Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Симмонс Дэн. Гипперион 1-3 -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -
сила Ламия Брон, отправляя в рот последнее шоколадное пирожное. Вайнтрауб тихонько погладил по голове спящую дочку. - Мы живем в странные времена, - задумчиво произнес он. - Поскольку мы входим в ту ничтожную долю процента граждан Гегемонии, которые предпочитают путешествовать не по Сети, а в открытом космосе, от звезды к звезде, мы представляем самые разные эпохи нашего недавнего прошлого. Мне, например, шестьдесят восемь стандартных лет, но из-за сдвигов во времени, вызванных моими путешествиями, я мог бы растянуть эти трижды двадцать и восемь лет на целый век истории Гегемонии, если не больше. - И что? - спросила Ламия. Вайнтрауб взмахнул рукой, адресуя свои слова всем сидящим за столом: - Каждого из нас можно уподобить и острову в океане времени, и самому этому бескрайнему океану. Или, говоря не столь высокопарно, каждый из нас, возможно, держит в руках недостающий кусочек головоломки, которую еще никому не удавалось сложить с тех пор, как человек высадился на Гиперионе. - Вайнтрауб почесал нос и продолжил: - Это тайна, а разгадывать тайны, откровенно говоря, я люблю больше всего на свете и готов посвятить этому, быть может, последнюю неделю своей жизни. Если кого-нибудь из нас вдруг осенит - прекрасно. А если нет - что ж, будем решать задачу и получать удовольствие от самого процесса. - Согласен, - сказал Хет Мастин без тени волнения в голосе. - Раньше мне это не приходило в голову, но теперь я вижу всю мудрость вашего решения: нам необходимо рассказать свои истории, прежде чем мы встретимся со Шрайком. - А если кто-нибудь солжет? - быстро спросила Ламия Брон. - Ну и что? - ухмыльнулся Мартин Силен. - В этом-то и вся прелесть. - Давайте проголосуем, - предложил Консул, вспомнив предупреждение Мейны Гладстон. Нельзя ли вычислить агента Бродяг, сопоставив истории? Консул туг же улыбнулся своим мыслям - агент не настолько глуп. - Вы, видимо, решили, что у нас тут парламент? - В голосе полковника прозвучала ирония. - А как же иначе, - ответил Консул. - У каждого из нас - своя цель, но идти к Шрайку мы должны вместе. Нам нужны какие-то механизмы принятия решений. - Мы могли бы выбрать начальника, - предложил Кассад. - Да ну вас в жопу с такими порядками, - благодушно ответил поэт. Остальные согласно закивали. - Хорошо, - сказал Консул. - Итак, господин Вайнтрауб предложил нам рассказать о наших связях с Гиперионом. Голосуем за его предложение. - Все или ничего, - добавил Хет Мастин. - Либо рассказывают все, либо никто. Мы будем придерживаться воли большинства. - Договорились. - Консул внезапно проникся любопытством к чужим историям и в равной мере уверенностью в том, что никогда не расскажет своей собственной. - Кто за то, чтобы рассказывать? - Я, - сказал Сол Вайнтрауб. - Я - тоже "за", - сказал Хет Мастин. - Не то слово! - воскликнул Мартин Силен. - Ради этакого балагана я бы отказался от целого месяца оргазмической бани на Шоте. - Я также голосую "за", - сказал Консул и сам себе удивился. - Кто против? - Я против, - сказал отец Хойт, но голос его звучал нерешительно. - Ерунда все это, - небрежно бросила Ламия Брон. Консул повернулся к Кассаду. - А вы, полковник? Федман Кассад пожал плечами. - Итак, четыре голоса "за", два - "против", один воздержался, - подвел итоги Консул. - Большинство "за". Кто начнет? Все умолкли. Наконец Мартин Силен поднял глаза от небольшого блокнота, в котором что-то писал, вырвал листок и разорвал его на несколько полосок. - Здесь числа от одного до семи, - сказал он. - Почему бы нам не бросить жребий? - Это как-то по-детски, - недовольно заметила Ламия. - А я и есть дитя, - ответил Силен, улыбаясь как сатир. - Посол, - он повернулся к Консулу, - не могу ли я позаимствовать эту позолоченную наволочку, которую вы носите вместо шляпы? Консул передал свою треуголку, туда опустили сложенные полоски бумаги, и она пошла по кругу. Сол Вайнтрауб тянул первым, Мартин Силен последним. Удостоверившись, что никто не подсматривает, Консул развернул свою полоску. Его номер был седьмым. Напряжение спало - так выходит воздух из туго надутого воздушного шарика. "Вполне вероятно, - подумал он, - прежде, чем придет мой черед рассказывать, что-нибудь стрясется. Допустим, война. Тогда наши байки станут вообще никому не нужны - разве что чисто теоретически... Или же мы сами потеряем к ним интерес. В общем, кто-нибудь да помрет: или король, или лошадь. В крайнем случае, можно научить лошадь разговаривать. А вот пить больше не надо". - Кто первый? - спросил Мартин Силен. В наступившей тишине был слышен только легкий шелест листвы. - Я, - произнес отец Хойт. Лицо священника выражало то смирение перед болью, которое Консул не раз видел у своих неизлечимо больных друзей. Хойт показал свою полоску бумаги с четкой единицей. - Хорошо, - сказал Силен. - Начинайте. - Как, прямо сейчас? - растерялся священник. - Почему бы нет? - отозвался поэт. Силен прикончил, по меньшей мере, две бутылки вина, но проявилось это пока лишь в том, что щеки его, и без того густо-розовые, стали совсем пунцовыми, а вздернутые брови загнулись уж совершенно демоническим образом. - До посадки еще есть время, - добавил он, - и я предпочел бы сперва благополучно сесть и оказаться в обществе мирных туземцев, а уж потом отсыпаться после фуги. - В том, что говорит наш друг, есть резон, - негромко сказал Сол Вайнтрауб. - Если уж нам предстоит рассказывать свои истории, послеобеденный час - самое подходящее время. Отец Хойт вздохнул и поднялся со стула. - Я сейчас, - сказал он и вышел. Прошло несколько минут. Потом Ламия Брон, ни к кому не обращаясь, спросила: - У него что, нервишки расшалились? - Нет, - ответил Ленар Хойт, внезапно появившийся из темноты со стороны деревянного эскалатора (который служил тут чем-то вроде парадной лестницы). - Просто мне потребовалось вот это. - Он бросил на стол два грязных блокнота и сел на свое место. - А по написанному нечестно, - дурашливо произнес Силен. - Если ты, о величайший маг, взялся травить байки, делай это сам! - Заткнитесь, черт вас возьми! - Хойт провел рукой по лицу и схватился за грудь. Второй раз за вечер Консул подумал, что священник неизлечимо болен. - Простите меня, - успокоившись, заговорил отец Хойт. - Но, чтобы рассказать вам свою... свою историю, я должен коснуться чужой. Это дневник человека, из-за которого я когда-то попал на Гиперион и вот теперь... теперь возвращаюсь. - Хойт замолчал и глубоко вздохнул. Консул потрогал блокноты. Они были запачканы сажей, а местами даже обгорели, словно их вытащили из огня. - У вашего друга старомодные привычки, - сказал он, - если он все еще пишет от руки. - Да, - подтвердил Хойт. - Если вы готовы слушать, я начну. Все присутствующие закивали головами в знак согласия. Обеденная платформа мерно подрагивала: казалось, это бьется сердце километрового "дерева", которое несло их вперед, сквозь холод космической ночи. Сол Вайнтрауб взял спящую дочку на руки и осторожно уложил ее на мягкий матрасик, расстеленный рядом с ним на полу. Сняв свой комлог, он поставил его возле матрасика и набрал на диске программу белого шума. Малышка, которой была всего неделя от роду, не просыпаясь, перевернулась на животик. Консул запрокинул голову и отыскал сине-зеленую звезду - Гиперион. Звезда вырастала в размерах буквально на глазах. Хет Мастин надвинул капюшон поглубже, полностью спрятав лицо в тени. Сол Вайнтрауб закурил свою трубку. Остальные разобрали принесенные клонами чашечки с кофе и поудобнее устроились на стульях. Мартин Силен, казалось, был заинтригован больше других и проявлял явные признаки нетерпения. Наклонившись вперед, он прошептал: "Коль рок велит мне, - он сказал, - начать, То помоги мне, пресвятая мать. Не будем прерывать, друзья, дорогу. Держитесь ближе, я же понемногу Рассказывать вам буду той порой". Мы тронулись, и вот рассказ он свой Неторопливо начал и смиренно, С веселостью и важностью почтенной. [Д.Чосер "Кентерберийские рассказы". Пролог] ИСТОРИЯ СВЯЩЕННИКА: ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ ИСКАЛ БОГА - Порой лишь шаг отделяет пылкую веру от вероотступничества. - Так начал свое повествование священник. Впоследствии, когда Консул решил надиктовать этот рассказ на комлог, он всплыл в его памяти как единое целое. В нем не было никаких "швов" - не считая, естественно, пауз, когда рассказчик переводил дыхание, оговорок да неизбежных "это значит" и "так сказать", которые всегда сопровождают живую человеческую речь. Ленар Хойт был тогда молодым священником, только что посвященным в сан. Он родился и вырос на католическом Пасеме и теперь впервые покидал родную планету: ему поручили сопровождать отца Поля Дюре, почтенного члена ордена иезуитов, в тихое изгнание на колониальную планету Гиперион. В другое время отец Поль Дюре, несомненно, стал бы епископом, а то и папой. Это был высокий, худой человек с внешностью аскета. Короткие седые волосы оставляли открытым высокий благородный лоб, а глаза, видевшие слишком много страданий, смотрели на мир с глубокой грустью. Поль Дюре был последователем Святого Тейяра [Пьер Тейяр де Шарден (1881-1955) - французский палеонтолог, философ и теолог, создатель так называемого "христианского эволюционизма"; Бог у Тейяра - "Христос эволюции" - представлен в каждой частице "ткани универсума" в виде особой духовной энергии, которая является движущей и направляющей силой эволюции], а также археологом, этнологом и видным иезуитским теологом. Хотя католическая церковь пребывала тогда в глубоком упадке, превратившись, по сути, в некий полузабытый культ, который терпели просто потому, что он утратил всякое значение и стоял в стороне от основного потока жизни Гегемонии, орден иезуитов не изменил своего кредо. И отец Дюре был убежден, что святая римско-католическая апостольская церковь остается последней и самой верной надеждой человечества на бессмертие. Еще мальчишкой Ленар Хойт боготворил отца Дюре, иногда наведывавшегося к ним в церковную школу. Случалось им встречаться и позже, во время редких посещений будущим семинаристом Нового Ватикана. В те годы, когда Хойт учился в семинарии, Дюре руководил важными раскопками, которые велись на средства церкви на Армагасте, соседней планете. Он вернулся через несколько недель после того, как Хойта посвятили в сан, и над его головой сразу стали сгущаться тучи. Никто, за исключением высших иерархов Нового Ватикана, не знал точно, что произошло. Поговаривали об отлучении и даже об инквизиционном процессе (хотя Святая Инквизиция бездействовала уже более четырех веков - со времен смуты, начавшейся после гибели Земли). Дело закончилось всего-навсего тем, что отца Дюре по собственной его просьбе перевели на Гиперион, известный большинству только со странным культом Шрайка, а отцу Хойту поручили сопровождать его. То была неблагодарная роль - ученик, конвоир и шпион в одном лица. Возможность увидеть новый мир могла бы в известной степени скомпенсировать тяготы поручения, но даже с этим Хойту не повезло: он должен был проводить отца Дюре до космопорта Гипериона и сразу вернуться в Сеть тем же спин-звездолетом. По воле епархиальной канцелярии Ленару Хойту предстояло провести двадцать месяцев в криогенной фуге плюс несколько недель субсветового полета и возвратиться потом на Пасем, где за это время пройдет восемь лет; бывшие однокашники оставят его далеко позади: одни сделают карьеру в Ватикане, другие добьются миссионерских постов. Ленар Хойт, связанный обетом послушания и приученный к дисциплине, безропотно принял поручение. Лететь им предстояло на древнем спин-звездолете "Олег", ржавом корыте без искусственной гравитации, иллюминаторов и прогулочных палуб. Чтобы удержать пассажиров в гамаках и на фуга-ложах, фантопликаторы подключили прямо к информационной сети. Пробудившись из фуги, пассажиры (в большинстве своем рабочие из других миров, небогатые туристы да еще несколько потенциальных самоубийц - фанатиков культа Шрайка) спали в тех же самых гамаках, ели безвкусную рециркулированную пищу в общих столовых, а все остальное время проводили в борьбе с космической болезнью и скукой. После того как корабль вышел из спин-режима, до Гипериона оставалось двенадцать дней полета по инерции. За время своего вынужденного соседства с отцом Дюре отец Хойт мало что узнал от него, а о событиях на Армагасте, послуживших причиной изгнания, вообще ничего. Между тем молодой священник запрограммировал свой имплантированный комлог на поиск любой информации о Гиперионе, и к тому времени, когда до посадки оставалось всего три дня, отец Хойт уже считал себя чем-то вроде эксперта по этому миру. - Существуют записи о посещении Гипериона католиками, но я не нашел никаких упоминаний о тамошней епархии, - сказал Хойт как-то вечером, когда они беседовали, лежа в гамаках, точнее, паря в невесомости. (Почти все их попутчики тем временем созерцали эротические видения, созданные фантопликаторами). - Полагаю, вы направляетесь туда с миссионерской целью? - Вовсе нет, - ответил отец Дюре. - Добрые люди Гипериона никогда не навязывали мне свои религиозные взгляды, так вправе ли я задевать их чувства, пытаясь обратить их в свою веру? Мой план таков: я надеюсь достичь южного континента, Аквилы, затем отправлюсь из города Порт-Романтик в центральную его часть, но ни в коем случае не как миссионер. Я собираюсь основать в районе Разлома этнографическую станцию. - Этнографическую станцию? - удивленно повторил отец Хойт и закрыл глаза, чтобы связаться с комлогом. - Эта часть плато Пиньон необитаема, отец мой. Огненные леса делают ее абсолютно недоступной большую часть года. Отец Дюре улыбнулся. Импланта у него не было, а свой старенький комлог он так и не достал из багажа. - Не такая уж она недоступная, - негромко произнес он. - И, кстати, вполне обитаемая. Там живут бикура. - Бикура, - повторил отец Хойт и закрыл глаза. - Но ведь это всего лишь легенда, - сказал он наконец. - Гм, - промычал в ответ отец Дюре. - Поищите-ка в перекрестном указателе ссылку на Мамета Спеллинга. Отец Хойт снова закрыл глаза. По общему указателю он установил, что Мамет Спеллинг был независимым исследователем, работавшим на Шеклтоновский институт Малого Возрождения. Почти полтора стандартных века назад он представил в институт краткое сообщение о своем путешествии вглубь материка от только что основанного в те годы Порт-Романтика. Он преодолел болота (впоследствии их осушили под фибропластовые плантации), а затем, выбрав редкий период затишья, проскочил через огненные леса и забрался достаточно высоко на плато Пиньон, где исследовал Разлом и живущее вблизи него небольшое племя, по ряду признаков напоминавшее легендарных бикура. В кратких заметках Спеллинга высказывалась гипотеза о том, что эти люди были потомками колонистов с корабля-"ковчега", пропавшего тремя веками ранее. Судя по его описаниям, это племя являлось классическим образчиком культурного регресса и вырождения в условиях полной изоляции. Спеллинг не выбирал выражений: "...достаточно двух дней, чтобы со всей очевидностью понять: бикура настолько глупы, пассивны и неинтересны, что терять время на их детальное изучение просто бессмысленно". Тем временем огненные леса начали проявлять признаки активности, и Спеллинг, не теряя времени, поспешил вернуться к побережью. Он провел в пути три месяца и потерял в "спокойном" лесу четырех туземных носильщиков, все свое оборудование, записи и левую руку. - Боже мой! - воскликнул отец Хойт, приподнимаясь в гамаке, - но почему именно бикура? - А почему бы и нет? - последовала реплика отца Дюре. - О них ведь почти ничего не известно. - Почти ничего не известно о большей части Гипериона, - запальчиво возразил молодой священник. - Разве вы не слышали о Гробницах Времени и легендарном Шрайке? Вот это загадка! - Совершенно верно, - отозвался отец Дюре. - Ленар, сколько работ посвящено Гробницам и сущности Шрайка? Сотни? Тысячи? - Пожилой священник набил трубку и закурил (в условиях невесомости это требовало немалых усилий). - Кроме того, - добавил он, - даже если Шрайк и существует на самом деле, к роду человеческому он уж точно не принадлежит. А меня интересуют люди. - Да, - неохотно согласился Хойт, роясь в своем умственном арсенале в поисках весомых аргументов, - но ведь тайна бикура так незначительна... Самое большее, что вы обнаружите, это несколько десятков туземцев, живущих в районе, закрытом дымом и облаками и столь... незначительном, что даже картографические спутники их проглядели. Зачем они вам, если на Гиперионе есть настоящие тайны! Возьмите хоть лабиринт! - Хойт оживился. - Знаете ли вы, отец мой, что на Гиперионе находится один из девяти известных лабиринтов? - Конечно, - ответил Дюре. Облако табачного дыма над его головой медленно растекалось ручейками. - Но у лабиринтов, Ленар, есть поклонники и исследователи по всей Сети, и на всех девяти планетах возраст туннелей превышает полмиллиона стандартных лет. Я полагаю, он даже ближе к трем четвертям миллиона. Их секреты никуда не денутся. А сколько еще просуществует культура бикура, прежде чем будет поглощена современным колониальным обществом и растворится в нем или, что более вероятно, просто погибнет? Хойт пожал плечами: - Возможно, бикура уже исчезли. С тех пор как Спеллинг обнаружил их, прошло слишком много времени. Новых сообщений не поступало. Если они как племя перестали существовать, все окажется напрасным: потраченное время, труд, лишения в пути... - Вот именно, - только и ответил отец Поль Дюре, продолжая попыхивать своей трубкой. И лишь за час до посадки, уже на борту челнока, отец Хойт смог на короткое мгновение заглянуть в душу своего спутника. Лазурно-зеленый серп Гипериона медленно приближался, закрывая небо, когда старый челнок внезапно врезался в верхние слои атмосферы и бушующее пламя затопило иллюминаторы; несколько минут они летели над темными грудами облаков и освещенным звездами морем, а затем впереди возникла и, словно радужная приливная волна, бесшумно понеслась им навстречу сверкающая полоса рассвета. - Чудесное зрелище, - прошептал Поль Дюре, скорее самому себе, чем своему молодому спутнику. - Чудесное. В такие моменты я чувствую... смутно ощущаю... какой это было жертвой для Сына Божьего - спуститься с небес, чтобы стать Сыном Человеческим. Хойт хотел заговорить с ним, но отец Дюре продолжал смотреть в иллюминатор, погруженный в свои мысли. Десять минут спустя они совершили посадку в порту Китса, и отец Дюре закружился в вихре таможенных и багажных забот. А еще через двадцать минут вконец разочарованный Ленар Хойт снова был в космосе, возвращаясь на борт

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  - 81  - 82  - 83  - 84  -
85  - 86  - 87  - 88  - 89  - 90  - 91  - 92  - 93  - 94  - 95  - 96  - 97  - 98  - 99  - 100  - 101  -
102  - 103  - 104  - 105  - 106  - 107  - 108  - 109  - 110  - 111  - 112  - 113  - 114  - 115  - 116  - 117  - 118  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору