хахаль.  Вот  я бы из тебя вылепила
образцового мужа.

     Возвращается Х а б а р о в.

     Х а б а р о в. Друзья, монастырские кельи значительно выше метостанции.
И скала  там покруче. Давайте  туда переберемся. Какие--то вы не свои... Что
стряслось?
     А л ь б и н а. Все путем. Осадила возбудившегося.

     Даша в это время опять медитирует.

     Дашка опять в тонких слоях.
     Г и р е й. Блаженная.

     Вдруг Даша запричитала.

     Д а ш а. Вижу, четко  вижу...  По ущелью лавина... Угодишь под обвал...
А!

     Даша опускается на землю, ей дурно.

     А л ь б и н а (Даше). Сбрось наваждение.
     Д а ш а. Как в тумане. Тревожно.
     А л ь б и н а. Какая напасть?
     Д а ш а. Кто--то свалился вниз. Плохо мне.
     Г и р е й (Хабарову). Припадочная.
     Х  а б а р о в. Так бывает с очень восприимчивыми людьми. Когда  умирал
композитор Бизе, в Гранд--опера давали "Кармен". В час начала спектакля Бизе
взял ноты и, лежа в постели, перелистывал их, словно присутствуя в театре. И
вдруг наступила минута  смерти. Актриса,  игравшая Кармен, ощутила какую--то
великую трагедию,  происходящую в  мире. Ей  сделалось  дурно.  Она  упала в
обморок на сцене, когда умер автор "Кармен".  Пришлось дать занавес, публика
была в недоумении. Даша тоже почувствовала что--то печальное. Но что?
     А л ь б и н а. Ласточка, дыши ровнее.

     И в это время грянул гром.
     Вокруг стало темнеть. В горах хлынул дождь.

     Х а б а р о в. Ливень в горах.
     А л ь б и н а. Началось светопреставление.
     Г и р е й. Проклятье. Хабаров, спасай нас.
     Х а б а р о в. Уходим к монастырской скале.
     А л ь б и н а (обреченно). Никакого смысла.
     Х а б а р о в (решительно). Альбина, поднимай Дашу.

     Альбина поднимает и пытается вести Дашу.

     Гирей,  хватай вещмешки -- их содержимое слишком нам  дорого --  тащи к
монастырю.

     Гирей, схватив вещмешки, кинулся бежать мимо Даши.

     А л ь б и н а. Дядя, помоги Дашу довести.

     Хабаров подошел к столу.

     Х а б а р о в. Не пропадать же добру.

     Хабаров выпил стакан вина.

     А л ь б и н а (в страхе). Боже, сохрани нас!

     Альбина и Хабаров уводят Дашу поспешно.
     Горы и небо в страшном буйстве.



     ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

     Картина вторая

     Часть дома и двора в подмосковном поселке: сад, стол, дачные стулья. На
одном из  стульев альбом для  рисования, карандаши. На  столе приготовленное
для глаженья белье. У забора на земле почти готовая крышка гроба, доски.
     Медитирует Даша. Из дома выходит А л ь б и н а с горячим утюгом, гладит
белье.

     А л ь б и н а (недовольно). Витает в небесах. К чему ей отрешенность от
земного?

     Даша постепенно приходит в себя.

     Д а ш а (облегченно вздохнув). Прителилась душенька моя.
     А л  ь б  и н  а. Увлечешься и  заблудишься безвозвратно. Анатома  хоть
пожалей: изрежет тело -- причину смерти не установит, свихнется.
     Д а  ш  а. Помешались люди на  телах: холят  их, подкрашивают,  забывая
боготворить дух свой. Душа уверена в себе  -- активно и  тело. Духом опадешь
-- тело развалится.

     Даша берет со стула альбом с карандашами,
     усаживается на стул, рисует.

     А л ь б и н а (неодобрительно). Зачастила в неведомое.
     Д  а  ш а. Разыскивала Павлика, а он,  по--видимому, не числится на том
свете.
     А л ь  б и н а. После кошмара в горах --  вряд ли. Обещал найти  тебя и
объявился бы, но, увы. Парень с характером был.
     Д а ш а. Был, а мы существуем.
     А л ь  б и н а. Успели укрыться в  кельях на скале, а то бы  нас смыло,
как и метеостанцию.
     Д а  ш а. Егор Андреевич бежал как лось, а я висела на  нем  полуживая.
Что--то нашло на меня.
     А л ь б и  н а. Гирей удирал быстрее всех. Здесь, в Подмосковье ни гор,
ни обвалов, ни наводнений. Купили себе дом и поживаем.
     Д а ш а. Я--то у вас на птичьих правах -- своего ничего.
     А л ь б и н а. Выйдешь замуж, обзаведешься жильем, может, райским.
     Д а ш а. Когда в государстве развал, свой рай на зарплату не построишь.
Нам и зарплату задерживают.
     А л ь б и н а. Нищета бюджетная.
     Д а  ш а.  Фартовая  ты,  помощник  председателя  фракции в парламенте.
Звучит и денежно.
     А л ь б и н а. Устройся к нахрапистым фирмачам.
     Д а  ш  а. У них оклады  высокие, но пристают.  Откажешь -- вышвырнут с
треском.
     А л ь б и н а. Мне бы твои заботы. Что у тебя с Гиреем?
     Д а ш а. Добивается моей руки. Надоел.
     А л ь б и н а. Предлагаю дядю, чтобы не перезрел.
     Д а ш а. Не выветрились впечатления о Павлике.

     Альбина уносит в дом выглаженное белье.
     Во двор вошел Х а б а р о в, сорвал цветок с куста, дарит Даше.

     Х а б а р о в. Помечтаю о тебе, вдохновлюсь, красавец--гробик сварганю.
     Д а ш а. Непостижимо: в уме переплелись девушки с гробами.
     Х а б а р  о в. Моя мастерская  по изготовлению гробов не хуже пекарни.
Незаменимые ящики, клиенты тихие.
     Д а ш а. Не тоскливо среди ритуальных принадлежностей?
     Х а б а р о в. Веселого маловато.
     Д а ш а. Трудитесь по специальности -- экономистом.
     Х а б  а р о в. Экономистом был Маркс. А я работал главным экономистом.
Да упал спрос на законопослушных экономистов. Кого рисуешь?
     Д а ш а. Вас.
     Х а б а р о в. Почему я на козе?
     Д  а  ш а. На козе въезжаете в Москву. Публика ликует, приветствуя  как
святого.
     Х а б а р о в. Посмеиваешься, а я неделю настраивался сказать: ты самая
из самых, ты прелесть из прелестных, ты чудо из чудес.
     Д а ш а. Возомню, что я совершенство.
     Х а б а р о в. Полнейшее -- в моем восприятии.
     Д а ш а. Вы первый, для кого я без недостатков.
     Х а б а р о в. Второй -- это перебор.
     Д а ш а. Приятно с вами, славный Егор Андреевич.
     Х а б а  р о в. Без Егора  Андреевича бы и на ты. Приголубила бы мягко,
вопрошая: "Егорчик, не свить ли нам гнездо?" А я ответил бы: "Да здравствуем
мы!"
     Д а ш а. Заманчиво.
     Х а б а р о в. Обнадеживаешь?
     Д а ш а. Не отказываю.
     Х а б а р о в. Понял.
     Д а ш а. Что понял?
     Х а  б  а  р о  в.  Если девушка говорит -- нет, то это значит -- может
быть.  Если девушка  говорит --  может быть,  то  это значит  -- да. А  если
девушка говорит -- да, то что это за девушка?

     Он вдруг радостно откалывает потешные колена,
     уходя прочь. Даша смеется. Из дома выходит А л ь б и н а.

     А л ь б и н а. Чего он обезьянничает?
     Д а ш а. Наоборот, воистину очеловечивается.
     А л  ь б и  н а. Прилепись,  Дарья, к  нему -- покладистый  семьянин, а
Гирея взнуздала бы я и погоняла.
     Д а ш а. Он вбил в ханскую башку: "Дарья моя!"
     А л ь б и н а. Самолюбие в нем взыграло.

     Возвращается Х а б а р о в.

     Х а б а р о в. Посчитал: три месяца со дня потопа в горах.
     Д а ш а. Повод для пикничка. Освободим стол.

     Даша, поднявшись со стула и взяв утюг, уходит в дом.

     А л ь б и н а (Хабарову). Пытаюсь склонить ее в твою сторону.
     Х а б а р о в. Уговоренная она мне ни к чему.
     А л ь б и н а (оправдываясь). По--бабьи намекаю.
     Х а б а р о в. Без подсказок.
     А л ь б и н а. Упустишь ее -- изведешься. А вдруг какой ловкач опередит
тебя.
     Х а б а р о в. Решать ей.
     А л ь б и н а. Хоть объяснись с ней.
     Х а б а р о в. Уже.
     А л ь б и н а. Поздравляю.

     Возвращается Д а ш а.

     Д а ш а. Накрывать стол?
     Х а б а р о в. Дождемся Гирея.
     А л  ь б  и  н  а.  Ему и  в  субботу  не  до нас.  Он важная  персона,
завсегдатай властных коридоров.
     Д  а  ш а.  Рассматривается же вопрос о назначении его в правительство.
Действительно он занят.
     Х а б а р о в. В министры лезет как намыленный.

     Появляется Г и р е й.

     Г и р е й  (напевая). "Эх, деньги,  деньги, всюду  деньги, а без  денег
жизнь   плохая,  не  годится  никуда..."  Те  же  и  любимец  бизнесменов  и
бизнесменш.
     А л ь б и н а (Гирею). Поддал?
     Г и р е й.  Пропустил рюмашку. (Хвастливо.) Приобрел трехэтажную  дачу,
что у рощи.
     А л ь б и н а. Те хоромы с кирпичным забором?
     Г и р е й. Угадала.
     А л ь б и н а. Блефуешь.
     Г и р е й. Слово демократа.
     Х а б а р о в (Гирею). Не по твоему карману.

     Гирей садится за стол.

     Г и р е й (Даше). И ты усомнилась?

     В ответ молчание.

     При социализме и не грезилось заиметь домище, а при  диком  капитализме
отхватил.
     Х а б а р о в. Но где деньжищи добыл?
     Г и  р е й. Финансисты,  связывающие  свой успех с  моим продвижением к
высокому креслу, сами посодействовали в покупке особняка.
     Д а ш а. Стрижешь купоны.
     Г и р е й. Чтобы ввести тебя в роскошный будуар.
     Д а ш а. Меня Хабаровы приютили.
     Г и р е й. Отвергаешь перспективного.
     А л ь б и н а. Ей кого--нибудь попроще, а мне пробивного Гирейчика.
     Г и р е й (Хабарову). Дай выпить.
     Х а б а р о в. Вечером обмоем дачу, вспомним бегство в горах.
     А л ь б и н а. Испечем угощение.
     Г и р е й. Люблю домашние харчи, а то рестораны надоели. Кто за повара?
     А л ь б и н а. Даша.
     Г и р е й. Для нее и дача под названием -- вилла.
     Д а ш а. В детстве росла я на вилле.
     Г и р е й. Новость.
     Д  а ш  а.  Папа строил в Болгарии  завод и на берегу моря  под  Варной
снимал часть дома. В нем жило шесть семей. На всех --  ржавый  водопроводный
кран. Воды почему--то  не хватало. На  полдома  --  веранда, где играла я  с
маленьким Пенчо, хозяйским отпрыском. На  уличной  стене -- табличка: "Вилла
Чавдара   Аспарухова".  Жильцы  дали  ему  кличку  --  князь  Аспарух.  Днем
разговаривали мало -- горбились на пашне. А по вечерам,  иногда  и ночам  --
жуткий  галдеж,  выясняли отношения. Кто--то был  всегда недоволен. Ругались
смачно  и с криками, с  призыванием соседей в свидетели. В полночь  из своей
комнаты   выходил  свирепый  князь  Аспарух,  в  подштанниках,   свыше   ста
килограммов  весом, с брюхом поросячьим, и рявкал: "Всем цыц!" А неугомонным
--  подзатыльники,  пинки  под  зад. И  наступала  долгожданная  тишина. Все
засыпали, и мне снилось, что когда--нибудь принц введет меня в сказочный дом
с  видом на  море,  с  павлинами во  дворе.  Детская  нереальщина. А  Пенчо,
несомненно, вымахал под стать отцу.

     Пока Даша рассказывала, Хабаров принес из дома гитару.

     Х а б а р о в (напевает). "У жизни острые края,
     Острей, чем может показаться,
     И не советовал бы я
     К ним ненароком прикасаться,
     За ними бездна и обвал,
     Чернее самой черной ночи...
     Кто на краях тех побывал,
     О том не слишком разговорчив.

     Дайте времени
     капельку нежности!
     Дайте волю --
     осилить зло!

     Дайте маленькую
     хоть надежду мне,
     Чтоб когда--нибудь
     повезло!"[3]
     Д а ш а. Спой и ты, Гирей.
     Г  и  р  е  й. Да внутри меня симфонический  оркестр исполняет победный
марш.
     Х а б а р о в (укоризненно). Дутые деньги внес за дачу.
     Г  и р  е й. Рядовая сделка.  Я защищаю чьи--то интересы во влиятельных
кругах,  они  раскошеливаются.  И  дача  оплачена  ими  авансом.  Подойдешь,
Андреич, им в качестве коммерческого директора.
     Х а б а р о в. Не заманишь.
     Г и р е й. Платят по--царски.
     Х а  б  а  р о в.  Будучи директором,  не  подмажешь  чиновника  --  не
провернешь дело.
     Г  и  р  е  й. Варварский  период  в нашей истории.  Сильные в обществе
специально мутят воду, обогащаются. А ты порядочность свою лелеешь. Как вода
устоится,  контроль ужесточится, хапнувший  лакомое -- под  конвоем в  зону.
Пользуйся случаем. Зовут к пирогу -- поторапливайся.
     Х а б а р о в. А люди?
     Г и р  е  й. Люди привыкли прозябать в  бедности. Это  их крест. Фима в
тебе  нуждается. Брезгуешь  его  алчностью, попросись  к Грише в команду. Он
взял твою Альбину, позаботится и о тебе.
     А л ь б и н а. А правда, дядя,  Григорий Васильевич просил  повлиять на
тебя: подставь плечо под новую власть.
     Х а б а р о в. Не о том речь -- Фима, Гриша. На кого опирается власть?
     Г  и р е й. Не на рабочих и крестьян,  как прежде, а на богатеньких. Их
мало, их  усиленно  насаждают,  передают  им собственность  задарма, в  клюв
забрасывают. За это богатенькие загрызут всех остальных.
     Х а б а р о в. Я не хищник.
     Г и р е й. Попав в Москву, ты спасовал.
     Х а б а р о в. Увидел: внизу -- воруют, вверху -- грабят.
     Д а ш а (Гирею). Он подождет лучших времен.
     Г и р е й. Заждется.

     Слышен голос старой женщины.

     Г о л о с. Хозяин! Кто хозяин!
     Д а ш а. Егор Андреевич, тебя... вас.
     Х а б а р о в (недовольно). Кого--то принесло в выходной.

     Хабаров уходит со двора.

     А л ь б и н а. Морса моего не попробуете?
     Г и р е й. Уважь, Альбина.
     А л ь б и н а. Вкуснятина.

     Она уходит в дом.

     Г и р е й (Даше). Я дачевладелец, одуреть можно.
     Д а ш а. Не моя забота.
     Г и р е й. Огорчаешь. Лимузин у ворот, едем -- проведу по этажам.
     Д а ш а. Без надобности.
     Г и р е й. Хотя бы из любопытства.
     Д а ш а. Отстань.
     Г  и р  е й. Открывая  новую  квартиру, впускают кошку, но  кошек я  не
терплю. Войди ты, а я за тобой.

     Становится на колени.

     Д а ш а. Вставай.
     Г и р е й (умоляюще). На минуточку шмыгни в дверь.
     Д а ш а. Посмотрю, но быстренько.

     Они уходят. Возвращается А л ь б и н а с кувшином.

     А л ь б и н а. Морс из лесных ягод.

     Осматривается -- никого нет.

     Смылись или спрятались?

     Появляется удрученный Х а б а р о в.

     Чем ошарашили?
     Х  а б  а р о в. У старухи из поселка умер дед, а похоронить не на что.
Пенсия  ничтожно мала.  Отдал ей гроб  бесплатно,  мужики  понесли. Старушка
упала  на  колени  предо мной, еле поднял  ее.  Старики  вкалывали  полвека,
взваливали на плечи державу, а их обобрали и унизили. И не только их.
     А л ь б и н а. Гнев обездоленных нарастает.
     Х  а б а р о в. Чересчур терпелив русский  человек, поэтому вцепились в
него паразиты и жируют.
     А л ь б и н а. Где Даша?
     Х а б а р о в. Разве не в доме?
     А л ь б и н а. И Гирей испарился.
     Х а б а р о в (догадавшись). Потащил ее на дачу.
     А л ь б и н а. Похвастаться захотелось.

     Солнце закатилось. Альбина и Хабаров вечеряют.
     Появляется Д а ш а, сама не своя, за ней довольный Г и р е й.

     А л ь б и н а (пришедшим). Запропастились до неприличия.
     Х а б а р о в. Никак посетили дачу?
     Г и р е й. На даче был праздник из праздников.

     Альбина и Хабаров смотрят на Дашу вопросительно.

     А  л  ь  б  и  н  а  (Даше).  Какая--то  вывернутая  наизнанку.  Голова
закружилась?
     Д а ш а. Не допытывайся. Гадко, Господи...

     Даша убегает в дом. Альбина, догадываясь, ужаснулась.

     А л ь б и н а (вслед Даше). Неужели? Даша, Дашенька...

     Альбина уходит в дом вслед за Дашей
     Хабаров тоже многое понял.

     Х а б а р о в. Успел соблазнить?
     Г и р е й. Запросто.
     Х а б а р о в. Как ты посмел?
     Г и р е й.  По--суворовски: внезапность,  натиск,  но  без принуждения.
Пойми,  Хабаров, свою судьбу выстраиваю сам, ставку сделал на Дашу и выиграл
ее. И впредь, будь уверен, возьму все, что мне потребуется.

     Хабаров сидит потрясенный.

     Ясно, что живем раз и недолго. Времени на раскачку не  отпущено. Поздно
все  получишь --  обесценится, в  могилу не прихватишь. Недаром я окунулся в
политику, деньги приплывают к рукам отовсюду. И Дарья украсит меня  в высшем
свете. Да и партнершей она оказалась отменной.
     Х а б а р о в. Не верю, что она к тебе расположена.
     Г  и  р е й. Расположится. Куда  ей деться. Полюбит и татарина. Я на ее
любовь ко мне денег не пожалею. Не серчай, что я обошел на повороте.
     Х а б а р о в. Сгинь, ты мне противен.
     Г и р е й. Не обостряй отношения, Егор Андреевич, сгоряча.
     Х а б а р о в. Проваливай.
     Г и р е й. Позже заеду.

     Гирей вышел со двора. В мастерскую уходит Хабаров.
     Появляются из дома Д а ш а и А л ь б и н а.

     Д а ш а. Пакостно на душе, дрянь я, дрянь.
     А л ь б и н а. Застыдилась, а удовольствие получила.
     Д а ш а (оправдываясь). Внезапно растерялась.
     А  л ь б  и н а.  Девушки и женщины делятся на две категории: первая --
сначала думают, вторая -- сначала расслабляются. Может начнешь думать.
     Д а ш а. А как ты?
     А л  ь б и н а. Как  и ты. Но задумалась. Гирей -- наглец, но думающий.
Мы  с  ним  -- два мыслителя, подходящая  пара. Он,  к  сожалению,  этого не
разумеет. Дядя Егор  переживает, не  переступит через Гирея, отстранится  от
тебя.
     Д а ш а. Чернота в сердце. Уже не полетаю. Принести бы покаяние.
     А л ь б и н а. Кайся, стенай.
     Д а ш а. Обязательно в церкви на исповеди.
     А л ь б и н а. Храм я не посещаю.
     Д а ш а.  Как  священнику поведать? От потрясения  ноги до  паперти  не
доплетутся. Проводи меня к вечерне. Подтолкни к батюшке.
     А л ь б и н а. На веревке доведу.

     Альбина вынесла из дома две косынки.
     Одну отдала Даше.

     Покройся.
     Д а ш а. Спасибо.

     Женщины уходят со двора. Давно потемнело.
     В поселке зажигаются огни. В одиночестве Хабаров.
     Возвращаются А л ь б и н а и Д а ш а.

     А л ь б и н а. Ночь уж. Пора ко сну.
     Альбина уходит в дом. За ней хотел войти в дом Хабаров.

     Д а ш а. Егор Андреевич...

     Он остановился.

     Не оправдываюсь. Но заглажу ли вину перед вами и перед Павликом?
     Х а б а р о  в. Врачу не больно -- он мертвый.  Покинешь насовсем землю
-- объяснишь ему. А мне и объяснять незачем, хоть и люблю тебя.
     Д а ш а. Ругнули бы, но такие слова...
     Х а б а р о в. Берег их для светлого нашего с тобой дня.
     Д а ш а. Я завтра съеду от вас.
     Х а б а р о в. Сняла квартиру?
     Д а ш а. Не искала.
     Х а б а р о в. Пока Гирей не заберет, живи тут.

     Хабаров уходит в дом. Выходит А л ь б и н а.

     А л ь б и н а (жалея Дашу). Всемирной трагедии не произошло.
     Д а ш а. Я уже не та, потускнело вокруг.
     А л ь б и н а.  Выкарабкаешься. А я  воспряла в церкви. Я потрясена. Не
убранством ее, не иконами. Иеромонах Роман, который внимал покаянным мольбам
твоим, приковал  мое внимание. Глубокий взор,  проникающий  внутрь, видит до
донышка. Уж с разными мужиками сталкивалась. Этим добром меня  не сразить. И
вдруг  иеромонах  из   какого--то  непостижимого   мира.   Он  обращается  к
прихожанам, а сопереживает  со мной, именно со мной, а не с сотней  стоящих,
словно вся  его  служба  для меня одной. Смутилась  я, потянуло  к  нему  не
исповедоваться, не  осмелилась  бы  вылить на  него свои помои  житейские, а
побеседовать, приобщиться к тайне его. И наставления запали в душу. Взглядом
приласкал он меня, но не  фигуру, нет, не  прелести мои, коснулся  чего--то,
что  и  не  осознавала.  Он  не  выходит из  головы.  Ах,  иеромонах  Роман,
перевернул что--то во мне. Я пропала.
     Д а ш а. Пропащие мы обе.

     Альбина и Даша, обнявшись, вошли в дом.


     Картина третья

     Тот же двор и дом Хабаровых в подмосковном поселке.  Хабаров  подбирает
доски, перекладывая их.
     Появляется А л ь б и н а, в строгом костюме и с деловой сумкой.

     Х а б а р о в. Рановато из парламента.
     А  л ь  б  и  н а. Пленарное заседание отменили,  и Григорий Васильевич
отпустил меня.
     Х а б  а р  о в. Помощница ты у него  аховая, особенно после того,  как
твои помыслы повернулись к иеромонаху.
     А л ь б и н а. Купила книги по совету отца Романа.

     Вытаскивает из сумки книги, показывает их Хабарову.

     Х а б а  р о  в. Нашла отца тридцати лет. Ладный, умный, а под венец не
встанет -- божий угодник.
     А  л  ь  б  и н а.  Не береди  душу,  дядя.  Живу им, бегу в  храм, как
девчонка.
     Х а б  а р о в. Не к  Богу бежишь -- к  мужчине. Опомн