Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Павлов Сергей. Корона Солнца -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -
вода?! Меркуриологи заволновались, они не верили своим глазам. - Вода, - подтвердил голос Хейделя. - Температура у поверхности - тридцать два и восемь десятых по Цельсию. В темной глубине вспыхивали бледно-зеленые огоньки. Прожекторы погасли, и мы увидели хоровод слабофосфоресцирующих быстрых теней. По залу прошло движение, кто-то взволнованно кашлянул, кто-то крикнул, чтобы срочно позвали биологов. На крикуна нетерпеливо зашикали. - Озеро, кажется, обитаемо, - проговорил Хейдель, - но я не знаю... не могу определить, что это такое. Озер было много. Соединенные между собой проливами, речушками и водопадами, они тянулись до бесконечности, прозрачные и мутные, теплые и холодные. Шум в зале нарастал, отовсюду слышался говор и шепот. Вода! Много воды! Теперь наша станция не будет испытывать водяной голод. Вместе со всеми я тоже находился в состоянии радостного возбуждения. Я слышал приглушенный смех и едкие замечания по адресу меркуриологов, и мне было чуточку жаль их: они буквально на днях сделали окончательный вывод о том, что планета совершенно лишена природных вод, и теперь, понятно, пребывали в положении пророков, уличенных во лжи. Сидевший рядом со мной врач-психиатр Хайнц Фидлер тронул меня за рукав. Он догадался, что я ослабил внимание, и сделал предупреждающий жест: - У них свои проблемы, а у нас, медиков, свои. Советую не отвлекаться. Да, да, конечно!.. На экране между тем происходило что-то интересное. Хейдель слез с Паука и прошел метров на десять вперед. Теперь он был отлично виден во весь рост. Тяжелые башмаки его скафандра, подкованные острыми шипами, разбрызгивали жидкую грязь. Иногда он останавливался и долго глядел перед собой под ноги, словно разыскивая что-то, и, ничего не увидев, двигался дальше вдоль грязевого потока. Но вот он быстро нагнулся, погрузил руки в темную жижу и резко выпрямился. В его руках извивалось неведомое существо, похожее на длинного червя. К сожалению, хорошо разглядеть червя не удалось: Хейдель перебрасывал его из руки в руку, словно тот жег ему ладони, и наконец отбросил в сторону. - Горячий, - сказал он. - Горячий, как раскаленное железо. "Странно, - подумал я. - Перчатки скафандра плохо пропускают тепло". - Странно... - услышал я шепот Фидлера. А Хейдель тем временем выходил на берег обширного грязевого озера, захламленного какими-то полусгнившими пнями. Черные космы обнаженных корней на фоне мрачного пейзажа выглядели неприветливо, зловеще. Интересно, откуда на Меркурии могли появиться эти трухлявые останки деревьев? - Здесь дьявольски жарко, - сказал Хейдель. - Я обливаюсь потом. Фидлер многозначительно подтолкнул меня локтем. - Сэм, выключи свет, - обратился Хейдель к Пауку, и тот послушно выполнил приказ. В темноте заиграло изумрудное сияние. Сначала я не мог разобраться в хаосе огней и пятен, но постепенно глаза стали различать подробности диковинного зрелища. Гнилушки сделались прозрачными, точно стеклянные глыбы: они источали приятный зеленый свет и... двигались. Внутри каждого пня виднелись большие гроздья изумрудных шариков. Шарики время от времени вспыхивали изумрудными огоньками, тускнели и вспыхивали вновь. И все это мерцало и ползало среди бесформенных пятен бледно-светящегося ила. Темный силуэт скафандра придавал картине еще более фантастический вид. Хейдель неподвижно разглядывал неведомые существа, копошащиеся у его ног. Долго, очень долго простоял он так, не двигаясь с места. - Свет!.. - внезапно рявкнули стереофоны. Зал дрогнул; в этом неожиданном крике Хейделя было что-то нечеловеческое. Вспыхнули голубые лучи, и зеленые призраки мгновенно исчезли. Все те же корявые неподвижные пни... Но Хейдель... Что он собирается делать? В его руках появилась коричневая груша... Он вывинтил предохранитель из грушевидного баллона и замахнулся... Фидлер привстал с кресла и подался вперед. Грохот, рваное пламя... - Негодяй!.. - воскликнули сзади. Я узнал голос биолога Тани Максимовой. Хейдель в забрызганном грязью скафандре молча стоял и смотрел на изуродованные взрывом коряги. Кое-где расплывались оранжевые пятна. Уцелевшие "пни" быстро меняли окраску. Они словно покрывались металлической чешуей, в гуще переплетенных "корней" проскакивали искры. Шатаясь, точно пьяный, Хейдель направился вдоль берега. Он шел, пока не споткнулся о камень. Сел, обхватил голову руками. О чем он думал? - Grose Anzahl die Leichen... - тихо сказал он. - Die Toten konnen sehen! [Множество трупов... Мертвые могут смотреть! (нем.)] Я опять почувствовал острый локоть Фидлера... Поднявшись на ноги, Хейдель сдернул с плеча портативный "Килот", который обычно служил меркуриологам как камнерез, и направил его короткий ствол в сторону озера. Там, куда упиралась трасса голубых огоньков, темная жижа бурлила в облаках испарений, несчастные "коряги" корчились в предсмертной агонии. Расстреляв весь энергетический запас, Хейдель швырнул "Килот" в грязь... Экран погас, и в зале включили освещение. Но никто не покинул кресел, настолько все были потрясены увиденным. - Маленькая справка... Разрешите? - обратился к кому-то Фидлер. - Да, пожалуйста. - Скажите, шлем Хейделя был металлический? - Нет, его скафандр типа "Цеброн", а следовательно - из стеклопластика. - Благодарю вас, я так и думал... - Вы полагаете?.. - я тронул Фидлера за рукав. - Совершенно верно. Неизвестные нам существа подействовали на психику Хейделя биоизлучениями колоссальной мощности. Будь на нем металлический шлем - этого бы наверняка не случилось. - Уж не думаете ли вы, что мы столкнулись с разумными представителями неизвестной нам биологической формации?.. - Нет, не думаю. Давайте сопоставим факты. О разумности "горячих червей", как вы понимаете, не может быть и речи. "Горячими" они были лишь потому, что раздражали каким-то облучением нервные окончания в кожном покрове руки Хейделя, вызывая тем самым ощущение ожога. У грязевого облака Хейдель жаловался на жару в теплонепроницаемом скафандре - отсюда вывод: либо - "коряги" и "горячие черви" - существа сходной природы, либо - что более вероятно - "черви" представляют собой развивающееся потомство "коряг". Далее: обитатели озера не проявили ни малейшего интереса к появлению человека, их единственная реакция на непривычно яркий свет была весьма красноречива: полная неподвижность. Свет погас, раздражитель исчез - и жизнь вернулась в свою колею. После того, что мы наблюдали, у нас есть все основания полагать, что жизнь эта не имеет ничего общего с деятельностью разумных существ. - Я согласен с вашими доводами. Но для меня остались совершенно необъяснимыми дальнейшие поступки Хейделя. Я так и не сумел определить границу, откуда поведение его начинает обретать неустойчивый характер. - Пожалуй, это не так уж сложно, как кажется на первый взгляд... - задумчиво ответил Фидлер. - В самом деле, уставший, страдающий от ожогов человек легко теряет контроль над собой. Вспомните, с какой злостью Хейдель выкрикнул: "Свет!" Свет вспыхнул, и "коряги" замерли. Эта игра в прятки незадачливых, отталкивающего вида существ разъярила его еще больше. Раздражение - плохой советчик, и в ход пошла взрывчатка... - Да, но потом мы с вами видели, как он переживал... - Верно, - согласился Фидлер. - Он провел параллель между собственным поступком и преступной воинственностью своих предков. Ведь не случайно вырвалась у него эта ужасная фраза на родном языке. - Почему вы считаете, что в этом виновато прошлое? - спросил я, заинтересованный неожиданным поворотом в рассуждениях Фидлера. - Да потому, что под влиянием возросшей мощи биоизлучений потревоженных взрывом животных его расстроенная психика получила импульс к тому, что накопленные из источников истории трагические картины стали как бы реальностью. Это явилось толчком к перестройке самосознания по схеме наследственной памяти. Несчастный! Случаю угодно было оживить в нем ту слепую жестокость, которая, казалось бы, полностью истлела в прошлом. Проклятие предка!.. В каких тайниках, в каких клетках мозгового вещества сохранилось оно, скрытое от сознания? Не знаю. Да и никто пока толком не знает. А надо бы знать, пора... О, мы любим говорить о своем могуществе! Но вот в нашу дверь постучалась беда, и мы не смогли вернуть Курту самого себя. Он ушел от нас, ненавидя людей ненавистью своего предка, ненавистью, которая совершенно не свойственна его настоящей сущности. Фидлер умолк. Я смотрел на него, что называется, "во все глаза". И этого человека я раньше считал сухарем, невыносимым педантом!.. И чтобы скрыть замешательство, я спросил: - Скажите, Фидлер, сами-то вы полностью доверяете этому своему... ну... диагнозу, что ли? Фидлер пожал худыми плечами. - Видите ли, мой молодой друг... Я просто поделился с вами догадкой, не более. А догадка, не подкрепленная вескими аргументами, не может... - Может! - перебил я его с неожиданной для себя злой решимостью. Он открыл мне глаза. Теперь я презирал свои "всезнающие", "супермудрые" диагностические машины - всю эту безнадежно грубую подделку под человеческую мысль. Фидлер неодобрительно покачал головой: - Как вы еще молоды, Морозов. Впрочем, я вам ужасно завидую. Да, все это так и было. Мне завидовали, а я терял под ногами опору, потому что увидел границы возможностей машинной медикологии и испытывал от этого горечь разочарования. Потускнело то главное, чему я хотел посвятить свою жизнь. Возможно, Фидлер и прав, пытаясь убедить, что ничего страшного со мной не происходит, просто "возрастной период", но мне по-прежнему было тяжело. Зачисление в группу Шарова вывело меня из тягостного состояния отрешенности, которое испытывал по собственной вине. Мне казалось, что там, возле Солнца, среди неведомых опасностей, мне суждено понять что-то очень важное для себя... Устав от размышлений, я разыскал свое любимое место для отдыха - обломок скалы с удобными ступеньками в тени. Отсюда хорошо видна глубокая чаша каменистой долины. Долина поражает своей пятнистой расцветкой - черное с белым. Впечатление такое, будто среди нагроможденных черных скал отдыхает лебединая, стая, и трудно поверить, что эта белоснежная масса - химическое соединение цинка. Кое-где ослепительно блестят кусочки разбитого зеркала. Это - лужицы ртути и расплавленного зноем свинца. В них смотрятся Солнце и камни. Пятнистую поверхность долины пересекают огромные трещины с обрывистыми краями. Однажды я заглядывал в одну из таких трещин и был ошеломлен бездонной глубиной. В общем эти колоссальные разломы напоминают аналогичные образования мертвого рельефа Луны, но на Меркурии они живут, дышат: во время сильных трясении они умеют захлопывать свои чудовищные пасти. Недавно так едва не погибла исследовательская группа меркуриологов. Пейзаж разнообразят десятки действующих вулканов. Их крупные склоны испещрены множеством кратеров-паразитов, изливающих потоки дымящейся лавы, вершины постоянно окутаны облаками сернистых газов. "Кочегарка" планеты действует непрерывно... Внезапно рядом с мачтой радиомаяка я заметил голубую вспышку. Как раз над тем местом, где должен был находиться девятый наблюдательный, появились четыре серебристо-белые черточки. Это глаеры Волкова. Я взбежал по ступенькам на самую вершину скалы, надеясь получше разглядеть маневр "охотников" за торами. Поздно. Глаеры исчезли за склонами холма и больше не показывались. Наверное, ушли по направлению к базе. Любопытно, чем кончилась сегодняшняя "охота"? Как всегда, вероятно, ничем. Я нащупал затылком кнопку на тыльной стороне шлема и легонько нажал. Тесный мирок скафандра наполнился треском и воем радиопомех, человеческие голоса различались с трудом. - ...неожиданный эффект. Плакали твои излучатели, Афанасьев. - Как это произошло? - Ума не приложу. Мы выходим на них строем "конверт", кольца разделились на пары и стали всплывать вверх по вертикали. Две из них успели удрать, третью пару нам удалось задержать в центре "конверта". Тороиды предприняли попытку проскочить электромагнитный барьер... Мы дали залп... завихрение поля... кольца растворились в каком-то красном тумане... всплеск радиации - излучатели вышли из строя. Дальше - сплошной треск, бормотание. Движением головы я отключил дальнюю связь. Все ясно: группа Волкова потерпела очередную неудачу. Торы оказались крепким орешком. Впервые странные кольца были замечены на Меркурии сравнительно недавно, недели две тому назад, в тот день, когда ушел Хейдель. Громадные, до шести метров в диаметре, но очень подвижные, они появлялись неизвестно откуда и исчезали неизвестно куда. Последние три дня то один наблюдательный пост, то другой сообщали на базу о новом нашествии "красных призраков". Вчера мне даже посчастливилось увидеть их феерический полет. Они шли сомкнутым строем над самой поверхностью плато. Два кольца отделились от общей группы и повернули в мою сторону. Хотя я знал, что они не причиняют людям вреда, мне стало как-то не по себе, когда оба тороида повисли у меня над головой. Но любопытство оказалось сильнее страха - я долго разглядывал их красные, полупрозрачные тела, внутри которых медленно вращались туманные сгустки. Мне казалось, что кольца с таким же интересом разглядывают меня. Их пресловутая "любознательность" дала Кломену повод высказать гипотезу о "живых существах в форме тороидов". Ему очень хотелось к слову "живые" добавить еще и "разумные", но он так и не решился на это после вчерашнего бурного заседания ученого совета, на котором Волков устроил шумный скандал. Пользуясь поддержкой своих единомышленников, он не оставил камня на камне от гипотезы Кломена. - Если рассуждать так, как рассуждает наш уважаемый коллега, - ядовито заметил он в конце заседания, - то по аналогии неминуемо придется признать, что известную нам шаровую молнию также можно отнести к категории живых существ. - Вы считаете, что шаровая молния и меркурианский феномен - одной природы? - выкрикнул с места кто-то из сторонников Кломена. - Не совсем так, - возразил Волков. - Картина станет яснее, если тороиды рассматривать с точки зрения физики пульсирующих форм. Для непосвященных даю пояснения. Как известно, материя существует в форме поля, в форме плазмы и в форме вещества. В определенных условиях материя может переходить из одной формы своего существования в другую. Теперь представьте себе, что переход из одной формы в другую и обратно происходит за исчезающе малые промежутки времени, и вы получите физическую модель наших таинственных тороидов. Да, я считаю, что в данном случае мы имеем дело с явлением пульсации материальных форм. Председатель совета задал вопрос: - Как по-вашему, чем обусловлено это явление? Волков развел руками: - Пока не знаю. Думаю, что в ближайшее время нам все же удастся выяснить наконец, где и как зарождаются торы. И, надо сказать, группа Волкова прилагает для этого все усилия, но "красные призраки" по-прежнему хранят свою тайну... Собираясь уходить, я еще раз окинул взглядом долину: безмолвие и яростный палящий зной. Огромное Солнце кажется неподвижным. Силой своего тяготения оно почти остановило осевое вращение планеты и теперь с неразумной жестокостью методично поливает убийственными лучами поверхность беззащитного карлика. Так будет и впредь, если людям не понадобится придать планете более быстрое осевое вращение... А на другой стороне Меркурия сейчас бесконечная холодная ночь. Там в заиндевелых ущельях растут исполинские друзы белых кристаллов, в ложе скованных стужей долин падают хлопья замерзшего газа. И лишь кое-где, среди невообразимого хаоса обледенелых скал, багровым светом отсвечивают лавовые озера и реки да изредка взмывает в звездное небо фейерверк вулканических бомб. Таков этот мир... И кажется удивительным, что хозяин этого необыкновенного мира - человек. Люди воздвигли здесь мачты радиомаяков для своих кораблей, построили стальные жилища, назвали горные вершины именами своих героев и по-хозяйски, рачительно подсчитывают запасы полезных ископаемых. - Уран и железо, медь и вольфрам, ртуть и рубидий, свинец, золото, платина, титан, олово, кобальт!.. - восторженно перечислял мой друг Абид Садыков, разведчик рудных месторождений. - Плюгавенькая планетка, и вдруг - скажи пожалуйста! - такое изобилие. Не-ет, когда Меркурий станет главным центром цветной металлургии, все здесь изменится к лучшему. - Ты видишь будущее дальше меня, Абид, и я завидую тебе. Но неужели тебя нисколько не волнует первозданное величие этого мира? - спросил я. Садыков удивленно вскинул черные брови: - С тех пор, как люди стали богами, они переделывают миры в масштабах, достойных богов. И человек имеет на это право именно потому, что он - человек. - А Хейдель? Хейдель имел право швырять взрывчатку? Абид поморщился: - Завоевание космоса не обходится без некоторых осложнений... Но стоит ли много говорить об этом? Стоит. Я убежден, что стоит. Человек не просто завоеватель, он не может только сознавать свои права. Он должен чувствовать свое великое единение с природой, единение творческое. Природа - зеркало, в котором отражаются деяния людей, и в этом зеркале человек должен видеть себя мудрым и добрым... Так думаю не только я. Еще так думает наш астрофизик Веншин. Он прост и скромен, этот Веншин, но знает удивительно много. Гораздо больше, чем я. Может быть, поэтому я заранее проникся к нему уважением. Вчера он спросил меня: - Расскажи, что у тебя в мечтах? Застигнутый врасплох, я не нашелся, что ответить. Я чувствовал себя перед ним мальчишкой. Тогда Веншин пришел мне на помощь. - Бурные реки пробиваются к морю по каменистым руслам... Рано или поздно у тебя будет свое русло в жизни, ты найдешь себя, найдешь то, ради чего стоило бы жить. Я мучительно искал ответ: почему для Веншина, Фидлера, Горина все так просто и ясно, как на ладони? Я видел, эти труженики космоса не были обременены поисками "себя", они давно нашли свое "русло" и влили в него свои силы. А я? Неужели мне так и придется сжиться с чувством неловкости перед ними и перед самим собой? Нет... Конечно, нет... Где-то в глубине моего сознания бродило что-то еще не понятое, но влекущее. Я не могу передать словами, что это было. Было - и все. Это удивительное ощущение. Ощущение потребности совершить необычное - нечто вроде высшего инстинкта человеческой природы, унаследованного мною от многих и многих поколений моих разумных предков точно так же, как перелетные птицы наследуют инстинкт направления. Значит, рано или поздно "инстинкту" суждено проявиться в полную силу, и уже от меня самого будет зависеть, как я отнесусь к его властному зову, сумею ли пробить свое "русло"... Больно кольнула мысль: а вдруг не сумею? Нет, сумею. Должен суметь... Чья-то рука легла на мое плечо. Я не видел лица подошедшего, но по размерам молочно-белого скафандра догадался: Шаров. - Наблюдал охоту Волкова? - слышу его спокойный голос. - Правильно, сведения о торах могут нам пригодиться. Я спросил: - Нам? Экипажу "Бизона". - Да. Видимо, торы - это резул

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования