Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Сергей Абрамов. Человек со Звезды -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -
говорил-то безо всякого акцента, а предложения строил не очень по-русски. Может, тоже эстонец, мельком подумала Зойка, как тот Свен? Или литовец?.. И устыдилась: какая разница? Да хоть папуас. Другое дело, что какой-то он... какой?.. непонятный, вот какой, больной - не больной, псих - не псих, ест - не ест, жидкость ему подавай, что-то не то. А вдруг он шпион? Или круче: инопланетянин?.. Что на уме - то на языке: - Свен, а вы не шпион? Или вы с летающей тарелки, инопланетянин, extra-terrestrial? Ну конечно же она не всерьез, конечно же она схохмила, little конечно же joke, sir, не более того - надо ж как-то расшевелить истукана, сидит сиднем, глазами ее сверлит-колет-буравит, страшно аж жуть. Пусть улыбнется, ведь умеет же он улыбаться. Наверно... А Свен не улыбнулся. Скорей испугался. Зойка уловила его испуг то ли пресловутым шестым, то ли сто шестым чувством и тоже испугалась, чего - сама не ведая. - Я ж пошутила, - на всякий случай об®яснила она, _отмазалась_, есть такой милый термин. Но Свен на отмазку не клюнул, а вовсе даже ответил: - Вы угадали. - Что угадала? - Испуг легко пролетел, а его незаконное место тотчас заняла стерва злость: на Свена, идиотствующего почем зря, на себя - дуру бабу, приволокшую этого клоуна-соблазнителя в квартиру, на работу свою бешеную, заставляющую порядочную женщину черт-те когда поздно возвращаться домой. - Что, блин, угадала? Что шпион? Так это ж голому ежу ясно! - Опять Художественный театр попер, помноженный на упомянутую злость. - И не отпирайся! Я сейчас на Лубянку позвоню, за тобой приедут, колись с ходу. Запишут как явку с повинной, на суде учтут... - несла что ни попадя, сама себя накачивала по системе К.С.Станиславского, потому что решила: Свена этого мороженого надо гнать в три шеи, нет - в четыре, в десять шей, пока он не полез к ней с глупостями приставать или не слямзил из дому чего-нибудь высокоценного. Но выгнать так просто - этого Зойка не умела, поэтому и заводилась, как каратист перед схваткой - ууоохха! Или что-то вроде. Свен, несколько ошарашенный неожиданной атакой, на секунду выполз из своего коллапса и мирно, вполне по-русски, спросил: - Вы чего? - А ничего, блин! - разорялась Зойка, не покидая, однако, глубокого кресла, диванного родственника, куда забралась с ногами и откуда, в случае сексуальных посягательств, ногами же могла отбиться. - Я-то ничего, блин, а вот ты чего? Вот чего, швед, полежал, посидел, пора и честь знать. Вали отсюда по холодку. Мне завтра на службу к девяти... - Конечно-конечно, я уйду, спасибо, - быстро и безропотно сказал Свен, нашарил у дивана свои сандалики, встал. - Извините. Я понимаю. Я пошел. Да? - Всего вам доброго, - благовоспитанно попрощалась Зойка. - Не стоит благодарности... Злость канула так же скоро, как и набежала. Свена стало жаль, но менять решения на скаку - это, считала Зойка, ниже ее высокого женского достоинства. Да и к чему менять? Пусть себе идет. Завтра и вправду рано вставать... Свен пошел к выходу, шлепая и шмыгая незастегнутыми сандалиями, уже у двери обернулся, заявил: - Вы хороший человек, Зоя. Добрый. Зря вы себя другой придумываете - это больно. А я не шпион, я не знаю такого слова. Я еще не все ваши слова знаю, но буду очень скоро знать все. Вы правы, я - инопланетянин. И прибыл к вам меньше часа назад по вашему времени. - Ага, - подтвердила Зойка, не покидая кресла по-прежнему: мало ли что... - Тарелка присела на Шереметьевской возле церкви Нечаянной Радости. И вся Нечаянная Радость - мне одной. Спасибочки... - Тарелка?.. Это как?.. Да, я помню... Unknown flying object. Так, кажется, в научной литературе?.. - Выходит, он не только русский "будет скоро знать", выходит, он и английский по научной литературе помаленьку прикидывает. - Нет, я прибыл иначе. - Нуль-транспортировка? Телепортация? - Зойка была фантастически подкована. В том смысле, что знала фантастику. - Как вы сказали?.. _Нуль-транспортировка_? Хороший термин. Да, похоже. И с этими прощальными словами он дверь открыл и вышел в никуда. Стихи. Самое время перевести дух и вспомнить хороший американский фильм про человека со звезды, про обаятельного стармена, внезапно материализовавшегося в доме молодой вдовы, материализовавшегося в родимом облике ее покойного супруга и, как водится, преследуемого гадами учеными, возжелавшими на нем, на воскресшем, значит, муже-пришельце, ставить свои преступные опыты, резать там, кислотами травить, под микроскоп совать, ничуть не думая о межзвездном гуманизме. Зойка сей фильм глядела, в свое время отнеслась к нему с теплом, и сейчас, естественно, вспомнила обаятельного актера, чем-то, кстати, похожего на шведа, хотя и с типично английской фамилией. Ситуация из фильма повторилась если не в деталях, то в сути. Правда, предстал он перед Зойкой в чужом обличье, а не под маской бывшего благоверного, слинявшего от нее три года назад с посторонней юницей. Но, в отличие от киновдовы, Зойка не прониклась бедой инопланетянина, не рванулась сломя голову помогать ему, а просто-напросто выставила за дверь: мол, разбирайся сам со своими проблемами, мол, рули в Академию наук, мол, советские ученые - самые гуманные в мире, они резать не станут, и микроскопов у них не хватает, так что помогут бескорыстно. Логично поступила Зойка. По-советски. Так будет с каждым, кто покусится. Ни пяди родной земли не отдадим инопланетным агрессорам. Так поступают пионеры... Да и в самом деле: какой, к чертям собачьим, пришелец? Это в конце двадцатого века, на исходе лета, посреди Марьиной рощи?.. Нечаянная радость... А в "Вечерней любимой газете Москве", между прочим, регулярно печатаются сводки уголовных происшествий, где легко проследить рост изнасилований и квартирных краж, совершенных как раз такими пришельцами. А что до кино - так это ж в кино! Зойка вылезла из спасительного кресла, пошла в прихожую, накинула на дверь очень стальную цепочку. Есть ей, как и Свену, не хотелось, но чай выпить стоило. Чай снимает последствия стрессов, а Зойка только что испытала сильный стресс, который сама на собственный зад словила. Пила буржуйский "Липтон" и анализировала ситуацию. Любила она поанализировать ситуацию, пия чай - особенно тогда, когда от анализа ни хрена не зависело. После драки - кулаками, вот. Во-первых, никакой он, конечно, не пришелец, хотя и ничего себе. И физиономия тоже интеллигентная. Правда, одет... А что одет? Может, на ихней планете ничего импортного приличного не достать, одно отечественное крепкое... Говорит странновато, факт, но - не жлоб. Да, еще: телепат. У кого из Зойкиных знакомых есть знакомый телепат? Ни у кого. Это все - плюсы. Их мало, но они приятны. Теперь - минусы. Весь его треп - дешевый провинциальный кадреж, рассчитанный на сопливых от восторга пэтэушниц. Поскольку Зойку за ее тридцатилетнюю жизнь клеили десятки, если не сотни, раз, то она назубок выучила многозвонкий, но все ж ограниченный набор приемов, приемчиков, приколов, отмычек и ключей для добровольно-насильственного вскрытия женских сердец. Почему-то мужики-кретины считают, что любую бабу надо брать как-нибудь похитрее, пооригинальнее, поскольку она-де, как сайра (рыба такая есть, кто забыл), на свет ловится, на загадочное. Да любой _нормальной_ бабе все эти загадки - до фени, если уж на что она и клюнет, так на естественность, на простоту. Именно естественности бабам в жизни не хватает, все кругом выпендриваются, выдрючиваются, чтоб не сказать круче, строят из себя принцев, пришельцев, суперменов - тоска! Господи, да подойди он к ней по-человечески, представься, скажи, что она ему нравится, что он хотел бы пригласить ее... куда?.. в Большой театр, в Третьяковскую галерею, в музей-усадьбу "Останкино", например!.. И что она? Увы, увы, послала бы его на три русские буквы. А почему? А потому что в мире всеобщего выпендрежа любая естественность тоже покажется выпендрежем. Только изощренным. Особо опасным... Парадокс? Никакой не парадокс. Дефицит простоты в человеческих отношениях рождает неверие в нее, незнание ее, даже боязнь. Это - как черная икра: сто лет ее не пробовал, а угостили на халяву - невкусной покажется. Потому что отвык. А привык к накрахмаленной колбасе, которая скверно прикидывается мясной. И знаешь, что мяса в ней - три процента, а хаваешь. А если ее еще и упакуют как-нибудь позаковыристей, обзовут "старорусской" там или "пикантной" - вовсе кайф... Но если Свен - та самая колбаса "пикантная", чего ж она его прогнала? Об икре размечталась?.. Гастрономические ассоциации вызвали легкое чувство голода, не утоленное, оказывается, ресторанным калорийным ужином, и Зойка машинально и задумчиво с®ела бутерброды, приготовленные ею для Свена. Но сытый человек - добрый человек, это еще второй раз здесь поминаемый В.И.Даль сообщил в своем фолианте пословиц и поговорок, и сытая Зойка внезапно ощутила колкую жалость к выгнанному шведу-эстонцу-шпиону-инопланетянину. Ну захотел человек покадриться, ну не придумал ничего умней, чем прикинуться старменом, ну жить ему в Москве негде. В конце концов можно было позвонить заботливой Марии Ивановне и запихнуть Свена на тот же двенадцатый. Хоть на ночь... Зойка встала, отнесла поднос на кухню, вымыла чашки, поставила их в шкафчик - все механически, не думая о делаемом. Если сравнить ее со спортсменом, который собрался прыгать в высоту, то все это мытье посуды - разбег. А потом будет прыжок. Зойка закрыла дверцу настенного шкафчика, повесила на крюк полотенце и решительно пошла грудью на планку. То есть - к двери. Свен, как Зойка втайне и ожидала, сироткой сидел под тополем и, похоже, караулил свою тарелочку. Или канал для нуль-транспортировки. Зойкиному приходу внешне не удивился и не выказал ликования: и ранее, помним, сдержан был... - Ну и что будем делать? - туманно спросила Зойка, надеясь, что на сей раз не ей, вконец эмансипированной, придется брать на себя инициативу, а сам Свен предложит какой-нибудь приемлемый вариант дальнейшего общения. Например, попросит прощения за дурацкий розыгрыш, со слезой признается, что не пришелец, а командированный, и не с Тау Кита, а из Краснококшайска... - Не беспокойтесь, - кротко сказал кроткий пришелец Свен. - Ладно, - стремительно решила Зойка, опять стремительно сама все решила, - пошли обратно. Постелю вам на кухне, а завтра разберемся. Пристроим куда-нибудь... Если честно, все это она заранее заначила, еще когда грудью на планку шла, а сейчас выпалила, но зачем ломать имидж стремительно решающей женщины?.. - Меня не надо куда-нибудь, - быстро возразил Свен. Заметим, что идея возвращения протеста у него не вызвала. И то понятно: он уже _полежал_ на диване, понял, что под тополем - хуже... - Где ж вы жить собираетесь? - поинтересовалась Зойка. - Нигде. Я здесь на сутки. И назад. - Куда? - Домой. - А дом далеко? Свен на миг задумался: - Приблизительно триста семнадцать парсеков в ваших единицах измерения. Он, умник, никак не мог дотумкать, что пора завязывать с детскими играми, хорошего понемножку, самый терпеливый партнер на стенку полезет от такого перебора. Зойка чувствовала себя в преддверии (или все-таки в подножии?..) стены, но помнила, помнила, помнила о своей милосердной миссии, взяла себя в руки - кто-то из двоих должен быть мудрее, этот кто-то не мог не быть женщиной! - и сказала: - Хорошо. Завтра, завтра - не сегодня! Пошли... - и порулила впереди, злорадно не сомневаясь, что умирающий Свен сам преотлично доберется до квартиры. А время между тем за полночь забежало. Зойка молча - это уже была ее игра! - постелила Свену в кухне на узком топчанчике, налила в поллитровую чашку остывший чай, поставила на стол. Возникла в комнате: - Я вам все приготовила. Свен послушно и тоже молча - никак понял, что все слова сейчас будут _лишними_, - последовал за Зойкой в кухню, а та его особо провожать не стала, бросила вслед: - Завтра в семь я вас, простите, разбужу. И ушла. И закрыла дверь к себе в комнату, и подперла ее тяжелым креслом - на всякий пожарный! - и влезла в холодную постель. И вырубилась из действительности, нуль-транспортировалась куда-то, где не было ни американских делегаций, ни плановых ремонтов, ни инопланетян под тополями, ничего не было гнусного, отравляющего нам бессонные-будни. А проснулась от звона будильника: оказывается, не забыла вечером завести его. Что значит условный рефлекс, спасибо Павлову и его псам! Накинула халат, тяжко откатила кресло от двери, мимолетно усмехнувшись: ишь ты, как поставила, так и простояло, никто на ее честь не позарился - пожалела о том? а что, может, и пожалела - и в кухню. Картинка была точно такой, что и накануне вечером: Свен сидел за столом и дул чай, как не ложился. - Доброе утро, - приветливо сказал он. - Доброе, - не столь приветливо констатировала Зойка. Глянула на топчан: подушка взбита пышечкой, плед расправлен, ее рука, ее, любимая... - Вы что, не спали? - Я мало сплю. В отличие от вас. Я плохо себя чувствовал. Вчера. Так всегда после перехода. Надо было лечь, сконцентрировать энергию. Это недолго. И еще посчитать. - Много насчитали? - Зойка варила кофе, пена старалась вылезти из джезвы, Зойка следила за ней, ловила момент, чтобы снять с конфорки, поэтому поначалу не вникла в ответ Свена. - Меньше, чем я надеялся, - вот что он ответил. - Сейчас - семь шестнадцать. По вашему счету. У меня осталось тринадцать часов сорок четыре минуты. Плюс-минут минута допуска. - Бывает, - равнодушно подтвердила Зойка. Ставила джезву на стол, ставила тарелки, ставила чашки, а еще хлеб достала, масло в масленке, салями распрекрасную - чем богаты... И вдруг ее как стукнуло: - До чего осталось? - До перехода. До этой... как вы назвали?.. Нуль-транспортировки. - О Господи! - только, значит, и сказала Зойка. Да уж, так уж, хватит уж. Позавтракают - и в стороны, чао, пришелец, мы от вас сильно утомились. Вечерний альтруизм по утрам превращается в свою противоположность. Давайте вернемся к триллеру "Человек со звезды". Пардон, конечно, за многословие, но пока эта повесть добредет до читателя, он, читатель, сей триллер забудет вовсе, поэтому автор нудно напоминает подробности сюжета. Там героиня с ходу поверила в то, что неожиданный ее гость - инопланетянин. Это об®яснимо. Во-первых, накануне его появления в доме героини по небу долго летала какая-то светящаяся хреновина, которая потом, если теперь уже автору память не изменяет, громко взорвалась. Во-вторых, превращение невесть чего или кого в копию покойного мужа героини происходило буквально на ее глазах: за считанные секунды существо прошло цепочку метаморфоз от слизистого младенца до взрослой голой особи. В-третьих, полиция почти сразу начала охоту за кем-то, кто причастен к полету и взрыву означенной хреновины. Все перечисленное в сумме должно было привести либо к сумасшествию героини, либо к вере в чудо. Героиня оказалась дамой с крепкой психикой, с ума не слезла, зато чудо приняла легко и с приязнью. И дальше, как писал некий классик, "все заверте...". Теперь о Зойке. Наши самые прогрессивные в мире ученые давно уверили советский народ, что наука о неопознанных летающих об®ектах - по-ихнему, по-буржуазному: уфология - и не наука вовсе, а нечто вредное, что отвлекает трудящихся Запада от каждодневной классовой борьбы. Впору применить к ней известный по другим наукам термин - продажная девка империализма. А посему советский народ твердо знает, что летающие тарелки - бред, милые игры рефракции, обыкновенный обман зрения. И художественные фильмы о них - даже с маркой "фантастика" - наши киношники не снимают: нет в СССР пришельцев, нет и не было, в отличие от шпионов, всегда толпами наводнявших наши города и веси. Далее. Помня о засилии шпионов, огромное большинство простых граждан никогда их живьем не видело, а посему, точно зная об их наличии, малость абстрактно себе их представляло. Все больше по карикатурам в "Крокодиле" или по фильмам - здесь наши киношники на высоте! - о работе доблестных контрразведчиков. Но вот сумасшедших-то у нас в державе - пруд пруди. Всяк, кто хоть чем-то отличается от среднестатистического уровня, - псих. Ату его! Вот почему Зойка ни на миг не поверила, что Свен - пришелец, не взбрело ей в голову, что он - шпион, а вот то, что она из жалости клюнула на явного психа - это у нее сомнений не вызвало. Причем советский человек, как правило, психов не боится, привык он к ним, притерся и, когда встречает, старается немедленно от них отделаться. Возвращаясь к определению среднестатистического уровня нормальности, автор смеет утверждать, что каждый _наш_ человек неоднократно бывал в шкуре сумасшедшего то в ЖЭКе, то в магазине, то в исполкоме, то в милиции и тэ дэ и тэ пэ. Вот почему Зойка Свена не боялась, он лишь - как всяк сумасшедший - надоел ей до зла горя, и она - как и всяк _нормальный_ - спешила от него избавиться. - Тринадцать часов, говорите? - ласково размышляла она, моя посуду. - Немного, немного... Но с другой стороны - тоже срок... А у вас в Москве дела? - Дела, - радостно отвечал сумасшедший, уловивший, что его судьбой заинтересовались, что ее вот-вот устроят. - В министерстве, в главке? Фонды, дефицит?.. - Не понимаю. - В голосе Свена звенела явная боль: ну не ведал он таких богатых слов, не слыхивал в своем Краснококшайске. - Мне нужно большое скопление _разных_ людей. - И только-то? - Зойка повесила чашки на крючки и обернулась. - Идите в любой универмаг. В ГУМ, в ЦУМ, в "Детский мир". Скопление - больше нигде в мире. - Это магазины? - сообразил догадливый псих. - Точно. Я вас довезу, хотите? - Что не сделаешь ради любимой цели - обрести покой. - Не надо. Магазины не подходят. Ограниченность целей, жесткая общность интересов, тревога, агрессивность, эмоциональный шумовой фон. Не получится... Нужно много людей, разных, и чтоб у каждого - свой вектор цели, дискретность шагов, вариативность методов. Понесло, подумала Зойка. Если сейчас он - уже псих, то раньше был еще каким-нибудь физиком-химиком-кибернетиком. На том крыша и поехала. - Придумаем, - ласково сказала она. - Попейте пока "Липтону", а я оденусь. И придумаем вместе... - Пошла в ванную комнату, вдруг оглянулась, засмеялась: - А вообще-то вам мой отель во как подойдет! Все есть: и векторы, и дискретность, и вариативность. А уж людей-то!.. Ну кто ее за язык тянул? Кто вообще тянет нас за язык, когда общеизвестно: молчание - золото? Не потому ли и рупь у нас золотым запасом не обеспечен, что разменяли мы наше молчание на медные пятачки? Опять, опять нас понесло невесть в какие высоты... А Зойка и не поняла, _что_ сказала, заперлась в ванной, плескалась, потом физиономию раскрашивала, пела что-то из репертуара крутых ресторанных мальчиков, а когда явилась на свет Божий, то Свен уже стоял у дверей, весь из себя такой аккуратный, такой подтянутый, такой причесанный и - вот странность-то! - побритый. И сандалии застегнуты. - Я готов. Н

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору