Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Маципуло Эдуард. Нашествие Даньчжинов -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  -
его волну. Я вошел в суть явления - так это должно называться. Теперь его мысли - мои мысли. Наши общие. И общие для множества людей, для какого-то типа мышления... И, может быть, поэтому я физически ощущаю, как с каждым шагом старичок приближается к беде. Вот он остановился, чтобы передохнуть, поправил на морщинистом плече ветхую тогу аскета, обернулся - и меня сковал ужас. Лик "Неизвестного проповедника из Сусхара"! Это я в будущем?! Мое лицо станет маской монстра?! Я потерял сознание. Когда армейские рации сообщили о выходе загонщиков на исходные рубежи, Великий Даньчжин взобрался по приставной лестнице на любимого слона и уже сверху пошутил насчет сиятельных и охотников в объятиях чухч. Затем записал на магнитофон один из своих удивительных экспромтов, переполненных глубоким смыслом: Рано или поздно исчезнут с лица Земли многие народы и государства, затеряются в веках создатели религий, философий, политических учений. Но имя победителя суперлюдоеда останется в Истории. Как остались Георгий Победоносец и сэр Корбетт (Знаменитый английский охотник на тигров-людоедов, автор книг, получивших мировую известность). Вот почему Небесный Учитель выбрал нас. И жестом руки запретил вполне естественные после такой речи крики и аплодисменты. И вот любимый слон Великого Даньчжина ступил с осторожностью и недоверием на качающийся мост, отремонтированный саперами. Босоногие погонщики вели его за разукрашенный хобот. Обычно лучший из слонов доверял им без раздумий, а тут вдруг уперся, потом поднял хобот и затрубил с такой силой, что раньше срока поднял монастырский народ на утреннюю молитву. Князь спешился. Похлопав любимца по крутой скуле и немного успокоив его, пошел впереди. На других слонах ехали опытные люди из Службы Княжеской Безопасности, придворные летописцы с кинокамерами и магнитофонами, а также несколько столичных монахов, само присутствие которых отпугивало всякую нечисть, вроде злых духов и кишечных палочек. Накрапывал мелкий дождь, далеко внизу шумел поток, и буйная пена слегка светилась в предрассветном сумраке. Князю стало страшновато от неясных предчувствий, но он продолжал идти, увлекая слонов своим мужеством. Стиснутый стальными телами людей из Службы Безопасности, Великий Даньчжин миновал мост, ступил на каменную твердь, выхлестанную до стерильности дождями. И тут из сумрака на них свалилось огромное мокрое тело. Затем страшный рык потряс округу. Должно быть, людоед уже по опыту знал: если появились загонщики с гонгами, то из рассадника врагов что-тообязательно выползет, чтобы принести вред тиграм и джунглям... Тревожный рассвет растекался по краешку неба. - Горе! - кричали люди на стенах чхубанга. - Большое горе пришло на Землю! Плачьте все! Великий Даньчжин умер!.. *** Влажные сквозняки колебали огни плошек. - Очнулся! - чей-то испуганный шепот. Вокруг меня застыли напряженные фигуры подвальных мудрецов. - Пхунг, ты живой? - Надо мной повисло широкое лицо - сгусток тени, продырявленный лихорадочными блестками глаз. - Ты так светился! Золотым светом! Пронзительная мысль встряхнула меня: причины постижений Учителя - не в сфере чувств! А в первых ростках логического знания! Парадоксально! Успехи "дологи-ки" - в появившейся логике! - Ты познал Мантру?.. - Нет, нет, я познал другое... более важное... - Потрясенный открытием, я поднялся, держась за бамбук стеллажа. - Значит, все-таки добыто все не интуитивной мудростью... Я ощущал в себе множество выводов-откровений, которые могли меня разорвать своей энергией в клочья. Я огляделся - сумрачно-гнетущие своды Подвалов, размытые пятна лиц. И боль резанула мое сердце. - Надо всем выйти из Подвалов! Скорей! - воскликнул я. - Подвалы пожирают нас! Разве не чувствуете? - Как ты такое говоришь? - изумленный шепот. - В Подвалах хорошо. - Разве здесь идет дождь и дует ветер? - въедливый шепот. - Разве здесь не кормят? А где еще столько книг? Нам повезло, и тебе повезло, Пхунг. Здесь можно прожить всю жизнь. Небывалые чувства терзали меня. - Подвалы - ловушка для книжников, поймите! А книги - приманка! - Ты не любишь даньчжинов... - обидчивый шепот. - Подвалы - благо для мудрых. - Ну конечно! - Меня трясло в негодовании. - Только здесь место книжной мудрости! Только в подвальном облике ей разрешено существовать! Прекрасная форма убийства, изощренный азиатский способ! - Выйти нельзя, ты же знаешь, Пхунг. За это наказывают смертью. - Вам вбили, что вы обречены. Обречен - значит, безопасен. Но это справедливо только для рабов! А у вас в прошлом году отменили рабство. Так какого же дьявола продолжаете быть рабами? - Я бросился к Большой Отдушине, тряхнул изо всей силы решетку, потом начал бить по ней кулаками. - Выпустите нас отсюда! Глухонемой монах - "отдушник", по-видимому, уловил сотрясение решеток, приоткрыл обитую железом створку. Светильник вырвал из тьмы его скобообразную нижнюю челюсть, выступающие надбровные дуги без признаков бровей. Он некоторое время смотрел на меня, будто прислушивался к крикам, потом со стуком захлопнул створку. Послышался лязг запоров. - Отсюда невозможно выйти, - сказал трусливым полушепотом Чжанг. - Мы точно знаем. - Посмотрим, - пробормотал я. - Ты совершенно не любишь даньчжинов, - недовольно произнес Саранг. - Слышишь? Стучат и что-то ломают... Это наши братья ломают твои аппараты, я их послал. Чжанг не набросился на Саранга с кулаками, а сел на корточки и спрятал лицо в ладони. Он так надеялся, что "чемодан" выведет его на уровень тех, кого мог бы принять Небесный Учитель. Пока он выстанывал успокоительную молитву, я сбегал в свою келью, чтобы убедиться - аппаратура превратилась в металлолом. Двое тощих усталых монахов с усердием добивали чудо монстрологической техники. С детской непосредственностью они мне объяснили: так надо для Священного Покоя. Сколько цветущих цивилизаций было разгромлено вот такими глыбами и бамбуковыми палками! И сколько великих умов было остановлено ими! Когда монахи погрузились в лечебный сон, мы с Чжангом спустились в нижний горизонт Подвалов, где было место для омовений и прочих гигиенических процедур, а также "мусоропровод". Массивная плита из прочнейшего гранита покоилась посреди приземистого мрачного зала, обрамленного густыми многовековыми тенетами, которые тоже стали духовной ценностью даньчжинов, поэтому их ни в коем случае нельзя было убирать. Из нескольких бамбуковых труб, торчащих из стены, падали звонкие струйки родниковой воды, которая растекалась тонким слоем по камню. У подножия гранитной плиты темнела бездонным провалом щель шириной в спичечный коробок. В нее уходила вода, в нее же сталкивался мусор. А из щели пробивались звуки бурного потока, резонирующие в большом замкнутом пространстве. Не родниковые же струи создавали этот шум? Чжанг, держа в руке светильник, смотрел на меня со смешанным чувством уважения и недоумения. - Ты хочешь поднять эту плиту? О Пхунг, неужели ты достиг могущества святых, сдвигающих горы? - Конечно, Чжанг. Разве ты еще не понял? Монах молитвенно сложил ладони, и я поймал выпавший из его рук светильник. Пришлось бить кресалом о кремень и снова раздувать фитиль. Мы внимательно осмотрели плиту. - Обрати внимание, Чжанг, - сказал я. - Этот край гранита потоньше, и сюда не доходит вода, значит, можно попытаться расколоть его тем способом, которым природа превращает скалы в песок. Мы собрали все, что могло гореть, принесли два бочонка светильного масла и устроили великолепный костер на гранитной плите. Струйки масла, подливаемые по наклонной в огонь, поддерживали ровный и сильный жар. Вскоре прибежали заспанные монахи и уставились на гудевшее пламя. Дышать становилось все труднее, пора было прекращать опыт, чтобы не задохнуться в дыму. Но на наше счастье край плиты уже раскалился до слабо-вишневого цвета. - Отойдите подальше! - крикнул я и плеснул в раскаленное пятно родниковой воды. Плита с грохотом треснула, и в клубах густого пара утонули испуганные крики монахов и колеблющийся свет плошек. Потом мы снова поливали плиту водой, чтобы она окончательно остыла, и с помощью бамбуковых шестов (которыми выталкивали птичьи гнезда из отдушин), как рычагами, отодвинули осколок плиты. Со светильником в руке я свесился по пояс в разверзшуюся пропасть. Слабый огонек с трудом освещал огромное пространство - острые выступы скал, увешанные отходами монашеской кухни, уходили далеко вниз, где угадывались кипящие буруны. Их рев заглушал все остальные звуки. Как я и полагал, здесь проходил подземный рукав Ярамы. Или его специально пробили в скалах древние строители, чтобы поток уносил монастырские отходы? Мы подвесили светильник на бамбуковый шест, спустили его как можно ниже, и я начал спускаться по скалам к воде. Монахи свесились в щель, наблюдая за мной. Вода была мутной и пахла землей или илом. Я подобрался к самым бурунам, водяным кочкам, стреляющим ледяными брызгами. Они окатили меня с ног до головы. Где входное отверстие, где выходное? Без акваланга, наугад, в бешеной стремнине... это же верная гибель! Я начал кричать, чтобы убрали светильник. Он мне мешал. Наверху началась какая-то возня, и вдруг с истошным воплем кто-то сорвался с плиты. Я едва успел отпрянуть, как Чжанг - а это был он - с оглушительным плеском шлепнулся в буруны. Я бросился за ним, схватил его за ногу, но нас подхватило стремительное течение, ударило о камни... Каким-то чудом мы оказались на галечной отмели. Над нами нависли джунгли, с низкого неба сыпал мелкий дождь. А я делаю искусственное дыхание бездыханному Чжангу, поражаясь количеству воды, которое уместилось в нем. Наконец он открыл дрожащие веки. - Ты хоть плавать умеешь?Он с трудом понял мой вопрос. - Плавать? О Пхунг! Неужели мы плавали? Подобно рыбам? Конечно, Чжанг знал и умел лишь то, чему обучают в монастырях. В "пять видов знания" плавание не входило. - Почему же ты, дружище, так отважно нырнул? - Столкнули... О Пхунг, они меня столкнули. Почему? - На них давит чужое мнение. О том, что уходящие из Подвалов должны умереть. Чем скорее, тем лучше. Чжанг с трудом сел, потер ладонями слезящиеся глаза. - Смотри, Пхунг, деревья! О боги... И вода... И эти гладкие камешки... Не сон ли, Пхунг? А это... я забыл, как называется... - Его морщинистая ладонь боязливо коснулась жестких травинок, торчащих среди мелкой разноцветной гальки. Я прислушался. Сквозь шум воды пробился чей-то сдавленный крик, затем - пронзительный вопль. - Что это, Пхунг?! - побледнел Чжанг. Жуткие вопли - это солдаты-загонщики, брошенные на произвол судьбы. Желтый гонял их по скалам и зарослям, не подпуская к монастырю. Он забавлялся. В его громоподобном рыке знающие люди расслышали радость и силу дикой жизни. А на стенах чхубанга не смолкал траурный плач, и молитвы хором доносились из храма. Эти звуки спрессовались в такую жуть, что Билли Прайс преждевременно отрезвел, лежа нагишом у себя в номере. Он подумал, что слышит голоса преисподней, поэтому пришлось поменять простыни на его кровати. Да что там Билли - мистический страх парализовал многих жителей чхубанга. Никого уже не могли заставить выйти на охоту, на поиски останков князя или на земляные работы. Люди боялись одного только вида Южных ворот, через которые то и дело вползали несчастья и беды. Зато Северные ворота пользовались всеобщей любовью, через них то и дело выкатывались волны беженцев и устремлялись в дождливую даль, где, по слухам, еще сохранились Мир и Покой. Монастырь оказался в осаде. Монахи неистово молились, совершенные старцы бесконечно заседали у подножия Большого Секретного Компьютера, известного в простонародье как Машина для ловли в эфире мнения богов. Служба Княжеской Безопасности продолжала крепить безопасность, а что ей оставалось делать? Осведомитель сообщил: "герои" обсуждают смерть князя, используя крамольные слова вроде "боги его покарали", "Небесный Учитель все видит", "Желтый выполняет волю богов", - это влияние Говинда, главного из "героев". И его хотят этой ночью освободить. Заговорщиков прихлопнули всех разом. Не успели они очнуться от изумления, как их шеи украсились хомутами, а руки и ноги ощутили тяжесть цепей, похожую на усталость от полезных трудов. - Князя уже нет! - произнес Говинд в ярости. - Разве вы, всезнающие, не знаете? Страшный человек ткнул его бамбуком в грудь. - У нас все по закону. - Помолчав, добавил: - Слава богам. - Почему я не рядом с Желтым? - Говинд с тоской посмотрел в сторону снежных вершин, невидимых за сеткой дождя. - Давил бы вас без жалости. ...Утомленные событиями старцы долго и подробно расспрашивали бывших своих любимцев о греховных мыслях. И, конечно же, были удручены их честными ответами. "Герои" нарушили запрет, подумав плохо о князе, который, как и совершенные, тоже является сгустком всего лучшего в мире. А замыслив зло против его здоровья, преступили божественные табу, ибо здоровье членов княжеского дома находится под непосредственной защитой богов. - Вот что значит заиметь собственное мнение, - с укоризной говорили добрые старички насупленному Говинду. - Как же ты додумался до такого? А мы на тебя надеялись... - Князь - плохой человек, - отвечал Говинд, поддерживая колоду обеими руками. - Я познал точно. - Мы не способны познать волю богов, приблизивших княжеский дом к небесам. Мы не вправе судить избранников богов, как и самих богов. - Но князя уже нет! Верховный Хранитель Подвалов разгневался. - Ну посмотрите на него! Вместо того, чтобы... Опять свое мнение! - Князя нет, - повторил мрачно Говинд, громыхая кандальной цепью. - А вы говорите, как будто он есть. - Упрямый, - завздыхали старички. - Грязные дела его замарали. Такое с "героями" случалось и в прошлые поколения. Известно. - Что-то не так мы делаем, о братья по совершенству! - страдая, произнес Духовный Палач. - Ведь Говинда и "героев" мы знаем с малого детства, все они достойные люди. Верховный Хранитель Подвалов разгневался, первый нашел в себе силы заговорить: - Одумайся, брат! Разве Говинд - достойный? У него свое мнение! - А почему мы впятером победили тэуранов? Потому что у нас было свое мнение спасти Желтого Раджу. И может быть, свое мнение - это добавка к совершенству? Кто знает? Может, у Небесного Учителя тоже было свое мнение? Старички начали наперебой выговаривать заблудшему свои правильные мысли о нем. Долго не умолкали их возмущенные голоса: это какая-то бесконечная цепь нарушений Мира и Покоя! Все время - одни нарушения! Порвать цепь! Любой ценой! Духовный Палач лишь тяжко вздыхал. Верховный Хранитель Подвалов подумал, что он уже раскаивается в греховной мысли, поэтому строго, как старший среди равных, сказал, склонившись к нему: - И как только твой язык повернулся, безумец. Духовный Палач вздрогнул, будто от удара плети. И сказал с возмущением: - Почему твой голос всегда громче других? Почему ты уверен, что ты первый в мире духкхи? Может, ты нашел добавку к совершенству? Никогда ты ее не найдешь. Я знаю, какая у тебя мудрость - что взбредет в голову, то ты считаешь истиной богов. - Послушайте, что он говорит, о братья! - вскричал Верховный Хранитель, в душевном волнении сотрясая и всеми своими телесными складками. - Он долго прятался, а теперь боги заставили его показать свое истинное лицо! Слава богам! - Одумайтесь! - простонал Главный Интендант, самый старый и дряхлый. - Опять нет Покоя! Не надо ссориться! Надо уговорить безумного нашего брата... Что подумают о нас простые люди? - Хорошо, - сразу остыл Верховный Хранитель. - Он плохо подумал о нашем правильном решении. Он уже не доверяет нам. Так спросим Машину. - Давайте спросим, - мужественно произнес Духовный Палач. И Большой Секретный Компьютер, выражающий волю богов, равнодушно выдал: - Имеющих мнение убрать из жизни, тэурана выпустить в джунгли. Верховный Хранитель Подвалов не смог скрыть радости. - Вы поняли? Машина выполняет волю богов лучше, чем люди! И даньчжинам, слышавшим его, теперь было предельно ясно, кого и как убирать из жизни и почему надо выпустить тэу: людоеда может убить только другой людоед. Духовный Палач был сломлен. Как посвященный в эзотерические тайны, он знал, что компьютер был программирован на Покой. Так что все решения Машины - только на благо Покоя, ибо только в Покое может благоухать цветок истинной веры... Старичок, собрав все свое мужество, поплелся в келью для умирания совершенных восьмой ступени. При этом он держался трясущимися руками за стены, чтобы не упасть. Даньчжины истерически жаждали Покоя. Когда-то человечество мечтало о Мире и Покое как о недостижимом благе, не зная в точности, что это такое. И забетонировало эту мечту в том отделении души, что ниже подсознания. Так, наверное? И вот случилось трудно понимаемое здравым рассудком: голубоглазое, белобрысое, с неотсохшими коростами монстросущество бредет на костылях по вечным камням чхубанга, с любопытством и наглостью глазея по сторонам. И нет на нем даже колоды. Мало того, монастырский служка несет над ним плоский бамбуковый зонт, чтобы дождь не причинил неудобства господину тэу. Те немногие даньчжины, которые еще не сбежали из чхубанга, вышли из домов, чтобы посмотреть на живого тэурана. Их бронзовые лица непроницаемы, а фигуры - неподвижны. Только безумная женщина со слепленными седыми прядями шла следом за тэу и ругала его, убившего ее сыновей. - Мне уже надоело! Прогони старуху, слышишь! - Монстр изъяснялся на дикой англо-франко-даньчжинской мешанине, поэтому служка ничего не понял, лишь смотрел ему в рот со сложной мимикой страха и готовности услужить. Тэу замахнулся на женщину костылем, и та, вскрикнув, помчалась прочь от него, разбрызгивая лужи босыми ногами. Несколько репортеров, пишущих репортажи "из пасти людоеда", - все, что осталось от шумной толпы иностранных гостей, - наблюдали выход тэурана из разных точек, безопасных для жизни и удобных для фотокиносъемки. Билли крикнул коллеге через улицу: - Я. готов укусить себя за задницу, если этот тип не из Германии! Монстр с трудом поднимался к коттеджу-отелю. Он был еще слаб, и бинты на нем расцветились алыми пятнами. Служка бестолково суетился, боясь прикоснуться к нему, хотя полагалось поддерживать за локоток важного господина или даже посадить его себе на спину, если он в таком вот немощном или пьяном виде. - Эй, мистер браконьер! - крикнул Билли, сложив ладони рупором. - Как бы нам потолковать строк на четыреста? Хорошо заплачу! Тэуран добрался до парадного входа, оттолкнул служку костылем и выкрикнул труднодобываемые слова: - Слушайте, писаки! Скоро позову на брифинг! Всем ждать! - Каков нахал! - восхитился Билли. - Приказывает! Чтоб мне провалиться, он из Мюнхена, из пивного погреба! Там такие же крепкие ребята! Вдова господина Чхэна распахнула обе створки двери, проговорила на английском с печалью в голосе: - Добро пожаловать в "Голубой лотос"... На ней было траурное одеяние в обтяжку из дорогого белого шелка, ее вытянутая голова была выбрита в знак большого горя и густо посыпана рисовой пудрой вместо пепла. Монстр смотрел на нее в некотором замешательстве. - Вы - хозяйка этого заведения? Женщина испуганно отшатнулась. - Господин Умпф?! Вы так изменились... Он поймал ее за руку. - Ты тоже уже не та. Теперь я буду звать тебя Прумбэ-стис, Крошка-в-Трауре. Ты не рада? Ты не хочешь, чтобы я убил людоеда? - Хочу, господин Умпф! - заплакала женщина. - Людоед испортил мою жизнь! Так неожиданно унес госпо дина Чхэна, что завещание не успели составить... И теперь надо делиться со всеми родственниками. Монстр захохотал и тут же сморщился от боли. В тот же день репортеров пригласил

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору