов. Из леса прибывали новые. Некоторые брели, переваливаясь на полусогнутых ногах, опустив руки почти до земли; другие цеплялись за ветки, опирались на невидимые дубины; третьи и вовсе, не выдержав искуса ходьбы, опускались на четвереньки. Берн оцепенел, по спине и рукам разлился холод. "Что делать? Бежать? Догонят, уже было. Забраться на дерево? Они лазают не хуже..." Из толпы скрюченных привидений выдвинулся один, указующе махнул. В его фигуре и движениях было что-то знакомое. "Вождь! - понял Берн.- Тот, что убивал меня.., а потом видел живого в лаборатории, спеленатый в кресле. Не приведи господи встретиться еще!" Племя дикарей поковыляло за вожаком в сторону Биоцентра. В сторону... уф! Берн облегченно расслабился. - Они нас не заметили, они не видят в теплых лучах, прошептал он Ли.- Лежи спокойно, не бойся. - Они идут к Биоцентру!.. Только к двоим Эоли не относился, как к объектам наблюдений: к Ило и Ли. И обоих он потерял. Да не только их - все. Рухнули замыслы, сгорели в хлорном дыму достижения. Жизнь надо начинать с нуля, имея только опыт ошибок и поражений. Опыт неудачника. Он лежал на траве лицом вниз. Не нужен ему ни комфорт, ни звездное небо. Тошно и глядеть на звезды, далекие огненные громадины, подтверждения человеческого ничтожества. ...Но Ило, Ило! Все доказал, поставил на своем (не то, не на своем... а на чем? На страхе будущего?..) - и все же нельзя было так. Не прав он, за пределами логики не прав. Но - сделано. (И как он покрылся в тот миг сыпью! От нервных мыслей, от чувства поражения? Вот это да! Выходит, он давно держится на самоконтроле, на биологических знаниях - гальванизирует ими дряхлеющее тело. Проще было бы омолодиться в машине-матке, в его власти... но это не для него, совестливого! Не надо, не надо о нем так - я просто злюсь.) ...И "обратное зрение" не сладилось. А какие были надежды! Восхищался своим умением использовать обстоятельства: пугнул эхху убитым Алем. Ну, вышло что-то разок... так ведь обстоятельство-то уникальное, другое подобное и через тысячу лет не появится. На таких науку не сделаешь. И в подсознании Альдобиана таким способом не проник. ...Чем он пленил Ли? Что он знает о нынешних отношениях мужчин и женщин! Не будет у них ладу, не будет. - Потому что ты этого не хочешь? Ли поднимет, возвысит его. Она нашего времени. - Ли еще малышка. - В том-то и дело, что нет. В этом ошибка: я считал ее наивной, опекал. А она - сильная, сама хочет опекать и заботиться. И нашла себе Аля. Ах, Ли!.. - "Ах, Ли"! И этим ты не прав: ищешь ошибки, умствуешь там, где надо просто любить. Как она. Она не нашла Аля - она полюбила. Эоли поднялся на локтях, поглядел влево, на коттедж Ли, потом вправо, на жилище Аля. И там, и там было темно. Они в парке? Где бы ни были, но они теперь вместе. И счастливы. "Это черт знает что! - Он сел, обхватил колени руками.- Аль из Земной эры, кое-как доведенной до человеческих кондиций,- и счастлив, счастливый соперник: А я, зная, умея, понимая несравнимо больше, в большей степени владея возможностями этого мира,- несчастлив. Чепуха какая-то! Что же мне: опроститься: поглупеть для душевного благополучия? Да гори оно синим огнем, не надо мне такого! Пусть на мою долю выпадет побольше другого счастья творчества, счастья Ило. А звезды?.." И он растянулся в траве успокоенный, закинул руки за голову, смежил веки. Спать. Завтра трудный день, ему отдуваться за Ило. Эоли не знал, что в этот момент и Берн уже был несчастен. - Они идут к Биоцентру! - повторила Ли горячим шепотом.- Надо предупредить. Она попыталась подняться, но Берн с силой прижал ее: - Лежи! - Он зачарованно следил за серым пятном удаляющегося во тьму стада. - Ты что? - удивленно спросила девушка.- Нужно предупредить, там

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования