Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Свавченко Владимир. За перевалом -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  -
прав. АСТР. Со своей стороны обещаю до отлета все, что смогу, чтобы Космоцентр и далее держал эту проблему под контролем. Раз уж на тебя, как выясняется, надежда слабовата. Уж не обессудь! Прощай. 2. КОСМОЦЕНТР ВЫЗЫВАЕТ АРНО ИРЦ. Соединяю Линкастра 69/124 и Арнолита 54/88. Земля, Таймыр, испытательный отряд завода автоматического транспорта. АСТР. Привет, Ари! О, парень, ты хорошо выглядишь, что значит работа на свежем воздухе! Рыжий-красный, человек опасный, хе! АРНО. Здравствуй. АСТР. Ну, как вы там, как Ксена? Все лихачите?.. АРНО. ИРЦ, передавать только существенное! ИРЦ. Принято. АСТР. ИРЦ, как старший отменяю приказ Арнолита! Тысячу чертей и сто пробоин в корпусе, я лучше знаю, что существенно, а что нет! Если я начал разговор в маразматическом ключе, значит, так и надо, этим я преследую определенную цель!.. Ну, народ, ну, люди: то им не скажи, так не сделай! К черту, в космос, в тартарары, на Трассу - звезды все примут, роботы все простят! АРНО. Теперь покатайся по полу для успокоения. АСТР. Что - помогает? Покажи как. АРНО. Обойдешься. Так какую цель ты преследовал речью в маразматическом ключе? АСТР, А ту, что старых надо жалеть. И так мне достается со всех сторон. Думал, может, Арно, мой выученик, меня пощадит. АРНО. Ты много меня щадил? АСТР. А ты не в порядке сделки - бескорыстно, от благородства души. Знакомо тебе такое понятие: благородство - или передать по звукам? Буря... Лес... Аргон... АРНО. Ух, Астр, ну... замечательное у тебя умение находить общий язык, просто потрясающее! А разговаривать так со мной - куда как благородно, да? АСТР. Да... да-да... Ну, прости. Я ведь потому, что не знаю, как подступиться. А попытаться должен. И видимся в последний раз... Улетаю на Трассу, знаешь? АРНО. Нет. Не интересуюсь. Не переходи на жалостливый ключ, подступайся, к чему наметил. АСТР. Понимаешь, мы тут прикидывали, спорили... Все ваши в разгоне - из Девятнадцатой. Трое канули в космос навсегда. Другие вернутся через годы. А дело не терпит. АРНО. Какое? АСТР. Да с этим Альдобианом. Пришельцем. Берном с примесью Дана. Он дурит и дуреет, информация может пропасть. Кстати, Ар, как Ксена отнеслась к этой истории? АРНО. Почему бы тебе не спросить это у нее самой? АСТР. А... уже можно? АРНО. И это узнай у нее самой. АСТР. Хм, да... значит, вы до сих пор этих тем не касаетесь. Но как. по-твоему, она знает? АРНО. Кто в Солнечной об этом не знает! АСТР. Понимаешь, она бы лучше всего... лучше всех вас смогла бы пробудить в Але Дана. Ну, хоть на время считывания по новой методике Биоцентра. А? АРНО. И сама вернется в прежнее состояние?! Ну, знаешь... Ты видел, какой мы ее привезли? Но ты не видел, какой мы ее сняли с Одиннадцатой. Вот что, Ас: улетай. Улетай на Трассу, выкинь это дело из головы. Ты напрасно раздул проблему Дана, проблему Одиннадцатой. Никакой особой загадки там не было, чрезвычайной информации в мозгу Дана нет. Комиссия все правильно установила и решила. Улетай. Того, чего ты хочешь не будет. АСТР. Я хочу - а ты?! Ведь это же твоя экспедиция, твоя! Выходит, и о тебе все правильно? АРНО. Выходит, да. Прощай! 3. ПОРА ПРИЛЕТА ПТИЦ Человек, из-за действий или решений которого погиб другой человек, если доказано, что было возможно избежать этого, лишается права самостоятельной работы навсегда. КОДЕКС XXII века "Космоцентр вызывает Арнолита!" "Арно, Ари, это тебя, скорей!" - окликали товарищи. Это его, его!.. Какая буря надежд и разочарований прошумела в душе за минуты! Надежд - потому что он, бывший командир Девятнадцатой звездной, осужденный на пожизненную несамостоятельность, вычеркнутый из списков, "сосланный" на Землю,- оказался вдруг нужен космосу. И разочарований - когда понял, для чего нужен: в качестве подсадной утки. Даже нет, это Ксена должна проявить себя в таком качестве, а он - лишь воздействовать на нее. Арно шагал по кромке берега, по гальке и песку, перемешавшимся с низкой травой. Холодный полярный ветер гнал крупную волну с барашками пены. Высоко в белесом небе тянулся в Сторону Новой Земли клин гусей. Порывы ветра нарушали их строй; они подравнивались, негромко деловито гоготали - будто обменивались впечатлениями. Он проводил клин глазами, подумал: как живая природа корректирует наши представления о вечном. Были здесь, в Северном океане, "вечные" льды - и нет. Была "вечная мерзлота", тундра - тоже нету, хвойные и лиственные леса выросли на согретой, богатой влагой почве. А весенний прилет птиц как был, так и остался. Подумал об этом с усилием, хотел отвлечься. Не получилось, мысли вернулись к диалогу с Астром. "Мой выученик"... уж прямо! Техника полетов и манипуляций в невесомости в ранцевых скафандрах - азы, самая малость, любой космосстроевец ныне сдает два таких зачета. А что, может, в том и дело, что азы - все равно как учиться ходить? Ведь только после этого возникает чувство принадлежности Вселенной, а не Земле. "Эх, лучше бы мне это не чувствовать!" ...Именно Астр задал на следственной комиссии вопрос, решивший его судьбу: - Почему ты не разделил их? Зачем отправил на одну планету? Это и была та самая доказанная возможность избежать - подлая штуковина, которая всплывает, когда ничего уже не избежишь и не поправишь. В скудных фактах, собранных на Одиннадцатой с немалым опозданием ("Альтаир" как раз находился за Альтаиром и пока вышли из зоны радионеслышимости, пока поняли, что сигналов нет потому, что их не посылают, пока он долетел...), получалось, будто Дан разбился из-за того, что на максимальной высоте вышли из повиновения биокрылья. А из повиновения они вышли в богатой кислородом и углекислородом атмосфере планеты от неоптимального сгорания в них АТМы, возникающего при этом "кислородного опьянения" искусственных биомышц, их дрожания и судорог; это потом подтвердили лабораторно. Но главное было то, что Дан, получалось, погиб в результате собственной неосторожности, легкомыслия, непростительного для астронавта-исследователя. Объяснить это можно было, в свою очередь, только его ненормальным психическим состоянием, которое проистекало от их с Ксеной взаимной влюбленности друг в друга, из-за чего их пребывание на этой красивой планете было скорее праздником любви и уединенности, чем работой. Такое мелькнуло в первой и единственной их передаче с Одиннадцатой, а когда Арно опустился туда, увидел закат и восход Альтаира - симфонии огней и красок,- то понял (у Ксены ничего узнать уже было невозможно), что Дан, несомненно, фигурял, залетал бог весть куда ради эффекта наслаждения видами. Такой вывод подкрепляла и скудость собранного этими двоими материала о планете. После этих показаний Арно комиссии и возник вопрос. - Это... это было бы неправильно понято,- ответил он. - Как? Кем? - Всеми. И ими. Как использование командиром власти для удовлетворения личных чувств. - Каких именно? - В подробности вдаваться не хочу. - Иначе сказать, и ты был неравнодушен к Ксене? - Можно сказать и так. В решении было записано: проявил слабость, непредусмотрительность, допустил ошибку, которая привела... все как полагается. И теперь ему закрыт путь даже на Космосстрой. Даже рядовым монтажником. Даже сцепщиком контейнеров. Потому что в космосе любая работа самостоятельна и ответственна. Что ж, все правильно. Он и сам ставил бы такие вопросы, сам проголосовал бы за такое решение. Люди могут не заметить чью-то ошибку, могут не придать ей значения, могут простить - космос все заметит и ничего не простит. И все-таки... все было так, да не так. Здесь, дома, в залах и коридорах лунного Космоцентра, все выглядело как-то проще, ординарней. Происшествие было одним из многих, да и сама экспедиция тоже: заурядная (в той мере, в какой могут быть заурядны звездные перелеты) Девятнадцатая в так называемом тысячелетнем плане исследования ближне-звездного пространства, сферы вокруг Солнца радиусом пять парсеков. Шестьдесят звездных объектов, расписанные - с учетом сдвоенных и строенных - на 44 радиальные экспедиции. Теперь, после открытия Трассы, подумал Арно, с этим планом закруглятся до конца столетия. И звезда Альтаир в созвездии Орла была среди всех объектов далеко не самым интересным; не сравнить ее с давшими богатый материал для понимания природы тяготения двойниками Сириус А и Сириус В, Крюгер-60 А и Б, с изменившей представления о метрике Вселенной быстролетящей звездой Барнарда или с тем же Тризвездием Омега-Эридана, породившим антивещество. Непеременная, со сплошным спектром - яркий ориентир, к которому надо долететь и поглядеть, что там. Только и есть двенадцатитысячеградусный накал, светит ярче десятка солнц. Даже о существовании планет около нее знали давно, с первых наблюдений во внеземные телескопы. Что и говорить, было достаточно причин, чтобы в ретроспективном взгляде с Земли все стушевалось, смазалось в дымке ординарности, казалось сводимым к проверенным жизнью силлогизмам простым следствиям из простых причин. Даже то, что Дан и Ксена были самыми молодыми, а следовательно, и самыми эмоционально нестойкими членами экспедиции, работало на версию. И то, что он, командир экспедиции, был неравнодушен к биологу-математику-связисту Алимоксене... Неравнодушен-влюблен! А было не так просто. ...Все мужчины и женщины "Альтаира" были неравнодушны к этим двоим. Может быть, мужчины более к Ксене, женщины - к Дану, но в целом именно к ним двоим, к раскрывающемуся на глазах прекрасному цветку их любви. Было в этом неравнодушии куда более благодарности, чем влюбленности. И... человеческого самоутверждения. Все дело было в космосе. В Великой Щели, темном овраге, разделяющем две обильные звездами ветви Млечного Пути по ту сторону галактического ядра; она была почти по курсу, в созвездии Стрельца - прекрасное зрелище, от которого стыла душа. Расстояние в 6 световых лет до звезды они одолели за 18 календарных лет, за три релятивистских (внутренних) года, за год биологического (личного) времени; пробуждались для работы после долгих анабиотических пауз. За это время Альтаир превратился из белой точки в ярчайший диск, изменились Орел и Стрелец, все рисунки из ярких звезд, а Великая Щель и ее звездные берега-хребты были все такие же! Букашка ползла в сторону горы, одолела "агромаднейшее" в букашкиных масштабах расстояние от кочки до кочки, а гора на горизонте какой была, такой и осталась. "Мир - театр, люди - актеры". Не слишком просторна была сцена - дальний космос, слишком хорошо просматриваема и освещена, чтобы и на ней ломать привычную человеческую комедию. . Да, дело было в космосе: в холодной беспощадности пустоты на парсеки вокруг, в огненной беспощадности Альтаира, к которому защищенный нейтридной броней звездолет приблизился только на 80 миллионов километров, в неощутимой губительности потоков космических лучей. И здесь, в условиях спокойно отрицающих все земное и человеческое, затерялся, летел, жил их мирок - частица земного и человеческого. Они работали, наблюдали, общались, отдыхали, даже веселились - но в душе каждого неслышно звенела туго натянутая струна. И вот здесь... нет, это невозможно объяснить. Это нужно пережить: видеть, например, как бегали в оранжерею глядеть на всходы огуречных семян - и потрясающей новостью было, что на первом ростке разделились семядольки. И любовь Ксены и Дана была таким человеческим ростком: в ней - в отличие от рациональных, продуманно-сдержанных отношений всех прочих между собой - было что-то иррационально простое, первичное. И вырвать росток, потеснить различными "мерами" их любовь значило - даже при полном успехе экспедиции - отступить перед космосом в чем-то важном, может быть, в самом главном. "Ведь в конечном счете,- додумал сейчас Арно,- в космос летят не только для измерения параллаксов, параметров орбит, плотностей корпускулярных потоков. Летят для познания жизни во всей ее полноте". "А почему ты не сказал все это на комиссии?" - спросил он себя. Потому что странно было бы объяснять товарищам-астронавтам про Великую Щель и беспощадность космоса. Все они переживали подобное; в иных экспедициях возникали и ситуации типа "любовь А к Б", а возможно, и лирические треугольники или иные фигуры - только что дело не дошло до трагедии и не стало предметом расследования... И еще потому, что раньше лишь чувствовал то, что теперь ясно понял. Впрочем, он и сейчас еще не все додумал, слишком трудный предмет "Любовь и космос", к нему не готовили в Академии астронавтики, по нему не делились опытом звездные ветераны. Любовь и космос... Отправлялись в полеты мужчины и женщины, отобранные среди сотен тысяч по принципу предельной гармоничности развития (малой частью ее было владение многими специальностями) ума, духа и тела, с исключительным зарядом жизненной энергии. Естественным следствием этого была повышенная привлекательность. Любовь и космос... Неспроста полет гусей навеял Арно мысль о вечном. Что мы знаем о мощи живого, о значении явлений в живом во времени, в истории Вселенной? Может быть, любовь существовала, когда еще не было звезд? Любовь и космос... Правил для взаимоотношений не было, кроме одного: исключается все, что ослабляет душевно или телесно. Может, этим была ущербна любовь Дана и Ксены? Это он просмотрел? Нет, не просмотрел: не было ослабления. Не манкировали они делами, обязанностями, товарищами, все исполняли на высшем астронавтическом уровне; отношения со всеми были корректно-теплые. Правда, был налет. Привкус... И скафандр Дан надевал будто не для выхода в космос, а для нее (а Ксена - для него) и проводил часы в рубке или в обсерватории как бы не для расчета орбит, не для точных измерений, а во имя любимой. И она проверяла действия корпускулярного излучения Альтаира на грибки, бактерии, вирусы, просиживала вечера за пультом вычислительного автомата тоже как бы не для познания, а для Дана, от избытка любви к нему. Товарищей по экипажу, да и Арно, это развлекало, иногда - очень редко - раздражало; но их самих он не мог упрекнуть ни в чем. "Ненормальное психическое состояние", - вспомнил он фразу из вердикта комиссии, усмехнулся. При виде Дана, там, у Альтаира, ему не раз приходило в голову: не есть ли наиболее нормальным состояние именно его - глубоко и уверенно любящего человека, - а не прочих, благоразумно сдерживающихся? Эти двое жили будто в более обширном мире: он включал в себя реальность как часть. И эта Одиннадцатая планета, самая благополучная из всех... Кто знает, где тебя ждет смерть! Разве сравнишь ее с тремя ближними - расплавленными каплями, окутанными тысячеградусной галогенной атмосферой. Или с двумя следующими - мирами мрачного хаоса, извержений, сотрясений хлипкой коры. Или с Шестой, юпитероподобной, с затягивающими газовыми воронками; в одной бесследно пропал Обри, планетолог - ив его смерти никто не упрекнул командира по возвращении. Строго говоря, и Дана следовало направить на первую шестерку планет, а Ксену, биолога, на Одиннадцатую с ее кислородной атмосферой. Но не одну, разумеется. А с кем? Вот то-то: с кем?.. Арно долго размышлял, прежде чем объявил состав групп и график работ. И не было в этом решении слабости, не было! Поступить иначе - значило больше создать проблем, чем разрешить. "Стоп!" Арно остановился, огляделся. По-прежнему низкий берег, волны, ветер. Белые скаты ангаров-цехов еле виднелись за лесом. Отмахал по кромке километров пять, думая успокоиться. А вышло наоборот, растравил душу, вспоминая, доказывая себе, что прав. Был бы прав - если бы не погиб Дан, не тронулась рассудком Ксена, если бы Одиннадцатая не осталась "белым пятном". Ведь что-то там все же стряслось - вопреки его прогнозам. Не получается ли, что он теперь подбирает доводы для самооправдания? - Настолько ли ты уверен в своей правоте, что - доводись снова решать - решил бы так же? - Нет, не настолько. Слишком велика потеря. И слишком жестоко наказание. Он повернул обратно. 4. КСЕНА Она ждала Арно на разъездном дворе обучаемых автовагончиков. Она встречала здесь, на севере, третью весну. В этом месте, на комбинате управляющих кристаллоблоков, люди не заживались. Освоят интересные тонкие операции, вроде образования кристаллических затравок-"генов", поработают на регулировке блоков персептронной памяти, где от операторов требуется художественный вкус и точный расчет, потом передают свой опыт новеньким - и дальше в путь. Все-таки север, места хоть и обжитые, но ветреные, неласковые; вся экзотика их сводится к многосуточным летним дням да таким же ночам зимой. И еще - здесь мало творческой работы. Технология изготовления кристаллоблоков давно отлажена, автоматизирована, спрятана под колпаки и в камеры, в них в атмосфере горючего гелия и паров веществ затравки-"гены" обрастают сотами кристалликов, в которых ионные пучки вписывают нужные схемы. На них оседают защитные покрытия с прожилками контактов, лапы манипуляторов одевают блоки в корпус, маркируют и укладывают в контейнеры для отправки на "воспитательные участки". Там за них принимались люди. На окрестных плантациях в лесах и садах, в воздухе, в подводных ангарах полого уходящих по шельфу в глубины Карского моря, они обучали кристаллоблоки тому, что умели сами: синтезировать пищу, выделять из руд металлы, водить автовагончики, глиссеры, вертолеты, собирать водоросли, просверливать туннели нейтридовым буром в монолитных скалах, изготовлять фотобатареи для энергодорог и крыш, пахать, сеять, препарировать насекомых, делать тончайшие срезы под микроскопом - и многому, многому еще. Делалось это по принципу: "Поступай, как я". Человек управлял соответствующим устройством, кристаллоблок запоминал обобщенный по всем сигналам электрический образ делаемого. Творчества от людей и здесь не требовалось, только высокая квалификация. У них с Арно она была. Они опробовали многие занятия, более всего их увлекло "воспитание" на автодромах кристаллоблоков-водителей. На Земле не было тех головоломно-сложных условий, какие создавались на автодромах,- партии кристаллоблоков назначались для других планет, для проекта Колонизации. Так что и здесь, получалось, они работали на космос. Последнее время за продукцией комбината часто прилетали командиры будущих переселенческих отрядов, дальнепланетники. Среди них были знакомцы или - чаще - слышавшие об Арно и о ней, знавшие их историю (кто в космосе ее не знал!). Арно избегал встреч, если не удавалось, то избегал не относящихся к делу разговоров, чтобы не бередить душу. Она избегала этого, чтобы не расстраивать его. Да ее и вправду больше не увлекал космос. Пережитое в Девятнадцатой экспедиции и не вспоминаемое теперь, может, только и осталось у нее в душе повышенной привязанностью к Земле, к устойчиво-разумному, доброму миру. Все равно где в нем жить - везде хорошо. Лучше, чем там. Мысль об усеянном колючими звездами пространстве вызвали малопонятный ей самой страх. В ожидании Арно Ксена вывела за ворота его и свой составы. Командир появился наконец, но не от сферодатчика - с берега. Подходя своей изящно-четкой походкой, Арно со сдержанным извинением глянул ей в глаза, сказал: - Астр улетает на Трассу. Насовсем. Спрашивал о тебе. Встал за пульт своего состава: помедлил самую малость, прежде чем тронуть: ожидал, не спросит ли Ксена, что именно. Если бы спросила, он бы ответил, еще бы спросила - еще бы ответил. Она не спросила. И без того непростые ее отношения с Арно осложнились после появления этого пришельца Аля. Ее более других взволновала новость, что этому человеку пересажена часть мозга Дана - ее Дана! Она наблюдала Аля в том его "интервью", потом заказывала ИРЦ воспроизведение записи, видела в сообщении ИРЦ Берна после преобразования его тела. Это был чужой, совсем не похожий на Д

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования