Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Художественная литература
   Стихи
      Гейне Генрих. Романсеро -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  -
. Ибен Эзра был старинный Друг,--быть может, даже родич,- Иегуды бен Галеви; И Галеви в книге странствий С болью пишет, что напрасно Он искал в Гранаде друга,-- Что нашел он только брата, Рабби Мейера -- врача И к тому же стихотворца И отца прекрасной девы, Заронившей безнадежный Пламень страсти в сердце Эзры. Чтоб забыть свою красотку, Взял он страннический посох, Стал, как многие коллеги, Жить без родины, без крова. На пути к Иерусалиму Был татарами он схвачен И, привязанный к кобыле, Унесен в чужие степи. Там впрягли беднягу в службу, Недостойную раввина, А тем более поэта: Начал он доить коров. Раз на корточках сидел он Под коровой и усердно Вымя теребил, стараясь Молоком наполнить крынку,-- Не почетное занятье Для раввина, для поэта! Вдруг, охвачен страшной скорбью, Песню он запел; и пел он Так прекрасно, так печально, Что случайно шедший мимо Хан татарский был растроган И вернул рабу свободу, Много дал ему подарков: Лисью шубу и большую Сарацинскую гитару, Выдал денег на дорогу. Злобный рок, судьба поэта! Всех потомков Аполлона Истерзала ты и даже Их отца не пощадила: Ведь, догнав красотку Дафну, Не нагое тело нимфы, А лавровый куст он обнял,-- Он, божественный Шлемиль. Да, сиятельный дельфиец Был Шлемиль, и даже в лаврах, Гордо увенчавших бога,-- Признак божьего шлемильства. Слово самое "Шлемиль" Нам понятно. Ведь Шамиссо Даже в Пруссии гражданство Дал ему (конечно, слову), И осталось неизвестным, Как исток святого Нила, Лишь его происхожденье; Долго я над ним мудрил, А потом пошел за справкой, Много лет назад в Берлине, К другу нашему Шамиссо, К обер-шефу всех Шлемилей. Но и тот не мог ответить И на Гицига сослался, От которого узнал он Имя Петера без тени И фамилию. Я тотчас Дрожки взял и покатил К Гицигу. Сей чин судебный Прежде звался просто Ициг, И когда он звался Ициг, Раз ему приснилось небо И на небе надпись. Гициг,-- То есть Ициг с буквой Г. "Что тут может значить Г? -- Стал он размышлять. -- Герр Ициг Или горний Ициг? Горний -- Титул славный, но в Берлине Неуместный". Поразмыслив, Он решил назваться "Гициг",-- Лишь друзьям шепнув, что горний В Гициге сидит святой. "Гициг пресвятой! -- сказал я, Познакомясь. -- Вы должны мне Объяснить языковые Корни имени Шлемиль". Долго мой святой хитрил, Все не мог припомнить, много Находил уверток, клялся Иисусом, -- наконец От моих штанов терпенья Отлетели все застежки, И пошел я тут ругаться, Изощряться в богохульстве, Так что пиетист почтенный Побледнел как смерть, затрясся, Перестал мне прекословить И повел такой рассказ: "В Библии прочесть мы можем, Что частенько в дни скитаний Наш Израиль утешался С дочерями Моавитов. И случилось, некий Пинхас Увидал, как славный Зимри Мерзкий блуд свершал с такой же Мадиамской уроженкой. И тотчас же в лютом гневе Он схватил копье и Зимри Умертвил на месте блуда. Так мы в Библии читаем. Но из уст в уста в народе С той поры передается, Что своим оружьем Пинхас Поразил совсем не Зимри И что, гневом ослепленный, Вместо грешника убил он Неповинного. Убитый Был Шлемиль бен Цури-Шадцай". Этим-то Шлемилем Первым Начат был весь род Шлемилей: Наш родоначальник славный Был Шлемиль бен Цури-Шадцай. Он, конечно, не прославлен Доблестью, мы только знаем Имя, да еще известно, Что бедняга был Шлемилем. Но ведь родовое древо Ценно не плодом хорошим, А лишь возрастом, -- так наше Старше трех тысячелетий! Год приходит, год проходит; Больше трех тысячелетий, Как погиб наш прародитель, Герр Шлемиль бен Цури-Шадцай. Уж давно и Пинхас умер, Но копье его доныне Нам грозит, всегда мы слышим, Как свистит оно над нами. И оно сражает лучших -- Как Иегуда бен Галеви, Им сражен был Ибен Эзра, Им сражен был Габироль. Габироль -- наш миннезингер, Посвятивший сердце богу, Соловей благочестивый, Чьею розой был всевышний,-- Чистый соловей, так нежно Пел он песнь любви великой Средь готического мрака, В тьме средневековой ночи. Не страшился, не боялся Привидений и чудовищ, Духов смерти и безумья, Наводнявших эту ночь! Чистый соловей, он думал Лишь о господе любимом, Лишь к нему пылал любовью, Лишь его хвалою славил! Только тридцать весен прожил Вещий Габироль, но Фама Раструбила по вселенной Славу имени его. Там же, в Кордове, с ним рядом, Жил какой-то мавр; он тоже Сочинял стихи и гнусно Стал завидовать поэту. Чуть поэт начнет, бывало, Петь -- вскипает желчь у мавра, Сладость песни у мерзавца Обращалась в горечь злобы. Ночью в дом свой заманил он Ненавистного поэта И убил его, а труп Закопал в саду за домом. Но из почвы, где зарыл он Тело, вдруг росток пробился, И смоковница возникла Небывалой красоты. Плод был странно удлиненный, Полный сладости волшебной, Кто вкусил его -- изведал Несказанное блаженство. И тогда пошли в народе Толки, сплетни, пересуды, И своим светлейшим ухом Их услышал сам калиф. Сей же, собственноязычно Насладившись феноменом, Учредил немедля строгий Комитет по разысканью. Дело взвесили суммарно: Всыпали владельцу сада В пятки шестьдесят бамбуков -- Он сознался в злодеянье; После вырыли из почвы Всю смоковницу с корнями, И народ узрел воочью Труп кровавый Габироля. Пышно было погребенье, Беспредельно горе братьев. В тот же день калифом был Нечестивый мавр повешен. "ДИСПУТ" Во дворце толедском трубы Зазывают всех у входа, Собираются на диспут Толпы пестрые народа. То не рыцарская схватка, Где блестит оружье часто, Здесь копьем послужит слово Заостренное схоласта. Не сойдутся в этой битве Молодые паладины, Здесь противниками будут Капуцины и раввины. Капюшоны и ермолки Лихо носят забияки. Вместо рыцарской одежды -- Власяницы, лапсердаки. Бог ли это настоящий? Бог единый, грозный, старый, Чей на диспуте защитник Реб Иуда из Наварры? Или бог другой -- трехликий, Милосердный, христианский, Чей защитник брат Иосиф, Настоятель францисканский? Мощной цепью доказательств, Силой многих аргументов И цитатами -- конечно, Из бесспорных документов -- Каждый из героев хочет Всех врагов обезоружить, Доведеньем ad absurdum1 Сущность бога обнаружить. Решено, что тот, который Будет в споре побежденным, Тот религию другую Должен счесть своим законом. Иль крещение приемлют Иудеи в назиданье,-- Иль, напротив, францисканцев Ожидает обрезанье. --------------------------- 1 До абсурда Каждый вождь пришел со свитой! С ним одиннадцать -- готовых Разделить судьбу в победе Иль в лишениях суровых. Убежденные в успехе И в своем священном деле, Францисканцы для евреев Приготовили купели, Держат дымные кадила И в воде кропила мочат... Их враги ножи готовят, О точильный камень точат. Обе стороны на месте: Переполненная зала Оживленно суетится В ожидании сигнала. Под навесом золоченым Короля сверкает ложа. Там король и королева, Что на девочку похожа. Носик вздернут по-французски, Все движения невинны, И лукавы и смеются Уст волшебные рубины. Будь же ты хранима богом, О цветок благословенный... Пересажена, бедняжка, С берегов веселой Сены В край суровый этикета, Где ты сделалась испанкой, Бланш Бурбон звалась ты дома, Здесь зовешься доньей Бланкой. Короля же имя -- Педро, С прибавлением -- Жестокий. Но сегодня, как на счастье, Спят в душе его пороки; Он любезен и приятен В эти редкие моменты, Даже маврам и евреям Рассыпает комплименты. Господам без крайней плоти Он доверился всецело; И войска им предоставил, И финансовое дело. Вот вовсю гремят литавры, Трубы громко возвещают, Что духовный поединок Два атлета начинают. Францисканец гнев священный Здесь обрушивает первый -- То звучит трубою голос, То елеем мажет нервы. Именем отца, и сына, И святого духа -- чинно Заклинает францисканец "Семя Якова" -- раввина, Ибо часто так бывает, Что, немало бед содеяв, Черти прячутся охотно В теле хитрых иудеев. Чтоб изгнать такого черта, Поступает он сурово: Применяет заклинанья И науку богослова. Про единого в трех ликах Он рассказывает много,-- Как три светлых ипостаси Одного являют бога: Это тайна, но открыта Лишь тому она, который За предел рассудка может Обращать блаженно взоры. Говорит он о рожденье Вифлеемского дитяти, Говорит он о Марии И о девственном зачатье, Как потом лежал младенец В яслях, словно в колыбели, Как бычок с коровкой тут же У господних яслей млели; Как от Иродовой казни Иисус бежал в Египет, Как позднее горький кубок Крестной смерти был им выпит; Как при Понтии Пилате Подписали осужденье -- Под влияньем фарисеев И евреев, без сомненья. Говорит монах про бога, Что немедля гроб оставил И на третий день блаженно Путь свой на небо направил. Но когда настанет время, Он на землю возвратится,-- И никто, никто из смертных От суда не уклонится. "О, дрожите, иудеи!..-- Говорит монах. -- Поверьте, Нет прощенья вам, кто гнал Бога к месту крестной смерти. Вы убийцы, иудеи, О народ -- жестокий мститель! Тот, кто вами был замучен, К нам явился как Спаситель. Весь твой род еврейский -- плевел, И в тебе ютятся бесы. А твои тела -- обитель, Где свершают черти мессы. Так сказал Фома Аквинский, Он недаром "бык ученья", Как зовут его за то, что Он лампада просвещенья. О евреи, вы -- гиены, Кровожадные волчицы, Разрываете могилу, Чтобы трупом насладиться. О евреи -- павианы И сычи ночного мира, Вы страшнее носорогов, Вы -- подобие вампира. Вы мышей летучих стая, Вы вороны и химеры, Филины и василиски, Тварь ночная, изуверы. Вы гадюки и медянки, Жабы, крысы, совы, змеи! И суровый гнев господень Покарает вас, злодеи! Но, быть может, вы- решите Обрести спасенье ныне И от злобной синагоги Обратите взор к святыне, Где собор любви обильной И отеческих объятий, Вы убийцы, иудеи, О народ -- жестокий мститель! Тот, кто вами был замучен, К нам явился как Спаситель. Весь твой род еврейский -- плевел, И в тебе ютятся бесы. А твои тела -- обитель, Где свершают черти мессы. Так сказал Фома Аквинский, Он недаром "бык ученья", Как зовут его за то, что Он лампада просвещенья. О евреи, вы -- гиены, Кровожадные волчицы, Разрываете могилу, Чтобы трупом насладиться. О евреи -- павианы И сычи ночного мира, Вы страшнее носорогов, Вы -- подобие вампира. Вы мышей летучих стая, Вы вороны и химеры, Филины и василиски, Тварь ночная, изуверы. Вы гадюки и медянки, Жабы, крысы, совы, змеи! И суровый гнев господень Покарает вас, злодеи! Но, быть может, вы- решите Обрести спасенье ныне И от злобной синагоги Обратите взор к святыне, Где собор любви обильной И отеческих объятий, Где святые благовонный Льют источник благодати; Сбросьте ветхого Адама, Отрешась от злобы старой, И с сердец сотрите плесень, Что грозит небесной карой. Вы внемлите гласу бога, Не к себе ль зовет он разве? На груди Христа забудьте О своей греховной язве. Наш Христос -- любви обитель, Он подобие барашка,-- Чтоб грехи простились наши, На кресте страдал он тяжко. Наш Христос -- любви обитель, Иисусом он зовется, И его святая кротость Нам всегда передается. Потому мы тоже кротки, Добродушны и спокойны, По примеру Иисуса -- Ненавидим даже войны. Попадем за то на небо, Чистых ангелов белее, Будем там бродить блаженно И в руках держать лилеи; Вместо грубой власяницы В разноцветные наряды Из парчи, муслина, шелка Облачиться будем рады; Вместо плеши -- будут кудри Золотые лихо виться, Девы райские их будут Заплетать и веселиться; Там найдутся и бокалы В увеличенном объеме, А не маленькие рюмки, Что мы видим в каждом доме. Но зато гораздо меньше Будут там красавиц губки -- Райских женщин, что витают, Как небесные голубки. Будем радостно смеяться, Будем пить вино, целуя, Проводить так будем вечность, Славя бога: "Аллилуйя!" Кончил он. И вот монахи, Все сомнения рассеяв, Тащат весело купели Для крещенья иудеев. Но, полны водобоязни, Не хотят евреи кары,-- Для ответной вышел речи Реб Иуда из Наварры: "Чтоб в моей душе бесплодной Возрастить Христову розу, Ты свалил, как удобренье, Кучу брани и навозу. Каждый следует методе, Им изученной где-либо... Я бранить тебя не буду, Я скажу тебе спасибо. "Триединое ученье" -- Это наше вам наследство: Мы ведь правило тройное Изучаем с малолетства. Что в едином боге трое, Только три слились персоны,-- Очень скромно, потому что Их у древних -- легионы. Незнаком мне ваш Христос, Я нигде с ним не был вместе, Также девственную матерь Знать не знаю я, по чести. Жаль мне, что веков двенадцать Иисуса треплют имя, Что случилось с ним несчастье Некогда в Иерусалиме. Но евреи ли казнили -- Доказать трудненько стало, Ибо corpus'a delicti1 Уж на третий день не стало. ----------------------------- 1 Вещественного доказательства преступления (лат.). Что родня он с нашим богом -- Это плод досужих сплетен,-- Потому что мне известно: Наш -- решительно бездетен. Наш не умер жалкой смертью Угнетенного ягненка, Он у нас не филантропик, Не подобие ребенка. Богу нашему неведом Путь прощенья и смиренья, Ибо он громовый бог, Бог суровый отомщенья. Громы божеского гнева Поражают неизменно, За грехи отцов карают До десятого колена. Бог наш -- это бог живущий, И притом не быстротечно, А в широких сводах неба Пребывает он извечно. Бог наш -- бог здоровый также, А не миф какой-то шаткий, Словно тени у Коцита Или тонкие облатки. Бог силен* В руках он держит Солнце, месяц, неба своды; Только двинет он бровями -- Троны гибнут, мрут народы. С силон бога не сравнится,-- Как поет Давид,-- земное; Для него -- лишь прах ничтожный Вся земля, не что иное. Любит музыку наш бог, Также пением доволен, Но, как хрюканье, ему Звон противен колоколен. В море есть Левиафан -- Так зовется рыба бога,-- Каждый день играет с ней Наш великий бог немного. Только в день девятый аба, День разрушенного храма, Не играет бог наш с рыбой, А молчит весь день упрямо. Целых сто локтей длина Этого Левиафана, Толще дуба плавники, Хвост его -- что кедр Ливана. Мясо рыбы деликатно И нежнее черепахи. В Судный день к столу попросит Бог наш всех, кто жил во страхе. Обращенные, святые, Также праведные люди С удовольствием увидят Рыбу божию на блюде -- В белом соусе пикантном, Также в винном, полном лука, Приготовленную пряно, -- Ну совсем как с перцем щука. В остром соусе, под луком, Редька светит, как улыбка... Я ручаюсь, брат Иосиф, Что тебе по вкусу рыбка. А изюмная подливка, Брат Иосиф, ведь не шутка, То небесная услада Для здорового желудка. Бог недурно варит, -- верь, Я обманывать не стану. Откажись от веры предков, Приобщись к Левиафану". Так раввин приятно, сладко Говорит, смакуя слово, И евреи, взвыв от счастья, За ножи схватились снова, Чтобы с вражескою плотью Здесь покончить поскорее: В небывалом поединке -- Это нужные трофеи. Но, держась за веру предков И за плоть, конечно, тоже, Не хотят никак монахи Потерять кусочек кожи. За раввином -- францисканец Вновь завел язык трескучий: Слово каждое -- не слово, А ночной сосуд пахучий. Отвечает реб Иуда, Весь трясясь от оскорбленья, Но, хотя пылает сердце, Он хранит еще терпенье. Он ссылается на "Мишну", Комментарии, трактаты, Также он из "Таусфес-Ионтоф" Позаимствовал цитаты. Но что слышит бедный рабби От монаха-святотатца?! Тот сказал, что "Таусфес-Ионтоф" Может к черту убираться!" "Все вы слышите, о боже!" -- И, не выдержавши тона, Потеряв терпенье, рабби Восклицает возмущенно' "Таусфес-Ионтоф" не годится? Из себя совсем я выйду! Отомсти ж ему, господь мой, Покарай же за обиду! Ибо "Таусфес-Ионтоф", боже,-- Это ты... И святотатца Накажи своей рукою, Чтобы богом оказаться! Пусть разверзнется под ним Бездна, в глуби пламенея, Как ты, боже, сокрушил Богохульного Корея. Грянь своим отборным громом, Защити ты нашу веру,-- Для Содома и Гоморры Ты ж нашел смолу и серу! Покарай же капуцина, - Фараона ведь пришиб ты, Что за нами гнался, мы же Удирали из Египта. Ведь стотысячное войско За царем шло из Мицраим В латах, с острыми мечами В ужасающих ядаим. Ты, господь, тогда простер Длань свою, и войско вскоре С фараоном утонуло, Как котята, в Красном море. Порази же капуцинов, Покажи им в назиданье, Что святого гнева громы -- Не пустое грохотанье. И победную хвалу Воспою тебе сначала. Буду я, как Мириам, Танцевать и бить в кимвалы". Тут монах вскочил, и льются Вновь проклятий лютых реки; "Пусть тебя господь погубит, Осужденного

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору