Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Амнуэль Песах. День последний - день первый -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -
м, как отчитаться о командировке. Шеф скажет: съездил, ну и ладно, как там на таможне, украинцы здорово свирепствуют? И потечет обычная река жизни, название которой Рутина - река без берегов, с вялым течением, по которой плывешь куда-то и зачем-то, а потом течение ускоряется, и река обрывается порогом, и срывается в бездну, имя которой - Смерть. Подумав об этом, я сразу вспомнил свой странный сон. А что если, - подумал я, - если Иешуа действительно Мессия? Допустим в порядке мысленного эксперимента. Прошли два тысячелетия, и Мессия, которого так долго ждали, явился. И что же? Да ничего! Если он даже явит божественные чудеса, если накормит семью хлебами голодающих всея Руси, кто в нашем изверившемся обществе побежит каяться? Да и зачем? Наш Мир - это река Рутина, и если на ее поверхности появляется некто, способный ходить по воде аки посуху, поверит ли даже Патриарх Московский во второе пришествие? Скорее - в божественность полтергейста или Бермудского треугольника, или в предсказания астрологов - они реальны, их можно увидеть, убедить себя в необъяснимости и, следовательно, в божественности. Впрочем, может, я и не прав. В Бога я не верил и полагал, что глупо верить в нечто недоказуемое. Религию принимал как свод нравственных установок, сконструированных в результате анализа реальных событий древности, описаний, перемешанных с интерпретациями, порой далеко уводящими от сути происходивших событий. Библию я читал, и было мне скучно, хотя сюжетов там, конечно, навалом - хватило ведь на века писателям, художникам, музыкантам. Вот только естествоиспытателям там делать нечего. Так что Иешуа - вполне нормальный тип для нашего издерганного общества. Ему стоило бы проповедовать не здесь, а в Вечном городе Иерусалиме, где и о Мессии, и о Боге знают значительно больше. Я попытался представить себе это, и мысли переключились на Марика Перельмана, уехавшего в этот самый Иерусалим около года назад, в разгар большого исхода евреев. Мы были приятелями, и я одним из первых узнал о его решении, и поздравил его - человек уезжал от жизни без перспектив, с отрицательным градиентом развития, уезжал от придирок по пятому пункту, от возможных, хотя так пока и не случившихся, погромов - в жизнь, полную неизвестности, но, по крайней мере, новую своими возможностями. Письма его были сначала панические, потом более спокойные, но все равно тоскливые: страна маленькая, приезжающих множество, работы нет, доктора наук подметают улицы, наука не нужна, денег на нее нет. Каждое письмо вопило о помощи, а я отвечал редко - дела, заботы. Может быть, Марик, хотя он тоже безбожник, увидел бы в Иешуа, явившемся, скажем, народу у Стены плача, того, кто нужен ему для душевного успокоения? Я уснул опять, и - удивительно! - сон продолжался. Моя рука была в крови, я смотрел на нее с ужасом, но больно не было, это была не моя кровь. - Да, - сказал Иешуа. - Это дела людей. И не стереть. - Не всех людей, - прошептал я. - Есть и праведники. Есть благие цели, и благие намерения, и благие поступки. И жизни благие тоже есть. - Кто же? - Сахаров. Солженицын. Маркс. Лев Толстой. Ганди... - Сахаров - водородная бомба. Солженицын - да, страдалец, но дай ему волю, и он заставит страдать других, чтобы достичь благой цели - возрождения Российского государства. Маркс мечтал о коммунизме, но - на крови эксплуататоров. Даже Ганди в мыслях своих не был праведником до конца. А это - лучшие... - Это люди, - сказал я, - а ты, если ты действительно Мессия, поведи их в царство Божие. Иешуа покачал головой. - Не получится. Как и два тысячелетия назад все кончится Голгофой. Люди ждут Мессию не для того, чтобы внимать ему и идти за ним. Они ждут, что Мессия отпустит им грехи их. А пойдут они своим путем. Тем же. Он помолчал и добавил: - В крови только одна твоя рука. А вторая? Я посмотрел на левую руку - на ней была липкая, жирная, пахучая болотная грязь, капавшая на чистый золотой песок пустыни. Мне стало противно, и я опять проснулся. Кончилась ночь, наступило утро. ВСЕ ЕЩЕ СУББОТА "И совершил Бог к седьмому дню дела Свои, которые Он делал..." Бытие, 2; 2 Мессия присматривался, прислушивался, появлялся порой в самых неожиданных местах (например, в кабинете секретаря райкома Демпартии, куда возбужденные кадеты явились требовать для себя комнату), но его ни разу не видели за пределами района, ограниченного улицами Второй Сиреневой, Рязанской, Калашниковой и Большим бульваром. В этом квадрате было несколько школ, два кинотеатра, филиал театра имени Ермоловой, одна церковь действующая и одна, лишь год назад переданная святой Епархии и еще не ремонтированная, отделение милиции, восемнадцать распивочных, двадцать два совершенно пустых магазина, называвшихся продовольственными, и десяток торговых объектов, которые, судя, опять же, по вывескам, считались промтоварными. Было еще два проектных института и неисчислимое множество контор неизвестного назначения, три сквера, где собирались пенсионеры и играли дети, бульвар, на котором можно было встретить кого угодно, и площадь перед кинотеатром, приспособленная для проведения митингов. Все эти так называемые места скопления народа Мессия посещал с регулярностью участкового инспектора и время от времени пытался пророчествовать. В церкви, говорят, с ним долго беседовал отец Михаил, после чего вывел Мессию на паперть и отпустил, сказав: "Иди, сын мой, и не кощунствуй более". На следующее утро поп произнес проповедь о втором пришествии, каковое, несомненно, обставлено будет совершенно иначе, причем божественная сущность посланца проявится сразу, и настанет Судный день, когда... и так далее. Смысл проповеди мне впоследствии поведал сам Иешуа, обескураженный приемом и особенно - собственным провалом на митинге, устроенном "Памятью" против международного сионизма, погубившего, наконец-таки, Россию. Мессию побили, едва он сказал, что евреи - избранный народ, потому что именно им Господь дал Тору на горе Синай, а из Торы выросли и христианство, и ислам. Несколько дней, пока Иешуа занимался просветительской деятельностью (где он ел? где спал? как приводил в порядок бороду?) и не являлся мне во снах, я провел в привычном ритме - отчитался за командировку, получил продпаек, сходил с Линой на "Терминатора", отстоял несколько очередей и приобрел теплые ботинки (фабрики "Скороход") для себя и босоножки (без фирменного знака!) для Лины. В общем, мы были почти как молодожены (из-за этого "почти" мы и ссорились время от времени), и рассказы о похождениях странного оборванца нас не волновали: о сне своем я Лине, конечно, рассказал, и мы, обсудив его, решили, что это всего лишь искаженные воспоминания о прочитанной не так давно Библии. Все изменилось на пятый день после моего возвращения. В булочную на углу не завезли хлеба. Не в первый раз. Я шел на работу - точнее, бежал к метро, с утра у нас в отделе был назначен семинар, который мы называли "Плач по планете Земля", футурологическое сборище непуганых пророков, не имевшее отношения к тематике института. Возле булочной стояла толпа - человек двести, в основном, бабули, но, судя по зычным выкрикам, встречались и отставные полковники. Я прошел было мимо, но в это время увидел Мессию, стоявшего на противоположной стороне улицы и что-то бормотавшего, глядя на толпу. Я не видел его четверо суток и обратил внимание на перемену: в бороде появились седые пряди, на балахоне - темные пятна, а под правым глазом нетрудно было разглядеть начавший уже розоветь синяк. Иешуа поднял руку, и внутри булочной возник гул, будто несколько барабанщиков начали колотить в большие барабаны. Толпа отшатнулась, кто-то взвизгнул. Иешуа опустил руку, и барабанный бой смолк. Что-то крикнули в глубине, зазвенело стекло, посыпались осколки. Дверь не выдержала, и толпа начала продавливаться внутрь. Крикнули: "По одному батону в руки!" Сюда бы конную милицию, - подумал я. Крик: "На всех хватит, не напирайте!" Но было поздно, я с ужасом представил себе, что творится сейчас в булочной. Иешуа поднял ладони к глазам и стоял так. Я подошел к нему и тронул за плечо. От Мессии исходил удивительный запах горячей земли и восточных пряностей. - Я не хотел, - сказал он. - Ты знаешь. Что я должен был знать? Я взял его под руку и поволок за собой, что-то подтолкнуло меня - интуиция? В следующий момент я услышал крики "Вот он!", "Это он!", "Хлеба!", и толпа распалась - мужчины, старухи, женщины вполне интеллигентного вида бросились в нашу сторону. Мы свернули за угол. Иешуа сначала упирался, но потом затих, бежал быстро, легко, не то, что я - одышка появилась почти сразу. Я втолкнул Иешуа в ближайший подъезд, захлопнул дверь, здесь был электронный запор, естественно, сломанный, но был и обычный крюк, который я накинул. Мы медленно поднялись в лифте на девятый этаж, здесь было тихо, да и снизу не доносились подозрительные звуки - похоже, что в дверь никто не ломился. У чердачной лестницы стояла старая скамья, и я плюхнулся на нее. - Рассказывай, - потребовал я. - Что это было? Ты что - барабашка или как их там? - Я хотел накормить людей... - Семью хлебами? - Все как тогда... Нет - хуже... - Как когда? Иешуа промолчал, смотрел мне в глаза, взгляд у него был грустным, что-то еще было в нем - вопрос какой-то или недоумение, я не понял. Иешуа пошевелил пальцами, между ними пробежали искры и возник бледно-розовый ореол вроде огней святого Эльма. Ореол был ярким несколько секунд, потом угас, Иешуа прижал ладони к вискам и замер. - Вот так, - сказал он. - Так каждый раз. - Сочувствую, - отозвался я. Прежде мне не приходилось видеть ауру, да и не верил я в существование всех этих эманаций. - Так кто же ты, Иешуа? Ведь не Мессия, в самом деле? - Почему нет? - слабо улыбнулся он. Как же! Стал бы Мессия бегать от толпы! Да и не появился бы он в Москве, есть канонический маршрут - Иудея. Мессия должен проповедовать, помогать страждущим, нести, так сказать, слово Божие... - Мессия должен смотреть и анализировать, - сказал Иешуа, в очередной раз проявив недюжинные способности к чтению мыслей. - Да? - сказал я. - Насколько я помню Библию... - Господин мой, Библию писали люди, пытавшиеся понять, но не сумевшие даже запомнить и толком записать то, что было им сказано. Истина одна, и Бог един, а книг о нем - разных - много. - Тем более, кто ты? - Иешуа... Извини, господин, я должен идти. Я вернусь и скажу все. И ты решишь. Легкие шаги его на лестнице стихли почти сразу, и минуту спустя я уже не понимал, что здесь делаю. Случившееся выглядело бы нелепой комедией, если бы не стоял в ушах вопль толпы и звон бьющегося стекла. Я спустился в лифте, в подъезде было пусто, на улице - спокойно, озабоченные прохожие не обращали на меня внимания. На работе мне стало не до Иешуа. На работе я не думал даже о Лине, хотя, как мне казалось, думал о ней всегда. Семинар был безумно интересным до грустной тошноты истинности, числа назывались, надо полагать, близкие к реальным, и получалось, что прогноз астрологов Глобов (слушая его, я думал, что ребята просто набивают себе цену, пугая людей) - цветочки по сравнению с ожидающей нас реальностью. Послушать футурологов - жить не стоит, и уж во всяком случае, не стоит рожать детей. Впрочем, футурологи - оптимисты. Я-то думал, что вывести из штопора такую огромную страну как Россия вообще невозможно. Один выход - разделиться на губернии, пусть каждая выбирается сама. А потом, если возникнет такое желание, объединиться вновь. Только кто же захочет? Выжив самостоятельно, кто пожелает опять пробовать то, что и сейчас отдает тухлятиной? Я сидел в последнем ряду, и мне то и дело чудилось, что у самой трибуны мелькает черная грива Иешуа. Это была иллюзия, впереди сидели профессора, а шевелюра принадлежала заведующему кафедрой общей астрономии Мерликину, типу невыносимому в общении, антисемиту и русофобу, если только такое сочетание возможно в одном человеке. Он ненавидел евреев за то, что они погубили Россию, и ненавидел русских, потому что они, будучи нацией слабых, не сумели оказать сопротивления масонскому заговору. Впрочем, из двух зол он предпочитал меньшее и потому был одним из районных активистов "Памяти". После семинара народ еще долго обсуждал мрачное и безысходное наше будущее, работать никто не торопился. Господи, до звезд ли, если через месяц придется ехать копать картошку, потому что только так можно заполучить относительно дешево мешок-другой на предстоящую зиму. Я тоже вяло поспорил о том, стоит ли вешать на столбе наших писателей-фантастов или достаточно не читать их замечательных произведений? Какое умилительно сладкое будущее они нам готовили! В детстве я зачитывался Мартыновым, позднее - Булычевым, потом - Ефремовым и Стругацкими. Мне нравились и "Гианэя", и "Девочка из будущего", и "Туманность Андромеды", и "Возвращение", и все повести о Горбовском. Светлое наше завтра! В котором хочется жить! Но которое решительно никто не желал строить... С этими мыслями я и помчался на свидание к Лине, мы, как обычно, бродили по университетским рощицам, я рассказал ей об утреннем происшествии, и Лина сказала нечто, поразившее меня: - Стас, мы разучились верить. Вообще разучились! Даже в то, что чувствуем. За эти дни я наслушалась о нем всякого. Чего только не говорили! Кроме одного: никто не верит, что он на самом деле Мессия. Верующим Мессия не нужен. Для них это нечто вроде коммунизма... Что-то там, за горизонтом, и никогда не будет. Ничего реального. А остальным просто не до Мессии. Бродяга с претензиями. Псих. - Линочка, что ты говоришь? Уж не думаешь ли ты, что этот Иешуа на самом деле... - Стас... Может, это глупо, но я почему-то уверена... Если у нас с тобой настоящее, если мы... Тогда и он - настоящий. Мессия. Тот, кто все решит. Он ведь пришел к тебе. Ни к кому другому - к тебе. Почему? - Лина, может быть, он таким же манером являлся доброй половине населения нашего района? - Действительно - почему нашего? Только нашего. Его не видели больше нигде, он ни разу не пересек бульвара. Он как в клетке. Нарисуй границы и посмотри. Твой дом - в центре. - Ты думаешь? - неуверенно сказал я. - Стас, я знаю. Я все о тебе знаю. И это тоже. Мы молча вернулись к институту, где работала Лина - обеденный перерыв кончился. В нашем отделе все еще обсуждали итоги семинара, я посидел в библиотеке, полистал новые астрофизические журналы, сосредоточиться не удавалось, и я отправился домой. Выйдя из метро, я увидел Иешуа, стоявшего, раскинув в стороны руки - живой крест, да и только. Накидка его была порвана и свисала с левого плеча как знамя, побывавшее в бою. Казалось, что он падает и не может упасть. Иешуа будто опирался на невидимую преграду, пытаясь то ли обнять ее, то ли оттолкнуть. Около него стояли два знакомых мордоворота - вышибалы из ближайшей распивочной. Время от времени один из них лениво взмахивал рукой, на спину Иешуа обрушивался удар, от которого тот содрогался, но не падал, а продолжал полулежать в воздухе, глядя на меня каким-то по-библейски покорным взглядом, в котором, впрочем, не видно было никакого страдания - одно лишь благостное смирение. Я инстинктивно сделал шаг, но взгляд Иешуа остановил меня. После очередного удара Мессия сказал своим гортанным голосом: - А теперь камни, не так ли? - Обойдешься, - сказал мордоворот и вытер ладонь о накидку Иешуа. - Поговорили, и хватит. Вышибалы повернулись и пошли по месту основной службы, громко смеясь развлечению, и лишь тогда к Иешуа подбежали люди; засуетились старушки, кто-то принес мокрый платок и начал вытирать Мессии лицо, в общем, началась забота о ближнем, не отягощенная страхом за собственную шкуру. Чем я был лучше других? Да ничем, я тоже подошел. - Не смог, - сказал мне Иешуа. - Ничего не смог. Опять. - Что именно? - спросил я. - Убедить. Научить. Доказать. Что он имел в виду? Неожиданно я понял - Лина была права, перед входом в метро проходила невидимая преграда. Иешуа не мог переступить черту, он опирался на барьер, когда его били, и потому не падал. Это было физически бессмысленно, такого быть не могло, но для него - было. Проявив заботу и попытавшись даже вызвать скорую (попытку эту Иешуа решительно пресек), люди начали расходиться. Иешуа смиренно ждал, когда я подойду к нему. Господи, почему я? Что ему, действительно, нужно? - Я готов говорить, - сказал Иешуа. - Со мной? - спросил я. - Почему со мной? Ты извини, но я не верю ни в Бога, ни во второе пришествие, как, впрочем, и в первое. Я астроном. Чего ты от меня хочешь, не понимаю! О чем нам говорить? - Об Итоге. Он так и произнес это слово - с большой буквы. Что я должен был делать? Рассмеяться, рассердиться, уйти? Я промолчал. Говорить об Итоге оказалось сподручнее на тихой боковой аллее бульвара, скрытой от любопытных взглядов высоким кустарником. Здесь стояла скамья с проломленной спинкой, валялись несколько бутылок (одна из-под "Камю", шестьсот рублей штука, любопытно, кто ее тут распивал?), окурки, осколки стакана, а на ветке висел, будто лопнувший воздушный шарик, презерватив. Самое место для подведения Итога. Мы сели на скамью, оказавшуюся на редкость неудобной. Иешуа смотрел на меня глазами страдальца, и я понял, совершенно не прилагая к тому усилий, что страдает он не за себя. В нем чувствовалась скрытая сила, но не разрушающая (я не мог представить, чтобы он ударил меня или, скажем, выдрал из земли куст), а сила уверенного в себе человека. Так стоял обычно перед аудиторией покойный академик Зельдович, коренастый и знающий себе цену. Иешуа смотрел мне в глаза, и я сказал: - Покажи Итог, каким бы он ни оказался. Не знаю, почему я произнес именно эту фразу. Я прекрасно все понимал, вовсе не думал, что подвергаюсь какому-то внушению, но слова почему-то произносились сами собой, и меня это не пугало. Я должен был сказать так - вот и все. Он показал. Это не было ни внушением, ни сном наяву. Просто мгновение спустя я знал все, что хотел мне поведать Иешуа. Чтобы узнать, потребовалось мгновение. Чтобы рассказать, нужно время. И время, чтобы осознать. Путей Господних, а по-нашему, по-простому, сценариев развития человечества было всего три. Три основных и миллионы побочных, не менявших Итога. Вариант первый. К началу нового века на шестой части суши, составлявшей несколько лет назад "оплот мира и социализма", возникают пятьдесят три независимых государства, которые никак не могут разобраться в запутанных хозяйственных и финансовых связях друг с другом. Парламенты принимают взаимоисключающие решения, хаос нарастает, и все больше проявляются "естественные" качества людей: эгоизм, агрессивность, завис

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору