Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детская литература
   Обучающая, развивающая литература, стихи, сказки
      Воскресенская Зоя. Сердце матери -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  -
? - Мне што, я и зайцем проскочу... Стараясь казаться беспечной и веселой, Надежда Константиновна вернулась к столу. Мария Александровна пытливо посмотрела на нее. - Кто это приходил, Наденька? - Мальчишка знакомый, землянику продавал, да больно дорого просил, я не взяла. - Я что-то не приметила у него в руках корзины с земляникой. Едва ли из Питера на дачу землянику возят. Надежда Константиновна с виноватым видом посмотрела на Марию Александровну: - Мальчишка приехал сказать, что Дума разогнана. Больше ничего. Владимир Ильич понял, что получено какое-то тревожное сообщение. - Надюша, пойдем вещи уложим, а то ты забудешь что-нибудь самое необходимое. - Да поешьте вы что-нибудь! - взмолилась Мария Александровна. - Мы сейчас же вернемся, - заверила Надежда Константиновна. Владимир Ильич выслушал сообщение спокойно. - Ты не волнуйся, Надюша. Я пойду отсюда пешком до следующей станции и там дождусь поезда. В Поповке искать меня уж никак не могут. Но идти туда надо немедленно, иначе пропущу поезд. - Володя, - положила руки на плечи мужа Надежда Константиновна, - мне очень хочется сказать тебе, чтобы ты был осторожен. Владимир Ильич поцеловал жену. - Будь совершенно спокойна. Заверяю тебя, что поймать им меня не удастся. Никогда. Слышишь - никогда. Вот что нам сказать мамочке?.. Придется поплотнее позавтракать, и это ее успокоит. - Но у тебя считанные минуты! Владимир Ильич уселся за стол, выпил залпом остывший чай. - Еще стаканчик, - протянул он стакан матери. - Проголодался ужасно. - Один за другим съел три пирожка, запивая горячим чаем. - Ну, теперь я должен идти. По дороге мне надо навестить одного товарища, - сказал Владимир Ильич весело. - Маняша и Надюша будут ждать меня на станции. Обратно мне не имеет смысла возвращаться. До свидания, дорогая мамочка. Мы обязательно приедем к тебе отдыхать, и тогда уж надолго. Мария Александровна проводила сына до калитки. Он пошел по лесной дороге, устремленный вперед, энергично помахивая рукой. Мать смотрела ему вслед, пока он не скрылся за поворотом дороги. На душе у нее было тревожно... ДРАГОЦЕННОСТЬ Подошел поезд, и тотчас раздался второй звонок. Вячеслав Александрович помог старушке с большой поклажей подняться в вагон, а сам задержался на подножке. Третий звонок, поезд снова застучал колесами, и доктор Левицкий спокойно прошел в вагон. "Хвоста" не было. Кроме этой бабки, на станции в Подольске никто в поезд не сел. Левицкий встал у окна. Сквозь забрызганные серой грязью стекла мелькали семафоры, полустанки, почерневшие от осенних дождей избы. При подходе к станции поезд резко тормозил, и тогда доктор балансировал, опирался ладонями о стены, чтобы удержаться на ногах. - Чего ты, мил человек, из стороны в сторону шарахаешься? - спросила его бабка, расположившаяся у окна. - Сел бы. В ногах правды нет. - Благодарю, - пробормотал Вячеслав Александрович и продолжал стоять. - И одет-то по-чудному, - рассматривала его старушка, - сам в летнем, а на голову и ноги уже зимнее напялил. - По погоде, бабушка, и оделся, - ответил доктор. - Видишь, снег с дождем перемешался, ни зима, ни осень. Плащ мне в самую пору. По раскисшей дороге вдоль железнодорожного полотна шла колонна арестованных. Люди с трудом вытаскивали ноги из густой грязи. - И сколько их гонют! - пригорюнилась бабка. - Почитай, уже три года на каторгу людей гонют, и конца-краю не видать. - Всю Россию на каторгу не угонишь, - вырвалось у Левицкого. - Вот-вот, и я говорю - не угонют. Моего внучка Павлушку тоже угнали. "Ладно, - сказал он на прощанье, - придет опять пятый год, так мы им покажем". По вагону шел жандарм, придерживая рукой шашку. Он посматривал по сторонам, прислушивался к глухому ропоту людей. - Правильно говоришь, мать, - ответил доктор, завидев жандарма. - Царю надо воздать должное. Верой и правдой служить надо, - сказал и поперхнулся, словно что-то несвежее проглотил. Жандарм с почтением посмотрел на солидную фигуру мужчины, окинул подозрительным взглядом старую женщину. - А я-то думала, что ты настоящий человек, а ты вон кто! - плюнула бабка в сторону Левицкого и пересела на другую скамейку, продолжая ворчать. - Ты и стоишь-то, наверно, из почтения к жандармам, всю дорогу навытяжку. Вернется мой Павлушка с каторги, мы вам покажем... Левицкий сморщился, как от боли, но промолчал. Поезд подходил к московскому вокзалу. На площади доктор вскочил в трамвай. Осмотрелся и с облегчением вздохнул: все места были заняты. Можно постоять. Ухватился за ремень и стоял, раскачиваясь из стороны в сторону. Сидящий рядом студент, взглянув на осанистую бороду и усы солидного господина, встал с места: - Садитесь, пожалуйста. - Спасибо, я сейчас выхожу. - Левицкий недружелюбным взглядом окинул студента. На первой остановке сошел и, подняв воротник плаща, с осторожкой зашагал по скользкому тротуару. В гостях у Ульяновых сидит Григорий Степанович. Самовар на столе допевает свою песенку, в окна шлепаются мокрые комья снега и тяжело сползают вниз по стеклу. Анна Ильинична угощает гостя чаем, Мария Александровна в кресле-качалке, закутанная пледом, зябко поеживается. Углы комнаты, обставленной тяжелой хозяйской мебелью, тонут в полумраке. - Уж я и счет потеряла, сколько раз мы после Симбирска переезжали с места на место, - рассказывает Мария Александровна. Анна Ильинична сняла эти две небольшие комнаты в меблирашках на Божедомке в октябре 1908 года. Предстояла большая и важная работа по изданию книги Владимира Ильича. Нужно было затеряться в большой Москве, поменьше встречаться с людьми, чтобы не привлечь внимания полиции, не поставить под удар книгу, которую все с таким нетерпением ждали. Но близкие друзья находили их и здесь. Григорий Степанович - земляк, из Симбирска. Работает сейчас в Саратове. Был рабочий паренек - Гриша, но за эти годы успел закончить техническое училище, поработать агентом "Искры", быть хозяином подпольной партийной типографии, познакомиться с тюрьмой, бежать за границу и там, не теряя даром времени, сдать экстерном экзамен за технологический институт. - Я сейчас важная персона, - смеется Григорий Степанович, - получил место баулейтера - производителя работ в крупной немецкой фирме, строю трубочный завод под Саратовом. В кабинете у меня теле фон, сейф, к которому никакие специалисты из полиции не смогут подобрать ключ. Есть где хранить нелегальную литературу. Григорий Степанович расправил свои роскошные усы и помотал головой, чтобы освободить шею от высокого, туго накрахмаленного воротничка. - Вот к этой штуке, - показал на воротничок, - никак привыкнуть не могу. Высокий, синеглазый, с гладко выбритым подбородком, одетый в модный темный костюм, он никак не походил на потомственного рабочего, и, уж конечно, никакой жандармский глаз не смог бы в нем заподозрить большевика. Сидели и вспоминали симбирские годы, волжские просторы. - Самую главную новость я припас на закуску, - сказал Григорий Степанович. - Я еду в Париж, к Владимиру Ильичу. - Вы увидите Володюшку! - всплеснула руками Мария Александровна. - Да, меня посылают наши посоветоваться с Владимиром Ильичем, как быть с меньшевиками. Туманят они мозги рабочим, сами ни во что хорошее не верят, зовут приспосабливаться к царским законам, придумывают разные учения, доказывают, что революция погибла. А у нас знаний не хватает, чтобы разбить их доводы. - Да, здесь нужно сильное оружие против всех этих лжеучений, которые выросли как ядовитые грибы, - ответила Анна Ильинична. - И Владимир Ильич отлично это знает. Он написал книгу по философии. Она очень поможет всем нам положить конец путанице и блужданиям в рабочем движении. - Анна Ильинична вздохнула. - Рукопись этой книги Владимир Ильич уже отправил в Москву, и вот она где-то задержалась. А может быть, попала в руки полиции? - Вы не рассказывайте Владимиру Ильичу о моей болезни, - предупредила Мария Александровна, - не тревожьте его. Скажите, что чувствую себя хорошо, не болею. Присмотритесь, как они там живут, не нуждаются ли в чем. - А о московских делах передайте Владимиру Ильичу следующее... - сказала Анна Ильинична. - Я пойду к себе, отдохну, вы занимайтесь своими делами. Анна Ильинична провела мать в спальню, усадила ее в кресле, закутала больные ноги пледом. Разговор Анны Ильиничны с Григорием Степановичем прервал звонок в передней. Григорий Степанович вынул из жилетного кармана визитную карточку баулейтера фирмы "Вейсман и Кo" и положил на стол. Анна Ильинична пошла открывать дверь. - Здравствуйте, доктор, - приветствовала она Левицкого. - Как вы кстати, мамочка себя очень плохо чувствует. Вячеслав Александрович снял шапку, плащ и беспомощно посмотрел на ботики. - Вам подать стул? - спросила Анна Ильинична доктора. - Нет, нет. Если разрешите, я останусь в ботиках. Мне трудно нагибаться. Левицкому не было еще и сорока лет, и Анна Ильинична посмотрела на него с сожалением. - Познакомьтесь, - сказала она и провела его в комнату. Григорий Степанович пододвинул доктору стул. Анна Ильинична налила стакан крепкого чаю. - Присаживайтесь, - пригласила она Вячеслава Александровича. - Благодарю. Я с детства привык к "а-ля фуршет" - пить чай стоя, - пошутил доктор, искоса посмотрел на визитную карточку, перевел взгляд на фетровую шляпу Григория Степановича. - Вредная шляпа, - сказал он резко. - Вы как доктор полагаете, что в шляпе ходить сейчас не по сезону? - любезно откликнулся Григорий Степанович. - Но я по делам фирмы еду за границу, а там меховых шапок не носят. - Разрешите, я пройду к больной, - сказал Вячеслав Александрович. Присутствие Григория Степановича, которого доктор принял за немца, его обеспокоило. Анна Ильинична открыла дверь в спальню. - Здравствуйте! Какие жалобы? - нарочито громко сказал доктор, чтобы не выдать себя за старого знакомого перед немцем. Он тщательно прикрыл дверь. - Здравствуйте, дорогой Вячеслав Александрович. Как давно я вас не видела и как вы кстати пришли! - Я вам привез клад, драгоценности, - прошептал Вячеслав Александрович, наклонившись к Марии Александровне. - Какой клад? Откуда? - несказанно удивилась она. - От Владимира Ильича. - От Володюшки? Вы его видели? - Шесть лет назад в Цюрихе. Я тогда ездил во Францию изучать шляпное производство и завернул к нему. Видите ли, русский фетр делают с применением ртути. Масса отравлений среди рабочих, а во Франции нашли новый метод... Но об этом после. Сядьте, пожалуйста, спиной ко мне. Мария Александровна, все еще недоумевая, поднялась с кресла, плед соскользнул с колен и свалился на пол. - Не беспокойтесь, я подниму плед через пять минут. А пока я должен снять пиджак. Мария Александровна недоумевала: что это случилось с Вячеславом Александровичем, обычно таким серьезным и простым? Его чудачества сегодня были непонятны. - Я еще тогда, в Цюрихе, сказал Владимиру Ильичу, чтобы он располагал мною, и вот я счастлив доложить, что он оказал мне высокое доверие... Вячеслав Александрович снял пиджак. Грудь его была тщательно забинтована по всем правилам медицины. Доктор стал разматывать бинты и снимать с себя листы рукописи, которые осторожно укладывал на стол. - Ну, теперь смотрите, - сказал он торжественно, освободившись от последнего листка и надев пиджак. - Теперь я и плед могу поднять. Мария Александровна повернулась, увидела пачку листов, прочитала на верхнем листе: "Материализм и эмпириокритицизм". - Володюшкина рукопись по философии! Вы не представляете себе, как мы волновались за ее судьбу! И Володюшка отчаянное письмо прислал. Беспокоится - неужели пропала рукопись, плод работы многих месяцев? Единственный экземпляр. Ведь это действительно драгоценность. Великое спасибо вам, дорогой Вячеслав Александрович! - Мария Александровна обняла доктора и расцеловала его по-матерински в щеки. - Ну-с, - улыбнулся растроганный Вячеслав Александрович, - теперь я приступлю к исполнению своих прямых обязанностей. Что вас беспокоит? - Простыла я. Ноги плохо слушаются. Но это потом, потом, - говорила Мария Александровна, любовно перебирая страницы. - Вот и гость наш уже ушел. Анна Ильинична распахнула дверь. - Анечка, дорогая, Вячеслав Александрович привез Володину рукопись! Анна Ильинична подошла к столу и ахнула. - Теперь я понимаю, почему вы привыкли пить чай "а-ля фуршет", - засмеялась она. - Я опасался помять драгоценные листы, - ответил доктор. - Я даже какие-то верноподданнические слова в вагоне говорил, чтобы меня жандарм не задержал. Благовоспитанного юношу ко всем чертям послал за его любезность, правда мысленно. И еще, прошу прощения, поскольку курьер сказал мне, что рукопись предназначена для публикации, я позволил себе прочитать ее без разрешения. Читал всю ночь. Читал с упоением. Это огромно! Это гениально! А теперь разрешите мне стаканчик чаю. Я люблю пить чай сидя, с блюдечка и вприкуску... И начались тревожные, хлопотливые дни. Анна Ильинична ездила по издательствам, выясняла возможность опубликования книги. "Если нет издателя, посылай прямо и тотчас Бончу: пусть только никому не дает читать и бережет сугубо от провала!" - предупредил Анну Ильиничну Владимир Ильич в письме. Рукопись уложили в шахматный столик, и он надежно хранил ее. Наконец издатель найден. Рукопись сдана. Стали поступать корректурные листы. Целые вечера просиживали мать и сестра, склонившись над листами, вычитывая их, выверяли. - Здесь бы я поставила точку с запятой, - говорит Мария Александровна. - Дальше идет много опечаток. Несколько раз слово "абсолютно" написано с буквы "о". Анна Ильинична читает. - Володины нападки на буржуазных философов, на их тарабарщину, великолепны. Все так убедительно, так ясно. Но вот здесь я буду ходатайствовать снять "гоголевского Петрушку", и без того остроумно и веско. - Володюшка не согласится, - замечает мать, - у него все продумано, каждое слово к месту. Мария Александровна и Анна Ильинична с увлечением и большой тщательностью работают над корректурой философской рукописи Владимира Ильича, которая осветит путь рабочему классу к его великой цели. ...Соединять такую кропотливую и скучную работу с уходом за мамой неимоверно трудно. Я могу только удивляться, каким образом последние корректуры могли выходить при подобных условиях работы такими образцовыми, - писал Владимир Ильич сестре. РЕФЕРАТ В небольшой комнате было уже шумно. Все пришли заранее, боясь опоздать, пришли прямо с работы, настроены были по-праздничному, взволнованные предстоящей встречей. Запах табака смешался с запахом типографской краски, машинного масла, олифы, рыбы. В одной из комнат народного дома в Стокгольме собрались русские социал-демократы, зарегистрированные в шведской полиции как общество "Досуг и польза". Чтобы скоротать время до начала собрания и оправдать название общества, смотрели туманные картины, перекидывались шутками, но делали это так, между прочим. Сегодня всех их занимали другие мысли. В комнату вошел Яков Семенович, и с ним две женщины. Одна пожилая, стройная, с тонким, прекрасного рисунка лицом, вторая молодая, черноволосая, с широко расставленными искрометными карими глазами. - Прошу любить и жаловать, - обратился к присутствующим Яков Семенович, - мать Владимира Ильича, Мария Александровна, сестра Мария Ильинична, член социал-демократической партии. В комнате стало тихо. У всех остались матери там, в России, и она, мать Ленина, пришла сюда как посланец их матерей, и от нее пахнуло детством, материнской лаской. Мария Александровна и Мария Ильинична сели на предложенные стулья. Мария Александровна обвела глазами почему-то вдруг взгрустнувших людей и сердцем поняла их. Высокий худой юноша с крутыми завитками черных волос, встретившись взглядом с ней, опустил глаза и стал хлопотать возле волшебного фонаря, установленного на столе. - Надо оправдать название нашего общества, - обратился он к товарищам. - Будем развлекаться туманными картинами. До начала собрания добрых четверть часа. Он прикрепил большой лист бумаги к стене и распорядился: - Кто там поближе, погасите свет, начинаем представление. В комнате стало темно. В памяти Марии Александровны возникли своды мрачного зала судебного заседания, куда двадцать три года назад она пришла, чтобы выслушать последнее слово своего Саши. Полутемный зал для матери осветила тогда улыбка ее сына. И вот сегодня, спустя почти четверть века, не устояла она против желания послушать своего другого сына - Владимира. Кто знает, может быть, и не придется его больше услышать! Семьдесят пять лет все чаще напоминают о себе... Здесь встретили ее хорошо, тепло, и столько улыбок засветилось в этой комнате; и вот девушка рядом, наверно, стосковалась по своей матери, что так прильнула к ней, и от ее волос пахнет табаком, как от волос Маняши, когда она возвращается с рабочей окраины. На белой стене трепетало светлое пятно от волшебного фонаря, затем появился квадрат и вырисовалась Адмиралтейская игла. Вот Невский проспект, нарядная публика, застывшие на лету кони, вывески: "Торговый дом", "Промышленный банк". - Питер, - вздохнул кто-то. Питер... Россия... Каждый из сидящих в этой комнате оставил Россию по велению партии. На родине им угрожала в лучшем случае бессрочная каторга "за преступные деяния, направленные к лишению государя императора власти, к ниспровержению монархии в России, к установлению демократической республики". На чужой земле не чувство безопасности и свободы охватило каждого, а щемящая тоска по России. И с особой остротой каждый ощутил полноту своей личной ответственности за счастье родины. - Жаль, что нет такого телескопа, чтобы посмотреть, что делается у наших, на Путиловском, как они там? - раздался голос из темного угла. - Глазком бы взглянуть на глуховцев. - В звенящем женском голосе слышались слезы. Вид на Неву с царской яхтой "Штандарт" сменил уголок Летнего сада. ...Летний сад! Мария Александровна шла тогда мимо этого сада, еще прозрачного, но уже обрызганного яркой зеленью едва распустившихся почек, шла и заставляла себя думать о том, что в такие весенние дни смерть не в силах состязаться с жизнью, должна отступить, и надежды, как весенние почки, пробудились в сердце, и ослаб груз горя, и приговор о смертной казни казался нелепым и неправдоподобным. "Приговором хотят запугать, казнить не посмеют, не мог

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования