Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Шеффилд Чарльз. Сверхскорость -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
арк. Это именно то, что мне нужно. Его новые поддельные документы утверждали, что он является специалистом по промышленной безопасности и отправляется на корабль для отключения опасного ядерного оборудования, чтобы предотвратить взрыв. Имея такие документы и произнеся несколько специальных терминов, можно подняться на борт и не сомневаться, что в радиусе тысячи километров никого не найдешь. Когда наступило последнее утро, мы пожали друг другу руки, впервые за все наше долгое знакомство. Дверь отперли снаружи. Марк покинул камеру, а прыщавый двадцатипятилетний молодой человек с удивленным взглядом, занял его место. Через час его забрали. На мгновение я подумал, что он, вероятно, не представлял себе, что такое эксперименты по сенсорной депривации. Полагаю, он не заметил большой разницы между ними и обычными условиями своего существования. Я задумался, представляя себе перемещения Марка. Сейчас он, должно быть, приближается к аэропорту, бросив нанятую для него машину и забрав билет. Сейчас он должен быть в космическом комплексе, проходя обычную медицинскую проверку, включающую идентификацию ДНК. Эту проверку он должен был пройти легко, так как я нанял лучшего компьютерного взломщика, который ввел характеристики Марка в нужный банк данных компьютера. Восемь часов спустя он должен был выйти на орбиту, а еще через четыре часа находиться в орбитальном пересадочном корабле на пути к "Сверхскорости". Телевизор у меня работал круглосуточно. Отсутствие новостей было, конечно, хорошей новостью, до тех пор, пока Марк не достиг "Сверхскорости" и не сделал последнего шага. У меня было достаточно времени, чтобы подумать, не слишком ли сильна моя вера в Марка. Это был человек, который противопоставил себя нашему миру и противопоставляющий свой авторитет миру дженизов. В это утро телевидение заработало точно по расписанию. По всем каналам сообщалось о необъяснимом исчезновении корабля. Было очевидно, что люди ничего не понимали в происходящем, поскольку комментарии выражали тревогу за судьбу "инспектора по безопасности", находящегося в тот момент на борту. Менее, чем через час, меня вызвали на допрос. Я увидел самого себя по телевизору и с облегчением услышал, что Марк Аврелий Джексон "находится в тюрьме, но недоступен для беседы". Я сказал, что не могу сообщить им ничего полезного. Думаю, что я выглядел взволнованным. Я и был взволнован. А сейчас, в конце дня, ожидая еще одного телевизионного интервью, я смотрю на охрану и на дневной свет, струящийся через маленькое зарешеченное окно, и по-прежнему волнуюсь. Хотя Марк на своем корабле отбыл всего десять часов назад, он должен был давно уже вернуться. Для того, чтобы проследовать по пути, который, предположительно, проделали дженизы, нашему кораблю потребовалось бы лишь несколько секунд. Даже если учесть короткие паузы между перемещениями, необходимые для перехода в обычное пространство и поиска кораблей дженизов. Марк мог переместиться на половину светового года, - а это намного превышает расстояние, которое те могли пройти на своих медленных кораблях, - и все равно вернуться несколько часов назад. Странные мысли начали возникать у меня в голове. Предположим, что Марк обнаружил корабли дженизов, и они уничтожили его, чтобы он не смог вернуться и рассказать об увиденном. Мы никогда не спрашивали, вооружены ли их корабли. Потом я понял, что мое предположение совершенно нелогично. Марк мог обнаружить дженизов, только если они сказали нам правду и действительно перемещались в своих медленных кораблях. В этом случае им ничего было скрывать от нас. Но возможно, Марк, не обнаружив следов дженизов по пути к Тау Кита, решил, что они скрывают свое местонахождение. Ему было бы несложно осуществить второе путешествие к какой-нибудь другой возможной звездной цели. Не достигнув результата, он мог продолжить поиски. Сколько путешествий он мог предпринять, чтобы иметь достаточно свидетельств для доказательства всем на Земле, что дженизы лгали? Я очень хорошо знаю Марка. Он любит быть всегда во всем абсолютно уверенным. Он не станет рисковать, чтобы не быть опять высмеянным. Я бы сделал один вылет и успокоился. Он мог решить сделать дюжину. Это неизбежно приводит к следующей мысли. Десятка гиперсветовых перемещений, согласно дженизам, достаточно для возникновения "значительных возмущений" в области пространства. Насколько большой области? Дженизы говорили о коллапсе в черную дыру части пространства-времени и об отделении этой области от остальной Вселенной. О коллапсе какой области они говорили - размером с корабль, планету. Солнечную систему? Происходит ли коллапс мгновенно или медленно и спокойно? Будет ли сам корабль находиться внутри этой области или вне ее? Мог ли Марк и его корабль, оказавшись снаружи, стать единственным во Вселенной свидетельством существования человечества? Я не готов отвечать на такие вопросы. Я хотел бы, чтобы Марк был здесь и убедил меня, что дженизы солгали, что я говорю чепуху и что беспокоиться не о чем. Меня утешает вид заходящего солнца - я смотрю на него, как обычно, сквозь маленькое зарешеченное окно. Но я хочу, чтобы быстрее наступили сумерки. Я хочу посмотреть на звезды. 1 - Расскажи все как было, - сказала доктор Эйлин. - Все как было, пока ты ничего не успел забыть. - Зачем? Мне страсть как не хотелось делать этого. В первую очередь потому, что я не знал, как. - Затем, что людям это будет интересно даже через сто лет. - Но это же... - Я замялся. В самом деле, что? Скучно? Мне-то все это скучным не казалось. Но другим... - Кому захочется читать такое? - Всем. Тут им и опасность, и предательство, и отвага, и смерть. Не было еще таких, кто не хотел бы читать об этом. - Но почему именно я? Я не умею описывать вещи и события. У вас вышло бы гораздо лучше. Доктор Эйлин положила руку мне на макушку и взъерошила мне волосы. Терпеть не могу, когда она так делает. Если бы я стоял, она бы не дотянулась. - Если ты хочешь сказать, что у меня больше опыта, ты прав. У меня все получится глаже и правильней. Но ты гораздо моложе меня, и твоя память должна быть раз в десять лучше моей. И главное, большая часть того, что я написала бы, известна мне, так сказать, понаслышке. Это значит, я только с_л_ы_ш_а_л_а_ об этом, но не переживала сама с начала до конца - так, как это пережил ты и ты один. Так что лучше тебя никто не расскажет. Придется уж тебе потрудиться. И она вышла, оставив меня наедине с диктофоном. Когда спустя четверть часа она вернулась, я не продвинулся дальше слов: "Меня зовут Джей Хара". На этом я застрял. В голове теснились воспоминания о сокровищах Пэдди, двух полулюдях Дэне и Стэне, о космопорте Малдун, о Лабиринте, о Мел Фьюри, о полете на Сверхскорости и обычном полете. Но рассказать об этом у меня не получалось. Доктор Эйлин подсела ко мне. - Какие-нибудь сложности? - Я не знаю, как об этом рассказывать. - Уверена, что знаешь. Начни с чего угодно. Пойми, Джей, ты ведь не строишь дом, где стены можно возводить только после того, как уложишь фундамент, а настилать крышу - не раньше, чем закончишь стены. Ты можешь начать с чего хочешь, и возвращаться к этому с дополнениями и поправлять то, что, как тебе кажется, ты описал неверно. И если потребуется написать правильнее, я помогу тебе. Ты только начни. И никаких "но". Давай. На словах все было очень просто. Наверное, для нее это и было простым делом. Но мне ненавистна была сама мысль о том, что она может взять то, что я расскажу, и поменять там что-нибудь, и оставить все это под моим именем. Поэтому я заставил ее пообещать, что она только подправит там и здесь, если я чего-то неясно напишу. Так я начал свой рассказ - с того момента, с которого он только и мог начаться. Меня зовут Джей Хара. Мне шестнадцать лет. Первые мои воспоминания - это моя мать и озеро Шилин. Мать выводит меня на крыльцо, обращенное к озеру, и мы смотрим, как зимнее солнце отражается на водной глади или вспыхивает на чешуе выпрыгнувшей из воды летучей рыбы. Иногда рыбы вылетали на берег и попадали к нам на сковородку. Но в озере их от этого не убавлялось. Озеро было широкое, и когда я был совсем маленьким, мне казалось, что оно тянется до края света, хотя временами, когда воздух был тих и особенно прозрачен, можно было разглядеть вдали очертания башен и куполов. И самое замечательное - когда небо вечерами темнело, а ветер стихал, мать изредка выводила меня на улицу и говорила: - Смотри, Джей! Вон там! Она показывала куда-то пальцем, но вначале ничего не было видно. Спустя несколько минут где-то на том берегу озера начинал расти розовый столб. Он рос, рос и упирался в небо. - Тебе отсюда не видно, - говорила мать, пока я не отрываясь смотрел на бесконечно высокую колонну, - но там, на самом верху, корабль. - Она улыбалась и продолжала: - Он летит все выше и выше - к Сорока Мирам. Когда-нибудь ты вырастешь, Джей, и твое место будет там. Ты будешь путешественником, таким, каких еще не бывало. К тому возрасту, когда мне исполнилось девять лет, я сильно расширил свои познания о путешествиях и путешественниках, но мне представлялось, что этот род занятий и вполовину не так замечателен, каким описывала его мать. И все потому, что некоторых космических путешественников мне довелось видеть. Раз в месяц или в два какой-нибудь странник заглядывал в наш дом. Все они приходили по пыльному проселку из города Толтуна, что находился в получасе ходьбы по берегу озера. Все они были мужчины; ни один из них не походил на другого, и все же в некотором отношении они были схожи. Я научился распознавать их по дряблым, трясущимся телам, по красным лицам со вспухшими жилами или по ужасному, разрывающему горло кашлю. И это были прославленные путешественники по Сорока Мирам! Я ясно видел их болезненную внешность, но моя мать, похоже, этого не замечала. Стоило одному из них показаться на дороге, как мать совершенно преображалась. Ничто иное - только появление этих хрипящих несчастных могло превратить ее из сильной женщины с независимым характером в хрупкое беспомощное создание. - Не будет ли вам трудно помочь мне управиться с этой корзиной? - говорила она, застенчиво трогая незнакомца за рукав. - Мне только в дом занести... - и сама смеялась над своей притворной хрупкостью. Не было случая, чтобы кто-то отказал ей, хотя зачастую ноша была тяжелей пришельцу, нежели матери (или даже мне). И стоило мужчине оказаться в нашей маленькой гостиной, как мать буквально расцветала. Бледные щеки окрашивались нежным румянцем, рыжие волосы водопадом ниспадали до пояса. Менялась даже ее походка: мать начинала двигаться легко и плавно, покачивая бедрами. Вечером она спускалась в погреб и возвращалась с бутылками самых лучших вин в дополнение к обильному и более изысканному, чем обычно, обеду. И еще одно: Дункан Уэст, дядя Дункан, обыкновенно проводивший в нашем доме почти каждый вечер, исчезал таинственным образом. Я понимаю, это должно показаться глупым (тому, кому вдруг взбредет в голову прочитать эту историю). Разумеется, _т_е_п_е_р_ь_ я хорошо понимаю, что все это означало. Но я не знал этого _т_о_г_д_а_. Для меня дядя Дункан с первых моих дней был непременной деталью нашего домашнего быта. Это был крупный, легкий на подъем человек, постоянно улыбающийся и известный мне как "Дядунка" - мне было всего два года, и я не мог выговаривать его имя целиком. Так что появление в доме незнакомого мужчины и исчезновение Дункана Уэста (возвращавшегося несколько дней спустя, когда гость уже исчезал) были для меня двумя самостоятельными фактами, которые я не пытался связывать друг другом. Глупо? Возможно. Но не думаю, чтобы большинство девятилетних детей отличалось от меня в этом. Что же касается меня, я любил, когда гость оставался у нас. И не только из-за вкусного обеда. Отчасти причиной этого была перемена в моей матери. Она становилась смешливой девушкой, полной обаяния и веселья, с сияющими глазами и лихо развевающимися кудрями. Другой же причиной были сами мужчины - кто бы они ни были, они приносили в наш дом истории из глубин космоса. Впервые услышал я про Лабиринт от высокого, костлявого человека с ярко-алыми следами ожогов от низа шеи (ниже не было видно из-за наглухо застегнутой рубахи) и до поросшего редкими волосами затылка. - Они зовут планеты Сорока Мирами, - произнес он. Мы как раз заканчивали обильный обед, а незнакомец и мать допивали уже вторую бутылку вина. Странника звали Джимми Гроган, и, хотя обращался он преимущественно к матери, подозреваю, что истинным слушателем был я - мать и так слышала все это раньше. - Это верно, но только если считать Лабиринт за один мир, - продолжал он. - Но если посчитать все, что в него входит, наша система будет скорее Четырьмя Тысячами, нет. Четырьмя Миллионами Миров. ЛАБИРИНТ. Мать поглаживала руку Грогана там, где на сгибе локтя на месте старого ожога розовела молодая кожа. Но мысли его были где-то далеко-далеко. - Там лежат несметные сокровища, - сказал он. - Надо только знать, как найти их. Думаю, именно это снова и снова влечет людей в космос. - Он вздохнул и одним глотком опорожнил стакан красного вина. Неожиданно он посмотрел на меня в упор. - Ты только представь себе, Джей. Огромное скопление маленьких мирков, больше, чем ты можешь сосчитать, и все почти на одной орбите, так что кораблю приходится буквально продираться сквозь их месиво, никогда не зная, где и когда ему грозит столкновение. Но если ты только осмелишься остаться в Лабиринте и если тебе посчастливится найти н_у_ж_н_ы_й_ мирок, ты вернешься на Эрин самым богатым человеком Сорока Миров. И тебе не нужно будет больше работать. В то время отличия солнца и звезд от планет и астероидов только-только начинали укладываться в моей голове, так что рассказ о Лабиринте дошел до меня не целиком. Но одно слово из этого рассказа прозвучало для меня ясно и отчетливо. - Сокровища, - сказал я. - Вы имели в виду золото? Он едва посмотрел на меня, повернулся к матери и рассмеялся своим скрипучим, кашляющим смехом. - Золото! Ну, Молли Хара, ты и забиваешь мальчишке голову всякими сказками. Дальше некуда, разве только гномы, да Золотой Горшок, что на том конце радуги. - Нечто более редкое, чем золото, - обернулся он ко мне, - и куда более ценное. Что золото, его и здесь, на Эрине достаточно. Зато в Лабиринте можно найти любой легкий элемент в момент творения, даже те, каких здесь не найдешь. Знавал я людей, которым повезло наткнуться на литий, или магний, или алюминий. И это еще цветочки. Там лежит сокровище давно минувших дней - находятся такие, что говорят, будто в Лабиринте можно отыскать Сверхскорость, которая... - Сверхскорость! - не выдержала мать. - Ну, Джимми, и ты еще смеешь обвинять меня в том, что это я забиваю его голову ерундой! Ладно, хватит об этом. - Она поднялась с места, опершись на плечо Грогана одной рукой и похлопывая его по щеке другой. - Ладно, Джей, уже поздно и тебе давно пора спать. Поднимайся к себе. Нам с мистером Гроганом надо еще поговорить. Я не стал спорить. Весь стол был завален тарелками, стаканами и бутылками, и надо было пользоваться случаем, пока мать не спохватилась и не заставила перемыть их все. Я еще успею расспросить о Сверхскорости утром, прежде чем встанет мать. Когда у нас бывали гости, мать обыкновенно вставала поздно. Однако вышло так, что мне так и не удалось ни о чем расспросить Джимми Грогана, ибо на следующее утро он встал спозаранку, чтобы вернуться в космопорт на том берегу озера. А вскорости после полудня во входной двери возникло широко улыбающееся лицо Дункана Уэста. Я давно уже усвоил, что нет смысла обращаться к Дядунке за информацией, будь то Сверхскорость или что угодно другое из отдаленного прошлого. С вопросами пришлось обождать. 2 Насколько мне известно, Джимми Гроган никогда больше не возвращался в наш дом. Он провел у нас всего одну ночь, но в жизни моей он сыграл весьма важную роль. Он разбудил во мне любознательность. Только после его визита я обратил внимание на то, что дядя Дункан обязательно исчезает, стоит в доме у матери появиться другому мужчине, и что он возникает словно из ниоткуда, стоит тому уйти. И, конечно, именно от Грогана услышал я впервые слово, с которого все началось: "_С_в_е_р_х_с_к_о_р_о_с_т_ь_". Странники из космоса продолжали гостить по одному у матери: иногда они появлялись чуть не каждую неделю, иногда никого не было почти полгода. Они могли провести у нас от одной ночи до целой недели. Когда я стал постарше, я иногда отваживался расспрашивать их о том, что происходит "там, в космосе". Но я уже становился помехой матери. Ибо, когда мне исполнилось десять, она во избежание лишних вопросов начала отсылать меня на то время, когда у нее был гость, к старому дядюшке Тоби в Толтуну. Мне не разрешалось возвращаться домой до тех пор, пока гость не уйдет. "Ты уже достаточно взрослый, Джей", - вот и все объяснения, что я мог получить от матери или дядюшки Тоби. За эти годы я набрался некоторых сведений о космосе и Сорока Мирах, но все они были настолько отрывочными, что я даже не помню, что и откуда я узнавал. Впрочем, не так уж это и важно, ведь доктор Эйлин сказала мне, что я могу располагать события в любом удобном мне порядке. Ну что ж, поймаю ее на слове и расскажу о том, что я знал - или считал, что знал, - к шестнадцати годам, когда на сцене появился Пэдди Эндертон. Мир моего детства ограничивался матерью, и домом, и озером Шилин, и городком Толтуной - вот, пожалуй, и все. Позже я узнал, что все это - лишь малая толика огромной Вселенной. Мы жили на западном берегу озера Шилин, вытянутого с севера на юг, причем наш дом находился ближе к южной его части. Можно было выйти из нашего дома и за три дня, обогнув озеро с юга, дойти пешком до космопорта. Такое же путешествие, но по северной дороге, занимало никак не меньше двенадцати дней. А кругосветный переход вокруг Эрина (конечно, если путешественник сможет пересечь моря и океаны, рядом с которыми нашего озера даже не заметишь) занял бы, наверное, тысячу дней. Для меня было большим потрясением узнать, что существуют самолеты, способные облететь всю планету за один день, так что солнце всю дорогу будет над головой. И Эрин был только частью всего остального. Наш мир - один из многих, обращающихся вокруг нашего солнца, Мэйвина. Мы живем на шестой от солнца планете, одной из двенадцати внутренних планет. Затем следует огромная планета, Антрим, космос вокруг которой чист (так называемая Брешь). За Антримом расположен Лабиринт с бесчисленным множеством крошечных мирков-астероидов; их так много, они так теснятся на орбите, что никто и никогда не пытался сосчитать их или дать им названия. Следом за Лабиринтом идет еще одна гигантская газовая планета, Тайрон, а за ней - двадцать четыре замерзших и безжизненных пл

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору