Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Кир Булычев. Река Хронос -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  -
ельным летним воспоминанием. В Москву Ахмет так и не заехал. Видно, у него не осталось ни одного лишнего рубля. Глава 2. РОЖДЕСТВО 1913 г. На рождественские каникулы Андрей приехал в Симферополь. Тетя Маня встречала его на перроне. Шел мокрый снег. Он не таял на траве и ветках деревьев, а мостовые были черными, мокрыми и крыши были мокрыми тоже. Тетя Маня всплакнула. - Как ты возмужал! - говорила она, протирая пенсне толстыми пальцами. - Ты настоящий мужчина. Как жаль, что Ксения тебя не видит! Она была бы счастлива. Андрей оставил ее у чемодана, побежал искать носильщика. Когда он пришел с носильщиком, тетя Маня сидела на чемодане под черным зонтом и была серьезна. - Я сама заплачу ему, - сообщила она Андрею издали. Тетя не допускала мысли, что Андрей может не нуждаться в деньгах, и, несмотря на его протесты, ежемесячно высылала ему пятнадцать рублей. Андрей складывал ее переводы в конверт. Пришлось ждать извозчика - они последними из пассажиров вышли на площадь. Андрей держал зонтик, а тетя все разглядывала его, словно хотела запомнить. Тетя умудрялась все превратить в расставание, даже счастливую встречу. - Что нового? - спросил Андрей. - Что может быть нового в Симферополе? - сказала тетя. - Мы же глухая провинция. Особенно зимой. С климатом делается что-то страшное. Ты знаешь, даже приметам нельзя верить. Я читала, что наступает перенаселение Земли и скоро грядет страшный голод. - Кого ты видела из моих приятелей? - Недавно вернулся Ахмет Керимов. Там произошел скандал. - Подозреваю, - сказал Андрей. - Нет, ты даже подозревать такого не можешь. Отец послал его на курсы Берлица, а Ахмет умудрился пуститься во все тяжкие. Под®ехал извозчик. Извозчик был знакомый из той, давешней жизни. Он приходился родственником Ахмету. - Андрей! - закричал он, соскакивая с облучка. - С приездом! Совсем офицер стал! Верх пролетки был поднят - извозчик поставил чемодан перед задним сиденьем, чтобы на него не попадал снег. - Андрей - студент, - поправила тетя Маня. - Фуражка вижу, шинель-минель вижу, - сказал извозчик. - Значит, офицер. Пролетка ехала медленно, извозчик спросил: - В Петербург живешь? - В Москве. - Студент, говоришь? Доктор будешь? - Андрюша изучает историю, - сказала тетя Маня. - Правильно! - сказал извозчик. - Изучать нужно. Он замолчал, видно, старался понять, зачем изучать историю. - Я не кончила, - сказала тетя Маня. - Произошел страшный скандал. Ахмет связался с сомнительными личностями и истратил деньги. Ты же знаешь, Искендер зарабатывает каждую копейку трудом, и для него это был жестокий удар. Он рассчитывал, что Ахмет получит настоящее образование. И я могу понять его. - Про Ахметку говоришь? - обрадовался извозчик. - Ахметке голова отрывать мало. - А что он сейчас делает? - спросил Андрей. - Не хочешь учиться, извозчик будешь. Я его сегодня на базаре видел. Искендер ему ломовую клячу дал. Он капусту возит, хе! Такие дела. Придется Ахмету уходить в разбойники, подумал Андрей. Долго он в ломовых возчиках не удержится. - Коля Беккер приехал, - вспомнила тетя. - Я встретила Нину, она сказала. - Один? - А с кем он должен был приехать? Я не понимаю. Он уже заглядывал вчера вечером, тебя спрашивал. На площади перед гастрономическим магазином Козлова ставили большую елку. Сам Иван Петрович в бобровой шубе стоял в дверях и покрикивал на рабочих. Пролетка миновала гимназию. На втором этаже горел свет - Андрей понял, что это окошко библиотеки. Тетя велела остановить у кондитерской Циппельмана. Андрей сказал: - Я куплю. Что нужно? - Я вчера заказала торт-пралине, твой любимый. За прилавком стоял старый Циппельман. Он обрадовался Андрею и сразу вынес плоскую коробку. - С приездом, - сказал он. - Вы стали настоящий мужчина. Может, выпьете чашечку кофе? - Там тетя ждет, - сказал Андрей. - Сколько я вам должен? - Мария Павловна заплатила, не беспокойтесь. - А где Фира? - Ах, вы же не знаете! Фира уже замужем. Вы представляете, я буду дедушкой. Циппельман проводил Андрея до двери, помахал оттуда тете Мане и крикнул: - Может, все же чашечку кофе? По-варшавски! Когда вошли в дом и Андрей раскрыл чемодан, соображая, куда он положил подарки для тети, тетя спросила: - А у тебя, Андрюша, есть девушка? Спросила, как выплюнула вопрос, - видно, заготовила его заранее, готовилась и робела. - Не бойся, жениться пока не собираюсь. - Это было бы совершенно легкомысленно. Андрей достал конверт с тетиными переводами и протянул ей. - Это что такое? Подарок? - Открой. В конверте лежало шестьдесят рублей. Тетя пересчитала их и ничего не поняла. Андрей, гордый самостоятельностью, принялся об®яснять, тетя подняла скандал из-за возвращенных денег, потом вспомнила, что Андрей голодный. За обедом она говорила без умолку, все больше о своих делах - с недавних пор она ведала городскими приютами и была преисполнена гордыней, которую старалась не показывать, и оттого гордыня была совершенно очевидна. А об отчиме она ничего не знала. Раз он прислал с оказией мешок миндаля, до которого тетя была большой охотницей. Андрей подумал, что это сделала Глаша. В комнате было темно, снег все сыпал, тетя зажгла керосиновую лампу - до Глухого переулка электричество еще не добралось. После обеда Андрей отказался спать, пошел к Беккерам. Их домик покосился еще более, калитка висела на одной петле. Во дворе была грязь, пришлось идти по доске, проложенной до двери. В прихожей пахло лекарствами и чуждым этому аккуратному дому запахом русской не проветренной избы. Андрей постучал, в ответ кто-то начал кашлять. Потом кашель приблизился, дверь открылась - за ней стоял на костылях старый Беккер. Лицо его было сизым, длинный нос распух, будто он долго плакал. Он не сразу узнал Андрея и сначала даже испугался его форменной шинели, в чем наивно признался. - Все жду, что описывать имущество придут. Ты - Берестов Андрюша, Марии Павловны сын? Ты к Коле? Беккер запамятовал, что Андрей приходится племянником Марии Павловне. Он стоял в дверях, забыв, что надо пропустить гостя. За его спиной раздался голос Ниночки - младшей сестры Беккера, такой же длинноносой, бледной и обреченной остаться старой девой, если, конечно, не найдется для нее такого же скучного и непритязательного мужа, как собственный папа. - Андрей, заходи же, чего ты стоишь. Папа, посторонитесь, вы мешаете. Нина протянула длинную белую руку и протащила Андрея в щель между замершим отцом и стеной. - Раздевайтесь, - сказала Нина. - Вы совсем промокли. - Нет, я только из дома. Нина забрала у Андрея зонт и шинель. Отец опомнился, подошел ближе. - Я Колю позову, он будет рад, - сказал он. И, не дожидаясь ответа, тяжело заковылял в глубь дома. Нина стояла, безвольно опустив руки, лицо у нее было виноватое. Андрей украдкой осматривался. Дом Беккеров всегда был беден, но за последние месяцы он пришел к тому же в полное запустение. - Мама болеет, - сказала Нина, перехватив взгляд Андрея. - И папа совсем плох. А я даю уроки, и все хозяйство на мне, простите, что у нас беспорядок. - Мы всегда были на ты, - сказал Андрей. - Судьба заставляет нас изменять своим правилам, - сказала Нина поучительно. - Она несправедлива к нам. - Ничего, - сказал Андрей. - Коля скоро кончит университет, будет хорошо зарабатывать, да и ты выйдешь замуж. - Мы никому не нужны, Андрей, - сказала Нина твердо. - Господь отвернулся от нас. Это звучало, как в романе из <Нивы>. В комнату вошел Коля. - Извини, что я не услышал. Я писал письмо. Некогда красивое, высокое до потолка, трюмо было засижено мухами, и верхний угол его был затянут паутиной. Сверкающий порядок, что раньше царил в этом доме, поддерживался Елизаветой Юльевной, матерью Коли. - Что с мамой? - спросил Андрей. - Плохо, - сказал Коля. Коля провел его через большую комнату, где на диване уже лежал, посапывая, его отец, - непонятно, когда он успел заснуть, - из комнаты вели две двери: одна в спальню, где обитали Нина и Елизавета Юльевна, другая в комнату Коли. Дверь к маме была открыта, оттуда донесся стон, и Ниночка поспешила туда. Коля быстро подтолкнул Андрея к другой двери, закрыл ее за собой. Комната Коли не изменилась, только была не убрана и казалась нежилой. Коля показал Андрею на стул, а сам сел на кое-как застеленную койку. На письменном столе лежали исписанные цифрами листы бумаги. Полка с книгами, такая знакомая, потому что Коля в свое время давал Андрею стоявшие на ней томики Буссенара и Жаколио, опустела и накренилась. - Прости, - сказал Коля, - но так вот мы живем. Ты увидел меня в трудный день. - А что с мамой? - У нее подозревают рак, - сказал Коля. - Она мучается болями. Но, к сожалению, у нас нет возможности купить лекарств. - Я постараюсь помочь, - сказал Андрей. - Я не хотел просить тебя о помощи. - Я поговорю с тетей Маней. У них в ведомстве есть деньги на такие цели. - Ни в коем случае, - резко сказал Коля. - Лучше умереть с голоду. - Что ты говоришь! - Завтра весь Симферополь будет знать, что мы нищенствуем. Подумай, как это отзовется на Нининой судьбе. - Ладно, - сказал Андрей, - подумаем. Расскажи о себе. Как твоя Альбина? - Ахмет рассказал? - Коля насторожился. - Он мне смешное письмо прислал. - Ахмет все неправильно понял, - сказал Коля. - Он всегда был шутом и останется им. Но шутить можно за свой счет, но не за счет товарищей. - Он ничего плохого не написал. - По глазам твоим вижу, что написал! А мною руководило лишь чистое чувство, клянусь тебе! Коля вскочил с койки. Старые пружины взвизгнули. Он подошел к окну и отодвинул в сторону горшок с засохшим цветком. Он молчал. Из соседней комнаты донесся стон, потом голоса. - Тебе, который может пользоваться благодеяниями отчима, не понять, что такое безысходность, - сказал Коля наконец. Андрей видел его широкую спину, небольшой, хорошо подстриженный затылок и тонкие, алые на просвет уши. - Мне не к кому обратиться даже за сочувствием, - сказал Коля. - Ахмет ничего не поймет и будет смеяться... Я все потерял! И ты более других можешь презирать меня. Почему-то Андрей подумал в тот момент о десятке, которую Коля так и не отдал Ахмету. Тетя Маня панически боялась любых долгов. Может, какой-нибудь из ее предков попал в долговую яму, может, она запомнила уроки, вычитанные из французских романов, но она была убеждена и убежденность эту передала Андрею, что порядочный человек скорее умрет, чем не вернет долг. - Ты же понимаешь, - продолжал Коля, - что я не мог прожить в Петербурге на двадцать рублей, которые присылала мать? - Не мог. - Наш наивный друг Ахмет, который умудрился прокутить две тысячи за несколько недель, решил, видно, что я намерен сесть на шею Калерии Иосифовне. - Какая еще Калерия Иосифовна? - спросил Андрей. - Дама, у которой я снимал квартиру. Тебе я могу сказать: она была уверена, что я - сын барона и состояние моего отца велико. Она готова была отдать за меня Альбину. Но моя печальная тайна раскрылась, я был изгнан из числа претендентов. - Ой, горе мое! Ну сделай что-нибудь! - закричала за стенкой мать. - Пошли к Циппельману, - сказал Коля. - Больше сил нет терпеть. Андрей был рад уйти. Нина вышла их проводить и сказала: - Коля, постарайся, я тебя умоляю, постарайся достать опия. Хоть несколько капель. - Я спрошу у тети, - сказал Андрей. Снег перестал, облака разбежались, но сразу похолодало и поднялся пронизывающий ветер. Они шли быстро и почти не разговаривали. - Ты не был больше в Ялте? - спросил Андрей. Не хотел спрашивать, но вопрос сам сорвался с губ. - Зачем? - спросил Коля. - И откуда у меня деньги для таких путешествий? - И девушек больше не видел? - О, далекое детство! - вдруг засмеялся Коля. - Я помню, как ты пытался уплыть с Лидочкой в Турцию. Какое это было светлое время! Циппельман встретил их радостно. В кондитерской было жарко, круглый, с залысинами лоб Циппельмана блестел, как смазанный жиром. - Какая радость! Вторая встреча. Вам понравился мой торт? Я сам его делал. - Мы его будем есть с чаем, - сказал Андрей. - Вечером. - Правильно. Это именно вечерний торт. А сейчас будем пить кофе? - С коньяком, - сказал Андрей. - На улице такая погода. - Именно что такая погода. Если бы я не был так занят, я бы обязательно сам выпил рюмочку. Я так беспокоюсь за Фиру. Там в Керчи такие ветры, такие ветры! Они сели в углу, за свой столик. Циппельман принес кофе, коньяк и фотографию Фиры с ее мужем, типичным громилой. - Вы не думайте, что он грубый, - сказал Циппельман. - У него сердце ягненка. В кафе вошли замерзшие реалисты. Циппельман побежал делать им чай с вафлями. Резким, театральным движением Коля поднес к губам рюмку и выпил коньяк, как извозчик пьет водку. - Все время хочется напиться, - сообщил он. - Но я не хмелею. Андрей отхлебнул кофе. Он понимал, что ему предстоит выслушать исповедь приятеля, втайне мечтая, чтобы случилось небольшое землетрясение, которое отвлекло бы Колю от рассказа. Но землетрясений в Симферополе не бывает... - Я был слишком доверчив. - Коля поправил прядь, упавшую на лоб. - Я доверился судьбе. Чувство, которое я испытывал к Альбине, было настолько глубоким и чистым, а она сама тянулась ко мне, как лиана тянется к стволу... Баобаба, чуть не подсказал Андрей и понял, что рискованность сравнений и заставила замолчать Беккера. - Пальмы, - закончил фразу Коля и помахал пальцами Ципе, словно половому. - Еще коньяк! Реалисты обернулись как по команде. - Сейчас, Коля, - отозвался Циппельман, - одну минутку, мой мальчик. Чем испортил все представление. Коля смешался, вытащил бумажник с золотой монограммой, из него - маленькую фотографию - визитку смазливой девицы. Андрей понял, что это Альбина, Коля перевернул визитку. Там было написано мелким и аккуратным почерком: <Дорогому Николаю на добрую память о наших встречах. Альбина Ч. 12 октября 1913 года>. - Красивая, - сказал Андрей. Ему приходилось так рассматривать фотографии младенцев, которые таскают с собой бабушки - приятельницы тети Мани, но фотографию возлюбленной ему показали впервые. Циппельман принес коньяк для Коли. - Свадьба была назначена на ноябрь, - продолжал Коля, когда Ципа отошел. - Мы даже договорились, что от моих родственников приедет только Нина - родители больны. И тут моя потенциальная теща получила анонимный донос. - О чем? - О том, что я - нищий, что я не фон Беккер, а сын железнодорожного кондуктора, что у меня нет ни гроша за душой... что я авантюрист и самозванец! Последние слова Коля, увлекшись, произнес громко, и реалисты вновь обернулись. - А кто написал? - спросил Андрей, стараясь выразить сочувствие, чтобы ни в коем случае Коля не услышал его внутреннего голоса, который, не скрывая торжества, воскликнул: <И поделом тебе, проходимец!> - Откуда я знаю? Она мне не показывала. - А может, не было никакого доноса? - Как же она тогда узнала? - Вполне естественно... она навела справки о будущем зяте! - Здесь? В Симферополе? Почему? - Это бывает с тещами, - сказал Андрей, и ирония Колю покоробила. - Есть вещи, над которыми не шутят, - укорил его Коля. - Не такая уж трагедия, - сказал Андрей. - Мы же не в семнадцатом веке живем. Ты ее любишь? - Безумно! Реалисты как раз вереницей покидали кафе, дожевывая вафли. Видно, у них начинался урок. Проходя, они внимательно рассматривали Беккера. - А она тебя? - Раньше я полагал, что наши чувства взаимны. - Коля понизил голос. - Возьмите и обвенчайтесь, - сказал Андрей. - Исключено. - Почему же? Вы цивилизованные люди. - А деньги? Ты не представляешь, в каком я положении! - Ты знаешь такую древнюю формулу: рай в шалаше? - Не будь наивным, Андрюша, - сказал Коля. - И не испытывай мое терпение. Альбина воспитана не для того, чтобы жить в шалашах. Впрочем - это все в прошлом... Циппельман принес горячий кофе. Коля сидел, упрятав голову между кулаками, упершись локтями в стол. Циппельман ничего не сказал, только сокрушенно покачал головой так, чтобы Андрей это видел. Андрей молчал, потому что ему было нечего сказать: он предложил Коле выход из положения, Коля его не принял. - Жизнь, я тебе скажу, - продолжил свой монолог Коля, - очень сложная и гадкая штука. И я - далеко не идеал. Я мечтал вырваться из нищеты, я мечтал помочь моим родителям, Нине... Для этого я пошел на хитрости. А Альбина, должен тебе сказать, знала правду и разделяла мою точку зрения. Но моя трагедия заключалась в том, что я должен был соответствовать образу состоятельного молодого человека. - Коля криво усмехнулся. - И это требовало денег. Я должен был делать скромные, но недешевые подарки будущим теще и тестю к дню ангела, я должен был покупать билеты в театр... я должен был одеваться по-человечески, наконец! - И много ты задолжал? - спросил Андрей. - Не так много... чуть больше тысячи. - Ого! - Ужас в другом - ты знаешь, откуда эти деньги? - Ты их украл? - прошептал Андрей. - Нет, не бойся. Но я заложил драгоценности мамы. Семейные драгоценности. Теперь они говорили совсем тихо, сблизив головы, как заговорщики. - Мама в угрожающем состоянии, - продолжал Коля. - Она ждет смерти. Меня вызвала Нина... Нина требует, чтобы я немедленно выкупил драгоценности. - Она знала? - Как бы я это сделал без ее согласия и помощи? - А теперь мама может их попросить? - Она уже просила. Она составила завещание, но требует, чтобы мы взяли шкатулку из банка и принесли. - Когда? - У меня осталось два или три дня. И нет выхода... Я буду вынужден покончить с собой. - Ну уж до-этого не дойдет! - сказал Андрей. Коля обиделся: - Я уйду. Но никуда не ушел. Время тянулось медленно - часы над стойкой постукивали маятником. Андрюша считал секунды. <А он и не думает о Лиде, - сказал себе Андрей. - Ему и дела нет до нее. А я старался быть благородным. И отказывался видеть ее>. Андрей не чувствовал, что лукавит перед собой. - Мне не к кому обратиться, кроме тебя, - неожиданно сказал Коля. - У меня мало друзей, а друзей со средствами нет вовсе. - Но чем я тебе могу помочь? - Мне нужна тысяча рублей. Только одна тысяча, Андрюша. На год. Даже меньше, на полгода. Если хочешь, с процентами. Но ведь ты не возьмешь с меня процентов, правда? Только нужна полная, абсолютная тайна! - Но у меня нет тысячи рублей! - Ты мне говорил, что отчим открыл счет на твое имя. - Я не могу распоряжаться счетом до совершеннолетия! Пока что я получаю только проценты. Их мне хватает на жизнь, но, честное слово, ничего не остается. Я сейчас купил билет сюда, кое-каки

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору