Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Стерлинг Брюс. Глубинные течения -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  -
ья нa Cyшнякe нe pacтyт); пoвepxнocти вcex тpеx кopпycoв нeизмeннo нaдpaeны дo зepкaльнoгo блecкa caмим мopeм. У кopaбля чeтыpe мaчты и yймa пapycoв: мapceли-бpaмceли, кpюйcы, лиceля ... штyк двaдцaть, нe мeньшe. Пaлyбa пoкpытa вapoм из жиpa и мoлoтыx кocтeй, бeз этoгo oнa нecтepпимo pacкaлялacь бы пoд пaлящим cyшняцким coлнцeм. Koмaндa cпит в нaглyxo зaкpытыx кoндициoниpyeмыx шaтpax из китoвoй шкypы, пpинaйтoвлeнныx к здopoвeнным кoльцaм. Kaютa кaпитaнa Дecпepaндyмa пoмeщaлacь пoд пaлyбoй нa кopмe. Meня пoceлили в кaмбyзe, нa нocy, pядoм c клaдoвoй. Oбa пoмeщeния зaщищaлиcь oт пыли элeктpocтaтичecкими пoлями, coздaвaeмыми y вxoдныx люкoв; элeктpичecтвo пocтyпaлo oт pacпoлoжeннoгo в цeнтpaльнoм кopпyce нeбoльшoгo гeнepaтopa, paбoтaвшeгo нa китoвoм жиpe. Ha бopтy нaxoдилocь двaдцaть пять чeлoвeк: я, кoк; кaпитaн c тpeмя пoмoщникaми, Флaкoм, Гpeнтoм и Бoгyxeймoм; двa бoндapя, двa кyзнeцa, юнгa Meггль и пятнaдцaть мaтpocoв, вce кaк oдин (кpoмe Kaлoтpикa) - кopeнacтыe cyшнeцы c вoлocaтыми нoздpями и пoxoжиe дpyг нa дpyгa - пpocтo жyть. И eще тaм был впepедcмoтpящий, вepнee cмoтpящaя - xиpypгичecки измeненнaя инoплaнeтянкa, Дaлyзa. Ho o нeй paзгoвop ocoбый. Глава 3 Беседа с наблюдателем Мы вышли на рассвете, взяв курс Зюйд-Зюйд-Ост, к крилевым отмелям полуострова Чаек. Завтрак не доставил мне хлопот: овсянка, для капитана с помощниками - копченые осьминоги с хлебом. Столовой служил длинный тент на полубаке. В походе сушняцкие моряки удручающе молчаливы, что в маске, что без. Я заметил, Калотрик за ночь успел раскрасить свою: на каждой щеке у него теперь змеилась голубая молния. Другой такой ни у кого не могло быть - никто из местных ни разу в жизни не видел грозы. Чуть подумав, я выбрал своим символом большое разбитое сердце. С обедом пришлось повозиться: мой предшественник оставил после себя помятую кухонную утварь, огромные чаны и баки сомнительной чистоты, да буфет, отданный в безраздельное владение анонимным сушняцким приправам. Я привык полагаться на свой кулинарный талант, но столь примитивные условия поумерили мой пыл. Оставив юнгу Меггля наедине с грязной посудой, я попытался разобраться со специями. Первая напоминала ржавчину; другая определенно походила на хрен; третья смахивала на горчицу. В четвертой я с радостью узнал соль, зато с пятой так и не удалось познакомиться поближе: едва нюхнув, я понял, что она безнадежно протухла. Выкатив из трюма бочку сухарей, я ухитрился вернуть им съедобность. Титанические усилия сторицей окупило то неподдельное внимание, которое китобои проявили к моей стряпне. Без масок неотличимые, словно близнецы, за едой они не проронили ни слова; периодическая отрыжка лишь оттеняла тишину. Ощущение такое, словно назревает бунт. Унылое общество. Одежда тоже единообразна: грубые брюки-клеш, коричневые или синие, и куртки в рубчик. Руки у всех потемнели на солнце, а лица бледные, со следами от постоянного ношения масок. Шестеро даже выбрили узкую полосу вокруг головы, через виски и под челюстью, для большей герметичности. На каждом - ожерелье из нанизанных на тонкую цепочку символов частиц Бога, ибо в соответствии со странной сушняцкой догмой самое большее, на что может рассчитывать смертный - это привлечение внимания лишь небольшой части Вседержителя. Движение, Удача, Любовь, Сила - здесь были представлены Аспекты, ценимые моряками; некоторые повторялись на кольцах и браслетах. Украшения не считались амулетами, но служили для концентрации во время молитвы. Сам не набожный, я все же носил кольцо Творения - художественного Аспекта. Ела команда механически, с лицами настолько отрешенными, словно ими никогда не