▌ыхъЄЁюээр  сшсышюЄхър
┴шсышюЄхър .юЁу.єр
╧юшёъ яю ёрщЄє
╧Ёшъы■ўхэш 
   ╧Ёшъы■ўхэш 
      ╤рсрЄшэш ╨рЇр¤ы№. ╨√ЎрЁ№ ЄртхЁэ√ -
╤ЄЁрэшЎ√: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  -
то он бы так и остался стоять, прикованный к стене ужасом. Но спокойный, хладнокровный Криспин не дремал. Он быстро прикинул, что даже в том случае, если кто-то направляется в их сторону, они мало что выгадают, оставаясь на месте. Единственный выход заключался в том, чтобы миновать дверь прежде, чем она откроется. Вид Криспина придал мужества и Кеннету. Они медленно спустились вниз, миновали комнату стражи и не спеша, мучительно медленно, стараясь, чтобы их шаги не отдавались на каменном полу, двинулись к той комнате, которую выбрал Криспин. Геллиард неотрывно смотрел назад, готовый в любую секунду броситься, если их обнаружат. Но это не понадобилось. Они благополучно достигли заветной двери. К радости Криспина она была не заперта. Тихонько открыв ее, он молчаливым галантным жестом пропустил вперед своего товарища, продолжая следить за комнатой стражи. Боязливо Кеннет вступил в комнату, вверху которой уже раздались крики, говорящие о том, что их побег обнаружен. В ответ послышались торопливые шаги стражи, и Криспин едва успел нырнуть в комнату вслед за Кеннетом и закрыть за собой дверь, как холл наполнился вооруженными людьми. Проникнув в комнату, Криспин первым делом тихо задвинул засов. - Черт возьми, - пробормотал он. - Мы были на волосок от смерти. А теперь, кричите, петухи! Орите до хрипоты, вороны! Не вам нас вешать! Кеннет подергал его за полу камзола. - Что теперь? - спросил он. - Теперь, - ответил Криспин, - мы выйдем через окно, если ты не возражаешь. Они подошли к окну и через несколько мгновений уже находились на узкой тропинке, вьющейся около реки, которую Криспин наблюдал из окна камеры. Они также успели заметить небольшую лодку, привязанную в сотне ярдов ниже по течению, и теперь направлялись к этому месту. Вскоре они достигли шлюпки, которая, по счастью, оставалась в сохранности. - Залезай в нее, Кеннет, - скомандовал Криспин. - Я сяду на весла и постараюсь грести ближе к берегу, чтобы эти головорезы не заметили нас, вздумай они выглянуть в окно камеры. Клянусь ранами Христа, я голоден, как волк, и в горле у меня сухо, как в пустыне. Да ниспошлет нам Господь благословенный дом, где бы мы нашли приют, ужин и кружку эля. Чудо, что я еще смог ползти по ступенькам лестницы. Пустой желудок - не верный товарищ в рискованном деле. Эй! Осторожнее, мальчик... Пусть меня утопят, если этот молокосос не потерял сознание! Глава 11 Семья Ашбернов Грегори Ашберн отодвинул стул и сел на стол, за которым обедал он и его брат. Это был высокий плотный мужчина с рыжеватыми прямыми волосами и грубыми чертами лица. С братом их роднил только цвет волос, на этом сходство кончалось. Джозеф был среднего роста, худощавый, с бледным лицом и тонкими губами. В молодые годы Грегори слыл красавцем, но беспутная жизнь и излишества рано состарили его. Джозеф же рос дурным малым с самого начала. - Неделя минула со дня битвы при Ворчестере, - пробасил Грегори, лениво поглядывая по сторонам. - А от мальчугана ни весточки. Джозеф пожал узкими плечами и глумливо улыбнулся. В его характере было глумиться, улыбаясь, и слова его обычно бывали под стать улыбке. - Тебя это тревожит? - спросил он, глядя через стол на брата. Грегори поднялся из-за стола, избегая его взгляда. - Говоря по чести, я действительно встревожен. - И все же, - продолжал Джозеф, - по-моему, это вполне естественно. В битвах нередко бывает так, что кого-то убивают. Грегори не спеша подошел к окну и посмотрел на оголяющиеся к осени деревья. - Если бы он действительно пал в битве, если бы он был мертв, это действительно означало бы конец. - Счастливый конец. - Ты забываешь о Синтии, - укорил его Грегори. - Не я. Послушай! - он указал рукой в сторону деревянной панели стены. До слуха двух мужчин, сидящих в богато убранных покоях замка Марлёй, донесся звук, слегка приглушенный расстоянием, - девичий голосок, поющий веселую песенку. - Похоже это на песню девушки, чей возлюбленный не вернулся с поля боя? - Лишь если принять во внимание, что дитя и в мыслях не может предположить, что он мог погибнуть. - Клянусь ранами Христа, если ваша дочь хоть немного думает о нем, она должна быть встревожена. Вчера минула неделя со дня битвы, а от него нет вестей. Клянусь, Грегори, это дает мало поводов для веселья. - Синтия еще столь неопытна. Она мыслит не так, как мы с тобой, и ее не тревожит отсутствие Кеннета. - Она не утруждает себя мыслями о нем. - Может быть и так, - резко ответил Грегори. - Я не знаю. - То, чего мы иногда не знаем, мы можем угадать. Я считаю, что он мертв, и покончим с этим. - А если нет? - Тогда, дурачок, он был бы здесь. - Но его могли взять в плен. - Ну и что? Плантации довершат то, чего не сделало сражение. Так что пленник или труп - все едино. И, подняв бокал на свет, он прищурил один глаз, чтобы лучше рассмотреть прекрасный цвет вина. Не то, чтобы Джозеф был тонким знатоком, но он любил позы, и в данном случае не мог придумать ничего более подходящего, чтобы убедить своего брата. - Джозеф, ты ошибаешься, - сказал Грегори, отрываясь от окна и поворачиваясь лицом к брату. - Есть разница. А что, если он однажды вернется? - О, если-если! - воскликнул Джозеф. - Грегори, из тебя вышел бы замечательный казуист, если бы судьба не сделала тебя крестьянином! Ну и что, если он однажды вернется? Ну и что? - Это известно только Господу Богу. - Ну тогда и предоставь ему разбираться с этим! - последовал быстрый ответ. Джозеф допил свой бокал. Но Грегори покачал головой. - Слишком велик риск. Я должен знать, и я узнаю, погиб Кеннет или нет. Если он взят в плен, то нам нужно сделать все, чтобы вернуть ему свободу. - Чума нас всех возьми! - взорвался Джозеф. - К чему вся эта суета? Грегори терпеливо вздохнул: - У меня на то есть причины, - медленно проговорил он. - Если тебе надо их напомнить, то мне остается сожалеть о твоей сообразительности. Послушай, Джозеф, ты имеешь гораздо большее влияние, при дворе Кромвеля, и ты бы мог здорово помочь мне в этом деле. - Я жду, пока ты мне расскажешь, каким образом я могу это сделать. - Езжай к Кромвелю в Виндзор, или где он там находится? И спроси разрешения выяснить: нет ли Кеннета среди пленных. Если его там не окажется - значит он действительно погиб. Джозеф сделал нетерпеливое движение. - Ты что, не можешь положиться на судьбу? - Ты думаешь, у меня совсем нет совести? - с неожиданным пылом воскликнул второй. - Фу, что за женские капризы! - Нет, Джозеф. Я стар. Я вступил в осень своей жизни, и хотел бы перед смертью видеть этих двоих обрученными. - Старая ворона, ты только и умеешь, что каркать, - добавил Джозеф. На некоторое время разговор стих, и Грегори твердым взглядом посмотрел на брата, пока тот не отвел плутоватые глаза в сторону. - Джозеф, ты поедешь к Лорду-генералу! - Ну хорошо, - неохотно отозвался тот, - положим, я поеду. И что делать, если Кеннет действительно в плену? - Ты должен упросить Кромвеля даровать ему свободу. Лорд-генерал не откажет тебе. - Ты думаешь? Я не столь уверен. - Но ты, по крайней мере, можешь попытаться это сделать, и кроме того, мы будем наверняка знать, что с ним приключилось. - Все это мне кажется не столь уж необходимым. К тому же, погода портится, ветер переменился, и ревматизм может каждую минуту проснуться в моих костях. Я уже немолод, Грегори, и путешествие в такую погоду - немалое испытание для больного человека, которому за пятьдесят. Грегори подошел к столу и положил на него ладонь. - Ты поедешь? - твердо спросил он, пристально глядя на брата. Джозеф задумался. Он знал, что Грегори упрямый человек, и если сейчас он откажется, то тот будет ежечасно донимать его рассуждениями о судьбе мальчика и о собственном эгоизме. С другой стороны, мысль о путешествии была ему отвратна.Он не относился к типу людей, готовых пожертвовать личным комфортом ради какого-то щенка, попавшего в плен. - Ну, раз ты принимаешь это так близко к сердцу... - сказал он наконец. - Не приходило ли тебе в голову, что у тебя больше оснований просить Кромвеля и больше шансов на успех? - Ты знаешь, что Кромвель охотнее прислушивается к твоим словам, чем к моим, возможно потому, что ты знаешь, что нужно сказать в нужный момент, - поддразнил его Грегори. - Так ты поедешь, Джозеф? - О, черт возьми! - не выдержал Джозеф, вскакивая со стула. - Я поеду, потому что иначе тебя не утихомирить. Я отправляюсь завтра. - Джозеф, я благодарен тебе. Но я буду еще благодарнее, если ты отправишься сегодня. - Ни за что! Утопи меня - не поеду! - Поедешь, утопи тебя, поедешь, - убедительно сказал ему Грегори. - Ты обязан ехать, Джозеф. Джозеф снова заговорил о дожде, о том, что небо хмурится и приближается гроза. - Ну что значит один день? - скулил он. Но Грегори стоял насмерть, пока его брат не сдался и не согласился отправиться немедленно. Ругая мастера Стюарта последними словами за те хлопоты, которые тот ему доставляет, Джозеф отправился укладывать вещи. Грегори остался сидеть в столовой, в задумчивости глядя на белую скатерть перед собой. Усмехнувшись, он налил себе бокал муската и выпил его. Как только он поставил бокал на стол, дверь распахнулась, и на пороге появилась прелестная девушка лет двадцати. Грегори посмотрел на круглое свежее лицо своей дочери, шелковые каштановые волосы, спадающие на лоб, и почувствовал прилив гордости. Взглянув на нее еще раз, он подумал, что брат прав: она не была похожа на невесту, чей возлюбленный не вернулся с поля битвы. Ее губы улыбались, а глаза - голубые, как небо, - искрились весельем. - Почему ты сидишь здесь такой хмурый? - воскликнула она. - Говорят, что мой дядя отправляется в путешествие? Грегори захотелось проверить ее чувства. - Кеннет! - ответил он, с многозначительным видом вглядываясь в ее лицо. Веселые искорки потухли в ее глазах, и они наполнились грустью. Так она выглядела еще прелестнее. Но Грегори ждал выражения испуга или, по крайней мере, глубокой озабоченности и был разочарован ее реакцией. - Что с ним, папа? - спросила она, подходя поближе. - Неизвестно, и в этом загвоздка. К этому времени от него должны были поступить хоть какие-то вести, но их нет, и твой дядя отправляется на его поиски. - Ты думаешь, с ним могло произойти какое-нибудь несчастье? Грегори помедлил с ответом, взвешивая слова. - Надеюсь, что нет, дорогая, - начал он. - Его могли взять в плен. Последнее известие от него было из Ворчестера, но вот уже прошла неделя с того дня, как закончилось сражение. Если он в плену, то у твоего дяди достаточно связей, чтобы его освободить. Синтия вздохнула и подошла к окну. - Бедный Кеннет, - пробормотала она с нежностью. - Возможно, его ранили. - Скоро мы узнаем, - отозвался отец. Его разочарование становилось все острее: там, где он ждал скорби, он нашел обычное участие. - Небо хмурится, отец, - сказала Синтия, стоя у окна. - Бедный дядя! Ему придется ехать в слякоть! - Кажется, кто-то жалеет бедного дядюшку, - проворчал появившийся в дверях столовой Джозеф, - которого ваш батюшка гонит из дома в любую погоду на поиски пропавшего возлюбленного его дочери. Синтия одарила его улыбкой. - Вы настоящий герой. - Ладно, ладно, - продолжал ворчать Джозеф. - Я отыщу вашего бездельника, чтобы наша красотка не выплакала себе глаза. Грегори с неодобрением взглянул на брата, который подошел к нему вплотную. - Убивается, не правда ли? - пробормотал он, но тот смолчал. Час спустя Джозеф, сидя на лошади, снова повернулся к брату, указывая глазами на девушку, которая стояла, поглаживая блестящую шею его скакуна. - Ну не упорствуй, - сказал он. - Ты же видишь, что все так, как я говорю? - А все-таки, - упрямо возразил Грегори, - я надеюсь, что ты вернешься с мальчиком. Так будет лучше. Джозеф презрительно пожал плечами. Затем, попрощавшись, он и его двое слуг выехали на дорогу и двинулись на юг. Глава 12 Замок, принадлежавший Роланду Марлёю На следующий день, в полдень, Грегори прогуливался по широкой трассе замка Марлёй, дыша свежим воздухом, когда его внимание привлек стук копыт, приближающийся к воротам. Он остановился посмотреть на гостей. Первой его мыслью было, что это его брат, второй - что Кеннет. Сквозь густую завесу деревьев по сторонам дороги он сумел различить фигуры двух всадников и пришел к заключению, что ни один из них не Джозеф. Вскоре к нему присоединилась Синтия и задала ему тот же вопрос, что вертелся у него в голове. Но он никак не мог решить, кто бы это мог быть, и в душе продолжал надеяться, что это Кеннет. Между тем путники миновали аллею и выехали на открытое пространство перед террасой. Один из них, ехавший чуть впереди, был похож на пуританина низшего сословия, в шляпе с широкими полями и черном потрепанном плаще. Другой, закутанный в накидку красного цвета, с необычайно длинным мечом, болтавшимся сбоку, казался мало подходящей компанией для своего молодого спутника. Грегори задержался на террасе, чтобы отдать приказание слугам встретить гостей, а затем спустился по ступенькам, чтобы принять Кеннета в распростертые объятия. Позади него медленно и чинно, как дама вдвое старших лет, вышагивала Синтия. Она спокойно прореагировала на появление своего пропавшего возлюбленного, в вежливых выражениях выразив радость видеть его живым и невредимым, и позволила поцеловать себе руку. Чуть позади них стоял Криспин с бледным, суровым лицом. Его губы были полуоткрыты, глаза горели при виде каменных стен своего дома, где он не был столько лет и куда пришел, наконец, с шляпой в руке просить приюта. Грегори говорил, положив руку на плечи Кеннету: - Мы очень волновались за тебя, мальчик. Мы уже стали подумывать о наихудшем, и вчера Джозеф отправился к Кромвелю, чтобы разузнать о тебе. Где ты пропадал? - После, сэр. Отложим разговор на вечер. Это длинная история. - Хорошо, хорошо! Раз у нее счастливый конец, то с рассказом можно повременить. Вы устали и, несомненно, хотите отдохнуть. Синтия приготовит все необходимое. Но что это за чучело ты привез с собой? - воскликнул он, указывая на Геллиарда. Он принял его за слугу, но вспыхнувшее лицо сэра Криспина подсказало ему, что он ошибается. - Я прошу вашего соизволения... - начал Криспин с некоторой горячностью в голосе, но Кеннет опередил его: - Этому джентльмену, сэр, я обязан своим спасением. Он был моим товарищем по заключению, но благодаря его уму и храбрости я избежал смерти. Позже я вам поведаю эту историю, сэр, и клянусь, вы будете рады поблагодарить его. Это сэр Криспин Геллиард, ранее капитан конного отряда, в котором я служил в бригаде Мидлтона. Криспин низко поклонился под оценивающим взглядом Грегори. В его сердце закрался страх, что, возможно, годы не так уж сильно изменили его. - Сэр Криспин Геллиард, - произнес Ашберн, мучительно роясь в памяти. - Геллиард, Геллиард... Я помню одного, которого звали "Геллиард Сто Чертей" и который причинил. немало хлопот во времена последнего правления короля. Криспин облегченно вздохнул. Это объясняло пытливый взгляд и интерес Ашберна к его персоне. - Он самый, сэр, - ответил он с улыбкой, отвешивая новый поклон. - Ваш слуга, сэр, и ваш, миледи. Синтия с интересом посмотрела на его худощавую фигуру солдата. Она тоже слышала - а кто не слышал? - страшные истории о его приключениях. Но ни от кого еще она не слышала о бегстве мятежников из Ворчестера, и поэтому, когда вечером Кеннет рассказал им историю своего побега, ее интерес к Криспину сменился восхищением. Романтика занимала в ее сердце немалую часть, как, впрочем, и у любой женщины. Она любила бардов и их песни о великих подвигах, а Криспин вполне подходил к образу героя из романтической баллады. Кеннета она никогда не ценила высоко, но сейчас, особенно в присутствии этого сурового воина, закаленного опасностями, он потерял для нее какой-либо интерес. И когда он вскоре дошел до того места, как он потерял сознание в лодке, она не смогла сдержать улыбку. При этом отец бросил на нее быстрый беспокойный взгляд. Кеннет резко прервал повествование и поспешил закончить рассказ. Бросив на нее укоризненный взгляд, он сначала покраснел, а затем побледнел от обиды. Геллиард смотрел на это со спокойствием и не сделал ни малейшей попытки нарушить неловкую паузу, возникшую в беседе. Правду сказать, его душу обуревали другие чувства, погружая его в задумчивое состояние. После восемнадцати лет скитаний он, наконец, снова в своем родном замке Марлёй. Но он вернулся под чужим именем просить убежища у своих врагов под крышей отчего дома. Он вернулся как мститель. Он пришел искать справедливости, вооруженный возмездием. Неописуемая ненависть сжимала его сердце и требовала смерти тех, кто разрушил его жизнь. С этими мыслями он сидел за столом и сдерживал подступающую к горлу ярость всякий раз, когда его взгляд падал на круглое улыбающееся лицо Грегори Ашберна. Время еще не пришло. Он должен подождать возвращения Джозефа с тем, чтобы обрушить свою месть на обоих сразу. Все эти восемнадцать лет он терпеливо выжидал, веря, что перед смертью великий и милосердный Господь даст ему возможность осуществить то, чего он так ждал, ради чего жил. Он много пил этим вечером, и с каждой новой чашей его сердце оттаивало. Вскоре Синтия покинула их, вслед за ней поднялся и Кеннет. Только Криспин продолжал сидеть за столом и пить за здоровье хозяина дома, пока под конец Грегори, который никогда не отличался крепкой головой, совершенно не опьянел. До полуночи они просидели за столом, разговаривая о том, о сем и с трудом понимая друг друга. Когда часы в зале пробили полночь, Криспин заговорил об отдыхе. - Где вы хотите положить меня? - спросил он. - В северном крыле, - ответил Грегори, икая. - Нет, сэр, я протестую! - закричал Криспин, с трудом поднимаясь на ноги и покачиваясь из стороны в сторону. - Я буду спать в Королевской комнате! - Королевской комнате? - эхом откликнулся Грегори, и на его лице отразилась безуспешная попытка вникнуть в смысл сказанного. - Что вы знаете о Королевской комнате? - Что она выходит на восток к морю и что это самая моя любимая комната. - Откуда вы это можете знать, если, насколько мне известно, вы здесь никогда прежде не бывали? - Не бывал? - переспросил Криепин с угрожающим видом. Затем, спохватившись, он одернул себя. - В былые времена, когда этот замок принадлежал Марлёям, мне частенько приходилось бывать в этих стенах, - пробормотал он. - Вы об этом не могли знать. Роланд Марлёй был моим другом. Мне всегда готовили постель в Королевской комнате, мастер Ашберн. - Вы были другом Роланда Марлёя? - задохнулся Грегори. Он был очень бледен, и лицо его стало влажным от пота. Упоминание этого имени протрезвило его. Ему показалось на мгновение, что перед ним стоит дух Роланда Марлёя. Его ноги подкосились, и он рухнул обратно в кресло. - Да, я был его другом! - с ударением повторил Криспин. - Бедный Роланд! Он женился на вашей сестре, не так ли? И именно в силу этого замок Марлёй перешел в ваше владение?

╤ЄЁрэшЎ√: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  -


┬ёх ъэшуш эр фрээюь ёрщЄх,  ты ■Єё  ёюсёЄтхээюёЄ№■ хую єтрцрхь√ї ртЄюЁют ш яЁхфэрчэрўхэ√ шёъы■ўшЄхы№эю фы  ючэръюьшЄхы№э√ї Ўхыхщ. ╧ЁюёьрЄЁштр  шыш ёърўштр  ъэшує, ┬√ юс чєхЄхё№ т Єхўхэшш ёєЄюъ єфрышЄ№ хх. ┼ёыш т√ цхырхЄх ўЄюс яЁюшчтхфхэшх с√ыю єфрыхэю яш°шЄх рфьшэшЄЁрЄюЁє