▌ыхъЄЁюээр  сшсышюЄхър
┴шсышюЄхър .юЁу.єр
╧юшёъ яю ёрщЄє
╧Ёшъы■ўхэш 
   ╧Ёшъы■ўхэш 
      ╤рсрЄшэш ╨рЇр¤ы№. ╨√ЎрЁ№ ЄртхЁэ√ -
╤ЄЁрэшЎ√: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  -
ену о том, что произошло. - Нет! - крикнул он, загораживая ей дорогу. - Ты хочешь... ты хочешь погубить меня? Она взглянула на него с презрением и, оттолкнув в сторону, двинулась по направлению к общей комнате. Она была уже на полпути, когда он снова догнал ее и схватил за талию. - Ты сошла с ума, женщина? - крикнул он. - Ты хочешь выдать меня? - А ты хочешь нас погубить? - спросила она, пытаясь освободиться от его рук. Но он вцепился в нее с отчаянием утопающего. - Ты не должна туда ходить! - умолял он. - Пойдем обратно, пусть джентльмен сам обнаружит пропажу. Я клянусь, это не очень его расстроит. Он избегал ее с самого приезда сюда, несомненно, она ему надоела. По крайней мере он не должен знать, что я дал ей лошадь. Пусть он подумает, что она убежала пешком. - Я все равно пойду, - упрямо заявила его супруга, подтаскивая его на пару ярдов ближе к двери. - Джентльмена следует предупредить. Я не позволю, чтобы в моем доме жена сбежала от мужа, и он не был бы об этом извещен! - Я обещал ей... - начал он. - Какое мне дело до твоих обещаний? Я скажу ему, и он может отправиться в путь и догнать ее, eсли захочет. - Ты не сделаешь этого! - твердил он, сжимая ее в объятиях. Но в этот момент мягкий насмешливый голос прервал их борьбу. - Трогательное зрелище, сэр, - произнес один из городских посетителей, появившихся в коридоре, - видеть, как мужчина ваших лет проявляет такую пламенную страсть к своей супруге, подобно молоденькому возлюбленному. Мне жаль прерывать вас, но если вы позволите мне пройти, то можете продолжать свое занятие без помех, ибо я клянусь, что ни разу не оглянусь назад. В смущении хозяин и его жена отпрянули друг от друга. Воспользовавшись этим, миссис Куин быстро выскочила в дверь. В общей комнате сидел сэр Криспин лицом к лицу с приятным молодым человеком, казалось, состоящим из одних костей и мышц. Их окружала пестрая толпа джентльменов, направляющихся в Лондон и остановившихся в Стаффорде. Игра, которая началась с нескольких крон, теперь достигла внушительной суммы. Сначала удача сопутствовала молодому человеку, но, по мере того как ставки росли, везение стало изменять ему. К тому моменту, как Синтия покинула внутренний дво'р гостиницы, мистер Гарри Форстер с проклятием бросил на стол последний золотой. - Чтоб меня сожрали крысы, это последний из сотни! Он с угрюмым видом поигрывал алой лентой, вплетенной в волосы, и Криспин, видя, что его противник не собирается больше делать ставок, сделал попытку подняться. Но молодой игрок задержал его. - Не спешите, сэр! - крикнул он. - Я еще не закончил! С этими словами он стащил с пальца кольцо и с несчастным видом бросил его на стол. - Во сколько вы его оцените? Криспин пренебрежительно взглянул на драгоценность. - 20 золотых, - проворчал он. - Черт меня подери, сэр, ваше чутье выдает вас за еврея. Давайте двадцать пять, и я кидаю. С пренебрежительной улыбкой человека, для которого двадцать пять или сто золотых не представляют большой разницы, Криспин кивнул в знак согласия. Они бросили кости еще раз, и Криспин снова выиграл. - Сколько ставите? - вскричал Форстер, и за первым кольцом последовало второе. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату ввалилась миссис Куин, задыхаясь от бега и возбуждения. В дверном проеме позади нее, окаменев от ужаса, стоял ее супруг. Наклонившись к уху сэра Криспина, миссис Куин сообщила ему новость громким шепотом, который услышали большинство игроков, сидящих за столом. - Убирайся! - взревел Криспин в бешенстве. Женщина указала на своего мужа, и Криспин, заключив из ее жестов, что это и есть хозяин, подозвал его к себе. - В чем дело, хозяин? - прорычал он. - Подойди сюда и объясни, куда девалась леди? - Я не знаю, - ответил трясущийся хозяин и рассказал во всех подробностях, как все произошло, добавив, что леди, похоже, была сильно разгневана. - Оседлай мне лошадь! - приказал Криспин, вскакивая на ноги. - Говоришь, они поскакали в сторону Дэнхема? Быстрее! - И, как только хозяин кинулся выполнять его распоряжение, он смахнул со стола золото и кольцо себе в карман, собираясь уходить. - Э-эй! - вскричал Форстер, вскакивая из-за стола. - Что за внезапная спешка? - Мне очень жаль, сэр, что удача была неблагосклонна к вам, но я должен ехать. Обстоятельства таковы, что... - К черту ваши обстоятельства! - вспылил Форстер. - Вы не можете уехать просто так! - С вашего позволения, сэр, я именно так и поступлю. - А я вам не позволю! - В таком случае, к моему огромному сожалению, я буду вынужден обойтись без вашего соизволения. Но я еще вернусь. - Сэр! Это старая сказка! Криспин в отчаянии обернулся. Затеять сейчас ссору - означало погубить все, и он чудом сдержал свой гнев. У него оставалось еще несколько минут, пока седлали лошадь. - Сэр, - обратился он к Форстеру. - Если на ваших пальцах найдется драгоценностей хотя бы на половину той суммы, что я у вас выиграл, я готов поставить весь выигрыш на банк, после чего, независимо от результата, я уеду. Согласны ли вы? По толпе зрителей пробежал шепот недоумения при виде такой беспечной щедрости, и Форстер был вынужден принять его условия. Он снял с пальцев два оставшихся кольца, достал большой бриллиант из медальона на шее и вынул из уха жемчужную серьгу. Все это он положил на стол, где Геллиард уже поставил против него весь свой выигрыш. Как раз в этот момент появился хозяин, чтобы объявить, что лошадь готова. Криспин бросил кости и выиграл. Собрав драгоценности со стола, Криспин учтиво извинился и покинул комнату. Синтия не успела отъехать и шести миль по дороге в Дэнхем, как один из ее телохранителей услышал стук приближающихся копыт и обратил внимание на то, что их преследуют. Синтия приказала скакать быстрее, но погоня настигала их с каждой минутой. Снова один из телохранителей обратился к ней с предложением остановиться и встретиться лицом к лицу с преследователями. Но Синтия содрогнулась при этой мысли и, соблазняя своих спутников обещаниями крупной награды, вынудила их скакать еще быстрее. Они проехали еще одну милю, но топот копыт слышался все ближе и ближе, пока они, наконец, не осознали всю тщетность оторваться от преследователей. Ночь стояла безлунная, но было достаточно светло, чтобы разглядеть силуэт их преследователя, вырисовывающийся на фоне неба в сотне шагов от них. Несмотря на приказ Синтии не стрелять, один из ее спутников прицелился из мушкета и выстрелил по приближающемуся силуэту. Синтия вскрикнула от ужаса, и в следующий момент сэр Криспин настиг их. Стрелявший услышал лязг вытаскиваемого меча, и перед его глазами сверкнуло лезвие стали. В следующий момент Криспин ударил его рукоятью меча по голове, свалив с лошади на землю. Его приятель пришпорил коня и быстрее ночного ветра помчался в сторону Дэнхема. Прежде чем Синтия успела сообразить, что же произошло, седло перед ней было пустым и она направлялась обратно в Стаффорд на лошади, которую вел на поводу Криспин. - Глупышка! - гневно сказал Криспин, и после этого они ехали молча, каждый погруженный в свои переживания. Обратный путь занял у них немного времени, и вскоре она вновь стояла во внутреннем дворе гостиницы, из которого выехала больше часа назад. Не желая проходить через общую комнату, Криспин провел ее через боковую дверь, которая послужила ей дорогой к бегству. В коридоре их встретил хозяин и, взглянув на бешеные глаза Криспина, молча ретировался. Вдвоем они вернулись в комнату, в которой она в одиночестве провела весь день. Она чувствовала себя как провинившийся ребенок и злилась на свою слабость. И все же она стояла посередине комнаты, потупив взор, не решаясь взглянуть на своего спутника, который смотрел на нее с гневом и изумлением. Наконец ровным спокойным голосом он спросил: - Почему вы убежали? Его вопрос разжег в ней гневные чувства, как порыв ветра угасающее пламя. Она гордо откинула назад голову и устремила на него смелый взгляд. - Я скажу вам! - крикнула она и внезапно замолчала. Огонь погас, в ее глазах читалось бесконечное изумление при виде темного пятна, медленно расплывающегося по его серому камзолу от левого плеча вниз. Ее удивление сменилось ужасом, когда она догадалась, что это за пятно, и вспомнила, как один из ее спутников стрелял в Криспина. - Вы ранены? - жалобно сказала она. Его лицо исказила кривая улыбка, еще больше оттенявшая его бледность. Он сделал протестующий жест, который, казалось, истощил последние силы, и рухнул без сознания на пол. Большая потеря крови и постоянное недосыпание сломили этого железного человека. В, мгновение ока ее гнев испарился. Ей стало страшно от мысли, что он умер и что эту смертельную рану ему нанесли по ее вине. Со стоном она опустилась на колени подле него. Она подняла его голову и положила себе на колени, шепча его имя, как будто этого было достаточно, чтобы привести его в чувство. - Криспин, Криспин, Криспин! Она нагнулась и поцеловала его бледный лоб, затем губы, чувствуя легкое подрагивание. Его глаза открылись. Какое-то время его взгляд был затуманенным, затем в глазах возникло удивленное выражение. Мгновение назад они оба стояли, объятые гневом, и вдруг он оказался на полу, его голова на ее коленях, ее губы на его губах. Как он попал сюда? Что все это значило? - Криспин, Криспин! - заплакала она. - Слава. Богу, что это только обморок! Слабым голосом он спросил: - Почему ты убежала? - Давай забудем об этом, - ответила она нежным голосом. - Нет, нет, сначала скажи. - Я подумала... подумала, - она замялась, набираясь сил. - Я подумала, что я тебе на самом деле безразлична, что ты играешь мной, как игрушкой. Когда мне сказали, что ты играешь в кости с джентльменом из Лондона, я разгневалась на тебя за твое невнимание ко мне. Если бы он любил меня, сказала я себе, он бы никогда не бросил меня одну. Криспин посмотрел на ее взволнованное лицо. Затем он закрыл глаза, и истина обрушилась на него как поток. Сотни вещей, которые он находил странными в последние два дня, теперь для него стали простыми и понятными, наполняя его душу неизъяснимой радостью. Он не мог заставить себя окончательно поверить, что все это не бред, что Синтия рядом с ним и что он понял ее не правильно. Как он был слеп, каким дураком он был! Но затем его мысли вернулись к сыну, и как будто ледяная рука сковала его члены. Не открывая глаз, он застонал. Он, наконец, нашел свое счастье. Он снова был любим, и любим самым чистым и нежным существом, которого только создал Господь. Его душа наполнилась великой нежностью. В нем возникло жгучее искушение послать к черту данное слово, презреть веру, позабыть про честь и оставить эту женщину себе. Она любила его, он знал это теперь. И он любил ее, он это сейчас понял. Что по сравнению с этим его честь, вера и клятва? Что по сравнению с этим его сын, который презирает его? Самую трудную схватку с самим собой он вел сейчас, лежа на полу. Его голова покоилась на ее коленях. Если бы он не открыл глаза, возможно, честь и вера все же одержали бы верх, но он открыл их и встретился взглядом с Синтией. - Синтия! - воскликнул он. - Господь, смилуйся надо мной, я люблю тебя! И снова потерял сознание. Глава 26 Во Францию Этот крик, который она наполовину не поняла, все еще звенел у нее в ушах, когда дверь распахнулась и в комнату ворвался взбешенный молодой человек, по пятам которого следовал причитающий хозяин. - Я говорю тебе, лживая собака, - кричал он, - что я видел, как он въезжал во двор, и, клянусь Святым Георгием, я заставлю его отыграться! Убирайся к своему папаше, порождение ехидны! Синтия с тревогой подняла голову, и молодой человек, заметив ее, остановился в смущении. - Простите меня, мадам... я не знал... я не видел... - он замешкался и, наконец вспомнив о приличиях, низко поклонился. - Ваш слуга, мадам, - сказал он. - Ваш покорный слуга Гарри Форстер. Она вопросительно взглянула на него, но не произнесла ни слова, в то время как молодой человек в нерешительности переминался с ноги на ногу, мечтая в душе исчезнуть как можно скорее. - Я не знал, мадам, что ваш муж ранен. - Он не муж мне, сэр, - ответила она, не задумываясь над тем, что говорит. - Бог мой! - воскликнул он. - И вы все же убежали от него? Ее щеки стали пунцовыми. - Дверь у вас за спиной, сэр! - И где этот вор, хозяин гостиницы? - сказал молодой человек, ничуть не смутившись. - Подойди сюда, бурдюк с жиром, видишь, джентльмен ранен! Подгоняемый столь учтивым образом, хозяин приблизился к Криспину, а молодой человек начал умолять Синтию позволить ему вместе с кабатчиком осмотреть рану джентльмена. Они положили Криспина на кровать, перевязали ему рану, которая сама по себе была не опасной - обморок был вызван большой потерей крови, - и положили ему под голову подушку. Криспин блаженно вздохнул и открыл глаза, жалуясь на жажду. Каково же было его удивление, когда он обнаружил своего недавнего партнера по игре в роли сиделки. - Я пришел в поисках вас, чтобы продолжить игру, - пояснил Форстер, - и, клянусь Святым Георгием, очень огорчился, застав вас в таком состоянии. - А, сэр, мое состояние не так уж плохо, но я благодарен вам за своевременную помощь. Он поймал взгляд Синтии и улыбнулся. Трактирщик многозначительно кашлянул и направился к двери. Но Форстер не сделал ни малейшей попытки сдвинуться с места. Он продолжал как бы в нерешительности стоять у постели Криспина. - Перед уходом я бы хотел сказать вам пару слов, - произнес он наконец. Затем, обернувшись, он заметил хозяина, выжидательно застывшего в дверях. - Убирайся! - крикнул он ему. - Чтоб меня раздавило, неужели один джентльмен не может сказать другому джентльмену пару слов, не опасаясь быть подслушанным чужими ушами? Простите мне мою горячность, мадам, но эти шакалы вызывают во мне бешенство... Теперь о деле, сэр, - возобновил он разговор, как только хозяин ушел. - Этой ночью я проиграл вам определенную сумму денег, которая некоторым может показаться значительной, хотя для меня она просто пустяк. Однако меня очень заботит судьба некоторых безделушек, которые имеют для меня особую ценность и которые, по чести говоря, я поставил на карту в минуту отчаяния. Я питал себя надеждой все же отыграться сегодня вечером за дружеским ужином, поскольку мне есть еще что поставить: коляску и четверку прекрасных лошадей, равных которым вы не сыщите во всей Англии. Ваша рана, сэр, лишает меня этой возможности. Я поэтому появился, чтобы предложить вам вернуть мне эти безделушки в обмен на мою расписку на сумму их стоимости. Меня хорошо знают в городе, - поторопился добавить он, - поэтому вы можете не опасаться. Криспин остановил его жестом руки: - Я и не думал опасаться. Я рад оказать вам услугу. - Он сунул руку в карман и вытащил кольца, серьгу и медальон, которые раньше принадлежали молодому джентльмену. - Возьмите, сэр, ваши безделушки. - Сэр! - воскликнул Форстер, смущенный подобной щедростью. - Это благородный поступок! Я ваш должник, сэр, чтоб меня сожрали крысы! Я сейчас же напишу вам расписку. Во сколько вы оцениваете эти драгоценности? - Минуточку, мастер Форстер, - прервал его Криспин, которому в голову пришла очередная идея. - Вы упомянули лошадей. Они свежие? - Как июньские розы. - И вы возвращаетесь в Лондон, не так ли? - Совершенно верно. - Когда вы собираетесь выехать? - Завтра. - Прекрасно, сэр. В таком случае у меня есть к вам одно предложение, после которого отпадет надобность в расписке. Одолжите мне ваших лошадей до Харвича. Я обязуюсь выехать немедля. - Но твоя рана! - воскликнула Синтия. - Ты еще слишком слаб. - Слаб? Только не я. Я снова бодр и здоров. Моя рана - это не рана, а царапина. - Он рассмеялся и, пригнув к себе ее голову, прошептал: - Наш отец. - Затем он вновь обратился к Форстеру: - Сэр, на конюшне стоит четверка моих лошадей, на которых вы завтра можете добраться до Харвича, где обменяете их на своих собственных. Они будут ждать вас в трактире "Гартер Инн". За эту услугу, которая для меня имеет поистине неоценимое значение, я охотно отдам вам обратно ваши безделушки без всякой компенсации. - Пусть меня сожрут крысы, сэр! - воскликнул Форстер. - Это слишком великодушно, клянусь честью. Я не могу согласиться на это, пусть меня сожрут крысы, не могу! - Я повторяю вам, сэр, что ваша услуга будет для меня неоценимой, в сотню раз дороже стоимости ваших драгоценностей. - Вы получите лошадей и расписку, - твердо сказал Форстер. - Ваша расписка не будет иметь цены для меня, сэр. Завтра я намереваюсь покинуть Англию, и неизвестно, когда вернусь. Под конец сделка все же состоялась. Синтия разбудила свою служанку, лошади были запряжены в коляску Криспина, и он, тяжело опираясь на палку Форстера, спустился вниз и занял место в экипаже. Оставив лондонского щеголя у дверей "Саффолк Армз" превозносить щедрость Криспина, они устремились сквозь ночь по направлению к Инсвичу. В десять утра они были уже в Харвиче у дверей трактира "Гартер Инн". Но тяжелое путешествие так измотало Криспина, что он не смог самостоятельно добраться до постели. Он очень тревожился по поводу корабля "Леди Джейн", будучи не в состоянии лично отправиться в гавань и навести о нем справки, как вдруг некий здоровенный краснолицый человек осведомился, не он ли является сэром Криспином Геллиардом. Прежде чем Криспин сумел ответить, мужчина добавил, что его зовут Томас Джексон, он владелец "Леди Джейн", чему Геллиард несказанно обрадовался. Но когда он, наконец, уже лежал в каюте шкипера, мысль о его теперешнем положении наполнила его душу удовольствием, смешанным с горечью. Он уезжал, чтобы привезти Синтию своему сыну, он дал честное слово, что сделает это. И как он мог выполнить клятву? В какой-то момент он даже пожалел, что парень, ранивший его в плечо, не взял прицел чуть пониже, тем самым решив все проблемы этой гнусной жизни. Тщетно пытался он утешить себя мыслью, что Синтия любит его, что его сын ничего для нее не значит и что она никогда бы не согласилась поехать с ним, если бы знала об истинной цели этого путешествия. Нет, он поступил подло, и его вина отягощалась еще целым рядом обстоятельств. На мгновение он почти струсил. В его голове мелькнула мысль приказать Джексону миновать Кале и отправляться в какой-нибудь другой портовый город. Но затем он выбросил эту трусливую мысль из головы и решил рассказать сыну правду, что бы ни случилось. Мечась в бреду в каюте шкипера, он чувствовал, что его отношение к Кеннету переросло почти в ненависть. Он помнил его только как слабое низкое создание, фанатика, предателя и даже лицемера. Паруса поймали свежий ветер, и к вечеру Синтия зашла в каюту, чтобы возвестить о том, что на горизонте показался берег Франции. Ответом ей был вздох, и, когда она спросила его, в чем дело, он только грустно улыбнулся. Мгновение в нем боролось искушение рассказать ей обо всем, о том ложном положении, в котором он очутился, и облегчить разговором груз страданий, свалившихся на него. Синтия ничего не должна знать. Глава 27

╤ЄЁрэшЎ√: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  -


┬ёх ъэшуш эр фрээюь ёрщЄх,  ты ■Єё  ёюсёЄтхээюёЄ№■ хую єтрцрхь√ї ртЄюЁют ш яЁхфэрчэрўхэ√ шёъы■ўшЄхы№эю фы  ючэръюьшЄхы№э√ї Ўхыхщ. ╧ЁюёьрЄЁштр  шыш ёърўштр  ъэшує, ┬√ юс чєхЄхё№ т Єхўхэшш ёєЄюъ єфрышЄ№ хх. ┼ёыш т√ цхырхЄх ўЄюс яЁюшчтхфхэшх с√ыю єфрыхэю яш°шЄх рфьшэшЄЁрЄюЁє