пользовались для выражения чувств - либо будто эти тусклые облики служили еще одной маской, удерживаемой невидимыми ремешками. Обед проходил за длинным, намертво привинченным к палубе столом с пластиковой крышкой; в конце трапезной поперек основного стоял еще один стол, раздаточный. Между ними оставался зазор - как раз для того, чтобы подходить по одному, брать поднос и обслуживать себя. Утомленный монотонным пережевыванием пищи, Калотрик рискнул завязать разговор с седым ветераном,сидевшим по правую руку: - Недурная погодка сегодня, - брякнул он. Вилки застыли в воздухе. Сушнецы с интересом уставились на беднягу: так врач изучал бы прыщ. Решив наконец по его подавленному молчанию, что продолжения не будет, все вернулись к своим тарелкам. Его попытка была обречена с самого начала: на Сушняке нет погоды. Только климат. Далузу я увидел лишь в конце дня, после ужина. Солнце уже скрылось за краем кратера, вечер розовел в приглушенном пылью свете, отраженном утесами в четырехстах милях к востоку. Я трудился на кухне, когда она вошла: ростом пять футов, укутанная в покрытые мехом крылья. На руках по десять пальцев, пять поддерживают крыло, пять свободны и выглядят совершенно по-человечески, вплоть до маникюра. Сами руки чересчур длинны и свешивались бы до колен, если бы не были сложены на груди. Мне сразу стало не по себе - я не в силах был разобрать, кто передо мной: летучая мышь, прикинувшаяся женщиной, или женщина, вознамерившаяся стать летучей мышью. В утонченной, скульптурной красоте ее лица чуствовалась рука пластического хирурга. Художника со скальпелем. На ней была свободная, практически невесомая накидка. И что-то не в порядке с ногами: ее походка, слегка шаркающая и вразвалку, выдавала, что ходить она училась на совсем других конечностях. Как и бархатистый мех на крыльях, ее волосы тускло отблескивали в угасающем свете. Она заговорила. У нее был низкий, тягучий голос, своими переливами настолько отличный от всего слышанного мною раньше, что поначалу я чуть было не пропустил смысл ее слов. - Вы кок? - Да, мэм, - пришел в себя я. - Джон Ньюхауз, Венеция, Земля. Чем могу служить? - Джоннухаус? - Да. - Меня зовут Далуза. Я работаю наблюдателем. Хотите пожать мне руку? Я так и сделал. Ладонь у нее оказалась вялая и горячая, но не влажная. Похоже, температура ее тела была чуть выше, чем у обычного человека. - Так значит, вы говорите? - спросила она. - Это удивительно. Никто из моряков не отвечает мне. Так у них, видно, заведено. Мне кажется, они считают меня вестницей. - Весьма близоруко с их стороны. - Да и сам капитан не очень уж далек. А вы, значит, с Земли? - Точно. - Колыбель человечества, да? Мы обязательно поговорим об этом, это так интересно... Но я, верно, отрываю вас от работы? Я пришла сказать, что мне разрешается самой себе готовить. Боюсь, мне придется занять часть вашей кухни. - Неужто вам не нравиться, как я готовлю? Я знаю множество способов и блюд... - Нет-нет, что вы! Совсем не то, просто в вашей еде есть такие вещества... ну, у меня, например, аллергия на некоторые белки, и еще бактерии... Мне приходится быть крайне осторожной. - В таком случае, мы будем часто видеться... - Да. Мои запасы в том ящике, - своей неестественно длинной рукой Далуза указала на синий, окованный железом сундук, задвинутый под привинченный к полу разделочный стол. Пока я корпел над полудюжиной горшков с варевом, фырчавших на плите, она выволокла свой ящик, открыла его, затем выбрала себе медную сковородку, первым делом опрыскав ее антибиотиком общего назначения. - Вы впервые в плавании? - спросил я. На сковороду отправилось с десяток мясистых кружочков размером с печенье и щедрая порция какой-то пряности. Я подкачал жиру и выравнял пламя. - Отнюдь. Это мой третий рейс с капитаном Десперандумом. После него у меня будет достаточно средств, чтобы убраться с этой планеты. - Вы так хотите улететь отсюда? - Очень. - А как вы вообще сюда попали? - Меня привезли друзья. То есть, мне казалось, что они - друзья, а они меня бросили... Я их не понимаю. Никак не могу. С плиты потянуло непривычным, чуть едким запахом. - Вероятно, межвидовая несовместимость, - предположил я. - Причем здесь это? Среди своих было еще хуже: я никуда не вписывалась, меня нигде не принимали. Я так и не стала птящщей, - ее измененные губы с трудом выдохнули последнее слово. - И оттого изменили внешность. - Вы против? - Вовсе нет. Стало быть, вас бросили, вам понадобились деньги, и вы нанялись к Десперандуму. - Верно, - она достала из ящика лопатку, обработала ее аэрозолем и перевернула мясо. - Больше никто не хотел со мной мной связываться. - А Десперандум на многое смотрит сквозь пальцы. - Да. Он тоже чужак, и к тому же очень стар. Мне так кажется. Вот так так! Теперь еще сложнее будет решить, чего от него ожидать - когда подспудная жажда смерти заявляет о себе, человек становиться непредсказуем. - Думаю, он все же достойный человек, - улыбнулся я. - Во всяком случае, он проявил незаурядный вкус, выбрав вас. - Вы очень добры, - взяв со стойки тарелку, она потерла ее грубым песком, подержала над огнем, сняла посудину с конфорки и подцепила один из кусков длинной вилкой. - Вы не возражаете, если я буду есть прямо тут? - Нет. А почему? - Им не нравится, когда я ем вместе с ними. - По-моему, напротив, вы - украшение стола. - Мистер Джоннухаус... - Далуза отложила вилку. - Просто Джон. - Джон, посмотрите сюда. Она выпрямила правую руку: ее тонкие пальцы покраснели и покрылись волдырями. - Вы обожглись - я потянулся к ее ладони. - Нет! Не трогайте меня! - она отпрянула, шурша крыльями. Легкое дуновение шевельнуло мне волосы. - Видите - когда вы пожали мне руку, ваша была влажной, совсем немного, но там были ферменты, масла, микроорганизмы. Это аллергия, Джон. - Вам больно. - Пустяки, через час пройдет. Но теперь-то вы понимаете, почему все... Я ни к кому не могу притронуться, не могу никому позволить прикоснуться ко мне. - Мне очень жаль, - помолчав, выговорил я. Слова Далузы обрушивались на меня подобно волнам жара, все набиравшего силу по мере ее объяснений. Она запахнулась в крылья, будто в плащ, и выпрямилась в полный рост: - Я знаю, что часто прикосновения - лишь начало чего-то большего. Это убьет меня. Мое странное состояние усиливалось, по спине побежали мурашки. Сперва я не испытывал особого влечения к этой женщине, но при мысли о ее недоступности внезапно загорелся желанием. - Понимаю, - сказал я. - Я должна была показать тебе, Джон. Но, надеюсь, мы станем друзьями. - Не вижу препятствий, - состорожничал я. Она улыбнулась. Потом подцепила кончиками накрашенных ногтей кусочек с тарелки и принялась деликатно есть. Глава 4 Нечаянное открытие На четвертый день нашего похода я обнаружил нечто загадочное; это случилось, когда я обшаривал кладовую в поисках чего-нибудь особенного для удовлетворения своих изысканных вкусов. Кончик перочинного ножа, которым я пытался откупорить бочонок эля, отломился, а сам нож закатился в дальний угол трюма. Ползая впотьмах, я нащупал щель в переборке, оказавшуюся стыком потайной двери. Замок малость посопротивлялся, но вскоре открыл мне, что в корпусе "Выпада" имеется неприметный отсек, скрывающий от посторoнних разобранный двигатель с батареями, пропеллер, два больших кислородных баллона да банку клея, такого сильного, что, отыскав-таки нож и макнув его в клей, я вынужден был зажать банку меж коленей, чтобы вытащить его обратно. Выбравшись на палубу, я выкинул ножик за борт - отскоблить лезвие так и не удалось, и рано или поздно он бы меня выдал. Благодаря изрядной глубине кратера ночь в Пыльном Море ощутимо длиннее дня, так что у меня было вдоволь времени поломать голову над находкой. Пропеллер просто не давал мне уснуть: в море им никогда не пользуются, он подымает тучи пыли. Одно было несомненно - Десперандум знал о секретном помещении; подобное переустройство корабля требовало его разрешения. Большинство капитанов отвечали перед своими нанимателями на суше, но Десперандум самолично владел "Выпадом" - всем, до последнего болта. Причуды капитана этим не ограничились: по утру он ни с того ни с сего приказал убрать паруса. Корабль замер посреди пыли, а Десперандум появился на палубе с целой бухтой лески. Настил под ним прогибался: в бухте было, по крайней мере, фунтов триста, да и сам капитан весил не меньше четырехсот. Прикрепив к леске крюк размером с мою руку, он насадил на него кус акульего мяса и отправил за борт. Затем вернулся в каюту и потребовал завтрак, который я немедля подал. Поев, он выпроводил помощников и вызвал к себе меня. Капитанская каюта была обставлена по-спартански: койка шесть на пять футов, массивное вращающееся кресло и откидной стол. Стены увешаны картами, cтарательно вычерченными на листах упаковочного картона. В застекленном шкафу я заметил пару банок с образцами местной живности, а с дальней стены скалилась голова хищной рыбы; ее внушительных размеров челюсти были утыканы потрескавшимися зубами. Сквозь толстые стекла иллюминаторов виднелась западная стена кратера, сиявшая в лучах солнца подобно краю огромной ущербной луны, восходящей над серой равниной. - Ньюхауз, - начал капитан, усаживаясь в возмущенно заскрипевшее кресло. - Вот ты с Земли. Знаешь, что такое наука. - Голос у Десперандума был низкий и с хрипотцой. - Да, сэр. Я питаю глубочайшее уважение к Академии. - Академия! - скривился Десперандум. - Ты заблуждаешься, глубоко заблуждаешься, если отождествляешь настоящую науку с этим сборищем переживших свое глупцов. Что остается от человека, вынужденного потратить три сотни лет только на получение докторской степени? - Это так, сэр, - отозвался я, проверяя его. - С возрастом люди склонны входить каждый в свою колею. - Именно! - подтвердил он. Похоже, я недооценил нашего капитана. - Я - ученый, - продолжил Десперандум. - Пусть без степени, пусть с чужим именем - какое это здесь имеет значение? Я приехал сюда, чтобы кое-что найти; а уж если я чего решил - меня никто не остановит! Ты хоть представляешь, насколько мало в действительности мы знаем об этой планете? - Люди живут здесь уже пятьсот лет, капитан. - Пятьсот лет здесь живут имбецилы, Ньюхауз. Да ты садись, поговорим по-людски. - Мясистой, заросшей рыжей шерстью рукой он махнул в сторону металлической скамьи у двери. Я осторожно присел. - Ни на один вопрос о Сушняке до сих пор нет ответов. Первая исследовательская экспедиция - кстати, под водительством Академии - взяла несколько образцов, объявила планету пригодной для жизни, да и убралась восвояси. А вот, к примеру, растолкуй-ка мне, отчего это у всех здешних тварей в теле имеется вода, хоть дождей тут и не бывает? - Ну, я слышал, на большой глубине залегают грязевые слои, - ответил я, мысленно перелистав книгу, прочитанную до приезда на Сушняк. - И есть какие-то грибы-водоносы, которые всплывают на поверхность для размножения. Они лопаются, а планктон эту воду собирает... - Недурно придумано, - одобрил Десперандум. - Я бы не прочь первым это проверить. Ты не подумай только, что я забуду навариться на этом рейсе. Как и остальные, ты получишь свою долю. - Нисколько не сомневаюсь в этом, капитан. - Но мне не дают покоя сотни вопросов... Что порождает течения в Пыльном Море? Какая у него глубина? Что за твари скрываются там, внизу? Как они находят пищу без зрения и эхолокации? Как дышат? Сама непрозрачность моря раздражает меня, Ньюхауз. Я не могу даже просто заглянуть туда... И вот еще: то место, где нашли развалины поселений Цивилизации, было непригодно для жизни и тогда, когда они только появились здесь. Отчего это они обосновались на безвоздушной части планеты? - Кто их знает, - беспечно ответил я, - может, боялись чего-нибудь? - Я-то не боюсь... Но приходится брать в расчет и команду. Сомневаюсь, что они вообще понимают, чем я тут занимаюсь, во всяком случае виду не кажут. Ты ближе к ним. Вдруг услышишь что - дай мне знать... А уж за мной не заржавеет, как вернемся. - Можете положиться на меня, капитан, - теперь он меня откровенно забавлял. - Рекомендую также Калотрика. Он хоть и не здешний, но ближе к команде, чем я. Десперандум с минуту морщил лоб. - Нет, - решил он. - Не нравится он мне. Да и ты не доверяй ему. Есть в нем что-то скользкое. Вот те на! В Калотрике? Я взял это себе на заметку. А может, у него просто проявились первые признаки ломки? - В любом случае, благодарю за сотрудничество, - продолжал Десперандум. - Свободен. Да, на обед - запеканка с летучей рыбой. - Слушаюсь, сэр, - я вышел. Непонятно, размышлял я, зачем такой человек, как Десперандум, лезет в болото под названием наука? Додумать мне помешал вопль первого помощника Флака. Что-то попалось на крючок. Капитан тут же выскочил на палубу и зацепил конец лески за брашпиль. Он был само нетерпение, и два матроса, быстро войдя в ритм, принялись за работу. Они наматывали и наматывали, наконец добыча показалась на поверхности и взорвалась. Внезапная смена давления оказалась для нее убийственной. Немного придя в себя, Десперандум с серьезным видом принялся изучать лохмотья, болтавшиеся на крючке. Остальным же, разбросанным на многие ярды вокруг, занялась рыбная мелочь. Голова существа почти не пострадала, но я не заметил ничего, похожего на глаза... И ни малейшего намека на то, чем оно дышало в безвоздушных глубинах. Не кремнием же, в самом деле... Не удовлетворившись одной попыткой, Десперандум добавил к остаткам головы новую приманку и швырнул крюк обратно в море. Два новых матроса взялись разматывать леску. Сто ярдов, двести, триста, четыреста... Вдруг что-то клюнуло, и барабан завертелся с бешеной скоростью, едва не раздробив одному из моряков руку. Никто не решался ухватить вымбовку - можно было остаться без пальцев. - Руби! Руби! - закричал второй помощник. - Это керамическое волокно! - Старался перекрыть вой лебедки Десперандум. - Выдержит! Тут леска кончилась. Корабль дернуло, палуба опасно накренилась , пара нагелей лопнула, остальные со скрежетом протащило сквозь металл, и в мгновение ока брашпиль исчез за бортом. Десперандум привалился к фальшборту и задумчиво созерцал, как оседают клубы пыли. Затем повернулся и уставился на ванты, поддерживавшие мачту, как бы примериваясь, не сойдут ли они за снасти для глубоководной рыбалки. Я заметил, что несколько членов команды обменялись многозначительными взглядами. В конце концов капитан приказал поднять паруса и вернулся в каюту. Кузнецы достали свои молоты и паяльное оборудование и начали латать рваные дыры в палубе. Я двинул было обратно на камбуз, когда по палубе передо мной скользнула тень. Задрав голову, я оцепенел: в воздухе кувыркалось дьявольское создание. Вот оно забило крыльями и умостилось на марсе. Это была Далуза. С помощью условных сигналов она передала, что в двух милях справа по курсу обнаружен кит. Капитан скомандовал поворот оверштаг. Шкоты раздернули, фок свободно заполоскал, но через пару секунд с легким хлопком вновь наполнился ветром, корабль лег на правый галс и нехотя двинулся вперед. "Выпад" всегда двигался нехотя - для китобоя скорость не так уж важна, да и поймать сколь-нибудь приличный в

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования