Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Религия. Оккультизм. Эзотерика
   
      Неизвестен. Лекции о сущности религии -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  -
тественную смерть и сверх®естественное воскресение из мертвых, составляющее лишь предмет веры, та же сила, которая естественным путем производит на свет человека и которая, если захочет, создаст его из камней или из ничего. "Подобно тому, как мы, - говорится, например, в 50-й суре Корана, - благодаря ему (дождю) вновь возвращаем к жизни мертвую местность, так же точно произойдет когда-нибудь и воскресение... Разве мы утомились от первого творения (разве создание вселенной - значится во французском переводе Савари - стоило нам хотя бы малейших усилии)? И все же они сомневаются в возможности нового творения, то есть воскресения". "После зимы, - говорит Лютер в своем кратком комментарии 147 псалма, - он дает наступить лету, ибо иначе была бы сплошь зима, и мы все погибли бы от холода. Но как или каким образом дает он нам лето?" "Он говорит, и все растаивает". "Он творит все своим словом, ему не нужно ничего больше, как слово; это значит-быть господом". Иными словами: божественное всемогущество есть отождествленная с человеческим воображением и слитая с нею воедино сила природы - сила природы, которая, взятая обособленно от самой природы, выражает вместе с тем только существо человеческого воображения. Но подобно тому, как человек очеловечивает природу во всемогущее существо, поскольку она вообще производит на него впечатление импонирующей силы, точно так же очеловечивает он природу и во всеблагое существо, поскольку она удовлетворяет его бесчисленным потребностям, поскольку она вообще, как совокупность всех жизненных благ, производит на него впечатление высшего блага; он очеловечивает природу и в существо в высшей степени мудрое или всезнающее, поскольку она все вышеуказанное производит, вызывая в человеческом уме величайшее изумление. Одним словом, об®ективная сущность, как суб®ективная, сущность природы, как отличная от природы, как человеческая сущность - вот что такое божественное существо, что такое существо религии, что такое тайна мистики и спекуляции, что такое великое thauma, чудо из всех чудес, по поводу которого человек погружается в величайшее изумление и восхищение. Это слияние воедино природного и человеческого существа, которое именно потому носит название высшего, что оно является высшей ступенью силы воображения, непроизвольно, как это само собой разумеется. Непроизвольности этого слияния обязан и "инстинкт религии или божества" своим основанием и именем. Бог имеет волю, как и человек, но что такое воля человека по сравнению с волею бога! по сравнению с той волей, которая является причиной великих проявлений природы, которая вызывает землетрясения, которая нагромождает горы, которая движет солнцем, которая повелевает бушующему морю: досюда и не дальше! Что невозможно для этой воли? "Бог творит, что захочет", - говорится в Коране и в Псалмах. У бога речь, как и у человека, но что такое слово человека в сравнении со словом бога! "Хочет он, - говорится в Коране (по Савари), - чтобы что-нибудь было? - он говорит: да будет! и оно есть". "Если он хочет дать бытие существам, он говорит: будьте! и они существуют". Бог имеет ум, как и человек, но что такое знание человека по сравнению со знанием бога! Оно охватывает все, охватывает бесконечную вселенную. "Он знает, - говорится в Коране, - что есть на земле и что на дне моря. Ни один листик не упадет без его ведома. В земле нет ни одного зернышка, которое бы не было отмечено в книге очевидности". Божественное существо есть человеческое существо, но такое человеческое существо, которое своей фантазией охватывает вселенную и имеет своим содержанием природу; то же существо есть совершенно другое, столь же от нас удаленное, как солнце от глаза, как небо от земли, столь же от нас отличное, как природа, совсем другое и в то же время то же самое существо - отсюда захватывающее мистическое впечатление этого существа, отсюда возвышенность Корана и Псалмов. Различие между магометанским и иудейским монотеизмом, с одной стороны, и христианским - с другой, заключается лишь в том, что в первом случае религиозная сила воображения или фантазия смотрит вовне, имеет глаза открытыми, непосредственно примыкает к чувственному воззрению на природу, тогда как в христианстве она закрывает глаза, совершенно отделяет очеловеченное существо природы, от почвы чувственного воззрения и таким образом делает из первоначально чувственного или духовно чувственного существа - существо абстрактное, метафизическое. Бог в Коране и в Ветхом завете еще полон естественных сил, еще влажен от океана вселенной, из которого он произошел, но бог христианского монотеизма есть насквозь засохший бог, бог, из которого вытравлены все следы его происхождения из природы; он стоит перед нами, как создание из ничего; он запрещает, даже под угрозою розог, неотвратимый вопрос: что делал бог, прежде чем он создал мир? или вернее: чем он был до возникновения природы? то есть он утаивает, он скрывает свое физическое происхождение за отвлеченной сущностью метафизики. Если природный бог происходит из смешения женской силы мысли и воображения с мужской силой материального чувства, то метафизический бог, наоборот, происходит лишь из соединения силы мысли, силы абстракции с силою воображения. Человек отделяет в мышлении прилагательное от существительного, свойство от существа, форму от материи, как выражались древние; ибо самый суб®ект, материю, существо он не может воспринять; он их оставляет вовне, на свободе. И метафизический бог есть не что иное, как краткий перечень или совокупность наиболее общих свойств, извлеченных из природы, - совокупность, которую, однако, человек, отделенную к тому же от чувственного существа, от материи природы, превращает при помощи силы воображения опять в самостоятельного суб®екта или существо. Но самые общие свойства всех вещей суть те, что каждая вещь есть и что есть что-то или нечто. Бытие как таковое, бытие в отличие от того, что имеет бытие, но само опять-таки в качестве чего-то, имеющего бытие, существо как таковое, в отличие от существа природы, но само опять-таки представленное или олицетворенное в виде существа, - вот первая и вторая части божественной метафизики или учения о сущности. Но человек имеет не только сущность и бытие, общие со всеми другими вещами и существами природы; он имеет и отличающееся существо; он имеет разум, дух. К двум первым частям божественной метафизики присоединяется, таким образом, еще и третья: логика, то есть в голове человека с сущностью, вообще отвлеченной от природы, соединяется еще и сущность, в частности отвлеченная от человека. Бог поэтому имеет столько же существования или реальности, сколько и бытие, сущность, дух вообще, следовательно, имеет существование суб®ективное, логическое, метафизическое; но как неразумно желать превратить метафизическое существование в физическое, суб®ективное существование в об®ективное, логическое или абстрактное существование опять в существование нелогичное, действительное! Но, конечно, как удобно, как привлекательно мыслимую, отвлеченную сущность, с которой постоянно мысленно носишься и с которой можно делать, что угодно, считать за истинное существо и, таким образом, иметь возможность взирать даже с презрением на действительное существо, которое недоступно и непослушно! Разумеется, "мыслимое существует", но только как мыслимое; мыслимое есть мыслимое и остается мыслимым, сущее - сущим: ты не можешь одно подменить другим. "Стало быть, имеется вечный разрыв и противоречие между бытием и мышлением?" Да, лишь в голове; в действительности это противоречие давно уже разрешено, хотя и способом, отвечающим действительности, а не твоим школьным понятиям, а именно - разрешено посредством не менее, чем пяти чувств. К ЛЕКЦИИ ШЕСТОЙ. (3) Пролетает, например, птица; я следую за ней и прихожу к превосходному источнику; следовательно, эта птица возвещает счастье; кошка перебегает мне через дорогу, когда я только что начинаю свой путь; путешествие не удается; стало быть, кошка пророчит несчастье. Сфера религиозного суеверия, поистине, безгранична и бесконечна, ибо роль причинной связи играет в ней простой случай. Потому-то животное или другое какое-нибудь существо природы и может сделаться предметом религиозной веры, или суеверия, без того, чтобы было налицо или могло быть указано какое-либо об®ективное основание для него. Суеверие, без сомнения, связывается с каким-нибудь бросающимся в глаза свойством предмета или его особенностью, но смысл, значение, которые суеверие в пего вкладывает, часто произвольны или суб®ективны. Паув в своих "Философских разысканиях о египтянах и китайцах" (1774) рассказывает, говоря о культе животных, что несколько лет тому назад французские крестьяне оказывали род религиозного культа куколкам гусениц, живущих на крапиве, потому что они усматривали в них явственные следы божества. Эти знаки божества были, очевидно, не что иное, как те блестящие золотые точки, которые имеются на куколке. По справедливости поэтому Паув предпосылает этому рассказу слова: "Незначительные явления могут произвести очень сильное впечатление на умы простонародья". Но это простонародье в человеке есть так называемое религиозное чувство, то есть душевное настроение, позволяющее обворожить себя и мистифицировать, попросту же говоря: одурачить даже блеском золотых пятнышек куколки. Но этим не уничтожается указанное основание культа животных, ибо то, чего какая-нибудь вещь не имеет и что она собою не представляет, то она имеет и то она собою представляет в сфере веры. Ядовит ли паук? Нет; но вера сделала его ядовитым. Является ли аптечная очанка средством для лечения глаз? Нет; но вера сделала ее "утешением глаз". Приносит ли ласточка счастье в дом? Нет; но вера кладет свои кукушкины яйца даже в гнезда ласточек. Если бы поэтому захотели отвергнуть указанный принцип почитания животных на том основании, что, мол, люди почитают животных, не приносящих ни пользы, ни вреда, то это равносильно было бы тому, как если бы на том основании, что абракадабра и другие слова амулетов являются словами бессмысленными и поэтому, собственно говоря, совсем не являются словами, стали бы отрицать, что люди могут приписывать таким словам силу и влияние. Сверхчувственность, то есть бессмыслица, сверхразумность, то есть неразумие, являются, ведь, как раз сущностью религиозной веры или суеверия. Впрочем, и в культе животных дают себя знать другие указанные моменты религии. Мы, ведь, уже видели, как религиозная любовь к животным приносит человека в жертву даже клопам, блохам, вшам. - Банкрофт в своей истории Соединенных Штатов Америки очень хорошо и верно говорит о культе природы и животных у индейцев: "Птица, которая таинственно прорезывает воздух, в который человек не в состоянии подняться, рыба, которая прячется в глубинах ясных прохладных озер, в глубинах, которых человек не в силах измерить, лесные животные, верный инстинкт которых ему кажется гораздо более надежным откровением, чем разум, - таковы те внешние признаки божества, которым он поклоняется". Но когда он перед тем говорит: "Его боги не являются плодом страха... Индеец почитает то, что вызывает его изумление и что тревожит его фантазию", то на это следует заметить, что одно простое изумление, одна простая сила воображения не порождает еще молитв и жертв. Он сам говорит дальше: "Набожность дикаря была не простым чувством пассивной преданности, - он пытался склонить в свою пользу неизвестные силы и отвратить их гнев... всюду среди краснокожих были в ходу особого рода жертвы и молитвы. Если жатва оказывалась изобильной, если охота приносила удачу, то они видели в этом влияние одного из Манито и самый обыкновенный несчастный случай приписывали гневу бога. "О, Манито, - воскликнул один индеец при наступлении дня, оплакивая вместе со своим семейством потерю ребенка, - ты разгневан на меня; отврати свой гнев от меня и пощади остальных моих детей". Лишь это является зерном религии. Человек не теоретическое, а практическое существо, не существо эфирной силы воображения, но существо полной жизненных сил, голодной и печальной действительности. Не удивительно поэтому, что, как сообщает Лоскиль, индейцы устраивают жертвоприношения в честь некоего бога жратвы, который, по их мнению, никогда не может насытиться. Ведь увековечил же в песне "счастливый улов сельдей, избавивший его от нужды" даже "крупнейший человек языческого севера" Эйвинд Скальдаспиллир! Воистину смешно, впрочем, когда теисты вкладывают в уста дикарям дипломатическое теологическое различение, когда они заставляют их говорить, что они "почитают не самих животных, а, собственно говоря, того бога, который в них заключается". Что же другое можно почитать в животных, как не их животную природу или сущность? Плутарх в своем сочинении "Об Изиде и Озирисе" говорит по поводу почитания египтянами животных: "Если лучшие философы даже в бездушных вещах усматривали образы божества, то насколько больше можно их найти в существах чувствующих и живых. Но хвалить можно только тех, которые почитают не сами эти существа и не сами эти вещи, но через них или через их посредство божество. Легко понять, что нет ничего бездушного, что бы было лучше имеющего душу, нет ничего бесчувственного, которое было бы превосходнее имеющего чувство; божественная природа заключается не в цветах, не в фигурах или плоскостях, ибо самое безжизненное есть и самое худое. Но то, что живет, видит, движется и различает полезное от вредного, имеет в себе часть провидения, управляющего вселенной,- как говорит Гераклит". Не находится ли, таким образом, основа почитания животных все же в них самих? Если божественное существо существенно отличается от животной природы, то я не могу почитать его в ней или через ее посредство, ибо не нахожу в ней образов божества, не нахожу ничего схожего с божеством; но если верно противоположное, то безразлично и сделанное различение. Кто представляет себе богов в животном виде и таковыми их изображает, тот бессознательно почитает самих животных, хотя бы он и отрицал это перед своим сознанием и рассудком. (4) Прекрасно также славословие Плиния в честь солнца в его "Естественной истории". "Среди так называемых блуждающих звезд движется солнце чудовищной величины и мощи, солнце, правящее не только временами и странами, но даже и звездами, и небом. Мы должны это солнце, если примем во внимание его действие на душу, а еще более - на дух всего мира, рассматривать, как превосходного правителя и божество природы. Оно дает свет миру и устраняет тьму; оно затмевает прочие светила, оно устанавливает порядок времен и постоянно себя воспроизводящего года ко благу природы; оно проясняет пасмурное небо и прогоняет также и облака человеческого духа. Оно дает свет и прочим светилам, всех превосходя своим светом и среди всех выделяясь, все видя и все слыша, как это значится у Гомера". Перед нами здесь в сжатом виде все моменты религии. К ЛЕКЦИИ СЕДЬМОЙ. (5). Положение, гласящее, что у греков лишь греческие боги считались богами, что язычество, как я раньше утверждал, есть патриотизм, христианство же - космополитизм, нуждается в раз®яснении, ибо оно кажется прямо противоречащим признанной терпимости и либеральной восприимчивости политеизма. Ученый Бардт говорит даже в своем сочинении "Древнегерманская религия, или Герта" (2-е изд.): "Если каждая религия и воспринимает кое-что от национальной окраски, точно так же, как и каждая нация кое-что от окраски религиозной, то все we религии не разделены, как народы и союзы государств, и, как в настоящее время мы не имеем испанской, шведской, русской религии, а имеем христианскую, так и в прежнее время среди сект не было делений подобного рода". Если, однако, из того обстоятельства, что современные народы являются все христианскими или называются таковыми, нужно бы было сделать заключение об единстве религии прошлого времени, то с этим единством дело обстояло бы плохо, ибо хотя мы и не говорим о немецкой или русской религии, то все же на деле существует такое же большое различие между немецкой и русской религией, какое существует между немецким и русским существом вообще. И ответ на этот вопрос будет до тех пор разно гласить, пока сами люди будут различны и различно будут мыслить: одни будут усматривать и выдвигать одинаковое и общее, другие - отличное и индивидуальное. Но что касается нашего специального вопроса, то приходится сказать, что у римлян и греков политическое и религиозное было так тесно сплетено Друг с другом, что если их богов вырвать из этого сочетания, то от них так же много или так же мало останется, как мало останется, если я захочу вырвать из римлянина римлянина, из грека - грека и оставить лишь человека. "Юпитер, который по своей всеобщей природе есть бог для всякого состояния, представлял собой все виды родства и гражданских отношений, так что можно вместе с Крейцером сказать, что понятие, вложенное в Юпитера, выработалось в идеальный правовой институт. Он PoUeus (охранитель города), Metoikios, Phrafcrios (охранитель братства), Herkeios и так далее" (Э. Платнер, Очерки по изучению аттического права). Но что же останется мне от Юпитера, если я устраню этот свод законов, эти политические эпитеты или правовые титулы? Ничего или столько же, сколько останется мне, если у меня как афинянина, отнимут все права, основывающиеся именно на этих качествах, если меня укоротят на голову. Как духовные Афины связаны с местными Афинами, как духовный Рим- с местным Римом - с не могущей быть перенесенной фортуной места, как выражается у Ливия Камилл в речи, в которой он увещевает римлян не покидать Рима, - так же точно и римские и греческие боги были по необходимости богами территориальными или местными. Юпитер Капитолийский, правда, находится в голове у каждого римлянина и вне Рима, но действительно существует он, действительно имеет свое "местопребывание" лишь в Капитолии, в Риме. Все площади в этом городе, говорит Камилл в упомянутой речи, полны богов и богослужебных обрядов (религиозных отношений). И всех этих богов вы хотите покинуть? Здесь находится Капитолий, где однажды была найдена человеческая голова и получен был ответ, что на этом месте будет глава мирового господства. Здесь, когда площадь Капитолия очищалась и многие прежние алтари были убраны, Юность и пограничный бог не дали себя сдвинуть с места, к величайшей радости наших отцов. Здесь - огонь Весты, здесь - щиты, упавшие с неба, здесь - все боги, расположенные к вам, если вы останетесь. Поэтому, когда солдаты Вителлия подожгли Капитолий, то совершенно в согласии с римскими и вообще языческими представлениями распространилась, - как рассказывает Тацит в своих "Историях", - среди галлов и германцев вера в то, что наступил конец Римской империи. Некогда город был занят галлами, но господство осталось за Римом, потому что местонахождение Юпитера не было тронуто. Нынешний же роковой пожар есть знамени

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования