Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Писахов Степан. Я весь отдался северу -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -
одные водяные брызги, и цепи от ветра позванивала. Я понял замысел художняка Давыдова: от интервенции в памяти остались тюрьмы я цепа. На шлифованных камнях написано на русском, немецком, французском и английском языках: ЖЕРТВАМ ИНТЕРВЕНЦИИ ВЕЧНАЯ ПАМЯТЬ Иностранцы, проходящие мимо, могут прочесть и будут знать, что МЫ ПОМНИМ! НА ЗЕМЛЮ ФРАНЦА-ИОСИФА Ледокол "Седов" шел навстречу волнам. Волны, разбиваясь, рассыпались мелкими брызгами, и над баком подымалась радуга, бежала до мостика. Снова волна -- и новая радуга. Так нас встретил Океан. Помню, как отошли от берега,-- капитан сказал, что не надо запирать каюту. В море за весь длинный путь -- от Архангельска до Александ-ровска, оттуда мимо Новой Земли к Земле Франца-Иосифа и обратно через Карское море -- каюты не запирались. Из Архангельска отходили в ясную погоду, но только отошли -- туман и дождь мелкий как с привязи сорвался. -- Пройдет скоро, погода временная -- Федосья-рыскунья'. Отшумит -- и тихо будет,-- пояснили мне. Отшумела Федосья-рыскунья, тихо стало, но хотелось скорее ко льдам. В Александровске -- этом почти брошенном и как будто вымирающем городе -- брали уголь. А из города не только жители ушли в Мурманск, но и дома увозят -- местами остались только каменные фундаменты от домов. Достопримечательностью города за Полярным кругом был ' II июня (29 мая) -- день имеви Федосьи. В это яесеяввв я* Севере время часто дует (рыщет) холодный, резкий, перемеячивый ветер. мороженщик. Он стоял около кооператива, или около Народного дома. Весь город (около ста человек) приходил-"освежиться" мороженым. Наконец отошли от Александровска. Пароход вымылся после погрузки угля. Теперь мы идем ко льдам! Чайки долго летели с нами. 9 июля. Идем льдом. Лед серый -- может быть, усыпан береговым песком,-- а местами белый, сверкающий. Источенный водой лед очень причудливых форм. Ледокол медленно раздвигает лед, колет, давит своей тяжестью. Лед оседает, раскалывается длинными трещинами и раздвигается, унося с собой краску с ледокола,-- будто красные раны на льдинах. Ледокол полным ходом двинулся на толстый пласт льда, смял, расколол и остановился -- подводная часть не пустила дальше. Короткие команды: -- Лево на борт! -- Задний ход! -- Полный вперед! Прошли. Вывернулся ярко-зеленый край льдины, а в воде в глубине льдина темно-зеленая. Из сплошного льда вышли. На воде появляются тюленьи морды, утки проносятся мимо. А Михаиле в бочке высматривает зверя. Промышленники надели малицы. Туман. Мелкий лед кажется неподвижным. Тихо. Постукивает паровое отопление в трубах. А в тумане, во льдах своя жизнь идет: то льдина прошуршит или слегка прозвенит рассыпаясь, то птица прокричит, и еще какие-то звуки. II июля. Сегодня солнечно. Снег блестит, и кажется, что светится. Показалась льдина -- поле. Подошли, а она дырявая и для подъема самолета мала. 13 июля. Кругом лед почти сплошной. Под солнышком сверкают маленькие озерки воды, как дорога для "Седова". Показалось большое пространство воды. Блестит. А по краю мираж строится. Радио принесло весть о спасении двух спутников Нобиле. Радиограмма висит около камбуза. Известие всех всколыхнуло. Много разговоров. За вечерним чаем, вернее полночным, долго и возбужденно обсуждали новость. Чувствовалось, что все горды тем, что русские спасли. 14 июля. Девять часов утра. Туман остался на горизонте, тяжелый, темный и освещенный, очень похожий на береговые горы и по виду и по очертаниям. 17 июля. Медведь. Лед почти сплошной задерживает пароход, а медведь пустился бегом, и ветер к нему -- пугает. Ранили. На льду полоска крови. Долго бежит медведь, уже думалось -- уйдет, но полынья большая. Плывет медведь куда тише, чем бежит. Вчера взяли двух медведей. Лед полярный чистый, белый с синевой и с зелеными озерками. Празднично красиво полярное лето! Идем от севера Новой Земли к Шпицбергену. Без промысла все скучают. Два медведя идут навстречу друг другу, громко "переговариваются", .и оба идут к пароходу. 18 июля. Радио теряет связь. Архангельск и Мурманск далеко, Югорский тоже, Матшар' -- горы мешают и слабая слышимость "Малыгина". И странно, стало хорошо. Освободились! Один среди бесконечных льдов. А радио так сближает, что кажется, вот тут за туманом, совсем рядом, и архангельский шум газетный, и вся мелочь сутолоки житейской... В давние поездки ко льдам на "Фоке" в Карском море Маточкин Шар.(с промысловым рейсом), в экспедициях по установке радиосвязи бродили без радио. Месяца по три без вестей. Чувствовалась дальность расстояния, и это давало полноту. Теперь же и среди льдов мы крепко связаны с внешним миром. Это слишком много внимания отнимает. Сейчас радио почти молчит. И больше внимания льдам и медведям, желтеющим на льдах, белым полярным чайкам, быстро снижающимся над водой, и неосторожной рыбешке, блеснувшей на солнце. 20 июля. Цвет льда изменился: уже вместо холодно-зеленого (ближе к синему) стал изжелта-зеленый (почти цвета травы). Встречаются айсберги -- громадные темные кучи льда, запорошенные землей. 2 август а. У Земли Франца-Иосифа. 80°30' северной широты. Полночь. Солнце, как и подобает ему, стоит высоко. Туман пробегает легкими полосами, а на тумане радуги, но не такие, как всегда,-- радуги белые, цветистость чуть улавливается. Одна, две, три... Лед торчками. Напоминает мусульманское кладбище или остатки каких-то городов. Хочется еще выше. Хочется ступить на Землю Франца-Иосифа. Водрузить наш флаг! Вспоминается, что в Архангельске уже темнеет. Сегодня маяки зажглись. А мы в солнечных ночах. Лето, солнце, а туман, оседая на снастях, замерзает. А на днях градусник на солнце за ветром показал 32° Цельсия. 3 августа. Озерко на льдине казалось маленьким, а воды пресной взяли около 100 тонн. Качать воду все высыпали. Льдину утоптали в серое месиво. Зеленое, чуть синеющее озерко почти не убыло. 4 августа. Встретили на льдине черную гору. Думалось -- не остатки ли дирижабля "Италия"? "Седов" с ходу налетел и остановился. Гора черная, похожая на каменный уголь. Капитан дошел до озерка, среди которого стояла гора. Она заметно колебалась от сотрясений льдины. Взять образец не удалось. 5 августа. Подошли к земле Александры. Шли свободной водой. Встречались лишь изредка льды, да айсберги медленно проходили мимо. По распоряжению из Архангельска вернулись искать итальянцев. Идем самым тихим ходом. Якорь спущен на 30 сажен. Промеров здесь не было, и осторожность не лишняя. Подошли к прибрежному льду. "Седов" с ходу врезался в лед и остановился. Земля покрыта ледником, и лишь береговые скалы видны темными пятнами на розовеющем льду. Я остался на пароходе, чтобы написать этюд, но когда на берегу появились темные фигурки добравшихся до земли промышленников, я забыл все свои планы и с приятелем своим Василием Платоновичем (промышленник) спустился на лед и -- к берегу. Лед розовеет, вода тихая, бледно-зеленоватая, кажется, такую можно только придумать. Кругом такое богатство красок, такая сокровищница, что я засмотрелся и оступился в воду. Кое-как переобулся и с мокрыми ногами пошел вперед -- земля-то уже близко. Приятель пошел впереди и в трудных местах просто переносил меня. Слегка смущаясь, брал в охапку и ловким, точным прыжком перекидывался через воду. Дошли до глетчера. Край ровным обрывом, лед откололся и осел. Промышленники с помощью багров ловко забираются на глетчер. Сначала мой этюдник попал на глетчер, потом Василий Платонович поднял меня, а вверху подхватили. Шумят ручейки,-- много их и разноголосые. А с края глетчера струйками водопадов блестят трещины -- иногда глубокие. Но тут нет широких, и идти легко. Обрывки водорослей по глетчеру делают узор. Дошли до земли. Мыс Людлоф. Наконец-то я на Земле Франца-Иосифа! Много лет мечтал. В 1914 году в поисковой экспедиции за Седовым я надеялся быть здесь, но... Промышленники уже сложили из камней гурий (оппз^ навательный знак). Я красной краской написал на боль", щом камне Серп и Молот, СССР, а ниже на другом "" "л/п "Седов" -- 5/У111-1928 г.". А с другой стороны -- имена бывших на бер.егу. Мокрые ноги не позволяли остаться писать этюды. Набрали цветов: бледно-желтые маки. Приятелям я сказал, чтобы взяли по два камня плоских. Сообразили, в чем дело, и взяли не только по два. Обратно дорога короче. Спуск с глетчера был прост, я просто скатился на подставленную спину капитана. На пароходе переоделся -- и снова на лед. Написал этюд -- "Седов" у Земли Франца-Иосифа" и потом на камнях более 50 раз повторил. Писать было легко -- ведь все приятели! Солнце поднялось, и спины ледников засветились, будто свет идет из толщи льда. В салоне на тарелке цветы, взятые с корнями и с землей. 6 августа. Море тихое, как вчера, и так же легко зеленеет с синими полосами. В поисках итальянцев зашли в пролив между островами. Остановились у ледяного поля, занесли якорь. Птицы кружатся, бороздят воду. Ледники как спины спящих чудищ. Светло, ветра и в помине нет. Остановились на ночь. Течением в пролив двинуло айсберги, появился туман. Успели выскочить! Почти у самого берега узким проходом между глетчерами и берегом проскочили. На пароходе мало кто заметил, какой опасности мы подвергались. И много раз капитан выводил ледокол из ловушек, подстроенных льдами, туманом, ветром. Не заметили -- спали крепко. Прогулка по земле для всех была праздником, и теперь спят. Ушли от айсбергов. В тумане проплывают редкие льдины. 8 августа. Радио из Матшара. Радист беспокоится, спрашивает, куда, в какую дыру опять забрались, что такая плохая слышимость. Весь день идем в тумане. 9 августа. Пробиваемся во льду. Сегодня взяли II медведей, четырех живыми. Не понимают медведи опасности или уж очень уверены в своей силе. Один, идя к пароходу, катался, чтобы показать свои мирные намерения. А медвежата на палубе едят охотно компот, хлеб. 10 августа. Разбудил голос 2-го штурмана -- докладывает капитану: -- Лед нажимает, может затереть! Через час идем по свободной воде. Мы проходим в местах предполагаемого нахождения итальянцев. Но у нашего самолета колеса, лыжи, но не поплавни. А подняться можно только с воды. Ледяные поля все в проталинах. В вечере уже предосеннее. Облака тяжелеют. Небо на горизонте окрасилось желтой полосой. 13 августа. Третий день стоим в тумане. Льдина заметно разъедается водой. И заметно на льдине, что стоим около трех суток -- банки, бумага, мусор. В кают-компании разговоры на тему -- Архангельск, Я же думаю, как бы еще выше побывать на берегу. Туман ушел. Двинулись. Подошли близко к острову Виктория. Остров выгнул ровную блестящую спину глетчера. Края старого облома с пятнами свежего снега. Большой медведь важной медленной поступью пришел почти к самому пароходу. Осторожный обычно капитан так увлекся желанием оказать помощь погибающим итальянцам и так усердно всматривался в берег, давал свистки, что мы попали в лабиринт неподвижных айсбергов. Смерили глубину -- три с половиной сажени. Айсберги на мели. Капитан дал сигнал в машину и в трубку тихо сказал: -- Нажми, старина! Механик вышел на палубу, огляделся, сдвинул шапку на затылок, свистнул и ушел в машину. Выбрались благополучно. Опять почти никто не заметил. Убили зайца пудов на тридцать. На краю тонкой льдины лежит. Много народу пустить опасно. Двое, как акробаты, скатились с лестницы. На льдине каждое движение рассчитано, точно и грациозно. Багор пробует льдину Легкий прыжок. Льдинка покачнулась, но промышленник уже на другой, третьей, пока льдинка собралась перевернуться. Сняли шкуру, взяли и тушу для обитателей "медвежьего дома". Ночь, небо затянуто не темным, а многокрасочным пологом, на горизонте -- ярко-красочным. Кажется, не одно, а три солнца светят из-за облаков. Яркий предзакатный свет собрался в трех местах. А на другой половине неба бахромчатые занавеси шоколадного цвета на синеватом, слегка мутном фоне. 14 августа. Туман несется полосами -- то редкий и посветлеет, то сдвинется почти к самому пароходу, и мы затериваемся в океане. 16 августа. Туман. На большой льдине озерки пресной воды. Снова берем запас. 20 август а. К пароходу из тумана выплыла медведица с медвежонком. Медвежонка взяли живым. Из тумана появляются и исчезают, проходя мимо, льдины причудливых форм -- очень похоже на карнавал... Оборачиваюсь. Рядом старик промышленник тоже наблюдает за льдами. А карнавал льдов все идет и идет. Между льдинами появляются нерпы, зайцы... Вечером по радио слушаем чей-то доклад о походе "Малыгина". Начало пропустили. Участник похода "старался": говорил, что они были "накануне прикосновения к неприкосновенным припасам", что "льда кругом больше, чем у них провизии и угля". И трогательно рассказывал, как встретили первые льды,-- они "ласкались, как ласковые собаки". Радио дало нам веселый вечер. 21 августа. Получено распоряжение обследовать восточную сторону Земли Франца-Иосифа. Туман разнесло. Океан тяжелый, темно-стальной с белыми гребнями. Редкий снег. 22 августа. Мокрый снег хлопьями облепил пароход. Стоим у льдины. Нет, не стоим, а с льдиной куда-то несемся. Можно попросить капитана показать на карте, где мы, но не все ли равно: лишь бы двигаться не на юг. а еще на север. Вечером встретили "Гобби". Идет на поиски итальянцев и Амундсена. Сравнительно небольшое судно, машина на корме. На палубе два гидроплана в собранном виде, стоят под стрелами, всегда могут быть опущены в воду. Подошли близко. Капитан "Гобби" и начальник экспедиции Ларсен приехали к нам. С "Гобби" нас усердно фотографировали и вели киносъемку. Чтобы не повредить крылья самолетов, "Гобби" носом подошел к борту "Седова". Иной мир. Чужая речь, костюмы. Хозяйка судна, американка Гобби, и ее спутница одеты по-мужски. По виду у них на судне все хорошо прилажено, но у нас как-то теплее, проще и уютнее. Туман поднялся, и на горизонте стала видна земля -- мыс Гранта, Стофан, Билль, места знакомые: здесь мы уже были. Но внизу еще осела полоса тумана, над ней -- темный с белыми полосами снега остров; на ровной площадке глетчера, будто искусственно, сделан конус. Туман развеялся, и остров оказался не так дико высок, каким выглядел до этого. Солнце за облаками, но еще не закатилось. Хорошо бы еще несколько солнечных ночей. 23 августа. Стоим в Британском проливе. Туман сливается с глетчерами. Иногда куски тумана вытягиваются, отрываются и улетают, будто острова выкидывают в небо куски глетчера. В одном месте туман стал подыматься кусок за куском, как извержение. Стоим близко от мыса Флора. 24 августа. Идем малым ходом мимо о. Хукер, где зимовал "Фока". Рядом о. Едзерайдис, низенький и без ледника -- зеленеет. На нем, похоже, стоят две избы. Подошли ближе -- это только камни, а уже подумалось, что нашли итальянцев. Пароход ударил в льдину. На ней за ропаком спал медведь. Охотники его не видели и не приготовились. Медведь проснулся от толчка, вскочил, заорал и бежать! И ушел. А за кормой другой появился. Ночь солнечная. Вдруг из-за горизонта серым клином вытянулся туман, закрыл розовеющие облака и навалил ся на льды, на пароход. Идем к Новой Земле. 25 августа. Весь пароход покрыт ледяной коркой. Антенну опускали, чтобы отбить лед. Промышленники заканчивают плетение сетей. Путь длинный, времени много, и постоянно несколько человек занято сетями. 26 августа. День ясный. Океан свободен ото льда, промышленники назвали его голым. Дошли до севера Новой Земли. Мыс Ледяной, за ним и мыс Желания... От Земли Франца-Иосифа это уже на юг. Тут больше земли, свободной от ледников. Мыс Желания длинной узкой полосой вышел в океан, и на нем зелень. 7 часов вечера. По обе стороны от солнца на тонком слое тумана два кусочка яркой радуги. 27 августа. Встретился лед, подводная часть зеленая, почти цвета желтеющей травы. Капитан объясняет это пресной водой из Оби. Туман. Ждем встречи с ботом Госторга "Новая Земля". "Седов" дает свистки. На 76° северной широты свистки создают впечатление населенности. Стало по-осеннему сумеречно, и часы в каюте стали громче тикать. 30 августа. Обошли Новую Землю. Карские ворота кругом. Встретили последние льды. Отошли от Новой Земли. Тут уже дома. В полночь по горизонту над закатом полоса широкой усиленной радуги, переходящей в темно-синий прозрачный тон. А на другой стороне Неба луна над горизонтом в оранжевом треугольнике. НА СЕВЕРЕ ДАЛЬНЕМ ЛЕТНИЕ СОЛНЕЧНЫЕ НОЧИ Полные красоты, развертываются летние ночи за Полярным кругом. Там к полуночи солнце склонится к горизонту, как будто остановится, постоит -- и снова пойдет выше, чтобы, поднявшись, начать свой рабочий день. Вернее сказать, днем солнце светит обычно и тени падают, а ночью пропадают тени и свет кажется праздничным. Раз в Карских воротах мои спутники по экспедиции поехали бить ленных гусей (гуси, линяя, почти не летают, и бьют их палками -- назвать это охотой трудно). Меня оставили на островке-торче, площадью метров с двадцать, и забыли, увлекшись ловлей гусей. Океан был спокоен. Полночь. Солнце висит над горизонтом, а с другой стороны -- луна, чуть золотистая. Она не светила, а только светилась, отражаясь в океане. Из воды торчали маленькие островки. Свет ровный, ласковый окружил и меня, и островки, и все видимое пространство. Казалось, что все стало почти прозрачным. Я написал этюд. Сидел в свете, в тишине и рад был, что один среди этого великого молчания. Не заметил, как прошла ночь. Солнце поднялось высоко, упали тени. Пробежала рябью вода--как'буДто я откуда-то вернулся. Оглянулся... Красиво, светло, но исчезла золотая радуга, только что все наполнявшая. Лишь в душе осталась радость пережитого. Мои спутники вернулись на судно, а за завтраком вспомнили, что оставили меня на островке в океане. Вернулись. -- Ты не очень сердит на нас, что забыли тебя? Уж прости, заохотились. Жаль было уходить с островка. Куда там сердиться, я готов был благодарить их за эту забывчивость. БЕЛЫЕ МЕДВЕДИ Первого медведя на свободе я увидал в Карском море в летнюю солнечную ночь. Медведь спал на льдине. В ту ночь море было сиреневое, льды -- розоватые, подводная часть льдин, просвечивая в воде, была зеленая. Медведь, вырисовываясь на снегу желтоватой массой, спал к нам спиной. Мы подходили так, что ветер шел от медведя к нам. Он не слышал запаха людей, но услыхал шум парохода, приподнял голову, понюхал воздух и снова лег. .Но шум уже мешал. Медведь встал, обернулся на нас. Он был крупный и в прозрачном воздухе солнечной ночи казался громадным. Посмотрел на нас, почуял, вид

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования