Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Савченко Владимир. Новое оружие -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  -
ели бы завтра же, немедля, приступить к облучениям, Николай Самойлов? Как бы не так! Теперь пять дней будем откачивать воздух из камеры, пока вакуум снова не поднимется до десять в минус двенадцатой степени миллиметра ртутного столба. Фантастический, непревзойденный вакуум должен получиться. 1 марта. Сердюк посмотрел на приборы, небрежно кивнул: "Имеем лучший вакуум в мире..." Итак, все отлажено, подогнано. Пучок мезонов можно затормозить и даже остановить совсем голубой лучик расплывается и превращается в прозрачное облачко. Ну, теперь уж вплотную приступаем к облучениям. 2 марта. Болит голова. Уже половина второго ночи, нужно ложиться спать. Не засну... Яшка не зря сидел в библиотеке целыми днями. Высидел, черт, выискал, что надо... Впрочем, при чем здесь Яшка? Сегодня в десять часов только что включили мезонатор он подошел и с безразличным видом (дескать, я был прав, но, видите, не злорадствую) положил передо мной на стол журнал, открытый посередине. Это был январский номер "Физикал ревью" (американское физическое обозрение). Я стал разбирать заголовок и аннотацию: Г.-ДЖ. ВЭБСТЕР. ОБЛУЧЕНИЕ ОТРИЦАТЕЛЬНЫМИ ПИ-МЕЗОНАМИ Сообщается о проведенной в институте Лоуренса экспериментальной работе по облучению минус-мезонами различных химических элементов... Опыты показывают, что возбуждение облученных мезонами ядер уменьшается вместе с энергией бомбардирующих мезонов... Однако по мере приближения скорости мезонов к скоростям обычного теплового движения частиц (сотни километров в секунду) мезоны начинают рассеиваться электронными оболочками атомов и не проникают внутрь ядер... Облучаемые препараты калия, меди и серы в этих случаях оставались нерадиоактивными... Дальше английские слова запрыгали у меня перед глазами, и я перестал их понимать. Не утруждайся, я сделал перевод. Яшка протянул листки с переводом статьи. Я стал читать, с трудом заставляя себя вникнуть в смысл закругленных академических фраз. Впрочем, это уже было излишне. И так ясно, что медленные минус-мезоны, которые были нашей последней надеждой в борьбе за нейтрид, ничего не дадут. Так вот почему в моих расчетах получалось, что медленные мезоны действительно не вызывают радиоактивности в облученном веществе! Они не возбуждают ядро просто потому, что не проникают в него. Потрясающе просто! О идиот! Не понять, не предвидеть... Собрались все. Якин читал вслух перевод статьи. Иван Гаврилович снял очки и из-за плеча Яшки смотрел в листки; он постепенно, но густо краснел. Сердюк без нужды вытирал платком замасленные руки. Оксана еще не поняла, в чем дело, и тревожно смотрела на Якина... Понятно, почему краснел Голуб: он, как и я, не предусмотрел этого. Мы забыли об электронных оболочках ядра ведь при облучении частицами больших энергий ими всегда пренебрегают... Словом, мы тотчас же прекратили опыт и стали готовить новые препараты: кусочки калия, серы и меди. Загрузили их в мезонатор все вместе, стали облучать. Расплывчатое облачко "медленных" мезонов окутало три маленьких кубика в фарфоровой ванночке синеватым туманным светом. Облучали четыре часа до конца работы, потом вытащили, чтобы измерить радиоактивность. Но измерять было нечего: образцы остались нерадиоактивными, будто бы и не были под мезонным лучом... Когда возвращались в общежитие, Яшка хмыкнул и сказал: "А ларчик просто открывался", как говаривал дедушка Крылов. То, что вы с Голубом считали вожделенным нуль-веществом, не дающим радиации после облучения, оказалось не мифическим нейтридом, а обыкновенным, вульгарным стабильным веществом. Нуль-вещество это просто медь, вот и все! "Вы с Голубом"? переспросил я. А ты разве не считал? Я? А что я? Яшка удивленно и ясно посмотрел на меня своими голубыми глазами. Я исполнитель. И кто меня спрашивал? Вот сукин сын! ... Ничего не будет: ни атомных двигателей величиной с мотор, ни ракет из нейтрида, садящихся на Солнце, ни машин из нейтрида, разрезающих горы, ничего! Зачем же мы с Сердюком лезли в камеру, под радиацию, рисковали здоровьем, если не жизнью? Для того, чтобы хихикал Яшка? Чтобы все скептики теперь злорадно завыли: "Я ж говорил, я предупреждал! Я ж сомневался! Я внутренне не верил в эту научную аферу!" О, таких теперь найдется немало! 10 марта. В лаборатории скучно. Иван Гаврилович Голуб сидит за своим столом, что- то рассчитывает весь в клубах папиросного дыма. Мы с Алексеем Осиповичем Сердюком помаленьку проводим облучения по прежней программе. Якин делает анализы. Исследования нужно довести до конца, план положено выполнять... А на кой черт его выполнять, когда уже известно, чем все окончится? 2 апреля. Сегодня Яшка закатил скандал. Последнее время он вообще работал из рук вон небрежно и вот нарвался на неприятность. Мы дали ему для анализа слиток недавно облученного калия. Он заложил стаканчик, в котором под слоем керосина лежал этот слиток, в свою "горячую" камеру и, посвистывая, начал орудовать манипуляторами... Я сначала увидел только, как из окна "горячей" камеры глянули оранжевые блики. Яшка покраснел и нерешительно вертел рукоятками манипуляторов. Я подскочил к нему: в камере, в большой чашке с водой метались серебристые, горящие оранжевым пламенем капли расплавившегося калия. Ты что? Да уронил нечаянно слиток в воду... пробормотал Яшка. А красиво горит, правда? Дурак! Он же сильно радиоактивный, теперь камера выйдет из строя!.. Я оттолкнул его, попытался выловить горящие капли пальцами манипуляторов, но ничего не получалось. Калий горел. Подбежала Оксана, увидела пламя и вскрикнула: Ой, пожар!.. Подошли Иван Гаврилович и Сердюк. Голуб хмуро посмотрел через стекло: капли уже догорали, в камере все застилал дым. Так... Он повернулся к Якину. Тот потупился, приготовясь выслушать разнос. Но Голуб изобрел нечто другое. Неожиданно для всех он заговорил мягким лекторским тоном: Калий, молодой человек, имеет удельный вес ноль целых восемьдесят четыре сотых единицы. Если напомнить вам, что удельный вес воды равен единице, то вы легко сможете догадаться, что калий должен плавать в воде, что мы и видим. Существенно также то, что калий, опущенный в воду, бурно реагирует с нею, выделяя из воды тепло и водород. Затем калий и водород загораются, что мы также видим. Он широким жестом показал в сторону камеры. Сердюк смеялся откровенно и даже нахально. Оксана, тоже понявшая замысел Ивана Гавриловича, прыскала в ладошку. Яшка стоял красный как рак. Поэтому, молодой человек, закончил Иван Гаврилович, калий хранят не в воде, а в керосине, в котором он не окисляется и не горит, а также не плавает... Вот так! Яшка не ожидал, что его так издевательски просто высекут: ему, инженеру, объяснять, как семикласснику, что такое калий! Теперь он был уже не красный, а бледный. Спасибо, Иван Гаврилович... ответил он; голос его дрожал. Спасибо за первые полезные сведения, которые я получил за год работы в вашей лаборатории... Это было сказано явно со зла. И все это поняли. Голуб даже оторопел: То есть... что вы хотите этим сказать? А всего лишь то, что из всех наших опытов только этот, так сказать, "эксперимент" с калием имеет очевидную ценность для науки, со злым спокойствием объяснил Яшка. Выходит... вы считаете нашу работу... ненужной? Уже давно. На багровом лбу Голуба вздулась толстая синяя жила. Но он начал спокойно: Я здесь никого не держу... И тут он не выдержал и заорал так громко и неприятно, что Оксана даже отступила на шаг: Вы можете уходить! Да! Убирайтесь куда угодно! Возвращайтесь на школьную скамью и пополните свои скудные знания по химии! Да! Никогда я не наблюдал ничего более постыдного, чем эта защита собственного невежества! Вы оскорбили не меня, вы оскорбили нашу работу!.. Уходите! Голуб постепенно успокаивался: Словом, я освобождаю вас от работы... За техническую неграмотность и за порчу камеры. Можете искать себе другое, более теплое место в науке. Он повернулся и пошел к своему столу. Яшка, несколько ошеломленный таким оборотом дела, вопросительно посмотрел на нас с Сердюком. Я молчал. Сердюк, отвернувшись, курил. Яшка нерешительно кивнул в сторону Голуба и, ища сочувствия, с ухмылкой проговорил: Вида-ал какой? Дай прикурить, и наклонился к папиросе Сердюка. Сердюк зло кинул окурок в пепельницу. Под его скулами заиграли желваки. Он повернулся к Яшке: Иди отсюда! А то так "дам прикурить"!.. Паникер! Якин снова вспыхнул как мак и быстро пошел к двери. Краснеет... сказал Сердюк. Ну, если человек краснеет, то еще не все потеряно... И Яшка ушел. Пожалуй, если бы Сердюк наподдал ему разок-другой, я не стал бы за него заступаться... НА ПОСЛЕДНЕМ ДЫХАНИИ 16 апреля. Итак, исполнился год с того дня, как я в Днепровске. Снова апрель, снова веселые зеленые брызги на ветках деревьев. Тогда были мечты, радостные и неопределенные: приехать, удивить мир, сделать открытие. Смешно вспоминать... Все вышло не так: я просто работал. Итогов можно не подводить, их еще нет. А когда будут, то обрадуют ли они нас? Голуб последнее время изводит себя работой и сильно сдал: серое лицо, отечные мешки под глазами, красные веки. Он все пытается точно рассчитать "задачу о нейтриде". Яшка уже устроился. Как-то я столкнулся с ним в коридоре. Порядок! сообщил он. Буду работать у электрофизиков. Там народ понимающий: работают, "не прикладая рук", а между тем в журналах статейки печатают то о полупроводниках, то о сверхпроводимости... Ребята неплохие. Смотри, Колька: не прогадай вместе со своим Голубом, ведь тебе тоже пора сколачивать научный капиталец. А там, в семнадцатой лаборатории... словом, неужели ты не чувствуешь, что природа повернулась к вам не тем местом? Впрочем, пока!.. Я побежал... Нет, Яшка! Научного ловчилы из меня не получится. "Сколачивать научный капиталец"... Чудак! Пожалуй, он просто сильно обижен Голубом (оба они тогда зря полезли в бутылку) и теперь ищет утешения в цинизме. Бравирует. ... В науке, как и в жизни, вероятно, следует всегда идти до конца. Идти, не сворачивая, каким бы этот конец ни оказался. Пусть мы не получим нейтрид все равно. Зато мы докажем, что этим путем получить его невозможно. И это уже не мало: люди, которые начнут (пусть даже не скоро) снова искать ядерный материал, сберегут свои силы, будут более точно знать направление поисков. И наша работа не впустую, нет... Нейтрид все равно будет получен не нами, так другими. Потому что он необходим ядерной технике, потому что такова логика науки. А научные "кормушки" пусть себе ищут Якины... Мы медленно идем по программе: приближаемся к облучению самыми медленными, тепловыми мезонами. 18 мая. Сегодня Голуб накричал на меня. Произошло это вот как. Он показывал мне свои расчеты "задачи о нейтриде". Там у него получилось что-то невразумительное будто бы ядра тяжелых атомов типа свинца вступают при облучении в какое-то странное взаимодействие. Никакого окончательного решения он не получил слишком сложные уравнения. Однако размышления о тяжелых ядрах подтолкнули его к новой идее. Понимаете? втолковывал он мне. Мезоны сообщают всем ядрам одинаковую энергию, но чем массивнее ядро, тем меньше оно "нагреется", тем меньше возбудится от этой энергии. В этом что-то есть. Понимаете? По-моему, нужно еще разок облучить все тяжелые элементы и посмотреть, что получится... Все это было крайне неубедительно, и я сказал: Что ж, давайте проверим вашу гипотезу-соломинку. Вот тут Иван Гаврилович и взорвался. Черт знает что! закричал он. Просто противно смотреть на этих молодых специалистов: чуть что, так они сразу и лапки кверху! Стоило им прочитать американскую статью, так уже решили, что все пропало... В конце концов, ведь это ваша идея с медленными мезонами, так почему вы от нее сразу отказываетесь? Почему я должен вам же доказывать, что вы правы? "Гипотеза-соломинка". А мы, выходит, утопающие? Да нет, Иван Гаврилович, я... Откровенно говоря, я растерялся и не нашелся, что ответить. Что "я"? Вы как будто считаете, что статейка и несколько опытов перечеркивают все сделанное нами за год? Это просто трусость! нападал Голуб. Насилу мне удалось его убедить, что я так не считаю. В общем-то, он прав. Если не математически, то психологически: еще далеко не все ясно и в каждой из неясностей может таиться то ожидаемое Неожиданное, которое принято называть открытием. 5 июня. Ставим опыты. Подошли к тепловым мезонам и все чаще и чаще получаем после облучения препаратов нуль радиоактивности. Мне уже полагается отпуск, но брать его сейчас не стоит: в лаборатории и так мало людей. Чертов Яшка! Мне теперь приходится работать и за себя и за него. А другого инженера взамен Якина нам не дают. В наши опыты уже никто, кажется, не верит... 27 июня. А ведь, пожалуй, наврал этот Вэбстер. Не все вещества отталкивают медленные мезоны. Сегодня облучали свинец, облучали настолько замедленными мезонами, что голубой лучик превратился в облачко. И свинец "впитывал" мезоны! А масс-спектрографический анализ показал, что у него вместо обычных 105 нейтронов в атомах стало по 130 154 нейтрона. В сущности, это уже не свинец, а иридий, рений, вольфрам, йод с необычно большим содержанием нейтронов в атомах. Очевидно... Впрочем, ничего еще не очевидно. 5 июля. Получили из висмута устойчивый атом цинка, в котором 179 нейтронов вместо обычных 361. Правда, один только атом. Но дело не в количестве: он устойчив, вот что важно! Такой "цинк" будет в три с лишним раза плотнее обычного... 16 июля. Эту дату нужно записать так, крупно: ШЕСТНАДЦАТОЕ ИЮЛЯ ТЫСЯЧА ДЕВЯТЬСОТ... Эту дату будут высекать на мраморных плитах. Потому что мы... получили!!! На последнем дыхании, уже почти не веря, получили! Нет, сейчас я не могу подробно: я еще как пьяный и в состоянии писать только одними прописными буквами и восклицательными знаками. Мне сейчас хочется не писать, а открыть окно и заорать в ночь, на весь город: "Эй! Слышите, вы, которые спят под луной и спутниками: мы получили нейтрид!!" 17 июля. Когда-нибудь популяризаторы, описывая это событие, будут фантазировать и приукрашивать его художественными завитушками. А было так: три инженера, после сотен опытов уже уставшие ждать, уже стеснявшиеся в разговорах между собой упоминать слово "нейтрид", вдруг стали получать в последних облучениях Великое Неожиданное: свинец, превращавшийся в тяжелый радиоактивный йод; сверхтяжелый, устойчивый атом цинка из атома висмута... Они уже столько раз разочаровывались, что теперь боялись поверить. Облучали ртуть. Был заурядный денек. Ветер гнал лохматые облака, и в лаборатории становилось то солнечно, то серо. По залу гуляли сквозняки. Иван Гаврилович уже чихал. Пришла моя очередь работать у мезонатора. Все, что я делал, было настолько привычно, что даже теперь скучно это описывать: подал в камеру ванночку с ртутью, включил откачку воздуха, чтобы повысить вакуум, потом стал настраивать мезонный луч. В перископ было хорошо видно, как на выпуклое серебристое зеркальце ртути в ванночке упал синий прозрачный луч. От ванночки во все стороны расходилось клубящееся бело-зеленое сияние ртуть сильно испарялась в вакууме, и ее пары светились, возбужденные мезонами. Я поворачивал потенциометр, усиливал тормозящее поле, и мезонный луч, слегка изменившись в оттенках, стал размываться в облачко. Внезапно (я даже вздрогнул от неожиданности) зеленое свечение ртутных паров исчезло. Остался только размытый пучок мезонов. И свет его дрожал, как огонь газовой горелки. Я чуть повернул потенциометр пары ртути засветились снова. Должно быть, выражение лица у меня было очень растерянное. Иван Гаврилович подошел и спросил негромко: Что у вас? Да вот... ртутные пары исчезают... Я почему-то ответил ненатуральным шепотом. Вот, смотрите... Пары ртути то поднимались зелеными клубами, то исчезали от малейшего поворота ручки потенциометра. Сколько мы смотрели не знаю, но глаза уже слезились от напряжения, когда мне показалось, что голубое зеркальце ртути в ванночке стало медленно, очень медленно, со скоростью минутной стрелки, опускаться. Оседает... прошептал я. Иван Гаврилович посмотрел на меня из-за очков шальными глазами: Запишите режим... Ну, что было дальше, в течение трех часов, пока оседала ртуть в ванночке, я и сам еще не могу восстановить в памяти. В голове какая-то звонкая пустота, полнейшее отсутствие мыслей. Подошел Сердюк, подошла Оксана, и все мы то вместе, то по очереди смотрели в камеру, где медленно и непостижимо оседала ртуть. Она именно оседала, а не испарялась паров не было. Иван Гаврилович курил, потом брался за сердце, морщился, глотал какие-то пилюли и все это делал, не отрывая взгляда от перископа. Все мы были как в лихорадке, все боялись, что это вдруг почему-то прекратится, что больше ничего не будет, что вообще все это нам кажется... И вот оседание в самом деле прекратилось. Над оставшейся ртутью снова поднялись зеленые пары. У Ивана Гавриловича на лысине выступил крупный пот. Мне стало страшно... Так прождали еще полчаса, но ртуть больше не оседала. Наконец Голуб хрипло сказал: Выключайте, и тяжело поднялся на мостик, к вспомогательной камере, откуда вытаскивают ванночку. Сердюк выключил мезонатор. Иван Гаврилович перевел манипуляторами ванночку во вспомогательную камеру, поднял руку к моторчику, открывающему люк. Иван Гаврилович, радиация! робко напомнил я (ведь ртуть могла стать сильно радиоактивной после облучения). Голуб посмотрел на меня, прищурился, в глазах его появилась веселая дерзость. Радиации не будет. Не должно быть. Однако стальными пальцами манипулятора поднес к ванночке трубочку индикатора. Стрелка счетчика в бетонной стене камеры не шевельнулась. Голуб удовлетворенно хмыкнул и открыл люк. Когда ртуть слили, на дне ванночки оказалось черное пятно величиной с пятак. Стали смотреть против света, и пятно странно блеснуло каким-то черным блеском. Отодрать пятно от поверхности фарфора не было никакой возможности пинцет скользил по нему. Тогда Иван Гаврилович разбил ванночку: Если нельзя отделить это пятно от ванночки, будем отделять ванночку от него! Фарфор стравили кислотой. Круглое пятно, вернее клочок черной пленки, лежал на кружке фильтровальной бумаги... Потом уже мы измерили его ничтожную микротолщину, взвешивали (пятно весило 48,5 г), определили громадную плотность. Неопровержимые цифры доказали нам, что "это" ядерный материал. Но сейчас мы видели только черную пленку, крошку космической материи, полученную в нашей лаборатории. Вот! помолчав, сказал Иван Гаврилович. Это, возможно, и есть то, что мы называли "нейтрид"... Нейтрид... без выражения повторил Сердюк и стал хлопать

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору