Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Булычев Кир. Любимец (Спонсоры) -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  -
носить одежду? - Разумеется. Мы им многое разрешаем. Чтобы им казалось, что они что-то значат. Мы им уступили вонючие подземелья и непроходимые леса, шахты и теплицы, мы им дали кондитерские и металлические фабрики. Мы им даем эксплуатировать своих же, людей, с которых они дерут три шкуры. И трепещут перед нами. Разве не удобная для всех модель? - Маркиза на вас рассердилась. - Ничего подобного. Твоя Маркиза испугалась. Она поняла, что в один прекрасный день ее тоже могут ликвидировать. Но при том она рада - погибли некоторые из ее конкурентов. К тому же у меня есть возможность ее утешить. - Какая? - Я давно обещал отправить ее в Галактический центр, где исправят ее тело. За это она нам будет еще вернее. Мы вернулись к бетонным домам. Подбежал Арсений и стал тереться о ногу спонсора - его уже обучили любви к спонсорам. Ко всем спонсорам. В меня ее вложили недостаточно. Сийнико потрепал Арсенчика по головке. - Я их не различаю, - сказал он. - Но будущее Земли за ними. Люди не должны размножаться как придется. Любой ребенок должен быть запрограммирован, чтобы быть нам полезным. Поэтому я лично возражаю против насильственных действий. Зачем убивать? Через несколько десятилетий Земля будет идеальной, гармоничной планетой. И залогом тому наши питомники. Спонсор удивительно говорил по-русски, с прибаутками, поговорками и без акцента, свойственного всем спонсорам. Я пошел вверх по ступенькам, в особняк. - Что такое? Ты куда? - крикнул мне вслед спонсор. - Мне сказать два слова на кухне, - откликнулся я. Спонсор оказался в дурацком положении - он же не мог войти в дом. Так бывало со всеми спонсорами - им кажется, что они правят, но они не могут войти ни в дом, ни в шахту, ни, зачастую, на фабрику. Пока люди не истреблены и не все на Земле переделано под четырехметровых жаб, люди будут жить своей жизнью. Прощай, мой господин! Я прошел на кухню и приказал поварихам, которые еще мыли посуду, чтобы Леоноре выдавали отныне по двойной порции. Поварихи принялись что-то нести о жулике - заведующем производством, об указаниях господина спонсора, но я не стал с ними спорить, а лишь добавил, что завтра проверю. К моему удивлению, Сийнико ждал меня у лестницы. - Какая такая Леонора? - спросил он ворчливо. Спонсор держал в лапе коммуникатор. Разумеется, он слышал все, что я говорил - коммуникаторы слышат сквозь стены. Я опять оказался слишком самонадеян. - Сами вывели чудовище, - сказал я, - а кормить забываете. - Какое из чудовищ ты имеешь в виду? - Двухметровую девицу. И не понимаю, зачем она вам нужна? - Зачем? Отвечу. Дело в том, что мы, как ты имел несчастье заметить, очень эмоциональны. Нам необходимо выплескивать энергию. Любое соревнование, особенно с элементом борьбы, нам интересно. Предприимчивые люди помимо боев гладиаторов возрождают, и не без успеха, борьбу, бокс и баскетбол. А так как кандидаток мало, я решил, не вывести ли мне собственную баскетбольную команду? Там, - он показал на второй этаж, - в инкубаторах, у меня лежат два десятка переростков. Не все же людям получать прибыль - пора брать все в свои руки. Через десять лет мои баскетболистки покорят мир и принесут мне миллионы. - А сколько лет Леоноре? - спросил я. - Двадцать. Она у нас самая старая, - сказал спонсор. - Хорошо, что ты следишь, чтобы повара не воровали. Вы, люди, ужасно вороваты. Для вас нет ничего святого. Все тащите... - Спонсор сжал губы. Ему было противно. Больше таких откровенных бесед между мной и Сийнико не было. Спонсор был занят в городе, прилетал поздно. С утра обходил лаборатории и проектные мастерские. Однажды прилетела на вертолете чета спонсоров, отобрала и увезла с собой гибрида. К тому времени уже вернулась надзирательница госпожа Фуйке, меня она игнорировала - и к лучшему, по крайней мере, я мог тоже не обращать на нее внимания. За время, проведенное в питомнике для любимцев, я отдохнул, отъелся - ведь поварихи меня побаивались, а я их не разубеждал. У Сийнико была неплохая библиотека. Он разрешил мне смотреть картинки в книгах в его кабинете. Я понял, что при всем его уме Сийнико подвержен той же слабости, как и все спонсоры, - он не мог допустить и мысли, что любимец может читать, причем не только по-русски, но и на языке спонсоров. Так что я не только рассматривал картинки, но и читал. Правда, из спонсорских книг многого не узнаешь - как правило, это книжки-гармошки про войны на неизвестных мне планетах, в которых некий господин Куйбинко обязательно поражает множество драконов или другой нечисти. Госпожа Яйблочко обожала раскладушки про одинокую и несчастную спонсоршу, которая скрывает свою красоту в ожидании достойного жениха, который в конце концов прилетает со звезд. Когда я был любимцем, я читал эти книги, полагая, что все это - правда, и даже переживал за несчастную невесту. Теперь же я отбрасывал все эти книги в сторону, а искал на полках исторические труды или книги, говорившие о нас, людях. Но о людях ничего не было. Словно и планеты такой - Земля - не существовало. И не было страны - Россия, как и других стран, пейзажи которых я видел по телевизору, когда жил у хозяев. Я привык к жизни в питомнике, а питомник привык ко мне. Сначала спонсор думал, что я буду помогать Автандилу, но меня генетика не увлекала. Зато я любил возиться с малышами, мы с ними играли в разные игры, я стал преподавать им физкультуру, стрельбу из лука и фехтование. Думаю, что я был популярной фигурой в питомнике. Спонсор тоже привык ко мне. Как возвращался из города, часто звал меня, мы вместе ужинали, а потом он пускался в рассуждения и монологи, а я покорно слушал их. Впрочем, я узнавал от него не так уж много нового. Я знал, что у спонсоров были большие неприятности с милицией, которая не могла примириться со смертью милиционеров на стадионе, а без милиции спонсоры обойтись пока не могли. Пришлось увеличить жалование милиционерам и выделять для них специальные пайки. А с продовольствием было и без того плохо. Трудности. Как бы не пришлось забраться в стратегические запасы! Порой Сийнико не замечал меня. Я забирался в его библиотеку, которая располагалась за кабинетом, читал или рассматривал картинки. Сийнико ел, спал, отдыхал, писал письма, отдавал распоряжения, зная, что я нахожусь рядом, и не обращая на то внимания. Зима в том году удалась мягкой, но снежной. Все, кто мог, надевали на себя теплые вещи таким образом, чтобы этого не заметила наша главная мучительница госпожа Фуйке. Людмила, которая ко мне привыкла и даже кидала на меня долгие призывные взгляды, связала мне безрукавку, которая отлично грела и была не видна из-под халата. Это спонсоры придумали легенду, что любимцы нечувствительны к холоду. К холоду нечувствительны сами спонсоры. А люди лишь учатся его терпеть. Мне было жалко малышей, которых в зимние дни выгоняли босиком на снег. В спальнях не топили, поэтому многие из них болели и умирали, но госпожа Фуйке объявляла эти смерти закономерным отбросом. Когда заболел мой друг Арсений, я совсем уж разъярился и сказал спонсору: - Вы похожи на курицу, которая бьет ногами собственные яйца. Вы сами себе враги. Такое обращение удивило Сийнико, и он оторвался от телевизора, чтобы выслушать меня. - За зиму, как я узнал, умирает до трети малышей. Каждый малыш стоит денег. Мертвый малыш - это деньги, которые вы не получили. Спонсор выслушал меня и, кивнув, вновь обратился к телевизору. - Вы не ответили, господин спонсор, - сказал я. - Мы обязаны представить покупателю добротный продукт, - сказал наконец Сийнико. - Зачем нам рекламации? Пускай любимцы проходят суровую школу, зато мы выпускаем в свет отличный материал. - Чепуха, - сказал я. - К холоду человек не может привыкнуть. Он может научиться терпеть его. Не более. - Откуда это ты узнал? - Сам придумал. Я семнадцать лет прожил в любимцах. Вы что же думаете, дом, в котором я жил, не отапливался? Вы что, не знаете, что моя подстилка лежала на кухне, где всегда тепло? - Нельзя, - сказал Сийнико. - Мы рекламируем наших любимцев как морозоустойчивых. - Они не морозоустойчивы. Они страдают. - Я удивлен, - сказал Сийнико. - Я обязательно все это проверю. Он ничего не сделал, и малыши продолжали болеть и умирать. Правда, Арсения я взял к себе в бокс, который, как и все помещения для спонсоров и лаборатории, отлично отапливался. Я отдал Арсению свое одеяло, а пищу носил ему из столовой. Арсений громко кашлял, у него воспалились жабры, я выпросил у биоинженеров таблетки от кашля и от жара. Через два дня мне пришлось еще более потесниться - тяжело заболела Леонора. Но Леонора пришла не одна - она принесла простуженную девочку. Так что у меня образовался лазарет, который продержался до весны. Как оказалось, поварихи, уборщицы и воспитательницы тоже порой брали к себе в дома больных детей. И никому об этом не рассказывали. Госпожа Фуйке не удивлялась несовпадению списочного состава питомника с наличными малышами. Она наверняка знала о том, что происходит, но спонсору Сийнико об этом не рассказывала. Он бы навел порядок. Спонсор Сийнико не был жестоким существом, не был садистом. Но порой я видел в нем страшного убийцу. Происходило это от того, что ему было все равно, что случится с человечеством, если это не затрагивало его интересов. Он противился массовым ликвидациям людей, потому что полагал, что спонсорам выгоднее, чтобы люди им облегчали жизнь. Но если бы его кто-то убедил, что спонсорам будет удобнее жить, если завтра люди умрут, я убежден, что он первым бы начал травить нас газом или закидывать бомбами. То, что он выделял меня из числа людей, ни о чем не говорило. Я отдавал себе отчет в том, что со мной он расстанется так же спокойно, как с разбитой лампочкой. Но пока сотрудничество с людьми ему было выгоднее их смерти. Особенно очевидным это стало, когда в начале мая к нам в питомник вдруг опустилось несколько вертолетов, на которых прилетели незнакомые мне высокопоставленные спонсоры. Среди них были носители оранжевых кругов Управления экологической защиты, синих гребней Охраны порядка, красных кругов Ведомства пропаганды. Я был в библиотеке за кабинетом Сийнико и хотел было уйти, но опоздал - спонсоры один за другим входили в кабинет. Кресел для всех не было, так что двое, Сийнико и большой чин из Охраны порядка, сели, остальные стояли. Впрочем, спонсоры не любят сидеть, им удобнее стоять. Идею кресла они позаимствовали у людей, и Сийнико говорил мне, что до сих пор среди консервативных спонсоров к креслам существует стойкое отвращение, как к предмету моральной деградации. Чудовища были видны мне сквозь щель в неплотно прикрытой двери. Я затаился. Я был уверен, что подведу своего покровителя, если выйду из библиотеки и пройду через кабинет. Спонсоры были убеждены, что их никто не подслушивает, потому говорили громко, не стесняясь в выражениях, я же слышал и понимал все до последнего слова. - Мы все очень заняты, - сказал Сийнико. - И не любим терять времени даром. Я начинаю сразу с информации, которую получил от Высшего совета. - Правильно, - откликнулся спонсор с красным кругом Ведомства пропаганды. - Переходите к делу. - На Высшем совете обсуждался вопрос о нехватке продовольствия и иных продуктов, которые производят люди. - Не в первый раз, - отметил другой спонсор. - Но на этот раз решено принять меры. В соответствии с проектом двенадцать. Вы помните его? Два согласных мычания - потом голос: - Я не в курсе дела. - Напоминаю: в прошлом году обсуждался и был отклонен проект, который объясняет деградацию экономики и падение производства тем, что работники-люди все более наглеют и все большую часть продуктов оставляют себе. Это позволяет им благоденствовать и плодиться, тогда как мы, спонсоры, оказываемся в невыгодном положении, так как космические поставки затруднены, а контроль Федерации ожесточился. Проект двенадцать предусматривал ликвидировать половину населения Земли. - Зачем? - послышался удивленный голос спонсора из Управления экологической защиты. - Идея проекта заключается в том, чтобы вдвое уменьшить число едоков-людей и таким образом освободить массу продуктов для потребления нами. - Чепуха! - зарычал невидимый мне голос. - Что они, не понимают, что каждый едок является и производителем? - Не считайте Высший совет глупее, чем он есть на самом деле, - мягко возразил Сийнико. - Там отлично это понимают. Но и понимают, что в существовании людей заинтересована лишь часть спонсоров - те, кто наладил с ними деловые и личные связи. Вот именно это и кажется руководителям совета очень опасным. Они опасаются размывания нашей идеологии. - Это плохо, - сказал спонсор из Ведомства пропаганды. - Значит, с продовольствием и товарами станет намного хуже. - Намного, - согласился Сийнико. - Однако наши дорогие консерваторы сделают еще один шаг к идеалу, к образцовой планете с одним образцовым городом для инспекций и комиссий. Мы же лишимся всего. - К сожалению, эта точка зрения взяла верх, - сказал Сийнико. - И боюсь, что отменить ее не удастся. - Что же делать? - Ликвидация половины населения Земли - задача нелегкая. Даже самые решительные в совете понимают это. Раньше августа эта операция не будет предпринята. Значит, у каждого из нас есть время подготовиться, предупредить нужных людей, спрятать то, что можно спрятать... - А списки на ликвидацию, конкретные списки - где, сколько, каким образом?.. - Их будут составлять по департаментам. - Самоубийцы, - сказал пропагандист. - Надо срочно писать в Галактический центр, - сказал кто-то. - Я не рискну этого сделать, - сказал Сийнико. - Кое-кто здесь только и ждет, что я ошибусь. А голова у меня одна. Они еще долго обсуждали, что им делать, и разошлись поздно вечером. Я слушал и все более ужасался. Ни один из этих спонсоров не сказал, что ему жалко людей. Ну хоть немного жаль. Им жалко своих благ и своих доходов. Я был так взволнован и удручен, что совершил роковую ошибку. Когда спонсоры улетели на своих вертолетах, я вышел из библиотеки и подождал возвращения Сийнико в кабинете. Тот удивился, увидев меня. - Ты зачем пришел? - спросил он. - Неужели вам не жалко людей, которых вы убьете? - спросил я, отходя к двери. - Каких людей? - удивился спонсор. - Которые погибнут по проекту двенадцать. - Откуда ты знаешь? - Я был в библиотеке! - Ты понял? Спонсор неподвижно навис надо мной. - Ты знаешь наш язык? - Немного, - сказал я. Чувство близкой опасности заставило меня съежиться. - Совсем немного. Я произносил эти слова так, будто слабое знание языка меня спасет. - Тебя учили? - Я жил в семье и слушал. - Ты слушал? И все? - Я смотрел телевизор. - А дома знали, что ты понимаешь наш язык? - Вряд ли. Вы, спонсоры, думаете, что мы слишком тупые, чтобы выучить ваш язык. - Это исключено! - воскликнул спонсор. - Этого еще не было. - Наверное, я не один такой. Есть же любимцы и поумнее меня. Спонсор уселся в свое кресло, он смотрел как-то мимо меня, в угол комнаты, словно побаивался меня. - Опасность, исходящая от тебя, - сказал он наконец, - представляется мне большей, чем твоя ценность как свидетеля. - Вы обещали Маркизе! - напомнил я. У меня все внутри дрожало. - Я? - Вы дали слово! - Я его дал, я и возьму обратно. - Вы изумительно говорите по-русски, - сказал я спонсору. Тот не смог сдержать знак улыбки. - Не бойся, - сказал он. - Я тебя ликвидирую так, что ты этого не заметишь. И никто этого не заметит. Так что не беспокойся. - А нельзя обойтись без таких мер? - спросил я. - Иди спать, - отмахнулся от меня спонсор. - Я страшно устал и недоволен. Может быть, правы те, кто выступает за полную ликвидацию человеческой расы. - А есть и такие? - Разумеется. Это гигиенично, это решает все экологические проблемы на Земле. - Зачем? Чтобы жить на Земле вместо нас? - В конечном итоге всегда побеждает сильнейший. - Неужели некому за нас заступиться? - Заступаться? Откуда ты слышал о заступниках? - Я не слышал. - Люди лживы. Ты - один из самых изощренных лжецов вашей породы. Вы недостойны того, чтобы коптить небо. - Вы сердитесь? Вы испугались меня? - Что?.. Уходи - не то разорву тебя своими руками. Я ушел. Он, конечно, не станет меня убивать собственными руками, но в голосе его звучала смертельная для меня угроза. Спонсор был рационален. Я стал опасен, потому что подслушал их секретный разговор и имел глупость в этом признаться. Теперь спонсор должен опасаться, что я сообщу об этом разговоре. С такими горькими мыслями я отправился к себе в бокс. Темнело. Но небо было уже весенним, ожившим, по нему текли облака. От леса несло холодом, там, в чаще, еще скрывались лепешки снега. Первые звезды уже разгорались на восточной стороне неба. Я остановился и стал смотреть на небо, охваченный неожиданным и непонятным самому себе ощущением счастья, слияния с этим миром. И от этого наваждения звуки питомника, доносившиеся до меня, показались мне звуками настоящей Земли. Голоса уродцев, созданных на потеху спонсоров, - веселой музыкой обыкновенных детских игр, клокотание вентилятора вытяжки из лаборатории генных инженеров - перестуком колес далекого поезда, низкие звуки голоса спонсорши Фуйке, отчитывающей повариху за неучтенную тарелку, - криком совы в густой чаще, карканье ворон... впрочем, это было именно карканье ворон, и ничем иным оно показаться не могло. Я огляделся. Далеко сзади появился квадрат света - в нем обозначился силуэт спонсора Сийнико, который потопал к генетикам - как всегда, вечером он проверяет, что они сделали за день. Поэтому-то лаборатория так велика - она построена по масштабу спонсоров, чтобы проверяющий всегда мог нагрянуть и проверить, чем занимаются там люди. Вспыхнули прожектора на вышках вокруг питомника - они зажигались автоматически, когда темнело. Я знал, что на вышках дежурят милиционеры. И вдруг со злорадством подумал: ведь и вас, голубчики, ликвидируют. И, может, раньше других. Вспомните стадион. Тот, где я убил спонсора... Честное слово, я не жестокое существо и даже никогда не таскал кошек за хвосты. Я столько лет прожил в покорном мире, которым правили спонсоры, не подозревая, что они вовсе не благодетели, а грабители и убийцы! Но даже когда я увидел правду, во мне не возникло желание убивать. Ну как можно убить просвещенного и разумного господина Сийнико, который, многим рискуя, скрывает меня в питомнике! Мне стало холодно. Я пошел к себе в бокс. Мои больные, которым стало лучше, они днем уже вылезали погреться на солнышке, сидели, накрывшись одним одеялом, и что-то пели. При виде меня они смутились и замолчали. Я знал, что петь запрещено, но сказал: - Вы пойте, не обращайте на меня внимания. Но они уже не стали петь. Я сказал им, что мне не холодно, и уселся рядом с

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору