Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Религия. Оккультизм. Эзотерика
   
      Неизвестен. Лекции о сущности религии -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  -
стойное человека существование, оградить себя от невзгод природы, тем больше уважения должны были они питать к изобретателям таких средств, тем более священным считали они само средство. Поэтому для чувственных греков все, что делает человека человеком, было богом; так, например, домашний огонь об®является благодетельным для человека существом, потому что он собирает людей вокруг очага, сближает человека с человеком. Но именно потому, что человек делал первые целебные средства, первые элементы человеческого образования и счастья святынями, именно поэтому религия была всегда в процессе развития человечества противоположностью настоящего образования, тормозом развития; потому что каждому новшеству, каждому изменению в старом, общепринятом обычае, каждому прогрессу религия оказывалась враждебной. Христианство явилось в мир в такое время, когда вино и хлеб и другие средства культуры были давно уже изобретены, когда уже было слишком поздно обожествлять их изобретателей, когда эти изобретения уже потеряли свое религиозное значение; христианство принесло в мир другое средство культуры: мораль, учение о нравственности; христианство хотело дать целительное средство против моральных, а не физических и политических зол, против греха. Остановимся на примере с вином, чтобы на нем пояснить отличие христианства от язычества, то есть язычества вульгарного, простонародного. Как можете вы, говорили христиане язычникам, обожествлять вино? Что это за благодеяние? Неумеренно потребленное, оно приносит смерть и гибель. Оно только в том случае благодетельно, если его потребляют умеренно, с рассудком, если его пьют без разгула; следовательно, полезность или вредоносность какой-либо вещи зависит не от нее самой, а от ее морального употребления. Христианство было в этом право. Но христианство сделало мораль религией, то есть нравственный закон - заповедью божьей, дело человеческой самодеятельности-делом веры. Ведь вера в христианстве есть принцип, основа учения о нравственности; "вера есть источник добрых дел" - гласит известное изречение. У христианства нет бога вина, нет богини хлеба или хлебного зерна, нет Цереры, нет Посейдона, или бога моря и мореплавания; оно не знает никакого бога кузнечного дела или пиротехники, подобного Вулкану; но оно все же имеет бога вообще или, вернее, морального бога, бога искусства сделаться моральным и праведным. И с этим богом христиане и до сих пор выступают против всякого радикального, всякого основательного образования, ибо христианин не в состоянии мыслить себе никакой морали, никакой нравственной или человеческой жизни без бога; он производит поэтому мораль от бога, как языческий поэт законы и виды поэтического искусства производил от богов и богинь поэзии, как языческий кузнец и пиротехник производил технические приемы своего ремесла от Вулкана. Но как в настоящее время кузнецы и пиротехники вообще разумеют свое дело, не имея особого бога своим патроном-покровителем, так когда-нибудь и люди уразумеют искусство делаться без бога моральными и праведными. И только тогда они станут воистину моральными и праведными, когда у них не будет более бога, когда они перестанут нуждаться в религии; ведь только до тех пор, пока какое-либо искусство не совершенно, еще находится в пеленках, оно нуждается в религиозной охране. Ибо именно при посредстве религии заполняет человек пробелы своего образования, только из-за недостаточности общего образования и общей точки зрения делает он, как египетский жрец, свои ограниченные врачебные средства, свои моральные целебные средства святынями, свои ограниченные представления - священными догматами, внушения своего собственного духа и настроения - велениями и откровениями бога. Короче говоря: религия и образование противоречат друг другу, хотя образование, - поскольку религия есть первая, старейшая форма культуры, - и может быть названо совершенной религией, так что только истинно образованный человек есть и истинно религиозный. Однако это все же - злоупотребление словами, ибо со словом религия постоянно связываются суеверные и негуманные представления; религия заключает в себе элементы, существенно противодействующие образованию, желая представления, обычаи, изобретения, сделанные человеком во время его детства, превратить в законы для человека, который уже вырос. Когда бог должен говорить человеку, чтобы он что-нибудь делал, подобно тому, как он приказывал израильтянам, чтобы они отправляли свою естественную нужду в особом отхожем месте, тогда человек еще стоит на точке зрения религии, но в то же время и глубочайшей некультурности; когда же человек делает что-нибудь по собственному почину, потому что ему это велит его собственная природа, его собственные разум и склонность, тогда отпадает необходимость религии, тогда ее место заступает образование. И как в настоящее время нам представляется смешным и непонятным, что требование естественного приличия было когда-то религиозным, так когда-нибудь, когда люди выйдут из состояния нашей мнимой культуры, из эпохи религиозного варварства, им будет казаться непонятным, что они веления морали и любви человеческой должны были, для того чтобы их осуществить, мыслить себе как веления бога, который за соблюдение этих велений их награждает, за несоблюдение - наказывает. Так, Лютер говорит: Кто Эпикуру брат родной И хочет жить свинья-свиньей, Тот пусть забудет поскорей Про божий суд и суд людей; Пусть - как душа ни вопиет - На жизнь загробную плюет; Пусть, не заботясь ни о ком, Все норовит тащить в свой дом; Пусть вечно пьет, рыгает, жрет И испражняется, как скот! Мы имеем здесь разительный пример того, что культура некультурного человека есть религия и что эта культура, религия, сама есть некультурность, варварство. Религиозный человек удерживается от обжорства и пьянства не потому, что он питает к этому отвращение, не потому, что он находит в этом что-либо противоречащее человеческому существу, безобразное, животное, а из боязни наказаний, которые небесный судья за это положил в той ли, в этой ли жизни, или из любви к своему господу, - короче говоря, из религиозных мотивов. Религия - это то, что делает его не животным, граница между человеческим и животным состоянием; то есть в самом себе он имеет животность, вне себя и над собой - человечность. Основой его человечности, его воздержания от пьянства, от обжорства является лишь бог, существо вне его, которое он, по крайней мере, представляет себе как от него отличное, вне его существующее; если нет бога, - таков смысл приведенных слов Лютера, - то я зверь, то есть именно основа и существо моей гуманности находятся вне меня. Но там, где человек имеет основу своей гуманности вне себя, в нечеловеческом, по крайней мере согласно его представлению, существе, где он, стало быть, человечен в силу нечеловеческих, религиозных оснований, там он не является еще истинно человеческим, гуманным существом. Я только тогда человек, если я действую по-человечески по собственному побуждению, когда я признаю и проявляю гуманность, как необходимое предназначение моей природы, как необходимое следствие моего суб®ективного существа. Религия устраняет лишь проявления зла, но не причины его; она препятствует лишь вспышкам грубости и зверства, но она не устраняет их основ, она лечит не радикально. Только там, где поступки человечности выводятся из основ, заложенных в природе человека, существует гармония между принципом и выводом, причиной и следствием, существует совершенство. Но это делает или это ставит себе целью образование. Религия должна заменять образование, но она его не заменяет; образование же и в самом деле заменяет религию, делает ее излишней. У кого есть наука, говорил уже Гете, тот не нуждается в религии. Я ставлю вместо слова наука- образование, ибо образование охватывает всего человека, хотя и это слово может быть оспорено, если, по крайней мере, иметь в виду то, что в настоящее время обычно понимается под образованием. Но какое слово безупречно? Не религиозными делать людей, а образовывать их, распространять образование по всем классам и сословиям - вот, следовательно, задача времени. С религией уживаются, как это доказывает история вплоть до наших дней, величайшие жестокости, но не с образованием. Со всякой религией, покоящейся на теологической основе, - а мы всегда имеем дело только с религией в этом смысле, - связано суеверие; суеверие же способно ко всякой жестокости и бесчеловечности. Здесь нельзя себе помочь различием между ложной и истинной религией или религиозностью. Истинная религия, из которой удалено все дурное и жестокое, есть не что иное, как религия, ограниченная и просветленная образованием, разумом. И поэтому, когда люди, причисляющие себя к этой религии, теоретически и практически, словом и делом отвергают человеческие жертвоприношения, преследования еретиков, сожигания колдуний, смертные казни "бедных грешников" и тому подобные жестокости, то это приходится ставить не на счет религии, а на счет их образования, их разума, их доброты и человечности, которые они, конечно, привносят с собой и в религию. Против того, что я до сих пор развивал, а именно, что религия возникает лишь в древнейшие времена человечества, вообще лишь во времена грубости и некультурности и что поэтому только в такие времена она бывает в полной свежести и жизненной силе, можно привести возражение, что часто как раз самые образованные, самые ученые люди были в высшей степени религиозны. Однако это явление об®ясняется - независимо от других причин, которые я приводил до сих пор, ибо здесь речь идет лишь о противоположности между религией и образованием, о противоположности, которую никто не может и не станет отрицать, ибо можно иметь религию без образования и образование без религии, - об®ясняется, говорю я, тем, что вообще в человеке встречаются величайшие и друг с другом непримиримые противоречия. История человечества, в особенности же история религий, дает нам в этом отношении как раз удивительнейшие примеры, и примеры не только отдельных личностей, но и целых наций. Образованнейшие народы древности, чья творения составляют до сих пор основу научного образования, - понимавшие искусство остроумные греки и практические, энергичные римляне, - какого только смешного, бессмысленного религиозного суеверия ни придерживались они даже в свои лучшие времена! Римское государство само, собственно говоря, базировалось на предсказаниях, основывавшихся на качествах жертвенных животных, на молнии и других обыкновенных и необыкновенных явлениях природы, на пении, полете птиц и клевании ими пищи: римляне не предпринимали ничего важного, например, войны, если их священные курочки не имели аппетита. То есть на религиозных лжи и обмане, на которых, впрочем, и посейчас покоятся христианский трон и алтарь. Разве не заведомый обман, например, если еще и в настоящее время после результатов библейской критики, предпринятой даже теологами, Библия выдается народу за слово божие? Многими из своих религиозных обычаев и представлений греки и римляне нисколько не отличаются от грубых, некультурных народов. Можно поэтому быть в известной области образованным и умным человеком и все же в сфере религии следовать самому глупому суеверию. Мы находим это противоречие особенно часто в начале новейшего времени. Реформаторы философии и наук вообще были свободомыслящими и суеверными в одно и то же время; они жили среди злосчастного разлада между государством и церковью, светским и духовным, человеческим и божественным. Так называемое светское они подвергали своей критике; в церковных же и религиозных делах они были такими же верующими, как дети и женщины, смиренно подчиняли свой разум самым бессмысленным, фантастическим представлениям и догматам веры. Причину этого отвратительного явления легко понять. Религия освящает свои представления и обычаи, ставит от них в зависимость спасение людей, навязывает их человеку, как дело совести. Так они наследуются из поколения в поколение неизменными и неприкосновенными. Так, в религиозном Египте, замечает Платон в своих "Законах", произведения искусства его времени и изготовленные за несколько тысячелетий до того были совершенно одинаковы, ибо каждое новшество преследовалось, а в Ост-Индии еще и в настоящее время преследуется, по свидетельству Паулинуса Сан-Бартоломео ("Система браминов", 1791), ни один художник и скульптор не смеет изготовить религиозное изображение, если оно не совпадает со старинными изображениями в храмах. Поэтому, в то время, как во всех других областях человек подвинулся вперед, в религии он, безнадежно слепой и безнадежно глупый, остается стоять на старом месте. Религиозные учреждения, обычаи и догматы веры продолжают еще быть священными, хотя они находятся в кричащем противоречии с прогрессировавшим разумом и облагороженным чувством человека, хотя уже давно перестали быть известными основа и смысл этих учреждений и представлений. Мы также живем еще среди этого отвратительного противоречия между религией и образованием; наши религиозные учения и обычаи находятся в величайшем антагонизме с нашей современной духовной и материальной точкой зрения. Устранить это безобразие и чрезвычайно пагубное противоречие - вот в чем заключается в настоящее время наша задача. Устранение этого противоречия есть необходимое условие возрождения человечества, единственное условие, так сказать, нового человечества и нового времени. Без него все политические и социальные реформы тщетны и ничтожны. Новое время нуждается в новом воззрении, в новых взглядах на первые элементы и основы человеческого существования, нуждается, - если мы хотим сохранить слово религия, - в новой религии! ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ ЛЕКЦИЯ. То обычное явление, что разум, по крайней мере в известных сферах жизни, уживается с суеверием, политическая свобода - с религиозным рабством, естественнонаучное и промышленное движение вперед - с религиозным застоем, даже ханжеством, многих привело к поверхностному взгляду и утверждению, что религия совершенно безразлична для жизни, в том числе для жизни общественной и политической. Единственно, к чему в этом отношении нужно стремиться, - это к безусловной свободе верить, как кто хочет. Я, однако, возражаю на это, что такое положение вещей, при котором политическая свобода соединяется с религиозными предрассудками и ограниченностью, не есть надлежащее положение. Я гроша не дам за такую политическую свободу, которая оставляет человека рабом религии. Истинная свобода - лишь там, где человек свободен также и от религиозных предрассудков; истинное образование - лишь там, где человек возвысился над своими религиозными предрассудками и воображением. Но цель государства не может быть иной, как формировать настоящих, совершенных людей, - совершенных, разумеется, не в смысле фантастики; поэтому государство, граждане которого, при наличности свободных политических учреждений, религиозно не свободны, не может быть истинно человеческим и свободным государством. Не государство делает людей, а люди делают государство. Каковы люди, таково и государство. Там, где имеется налицо государство, там, разумеется, отдельные лица, сделавшиеся его членами в силу рождения или переселения, носят на себе печать этого государства; но что другое представляет собой государство по отношению к отдельным лицам, в него входящим, как не сумму и соединение уже существующих и образующих это государство людей, которые при помощи имеющихся в их распоряжении средств, при помощи созданных ими учреждений формируют вновь и позже приходящих сообразно их духу и воле. Поэтому там, где люди свободны политически и но свободны религиозно, там и государство не достигло совершенства и законченности. Но что касается второго пункта, свободы веры и совести, то, конечно, первым условием свободного государства является положение, что каждый "может делаться праведным на свой лад", каждый может верить по-своему. Но это свобода весьма незавидная и бессодержательная; ибо она не что иное, как свобода или право каждому быть дураком на свой манер. Государство, как мы его понимали, до сих пор, не может, правда, ничего больше делать, как воздерживаться от всякого вмешательства в область веры, предоставить в этом отношении неограниченную свободу. Но задача человека в государстве заключается не только в том, чтобы верить, во что он хочет, но и верить в то, что разумно; вообще но только в том, чтобы верить, но чтобы и знать то, что он может и должен знать, если он хочет быть свободным и образованным человеком. Здесь нельзя удовольствоваться пределами человеческого знания. В области природы есть, правда, еще много непонятного; но тайны религии, которые скрыты от человека, человек может понять до самого основания. Именно потому, что он это может, он это должен. Наконец, совершенно поверхностна, опровергнута историей и самой обыденной, повседневной жизнью та точка зрения, что религия не имеет влияния на общественную жизнь. Эта точка зрения ведет свое происхождение лишь от нашего времени, когда религиозная вера стала химерой. Разумеется, где вера не является больше для человека истиной, она не имеет и практических последствий, она и не творит всемирно-исторических дел. Но там, где это имеет место, где вера уже только ложь, там человек находится в самом отвратительном противоречии с самим собой, там вера имеет, по крайней мере морально, пагубное действие. Но такой ложью является современная вера в бога. Устранение этой лжи есть условие нового, дееспособного человечества. Только что указанное явление, - а именно, что религиозность в обычном смысле слова часто связана с противоположными свойствами, - привело многих к гипотезе, или предположению, что существует особый орган религии или совершенно специфическое, особое религиозное чувство. Однако с большим правом можно было бы принять существование особого органа суеверия. В действительности положение, что религия, то есть вера в богов, в духов, в так называемые высшие невидимые существа, господствующие над людьми, врождена человеку, как и всякое другое чувство, - это положение, переведенное на простой язык, означает: суеверие врождено человеку, как это уже утверждал Спиноза. Источник же и сила суеверия есть власть невежества и глупости, - величайшая власть на земле: власть страха или чувства зависимости и, наконец, власть воображения; они из всякого зла, причину которого человек не знает, из всякого явления, - хотя бы это было мимолетное атмосферное явление, какой-либо газ, пугающий человека потому, что он не знает, что это такое, - делают злое существо, духа или бога; из каждого же счастливого случая, из каждой находки, из всякого добра, доставшегося ему нежданно, он делает доброе существо, доброго духа или доброго бога. Так, например, караибы верят, что есть злой дух, действующий через посредство огнестрельного оружия,

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования