Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Петров А.. Пепел Бикини -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -
икава... Глаза Мотоути изумленно расширились, он хлопнул себя по бедру и воскликнул: -- Са-а-а! (С а-а-а -- восклицание, выражающее удивление) Кубосава снисходительно помолчал, давая механику время хорошенько прочувствовать, эту необычайную новость. -- Да... Заходил ко мне господин Нарикава. Вместе с капитаном и сэндо. "Счастливый Дракон" выйдет в море не позже чем дней через двадцать. Или раньше. -- Не может быть! -- Мне ты можешь верить. Мотоути прищурился, соображая. -- Значит, числа двадцатого, так? -- Он покачал головой. -- Нарикава -- старый толстый скупердяй. Я ему отрегулировал дизель, а он хоть бы поблагодарил... Так вот что он задумал, оказывается! Однако он смельчак -- не боится пускать шхуну в такое время года. Настоящий рыбак... Ладно, спасибо за добрые вести. Я пойду. Займу где-нибудь денег в счет аванса. За это стоит выпить. Кубосава хотел было напомнить ему, что залезать в долги в первый день нового года не годится, но удержался и только скорбно покачал толовой. Скоро весь Коидзу узнал, что первым в этом году в море выйдет "Счастливый Дракон No 10". Выпив и угостив соседей, Кубосава пообещал по возвращении из плавания купить жене новое шелковое кимоно, теще -- набор гребней, дочерям -- новые оби (Оби -- широкий пояс-украшение) и игрушки. У Ацуко молодо блестели глаза и она радостно улыбалась, старая КиЕ с гордостью смотрела на зятя, а дочки визжали от радости. В этот день семья Кубосава была счастлива. Спустя неделю у пирса, где был пришвартован "Счастливый Дракон", началась суматоха. На шхуну грузили соль, приманку, бочки с водой и квашеной редькой, рис, сигареты. Механик Мотоути проверял двигатель. Сэндо Тотими с утра до позднего вечера возился в трюмах. Нарикава н капитан Одабэ тоже целые дни напролет проводили в порту. К середине января все было готово. Вечером накануне отплытия Сюкити Кубосава сидел у себя дома с родственниками и друзьями, собравшимися на проводы. Ацуко и старая КиЕ обносила гостей немудреной закуской. Гости прихлебывали сакэ и каждый из них выражал надежду, что на этот раз "Счастливому Дракону" обязательно повезет. Об опасностях зимнего плавания никто, разумеется, не вспоминал. Только Умэко, подкравшись к отцу сзади, обняла его за шею тонкими смуглыми руками и шепнула на ухо: -- Ты, папа, будешь осторожен в море, правда?.. Прохладным январским утром "Счастливый Дракон" отправился в путь. Разноцветные флажки трепыхались на его мачте, рыбаки, столпившись на палубе, орали и махали руками. С берега толпа родных и знакомых тоже орала, надсаживаясь, стараясь, чтобы слова прощальных приветствий достигли ушей отъезжающих. "Счастливый Дракон", пыхтя голубым дымком, уходил все дальше и дальше и вскоре скрылся из глаз. "НЕБО ГОРИТ" Согнувшись в три погибели и упираясь локтями в края люка, Кубосава спустился в кубрик. Резкий запах квашеной редьки и несвежей рыбы перехватил дыхание. Тусклая лампа в сетчатом колпачке едва виднелась в плотном тумане из смеси табачного дыма, пара от сохнущей одежды и приторного чада тлеющего угля. У входа в машинное отделение, смутно темнели фигуры рыбаков, сгрудившихся вокруг жаровни. Чей-то монотонный, размеренный голос слышался сквозь рев ветра над палубой и жалобный скрип деревянной обшивки. -- ...и тогда он вскочил на коня и поскакал из Эдо вслед за предателем... Шхуна резко легла набок. Кубосава поскользнулся и с грохотом скатился по ступенькам трапа. Рыбаки обернулись, сердито зашикали. Радист наконец разглядел говорившего. Разумеется, это был сэндо Тотими. Толстенький, лоснящийся, он сидел на чьем-то услужливо пододвинутом чемодане и рассказывал одну из своих удиви-. тельных и страшных историй. Его похожее на мокрую картофелину, потное бугристое лицо было освещено снизу розовым пламенем жаровни, черные глазки блестели, а пухлые грязные пальцы непрерывно двигались -- то барабанили по коленям, то описывали в воздухе замысловатые кривые, имеющие, очевидно, какое-то отношение к рассказу. Рыбаки слушали затаив дыхание, не замечая ни качки, ни духоты. Пятнадцатилетний повар Хомма, забыв о ворохе немытых мисок в кадке с водой, зажатой у него между ног, таращил глаза и тихонько вскрикивал: -- Са-а! Вот так-так! Неужели это правда?.. Кубосава пробрался на свое место и лег ничком, положив подбородок на руки. Тотими стоило послушать. Его голова битком набита всякими былями и небылицами, и он всегда рассказывает их так, словно сам был свидетелем этих невероятных приключений. Рыбаки готовы слушать его целыми днями. Они прощают ему за это многое -- скупость, склонность к мелким пакостям, рукоприкладство. Впрочем, неизвестно, кому что доставляет большее удовольствие: рыбакам ли россказни Тотими или Тотими -- восхищение и жадное внимание слушателей. -- ...Да разве можно запугать этим старого морского разбойника? Надаэмон поднял топор и... Ага, легенда об острове Фусумэ. Кубосава когда-то уже слышал ее. ...Давным-давно грозный пират Надаэмон ограбил корабль, перевозивший налоги, которые правительственные чиновники собирали в течение нескольких лет в южных провинциях страны. Команду корабля он, как водится, перебил до одного человека, а деньги -- сто тысяч золотых таэлей, целое сокровище, -- зарыл на волшебном острове Фусумэ, похожем очертаниями на фигуру лежащей на спине женщины. Надаэмон не стал составлять карту острова с меткой, обозначавшей место клада, как это сделал бы его собрат по ремеслу на Западе. Он поступил оригинальнее: вытатуировал условные значки на теле своей любимой единственной дочери. Несчастной девушке это стоило жизни, ибо один из прежних соучастников Надаэмона задушил ее, чтобы узнать, где зарыт клад. Старому пирату удалось настичь и прикончить мерзавца на острове, когда тот уже достал сокровище. Но тут небо не вынесло стольких преступлений: волшебный остров Фусумэ затрясся и погрузился на дно океана. -- ...Так погиб гроза морей Надаэмон, так погибло сокровище, -- закончил сэндо. -- Дайте-ка сигарету. Рыбаки помолчали, потом кто-то пробормотал: -- Сто тысяч золотых таэлей... Сколько это будет на наши деньги? -- На нынешние? Считай, золотой таэль не меньше чем тысяч пять иен... -- Ого! -- И все это до сих пор на морском дне? -- страдающим голосом спросил Хомма. -- Эх, вот достать бы! -- Никогда никто не достанет, -- авторитетно ответил сэндо. -- Ведь остров был заколдован. Ты что, не слышал? -- Говорят, -- заметил один из рыбаков, -- что на месте затонувших, сокровищ всегда селится громадный тако -- осьминог -- и стережет их. Я сам читал об этом в одном журнале. -- Громадный осьминог? -- Хомма выронил миску и схватился за щеки руками. -- Не знаю, как насчет громадных осьминогов, -- медленно произнес сэндо, -- но с громадными ика -- кальмарами -- мне приходилось сталкиваться. (Кальмары (по-японски "ика") -- головоногие моллюски с десятью ногами-щупальцами. Мясо их вкусно и питательно.) Рыбаки разом замолчали, придвинулись, и сэндо, самодовольно поглядывая по сторонам, рассказал, как несколько лет назад, когда он плавал на "Коэй-мару" в южных морях, на них напало чудовищное головоногое, щупальца которого были длиной в сорок сяку (Около двенадцати метров.), и он едва не перевернул шхуну, пытаясь забраться на борт. -- Мы отбились баграми и ножами, а когда ика ушел, вся палуба стала черной-пречерной от сепии. Хомма круглыми глазами, не отрываясь, смотрел Тотими в рот: -- Ика? Такой огромный ика? -- А ты что думал -- такой, каких ловит твой дед в заливе и продает потом по десятке за штуку? Мальчишка недоверчиво покачал головой: -- Неужто бывают такие страшные? Каждый житель приморского городка знает кальмаров с самого раннего детства. Чтобы свести кое-как концы с концами, семьи рыбаков вынуждены заниматься всякого рода отхожими промыслами. Женщины возятся на огородах, а старики и ребятишки днюют и ночуют на лодках недалеко от берега, вылавливая юрких, маленьких -- величиной с палец -- кальмаров. В сушеном и вареном виде эти головоногие очень вкусны, и, если они не составляют единственного блюда на завтрак, обед и ужин (что, к сожалению, бывает нередко), их появление на столе встречается с большой радостью. Но о таких кальмарах-гигантах многие рыбаки слышали впервые. -- Встретить такое чудище -- большая редкость, -- сказал сэндо. -- И пусть тот, кто хочет, жалеет об этом, Мне лично нужно побольше рыбы, побольше тунца... -- Да, побольше тунца... -- вздохнул кто-то. -- Думаю, что на этот раз нам повезет. -- Тотими встал, выплюнул окурок в жаровню и потянулся. -- Пойду подменю капитана, -- сказал он и полез вверх по трапу. Хомма принялся за свои миски. ..."Счастливый Дракон No 10" шел через бурный океан, каждое сердце на его борту выстукивало слова надежды: "На этот раз нам повезет". Но им не везло опять. Седьмого февраля сэндо, держась для верности за амулет, висевший у него на груди, впервые за рейс приказал ставить сети. Это было в нескольких десятках миль к западу от Мидуэя. Всю ночь рыбаки напряженно следили за фосфорическим мерцанием волн вокруг невидимых в темноте стеклянных буйков. Амулет не помог. Когда рано утром сети были подняты, кто-то разочарованно свистнул, механик Мотоути выругался, а сэндо смущенно почесал в затылке: в слизистой каше из медуз и сифонофор (Сифонофора -- крупные медузоподобные морские животные типа кишечнополостных. Обитают главным образом в тропических морях.) бились всего три -- четыре десятка небольших рыб, из них пяток молодых тунцов. По предложению сэндо, "Счастливый Дракон" передвинулся на полтораста миль к западу. Там произошла катастрофа: главная линия сетей зацепилась крючьями за коралловую отмель. Двое суток рыбаки с терпеливым озлоблением возились на проклятом месте, спасая сети. На рассвете третьего дня разразился шторм, и сто шестьдесят шесть новеньких стометровых тралов, почти половина того, чем располагал "Счастливый Дракон", были безвозвратно потеряны. -- Если так пойдет дальше, -- сказал Мотоути, презрительно разглядывая одинокие тушки тунцов, распластанные на палубе, -- мы сгорим от стыда еще прежде, чем вернемся домой. В мое время... -- В твое время! -- яростно перебил его сэндо. -- В твое время тунца было сколько угодно и дома, у берегов Идзу. Да только это было гораздо раньше, чем ты научился втягивать носом сопли, Тюкэй. Помолчал бы. лучше! Усталые и злые рыбаки угрюмо перебирали сети; Круглые буйки темно-зеленого стекла тускло отсвечивали на солнце. Сэндо прошелся по палубе, морща лоб и нервно потирая руки. Несколько раз он останавливался, как бы желая сказать что-то, но не решался и снова принимался бегать вокруг рыбаков. Шторм утих так же быстро, как и налетел, и теперь над присмиревшим океаном царила тишина и горячее солнце. Небольшие волны лениво плескались под .кормой шхуны. Повар Хомма оторвался от работы, чтобы поправить головную повязку, сползшую на глаза. -- Везет же другим! -- досадливо сказал он. -- Знают богатые рыбой места и всегда приходят домой с полными трюмами. А мы таскаемся по морю без толку. В другое время сэндо непременно оборвал бы нахального мальчишку и, возможно, стукнул бы его по затылку. Но сейчас он оставил упрек без ответа. Он только пожал плечами и вдруг, остановившись возле механика, проговорил негромко: -- Есть одно место, где тунца видимо-невидимо. Только... Он замолчал, словно испугавшись собственных слов. Все насторожились. Мотоути бросил паклю, которой вытирал руки и поднял голову: -- Где же это такое место? -- Да уж есть, -- уклончиво сказал сэндо.-- Есть, да не про нас. -- Я знаю! -- крикнул Хомма. -- Тотими-сан говорит о Маршальских островах. Мой дед ходил туда еще до войны. Там рыбаки хорошо зарабатывали в те времена. -- Правда, -- отозвался кто-то, -- нам следовало бы сразу идти туда. Сэндо отрицательно покачал головой. -- Эти места не про нас, -- повторил он. Но в его голосе не было уверенности, и все сразу почувствовали это, вскочили на ноги и обступили его. -- Почему не про нас? Кто нам может запретить? -- Не про нас, вот и все! -- притворно сердито крикнул Тотими. -- Говорят вам... Кто здесь сэндо: я или ты, Хомма? -- Он фыркнул и уже спокойно добавил: -- Это недалеко от запретной зоны вокруг Маршальских островов. Но острова теперь больше не принадлежат нам (После капитуляции Японии в. 1945 году Маршальские, Марианские и Каролинские острова были переданы под опеку США), и там нас могут задержать. Однако, я думаю, мы сумеем обогнуть их, не нарушая границы. Рыбаки одобрительно загудели: -- Нам ли бояться риска... -- Нам нельзя возвращаться с пустыми руками... -- Тунца там много, это правда. -- Сэндо нервным движением пригладил волосы на макушке и оглянулся на капитана. Тот стоял молча, не принимая участия в споре. Тогда сэндо решился. -- Хорошо, -- сказал он, -- мы пойдем туда и будем держаться поодаль. Но помните: если нас задержат американцы, нам несдобровать. -- Нечего нас запугивать! -- рассерженно заметил кто-то. -- Почему непременно мы должны угодить в чужие воды? ...В тот же день, двенадцатого февраля, "Счастливый Дракон" повернул на юго-юго-восток. Вечером сэндо вместе с капитаном и радистом стоял в рулевой рубке. Поговорив о каких-то пустяках, он вдруг спросил: -- Не боитесь ненароком попасть в чужие воды, Одабэ-сан? -- Я? -- Капитан, двадцатидвухлетний парень, недавно окончивший префектуральную морскую школу в Айнити, пожал плечами и с напускной пристальностью уставился на компас. -- Конечно, боюсь. Но еще больше я боюсь вернуться домой без рыбы. -- А вы, Кубосава-сан? Кубосава вспомнил последние напутствия Нарикава и только вздохнул. Шхуна прошла уже значительное расстояние, пересекла международную линию перемены даты, но тунца по-прежнему не было. Улов был так незначителен, что никто из рыбаков даже не ругался. Бесполезно и небезопасно бранить судьбу за то, что она повернулась к тебе спиной. После короткого совещания со знающими, опытными рыбаками сэндо предложил капитану повернуть обратно на запад, в обход американских вод, в центре которых лежали Маршальские острова. Капитан озабоченно склонился над потрепанной картой, в левом нижнем углу которой большим оранжевым прямоугольником была обозначена запретная зона. -- Было бы очень неприятно завернуть ненароком туда, -- сказал он. -- Наму Амида... (Начало буддийской молитвы.) Избави нас от этого! -- с чувством проговорил сэндо, схватившись за амулет. -- Но не думаю, чтобы шхуну занесло туда. Течение тянет гораздо ceвернее... -- Вот и обойдем американские воды с севера, -- заметил один из рыбаков. -- Пожалуй. Мы пройдем вот здесь... -- капитан взял другую карту, -- и тогда до границы запретной зоны останется по крайней мере миль сорок. По правде говоря, вопросе запретной зоне волновал их очень мало. Гораздо более беспокоило рыбаков магическое сочетание слов "чужие воды", с которым были знакомы еще их отцы. "Чужие воды" -- означало, что ловить рыбу в данном месте нельзя и что существует поэтому вполне реальная опасность быть задержанными и отданными под суд в чужой, недружелюбной стране. И они пошли на запад; по ночам ставили сети, а на рассвете брали то немногое, что в них попадалось, и снова двигались дальше. Так прошла неделя. Рыбаки работали уже без всякого энтузиазма, мечтая только о том, чтобы вознаграждения за улов хватило для расплаты с хозяином за взятые в кредит продукты и одежду. Полуторамесячная добыча едва покрывала дно засольного трюма. Ночь под первое марта ничем не отличалась от десятка прежних ночей. Было тихо, на глубоком, угольно-черном небе мерцали яркие звезды, дул легкий приятный ветерок. Команда только что закончила ставить сети и расположилась на ранний завтрак прямо на палубе. Стучали палочки о чашки, кто-то мурлыкал песню. Капитан и радист Кубосава беседовали вполголоса, присев на поручни галереи позади рубки. По обыкновению недовольно ворча, из машинного люка вылез механик Мотоути, вытирая ветошью замасленные пальцы. Сэндо взобрался на корму и озабоченно осматривал сломавшийся вчера ворот, служивший для подъема тралов. А вокруг расстилался бескрайний океан, черный, как небо, с такими же мерцающими в его глубине блестящими искрами. И вдруг... Мертвый бело-фиолетовый свет мгновенно и бесшумно залил небо и океан. Ослепительный, более яркий, чем внезапная вспышка молнии в темном грозовом небе, невыносимый, как полуденное тропическое солнце, он со страшной силой ударил по зрительным нервам, и все, кто находился на палубе "Счастливого Дракона", одновременно закричали от режущей боли в глазах и закрыли лица руками. Когда через несколько секунд они осмелились вновь открыть глаза и посмотреть сквозь чуть раздвинутые пальцы, у них вырвался новый крик -- крик изумления и ужаса. Небо и океан на юго-западе полыхали зарницами всех цветов радуги. Оранжевые, красные, желтые вспышки сменяли друг друга с неимоверной быстротой, Это невиданное зрелище продолжалось около минуты, затем краски потускнели и слились в огромное багровое пятно, медленно всплывшее над горизонтом. И чем выше оно поднималось, тем больше разбухало и темнело, пока, наконец, не погасло окончательно. Тогда наступила тьма. Ошеломленные рыбаки некоторое время еще смотрели в ту сторону, затем переглянулись и заговорили все разом. -- Что это? Уж не солнце ли? -- Солнце утром на западе? Ерунда... И потом это гораздо больше солнца! -- Я знаю, что это! Это маневры -- стреляли линкоры! -- Разве это пламя похоже на орудийную вспышку? -- Это атомная бомба -- вот что это такое, -- заявил Мотоути. -- А где же грибовидное облако? -- Его не разглядеть в темноте. Но это был атомный взрыв, бьюсь об заклад... Все повернулись к капитану. Но Одабэ был растерян не менее других. Он пожал плечами и механически поднял к глазам часы. Светящиеся стрелки показывали без десяти четыре. Что же это могло быть? Сэндо шептал заклинания, отгоняя беду. Кубосава, сняв очки, протирал стекла краем головной повязки. Он раскрыл рот, чтобы сказать что-то, и в этот момент до "Счастливого Дракона" докатился грохот. Он не был похож ни на гром, ни на пульсирующий гул артиллерийской канонады. Чудовищный вал густого, тяжелого звука обрушился на шхуну, и она заметалась в его протяжных раскатах. Мелкой дрожью тряслась палуба, скрипела обшивка, дребезжали Стекла в иллюминаторах рулевой рубки. Рыбаки зажимали уши, падали на колени. -- Кувабара! Кувабара! (Кувабара-- восклицание ужаса.) -- завывал сэндо, схватившись руками за щеки. Но вот кончился и этот звуковой ад. Все стихло. Снова зашелестел ветерок в снастях, снова стал слышен плеск мелких волн у бортов "Счастливого Дракона". Одабэ, бледный, с трясущимися губами, спрятал часы в карман. От момента вспышки до звука прошло не менее десяти минут. Первым опомнился сэндо. -- Выбирай сети, живо! -- заорал он. Работ

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору