Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Павлов Сергей. Корона Солнца -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -
вода?! Меркуриологи заволновались, они не верили своим глазам. - Вода, - подтвердил голос Хейделя. - Температура у поверхности - тридцать два и восемь десятых по Цельсию. В темной глубине вспыхивали бледно-зеленые огоньки. Прожекторы погасли, и мы увидели хоровод слабофосфоресцирующих быстрых теней. По залу прошло движение, кто-то взволнованно кашлянул, кто-то крикнул, чтобы срочно позвали биологов. На крикуна нетерпеливо зашикали. - Озеро, кажется, обитаемо, - проговорил Хейдель, - но я не знаю... не могу определить, что это такое. Озер было много. Соединенные между собой проливами, речушками и водопадами, они тянулись до бесконечности, прозрачные и мутные, теплые и холодные. Шум в зале нарастал, отовсюду слышался говор и шепот. Вода! Много воды! Теперь наша станция не будет испытывать водяной голод. Вместе со всеми я тоже находился в состоянии радостного возбуждения. Я слышал приглушенный смех и едкие замечания по адресу меркуриологов, и мне было чуточку жаль их: они буквально на днях сделали окончательный вывод о том, что планета совершенно лишена природных вод, и теперь, понятно, пребывали в положении пророков, уличенных во лжи. Сидевший рядом со мной врач-психиатр Хайнц Фидлер тронул меня за рукав. Он догадался, что я ослабил внимание, и сделал предупреждающий жест: - У них свои проблемы, а у нас, медиков, свои. Советую не отвлекаться. Да, да, конечно!.. На экране между тем происходило что-то интересное. Хейдель слез с Паука и прошел метров на десять вперед. Теперь он был отлично виден во весь рост. Тяжелые башмаки его скафандра, подкованные острыми шипами, разбрызгивали жидкую грязь. Иногда он останавливался и долго глядел перед собой под ноги, словно разыскивая что-то, и, ничего не увидев, двигался дальше вдоль грязевого потока. Но вот он быстро нагнулся, погрузил руки в темную жижу и резко выпрямился. В его руках извивалось неведомое существо, похожее на длинного червя. К сожалению, хорошо разглядеть червя не удалось: Хейдель перебрасывал его из руки в руку, словно тот жег ему ладони, и наконец отбросил в сторону. - Горячий, - сказал он. - Горячий, как раскаленное железо. "Странно, - подумал я. - Перчатки скафандра плохо пропускают тепло". - Странно... - услышал я шепот Фидлера. А Хейдель тем временем выходил на берег обширного грязевого озера, захламленного какими-то полусгнившими пнями. Черные космы обнаженных корней на фоне мрачного пейзажа выглядели неприветливо, зловеще. Интересно, откуда на Меркурии могли появиться эти трухлявые останки деревьев? - Здесь дьявольски жарко, - сказал Хейдель. - Я обливаюсь потом. Фидлер многозначительно подтолкнул меня локтем. - Сэм, выключи свет, - обратился Хейдель к Пауку, и тот послушно выполнил приказ. В темноте заиграло изумрудное сияние. Сначала я не мог разобраться в хаосе огней и пятен, но постепенно глаза стали различать подробности диковинного зрелища. Гнилушки сделались прозрачными, точно стеклянные глыбы: они источали приятный зеленый свет и... двигались. Внутри каждого пня виднелись большие гроздья изумрудных шариков. Шарики время от времени вспыхивали изумрудными огоньками, тускнели и вспыхивали вновь. И все это мерцало и ползало среди бесформенных пятен бледно-светящегося ила. Темный силуэт скафандра придавал картине еще более фантастический вид. Хейдель неподвижно разглядывал неведомые существа, копошащиеся у его ног. Долго, очень долго простоял он так, не двигаясь с места. - Свет!.. - внезапно рявкнули стереофоны. Зал дрогнул; в этом неожиданном крике Хейделя было что-то нечеловеческое. Вспыхнули голубые лучи, и зеленые призраки мгновенно исчезли. Все те же корявые неподвижные пни... Но Хейдель... Что он собирается делать? В его руках появилась коричневая груша... Он вывинтил предохранитель из грушевидного баллона и замахнулся... Фидлер привстал с кресла и подался вперед. Грохот, рваное пламя... - Негодяй!.. - воскликнули сзади. Я узнал голос биолога Тани Максимовой. Хейдель в забрызганном грязью скафандре молча стоял и смотрел на изуродованные взрывом коряги. Кое-где расплывались оранжевые пятна. Уцелевшие "пни" быстро меняли окраску. Они словно покрывались металлической чешуей, в гуще переплетенных "корней" проскакивали искры. Шатаясь, точно пьяный, Хейдель направился вдоль берега. Он шел, пока не споткнулся о камень. Сел, обхватил голову руками. О чем он думал? - Grose Anzahl die Leichen... - тихо сказал он. - Die Toten konnen sehen! [Множество трупов... Мертвые могут смотреть! (нем.)] Я опять почувствовал острый локоть Фидлера... Поднявшись на ноги, Хейдель сдернул с плеча портативный "Килот", который обычно служил меркуриологам как камнерез, и направил его короткий ствол в сторону озера. Там, куда упиралась трасса голубых огоньков, темная жижа бурлила в облаках испарений, несчастные "коряги" корчились в предсмертной агонии. Расстреляв весь энергетический запас, Хейдель швырнул "Килот" в грязь... Экран погас, и в зале включили освещение. Но никто не покинул кресел, настолько все были потрясены увиденным. - Маленькая справка... Разрешите? - обратился к кому-то Фидлер. - Да, пожалуйста. - Скажите, шлем Хейделя был металлический? - Нет, его скафандр типа "Цеброн", а следовательно - из стеклопластика. - Благодарю вас, я так и думал... - Вы полагаете?.. - я тронул Фидлера за рукав. - Совершенно верно. Неизвестные нам существа подействовали на психику Хейделя биоизлучениями колоссальной мощности. Будь на нем металлический шлем - этого бы наверняка не случилось. - Уж не думаете ли вы, что мы столкнулись с разумными представителями неизвестной нам биологической формации?.. - Нет, не думаю. Давайте сопоставим факты. О разумности "горячих червей", как вы понимаете, не может быть и речи. "Горячими" они были лишь потому, что раздражали каким-то облучением нервные окончания в кожном покрове руки Хейделя, вызывая тем самым ощущение ожога. У грязевого облака Хейдель жаловался на жару в теплонепроницаемом скафандре - отсюда вывод: либо - "коряги" и "горячие черви" - существа сходной природы, либо - что более вероятно - "черви" представляют собой развивающееся потомство "коряг". Далее: обитатели озера не проявили ни малейшего интереса к появлению человека, их единственная реакция на непривычно яркий свет была весьма красноречива: полная неподвижность. Свет погас, раздражитель исчез - и жизнь вернулась в свою колею. После того, что мы наблюдали, у нас есть все основания полагать, что жизнь эта не имеет ничего общего с деятельностью разумных существ. - Я согласен с вашими доводами. Но для меня остались совершенно необъяснимыми дальнейшие поступки Хейделя. Я так и не сумел определить границу, откуда поведение его начинает обретать неустойчивый характер. - Пожалуй, это не так уж сложно, как кажется на первый взгляд... - задумчиво ответил Фидлер. - В самом деле, уставший, страдающий от ожогов человек легко теряет контроль над собой. Вспомните, с какой злостью Хейдель выкрикнул: "Свет!" Свет вспыхнул, и "коряги" замерли. Эта игра в прятки незадачливых, отталкивающего вида существ разъярила его еще больше. Раздражение - плохой советчик, и в ход пошла взрывчатка... - Да, но потом мы с вами видели, как он переживал... - Верно, - согласился Фидлер. - Он провел параллель между собственным поступком и преступной воинственностью своих предков. Ведь не случайно вырвалась у него эта ужасная фраза на родном языке. - Почему вы считаете, что в этом виновато прошлое? - спросил я, заинтересованный неожиданным поворотом в рассуждениях Фидлера. - Да потому, что под влиянием возросшей мощи биоизлучений потревоженных взрывом животных его расстроенная психика получила импульс к тому, что накопленные из источников истории трагические картины стали как бы реальностью. Это явилось толчком к перестройке самосознания по схеме наследственной памяти. Несчастный! Случаю угодно было оживить в нем ту слепую жестокость, которая, казалось бы, полностью истлела в прошлом. Проклятие предка!.. В каких тайниках, в каких клетках мозгового вещества сохранилось оно, скрытое от сознания? Не знаю. Да и никто пока толком не знает. А надо бы знать, пора... О, мы любим говорить о своем могуществе! Но вот в нашу дверь постучалась беда, и мы не смогли вернуть Курту самого себя. Он ушел от нас, ненавидя людей ненавистью своего предка, ненавистью, которая совершенно не свойственна его настоящей сущности. Фидлер умолк. Я смотрел на него, что называется, "во все глаза". И этого человека я раньше считал сухарем, невыносимым педантом!.. И чтобы скрыть замешательство, я спросил: - Скажите, Фидлер, сами-то вы полностью доверяете этому своему... ну... диагнозу, что ли? Фидлер пожал худыми плечами. - Видите ли, мой молодой друг... Я просто поделился с вами догадкой, не более. А догадка, не подкрепленная вескими аргументами, не может... - Может! - перебил я его с неожиданной для себя злой решимостью. Он открыл мне глаза. Теперь я презирал свои "всезнающие", "супермудрые" диагностические машины - всю эту безнадежно грубую подделку под человеческую мысль. Фидлер неодобрительно покачал головой: - Как вы еще молоды, Морозов. Впрочем, я вам ужасно завидую. Да, все это так и было. Мне завидовали, а я терял под ногами опору, потому что увидел границы возможностей машинной медикологии и испытывал от этого горечь разочарования. Потускнело то главное, чему я хотел посвятить свою жизнь. Возможно, Фидлер и прав, пытаясь убедить, что ничего страшного со мной не происходит, просто "возрастной период", но мне по-прежнему было тяжело. Зачисление в группу Шарова вывело меня из тягостного состояния отрешенности, которое испытывал по собственной вине. Мне казалось, что там, возле Солнца, среди неведомых опасностей, мне суждено понять что-то очень важное для себя... Устав от размышлений, я разыскал свое любимое место для отдыха - обломок скалы с удобными ступеньками в тени. Отсюда хорошо видна глубокая чаша каменистой долины. Долина поражает своей пятнистой расцветкой - черное с белым. Впечатление такое, будто среди нагроможденных черных скал отдыхает лебединая, стая, и трудно поверить, что эта белоснежная масса - химическое соединение цинка. Кое-где ослепительно блестят кусочки разбитого зеркала. Это - лужицы ртути и расплавленного зноем свинца. В них смотрятся Солнце и камни. Пятнистую поверхность долины пересекают огромные трещины с обрывистыми краями. Однажды я заглядывал в одну из таких трещин и был ошеломлен бездонной глубиной. В общем эти колоссальные разломы напоминают аналогичные образования мертвого рельефа Луны, но на Меркурии они живут, дышат: во время сильных трясении они умеют захлопывать свои чудовищные пасти. Недавно так едва не погибла исследовательская группа меркуриологов. Пейзаж разнообразят десятки действующих вулканов. Их крупные склоны испещрены множеством кратеров-паразитов, изливающих потоки дымящейся лавы, вершины постоянно окутаны облаками сернистых газов. "Кочегарка" планеты действует непрерывно... Внезапно рядом с мачтой радиомаяка я заметил голубую вспышку. Как раз над тем местом, где должен был находиться девятый наблюдательный, появились четыре серебристо-белые черточки. Это глаеры Волкова. Я взбежал по ступенькам на самую вершину скалы, надеясь получше разглядеть маневр "охотников" за торами. Поздно. Глаеры исчезли за склонами холма и больше не показывались. Наверное, ушли по направлению к базе. Любопытно, чем кончилась сегодняшняя "охота"? Как всегда, вероятно, ничем. Я нащупал затылком кнопку на тыльной стороне шлема и легонько нажал. Тесный мирок скафандра наполнился треском и воем радиопомех, человеческие голоса различались с трудом. - ...неожиданный эффект. Плакали твои излучатели, Афанасьев. - Как это произошло? - Ума не приложу. Мы выходим на них строем "конверт", кольца разделились на пары и стали всплывать вверх по вертикали. Две из них успели удрать, третью пару нам удалось задержать в центре "конверта". Тороиды предприняли попытку проскочить электромагнитный барьер... Мы дали залп... завихрение поля... кольца растворились в каком-то красном тумане... всплеск радиации - излучатели вышли из строя. Дальше - сплошной треск, бормотание. Движением головы я отключил дальнюю связь. Все ясно: группа Волкова потерпела очередную неудачу. Торы оказались крепким орешком. Впервые странные кольца были замечены на Меркурии сравнительно недавно, недели две тому назад, в тот день, когда ушел Хейдель. Громадные, до шести метров в диаметре, но очень подвижные, они появлялись неизвестно откуда и исчезали неизвестно куда. Последние три дня то один наблюдательный пост, то другой сообщали на базу о новом нашествии "красных призраков". Вчера мне даже посчастливилось увидеть их феерический полет. Они шли сомкнутым строем над самой поверхностью плато. Два кольца отделились от общей группы и повернули в мою сторону. Хотя я знал, что они не причиняют людям вреда, мне стало как-то не по себе, когда оба тороида повисли у меня над головой. Но любопытство оказалось сильнее страха - я долго разглядывал их красные, полупрозрачные тела, внутри которых медленно вращались туманные сгустки. Мне казалось, что кольца с таким же интересом разглядывают меня. Их пресловутая "любознательность" дала Кломену повод высказать гипотезу о "живых существах в форме тороидов". Ему очень хотелось к слову "живые" добавить еще и "разумные", но он так и не решился на это после вчерашнего бурного заседания ученого совета, на котором Волков устроил шумный скандал. Пользуясь поддержкой своих единомышленников, он не оставил камня на камне от гипотезы Кломена. - Если рассуждать так, как рассуждает наш уважаемый коллега, - ядовито заметил он в конце заседания, - то по аналогии неминуемо придется признать, что известную нам шаровую молнию также можно отнести к категории живых существ. - Вы считаете, что шаровая молния и меркурианский феномен - одной природы? - выкрикнул с места кто-то из сторонников Кломена. - Не совсем так, - возразил Волков. - Картина станет яснее, если тороиды рассматривать с точки зрения физики пульсирующих форм. Для непосвященных даю пояснения. Как известно, материя существует в форме поля, в форме плазмы и в форме вещества. В определенных условиях материя может переходить из одной формы своего существования в другую. Теперь представьте себе, что переход из одной формы в другую и обратно происходит за исчезающе малые промежутки времени, и вы получите физическую модель наших таинственных тороидов. Да, я считаю, что в данном случае мы имеем дело с явлением пульсации материальных форм. Председатель совета задал вопрос: - Как по-вашему, чем обусловлено это явление? Волков развел руками: - Пока не знаю. Думаю, что в ближайшее время нам все же удастся выяснить наконец, где и как зарождаются торы. И, надо сказать, группа Волкова прилагает для этого все усилия, но "красные призраки" по-прежнему хранят свою тайну... Собираясь уходить, я еще раз окинул взглядом долину: безмолвие и яростный палящий зной. Огромное Солнце кажется неподвижным. Силой своего тяготения оно почти остановило осевое вращение планеты и теперь с неразумной жестокостью методично поливает убийственными лучами поверхность беззащитного карлика. Так будет и впредь, если людям не понадобится придать планете более быстрое осевое вращение... А на другой стороне Меркурия сейчас бесконечная холодная ночь. Там в заиндевелых ущельях растут исполинские друзы белых кристаллов, в ложе скованных стужей долин падают хлопья замерзшего газа. И лишь кое-где, среди невообразимого хаоса обледенелых скал, багровым светом отсвечивают лавовые озера и реки да изредка взмывает в звездное небо фейерверк вулканических бомб. Таков этот мир... И кажется удивительным, что хозяин этого необыкновенного мира - человек. Люди воздвигли здесь мачты радиомаяков для своих кораблей, построили стальные жилища, назвали горные вершины именами своих героев и по-хозяйски, рачительно подсчитывают запасы полезных ископаемых. - Уран и железо, медь и вольфрам, ртуть и рубидий, свинец, золото, платина, титан, олово, кобальт!.. - восторженно перечислял мой друг Абид Садыков, разведчик рудных месторождений. - Плюгавенькая планетка, и вдруг - скажи пожалуйста! - такое изобилие. Не-ет, когда Меркурий станет главным центром цветной металлургии, все здесь изменится к лучшему. - Ты видишь будущее дальше меня, Абид, и я завидую тебе. Но неужели тебя нисколько не волнует первозданное величие этого мира? - спросил я. Садыков удивленно вскинул черные брови: - С тех пор, как люди стали богами, они переделывают миры в масштабах, достойных богов. И человек имеет на это право именно потому, что он - человек. - А Хейдель? Хейдель имел право швырять взрывчатку? Абид поморщился: - Завоевание космоса не обходится без некоторых осложнений... Но стоит ли много говорить об этом? Стоит. Я убежден, что стоит. Человек не просто завоеватель, он не может только сознавать свои права. Он должен чувствовать свое великое единение с природой, единение творческое. Природа - зеркало, в котором отражаются деяния людей, и в этом зеркале человек должен видеть себя мудрым и добрым... Так думаю не только я. Еще так думает наш астрофизик Веншин. Он прост и скромен, этот Веншин, но знает удивительно много. Гораздо больше, чем я. Может быть, поэтому я заранее проникся к нему уважением. Вчера он спросил меня: - Расскажи, что у тебя в мечтах? Застигнутый врасплох, я не нашелся, что ответить. Я чувствовал себя перед ним мальчишкой. Тогда Веншин пришел мне на помощь. - Бурные реки пробиваются к морю по каменистым руслам... Рано или поздно у тебя будет свое русло в жизни, ты найдешь себя, найдешь то, ради чего стоило бы жить. Я мучительно искал ответ: почему для Веншина, Фидлера, Горина все так просто и ясно, как на ладони? Я видел, эти труженики космоса не были обременены поисками "себя", они давно нашли свое "русло" и влили в него свои силы. А я? Неужели мне так и придется сжиться с чувством неловкости перед ними и перед самим собой? Нет... Конечно, нет... Где-то в глубине моего сознания бродило что-то еще не понятое, но влекущее. Я не могу передать словами, что это было. Было - и все. Это удивительное ощущение. Ощущение потребности совершить необычное - нечто вроде высшего инстинкта человеческой природы, унаследованного мною от многих и многих поколений моих разумных предков точно так же, как перелетные птицы наследуют инстинкт направления. Значит, рано или поздно "инстинкту" суждено проявиться в полную силу, и уже от меня самого будет зависеть, как я отнесусь к его властному зову, сумею ли пробить свое "русло"... Больно кольнула мысль: а вдруг не сумею? Нет, сумею. Должен суметь... Чья-то рука легла на мое плечо. Я не видел лица подошедшего, но по размерам молочно-белого скафандра догадался: Шаров. - Наблюдал охоту Волкова? - слышу его спокойный голос. - Правильно, сведения о торах могут нам пригодиться. Я спросил: - Нам? Экипажу "Бизона". - Да. Видимо, торы - это резул

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору