Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Художественная литература
   Женский роман
      Марек Иржи. Тристан, или о любви -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -
ый добряк. - Ни в коем случае. Мы просто радеем за доброе дело. Всем на свете правит случай, и пути провидения неисповедимы. - Это верно, - согласился пан Хиле, чье лицо посерело в удушливой атмосфере налогового управления, а теперь продолжало чахнуть в полумраке архивов. - Я часто задаю себе вопрос: что же такое случай? Стечение обстоятельств или незримый лик судьбы? Вино делало Яна общительным. - Когда я думаю, почему же все-таки женился, то понимаю - это случай. Ну а то, что мы с женой не находим общего языка, - это действительно предостережение судьбы... Не встреть я случайно в шестьдесят девятом своего бывшего одноклассника Данеша, безнадежного двоечника, который вечно списывал у меня латинский и математику, то едва ли сумел помочь вам с этой фреской - торчал бы и по сей день в Союзе кооператоров. - Так выпьем же за здоровье неизвестного мне Данеша, который устроил вас в столь благородное учреждение! И долго ему пришлось вас уговаривать? - Пожалуй, нет. Наверное, мне польстило, что в кои-то веки я кому-то очень понадобился, по крайней мере, тогда он меня в этом уверял. Зато теперь я встречаю его раз в месяц на планерке, и он довольно рассеянно отвечает на мое приветствие. А когда принимал на работу, так целую тираду произнес, дескать, как ему нужен человек, на которого можно положиться в трудную минуту. "Гонза {Уменьшительное от Ян.}, - говорил он мне, - ты будешь моей правой рукой, моим бдительным оком. Ты станешь докладывать мне обо всем, что делается в институте, чего я, как директор, никогда бы не узнал. Ты сделаешь у меня карьеру..." Ну а поскольку я никогда ни о чем не докладывал, то и карьера моя не удалась. - А я тем не менее уверен, что вы добросовестный работник, - восторженно произнес пан Хиле. - Настоятельно рекомендую вам усомниться в этом, - вздохнул Томан. - Я так и не понял до сих пор, что, собственно, должен делать наш НИИРК - Научно-исследовательский институт развития культуры, вроде бы мы делаем все, а в сущности - ничего. В ту пору Данеш объяснил мне, что только будущее определит наши задачи. Пока, говорил он, надо просто набрать темп. Укомплектовать штаты, затем осознать, способны ли мы выполнить возложенные на нас задачи. Отхватим себе такой кусок, какой сумеем проглотить. Себе-то он уже отхватил, если можно так выразиться, директорскую должность и метит выше. А я тружусь на ниве учета - в отделе, где регистрируются работы, выполненные другими. Впрочем, я все равно не могу заставить людей работать лучше, сие, как говорится, не в моей компетенции. Они рассмеялись и с удовольствием осушили стаканы. Когда же пришло время покинуть этот уголок, улица встретила их голубоватым полумраком вечера. До дому было близко, да и шагалось легко. И пан Хиле, человек вообще-то сдержанный, даже мурлыкал какую-то песенку. В квартиру Ян вошел с чувством легкого раскаяния. В прихожей, как обычно, лежала записка с перечнем дел, которые надлежало выполнить, поскольку домой он возвращался раньше жены. А сегодня он не только задержался, но и не купил минеральной воды. Его супруга, кстати сказать, придерживалась мнения, что настоящему мужчине совсем не трудно помогать жене. К тому же все покупки можно привезти и на машине, есть же у них в конце концов машина, пусть старая, вечно неисправная, но хороший муж поладит и со старой машиной. Только, к несчастью, никакой он не хороший муж: с работы возвращается поздно, там, разумеется, не слишком себя перетруждает, а после службы тратит время на болтовню с этим старым идиотом. Тоже мне специалист по древностям. Ну а сегодня, похоже, успел побывать в забегаловке, вон как дымом пропах! Достаточно поводов, чтобы дуться. - Пан Хиле считает, что наш дом в скором времени прославится. И, по его словам, я тому немало способствовал, хотя и невольно. Вот он и позвал меня пропустить стаканчик. - Вполне в твоем стиле, помогаешь кому ни попадя, а в магазин сходить тебя не допросишься, - сказала жена и хлопнула дверью. Геленка подняла голову от уроков и посмотрела на отца со смешанным чувством строгости, огорчения и легкой жалости. - Смотри, - сказал он, погладив ее по головке, - учись хорошенько, будешь когда-нибудь помогать по дому лучше меня. Геленка высунула кончик языка: она старательно выписывала целую строчку прописных "П". Буква никак не получалась, и она страшно переживала. Стараясь изо всех сил, отец написал ей одну букву в качестве образца. Но девочка с досадой сказала, что учительница пишет заглавное "П" по-другому. - Ну, конечно, - огорчился Ян. - Я даже этого не умею. Твоя мать права. Взяв сумку, он отправился в ближайшую лавку купить хотя бы содовой. Жизнь состоит из компромиссов, и умный человек не может с этим не считаться. За ужином, который проходил в смиренном молчании, на столе вместо минеральной воды все же стояла содовая, Томан рассказал семейству, какие события грядут в ближайшем будущем, и жена не преминула обронить, что, стало быть, придут каменщики, в доме будет настоящий кавардак, и прежде всего на их галерее, если судить по отвалившемуся именно там куску штукатурки. Лично для нее начнутся постоянные хлопоты с уборкой, а дел хватает и на службе. Кому, как не ему, это знать, когда-то он сам там работал. - Ну да, ведь только потому мы и познакомились, - сказал Ян, и по его тону можно было заключить, что фраза эта по меньшей мере двусмысленна. Геленка с любопытством подняла голову: - Вы что же, раньше и знакомы не были? Как это? - Я сам удивляюсь, - поддакнул Ян, подмигнув. - Наверное, вы не знали друг друга, потому что меня еще не было. - Понятное дело. - Но если вы вообще не были знакомы, как же я могла у вас родиться? - Ив кого этот ребенок пошел? - спросил Ян, повернувшись к жене. Какой-то миг Гелена колебалась, может, стоит все-таки рассмеяться, но быстро вспомнила, что, в сущности, она глубоко несчастная женщина, у которой нет поводов для веселья. - Марш в постель, - строго сказала она дочери. Когда малышка умывалась, Ян шепотом предложил помыть посуду, чтобы снова встать в ряды приличных и хорошо воспитанных супругов. Гелена печально заметила, что слышит в его голосе скрытую иронию, но посуду вымыть все-таки разрешает. Тем более только это он за целый день и сделал. Супруга Яна Томана имела совершенно определенное мнение о работе научно-исследовательских институтов. В ней бурлила горькая безысходность секретарши, с утра до вечера переписывающей нудные сводки и разносящей протоколы совещаний. Раньше, когда они с мужем работали вместе, она даже жалела его. Это были прекрасные времена, утром они вместе шли на трамвай, а вечером сплетничали о сослуживцах. Без особого труда ей удалось добиться, что их мнения стали полностью совпадать. Даже в постели она не переставала говорить, до чего же противные все эти тетки, а за ней, дескать, шеф открыто ухаживает, хотя она и замужем. Вот какая у него жена! Иногда она давала волю слезам: господи, ну что это за муж, который не способен даже на ревность. Потом наступало примирение. Теперь же ей казалось - и надо сказать, совершенно справедливо, - что он вышел из-под ее влияния. Когда она рассказывала ему о прошедшем дне и скандале с замом по поводу не вовремя сданной ею сводки, он откровенно скучал. А вообще-то ее замужество протекало благополучно. Иногда ей даже казалось, что именно это счастливое обстоятельство мучает ее в глубине души. В кухне муж мыл посуду. Слышалось позвякивание тарелок. Гелена укладывала в шкаф белье. И думала, что ничегошеньки-то она с ним не видела, если не считать дурацких вечеров на работе, посещать которые обязана даже самая добродетельная женщина, равно как и терпеть постоянные посягательства на свою честь в рамках внутриучрежденческих отношений. Иногда такие вечера заканчиваются поздно, бывает, кто-нибудь подвезет домой в такси, но все это вполне невинно, как, впрочем, и случаи, когда хвативший лишку начальник начинает играть в амуры и домогаться знаков внимания. Да, пожалуй, моя добропорядочность зашла слишком далеко, самокритично отметила она про себя и вздохнула. Убрав белье, она заметила, что муж стоит на галерее, прислонясь к железным перилам, и разглядывает стену, которая, как считает пан Хиле, скрывает удивительную тайну. По тому отвалившемуся куску не больно-то поймешь, что там на самом деле, но тем шире поле для фантазии. - Просто не могу себе представить, - сказала она, - вот поставят тут леса, и вся квартира будет в грязи. Я-то прекрасно понимаю, что значит сбивать штукатурку. А ты тоже хорош гусь, подпеваешь эт-ому старому придурку. У нас и так не дом, а черт знает что, да еще сами ищем хлопот себе на шею! Ну, пошли спать?! Разумеется, это был не вопрос, а призыв. Он согласно кивнул. Ночь была звездная, вдалеке гремели трамваи, но этот шум казался таким далеким, словно город был где-то на краю земли, а не раскинулся вокруг. Вот почему он так любил эти старые улочки. Когда она устроилась рядом, часы на башне пробили десять. И завтрашний день будет похож на сегодня. Хоть плачь... * Недавно, возвращаясь домой, Ян Томан нарочно свернул в узенькую улочку за парламентом и пошел за ней, разглядывая подреставрированные старинные дворцы. Когда же он их видел в последний раз? Много месяцев их скрывали леса. Ян просто сгорал от любопытства, хотел воочию убедиться, что они похорошели. Новая лепнина вокруг окон сияла ослепительной белизной. На первом этаже одного дома он заметил открытое окно, забранное крепкой старинной решеткой, а за ней - кошку. Она лениво жмурила глаза: в старых домах всегда холодно, а с улицы в темную комнату, наверное, тянуло теплым воздухом. Ян разглядывал кошку и только потом заметил, что в комнате стоит девушка. Ему стало стыдно за свою бесцеремонность, он смущенно улыбнулся и, показывая на кошку, тихо сказал: - Красивая... Ему никто не ответил, девушка в глубине комнаты глядела на окно, оставаясь в тени. Кошка встала, выгнув спину. Девичья рука дотронулась до ее шерсти. Невольно ему тоже захотелось погладить кошку и прикоснуться к руке девушки. Конечно, это безумие, но на кого, скажите, оно хоть раз не накатывало? Кошка спрыгнула в комнату, а девушка, наверное, ушла, было слышно, как хлопнула дверь. Представление закончилось, сказал он себе вполголоса. Но потом поправился: - Как это закончилось, если оно еще не началось? Пока мы живы, неожиданности подстерегают нас на каждом шагу. Но когда-нибудь пробьет час, и уже ничто не сможет нас заинтересовать. Потом он частенько ходил по той улице мимо окна с решеткой. Но было холодно, окно не открывали, и не видно было ни кошки, ни тени той девушки с черными волосами. И вдруг как-то раз Ян увидел ее. Она стояла у окна, кошки не было, он приподнял шляпу и улыбнулся. Сказал (или только подумал): - Добрый день! Девушка посмотрела на него и, кажется, слегка кивнула в ответ, наверное, приветствие незнакомого человека несколько удивило ее. Ему подумалось, что все это как будто происходит не в нашем рациональном веке, то же самое, должно быть, случалось здесь еще в те времена, когда дворец был настоящим дворцом, а девицы не выходили из дому без провожатых. Тогда робкий взгляд из-за штор мог значить многое. Уж по крайней мере, возможность проводить даму на обедню в храм святого Микулаша, где и днем царит полумрак, а звук органа заглушает легкие комплименты, которые с одинаковым удовольствием принимают и святые и грешницы, правда, при этом их щеки приобретают различный оттенок. Ян хотел рассказать обо всем этом пану Хиле, тот ведь тоже был любителем старины и мог по достоинству оценить невинный роман, выдуманный приятелем. Впрочем, он не принадлежал к числу мужчин, умеющих ловко перехватывать посторонние взгляды, а потому решил сохранить эту маленькую тайну для себя. В последнее время Ян стал проходить мимо этого окна регулярно. И вот как-то раз девушка улыбнулась ему словно знакомому, хотя окно было закрыто. А назавтра он совершил тот безумный поступок, из-за которого впоследствии не раз сгорал от стыда. Купил одну желтую гвоздику и, обрадованный, что окно оказалось открыто, подошел поближе. На подоконнике лежала кошка и, прищурившись, глядела на него. Но комната была пуста. Не оставалось ничего другого, как положить цветок на окно. Кошка настороженно вздрогнула, но осталась равнодушно лежать возле гвоздики, просто аромат цветка ни о чем ей не говорил. Впрочем, нам тоже ничего не говорят ароматы, которые возбуждают кошку, Ну не идиот ли я, подумал Ян, меня ведь ждут жена и дочь. Пора отправляться домой. Это же просто безумие! Так оно, конечно, и есть, ибо женатый мужчина, у которого нет своих маленьких любовных секретов, - человек конченый! Выходит, кошка, цветок этот для тебя! Подойдя к своему дому, Ян увидел, что в проходе стоят ведра, а на дворе установили лестницу, доходящую до перил галереи возле их квартиры. Сомнений не было, произошло новое чудо (или, может, продолжается старое), и хотя Ян Томан был абсолютно убежден, что никто не собирается торопиться с открытием фрески, но факт был налицо - работа вот-вот начнется. Пан Хиле, услышав шаги во дворе, вышел из своей квартиры. Из другой двери на первом этаже появилась пани Гронкова и разразилась тирадой: - Ну и дела тут у нас творятся, а? Как в квартирах отремонтировать чего, так они не больно торопятся; сколько я с одной только плитой маюсь, чтоб на новую поменяли, а с картинкой какой-то возиться - это они с радостью. И откуда только на такое деньги берутся? - Пани Гронкова, - строго произнес Хиле, - речь идет не о картинке, а о фреске, но самое главное - наш дом скоро прославится и не исключено, что о нем напишут в газетах. Пани Гронкова только ядовито осклабилась. Чихать она хотела на эту фреску и быстротечную славу. Ей плита нужна. - Да и супружница ваша, - сказала она Томану, - тоже небось не в восторге, мужичье это нынче целый день по вашей галерее расхаживало, как по своей собственной. А начнут чужие мужчины в окна заглядывать - добра не жди. И со вздохом ретировалась. Пан Хиле только рукой махнул: - Баба и есть баба... Действительно, тут была целая комиссия, они начали прикидывать фронт работ, довелось-таки мне дожить до счастливого дня! Удивительно приятные люди. Я за пивом сбегал, надо же их чем-нибудь завлечь. По-моему, они остались довольны. Когда Ян поднимался по лестнице, пани Гронкова снова выглянула и промолвила елейным голоском: - А ваша жена в магазин ушла. Когда, значит, вернулась она домой, работнички эти уже наверху были, а один, бородатенький такой, ну вылитый черт, так он ее все задерживал. Чего еще ждать от мужчины! Пан Хиле, правда, смерил соседку укоризненным взглядом, но не похоже было, что это ее проняло. - Они весьма приличные и образованные люди, - решительно произнес он. Пани Гронкова только презрительно хмыкнула и закрыла дверь. "Одно слово - баба, - подумал Хиле. - Чья бы корова мычала, а ее - молчала. Человек, который вроде меня копается в архивах, без труда может узнать, что в прежние времена пани Гронкова была хозяйкой некоего заведения на Тржиште. Официально, правда, оно называлось массажным салоном, но не имело ничего общего ни с салоном, ни с массажем. Думаю, пришла пора ей это припомнить, уж очень ядовитый у нее язык. Не отрицаю, когда пани Томанова вышла на галерею, тот бородатый из кожи вон лез, стараясь привлечь ее внимание, но она держала себя достойно, и не след какой-то Гронковои смущать покой моего друга". Пан Хиле заблуждался: все это было Яну глубоко безразлично. Он даже обрадовался, что жены нет дома и некому пилить за опоздание. В тиши пустой квартиры приятно помечтать о том, что хорошо бы вечерком после работы заняться в гараже своей старенькой машиной. С ней, правда, снова придется повозиться, но рано или поздно теплая погода наверняка наведет жену на мысль покататься. И хотя техника не его хобби, иногда по дороге домой Ян не выдерживал и останавливался у какой-нибудь новой машины, приблудившейся сюда, в узкие малостранские улочки, разглядывая ее глазами восхищенного любителя. Его "тюдор" - скорее музейный экспонат, чему уж тут завидовать, а впрочем, и он по-своему хорош: когда его выкатывают из гаража, находятся ведь чудаки, которые останавливают на нем свой благосклонный взгляд. Наверное, вспоминают те времена, когда такие машины были последним криком моды. Ян ни минуты не сомневался, что на его "тюдор" в любой момент найдется покупатель, но продавать его не собирался. Ему доставляло тайную радость обладание чем-то таким, чего нет у каждого. - Этот твой драндулет годится разве что в музей техники, до чего же неудобная, а главное, строптивая колымага, - строго втолковывала ему супруга. Да ну ее! Когда человеку нравятся старые вещи, он любит все: старые улочки, старые дома, старинные автомобили. Сегодня уже поздно, а вот завтра он уйдет с работы пораньше и займется машиной, вряд ли его кто-нибудь хватится. Вернувшись, пани Томанова была удивлена, что муж дома и уже успел переодеться в старые брюки и куртку. Она даже почувствовала себя немного виноватой. - Я сегодня замешкалась, вот и пришлось бежать в магазин вечером. Все из-за тебя и этого Хиле. Прихожу, а по нашей галерее расхаживают какие-то чужие люди. - Они не говорили, сколько это протянется? - Если как сегодня, так до Страшного суда. - Ничего удивительного, знаешь как трудно, ничего не повредив, добраться до первого слоя штукатурки? - Одно радует - они обещали ничего не копать, а работать осторожно и без мусора. Гелена принялась хлопотать с ужином, а мужа отправила посмотреть, где это застряла малышка, ее отпустили к подружке совсем на чуть-чуть, так что пора за ней сходить и привести домой. Пани Гелена была несколько возбуждена. Представьте себе, тот бородатый художник или кто он там такой на редкость нахально заговорил с ней, когда, заметив его на галерее, она выглянула из окна. - Сударыня, я кажусь самому себе Ромео на балконе, не хватает только Джульетты. И вот наконец появились вы... Впрочем, вас, я полагаю, зовут не Джульетта? - А вы разве Ромео? - Ни в коем случае, уважаемая. Меня величают Цтирадом. Если вы скажете, что в таком случае более пристало искать тут Шарку {Цтирад и Шарка - персонажи "Старинных чешских сказаний" о так называемой девичьей войне, обработанных известным чешским писателем Алоизом Ирасеком.}, я вам отвечу, что одну я уже нашел, однако, к несчастью, она не была привязана к дубу, как полагалось по легенде. Мы поженились, и вот результат - к дубу привязали меня самого. Не оставалось ничего другого, как рассмеяться. Но при этом с удовлетворением отметить про себя, что говорит она через окно и до сих пор не открыла дверь на галерею, не то он наверняка нашел бы предлог пробраться в квартиру, а пани Гелена, всем изве

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору