Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Художественная литература
   Стихи
      Алейник Алексей. Апология. Олипм Муркин. -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -
ют, что свет, якобы, нас убивает. Не знаю как свет, а вот темнота наша -- точно... Cидим мы в наших келийках при лучинушке или свече. Конца-то собственного хвостика не видно. Учат нас, что тьма-полутьма лучшая иллюминация для нашего брата. Пихают, просто, нас во тьму анафемскую! Конечно, те кто правят нами, жестоко и злонамеренно лгут. Их дворцы беззастенчиво освещены. Из зашторенных окон пробиваются полоски какого-то наглого, ярчайшего света... Там они обжираются и блудодействуют... Машины и автобусы подвозят им развратно-хихикающих, порочных живчиков-мальчиков, наряженных в ажурный чулочек, во всю длинну жгутика, и в кокетливую какую-нибудь юбчонку... Пронизав наши ряды стукачами, они обрекли нас на повальную подозрительность, безрадостное существование при свечах, бесконечную молитву и утешение только в будущем, возможном нашем воскресении. Нами правит ложь, страх расправы и доноса. Лгут они не только для того, чтобы мы выносили их подлый гнет, но и для нашей безропотной готовности к постоянному "обновлению" рядов наших, то есть повсеместно грозящей нам смерти, применением которой распоряжаются они же... 8 Впрочем, возвращаясь к вопросу о лампочках в коридорах: зная наш бойкий народ и, изучив его неуемную бойкость на собственной шкуре и отдавленном хвостике, догадываюсь - лампочки мигом перебьют. Темнота в корридорах покажется еще безъисходнее, да вдобавок еще и поранишься об острые осколки стекла. 9 Неужели бесчеловечные начальники наши правы? Удел наш предрешенно трагичен и мы должны бродить в темноте толпами слепых Эдипов по скользким трупам погибших братьев... О, ужас! 10 Как известно, темнота обостряет работу всех наших чувств. Мы обращались с петициями к начальству: если света нам нельзя - дайте нам музыку в корридоры, хотя бы для утешения слуха нашего. Ведь слышим мы постоянно только шум драки, крики падающих и шлепанье наших хвостиков. Еще -- какое-то оглушительное бульканье и, по временам, как семь громов проговорили голосами своими -- громкий звук, как бы трубы. 11 Иногда у нас почему-то сильно пахнет серой. Многие задыхаются насмерть... 12 Мы ни в чем не можем придти к согласию: одни умоляют о песнях советских композиторов; другим - подавай романсы; третьим -- оперетту (оперу для дураков, по-моему мнению); четвертым -- джаз. Я бы лично, слушал только Баха и... классический канкан... 13 Наши попытки коллективных просьб и обращений, разумеется, заканчиваются шумом, сквернословием, скандалами омерзительными, душедрянством, дракой, смертоубийством... О вкусах у нас не спорят, за них у нас убивают. 14 Только в отношении к одному предмету мы единодушны -- в любви к ней, но даже общая эта любовь только усливает наш врожденный антагонизм каждого противу всех и каждого против каждого. Вместо того чтобы быть друг другу другом и браткой, каждый каждому -- злобный сперматозоид. В этой общей любви к ней все мы становимся страшны и губительны друг другу. 15 Но так и должно быть. Ведь никто уступить не хочет. Любому необходимо быть первым, растолкать других. Вот он и рвется, чтобы она полюбила его только одного. А уж тут не до приличий, как минимум... 16 Первенства можно добиться упорной тренировкой головки и хвостика. Но путь этот тернист и долог. Только тот, кто закален и упорен; только тот, кто постоянно сексуально озабочен -- смело погрузится "в венценосный кустарник" и "достанет розу без ножниц". Легче всего добиться успеха ходами простыми и беззастенчивыми: наколов, например, товарищей или -- преступлением. Подлою безжалостностию к сопернику часто и несправедливо завоевывается желанная победа... 17 Все мы обожаем танцы и все -- отличные танцоры. Танцуем мы съизмальства и совершенствуемся всю жизнь; водим хороводы, пляшем толпою, кружками и парами, отдаемся танцу сосредоточенно и самозабвенно и, только танцем возможно изъявить нам пылкую страсть. 18 Главное в танце, конечно же, неустанная вибрация хвостика. Только ее зажигательной динамикой и громадной амплитудой и красивы танцевальные фигуры. Есть у нас мастаки, которые бьют чечетку и даже отплясывают гопак! 19 Отточив совершенство наших движений и достигнув предельного мастерства в выражении жигой, фанданго, твистом, шейком и разной прочей фуетой* врожденной нашей сексуальной озабоченности, мы готовы исполнить наш главный номер -- танец сперматозоидного экстаза или "сперматозун" -- то есть па-де-де смерти (и воскресения для редчайших любимцев веселого Эрота). 20 Танец живота, которым увлекается чувстственный Восток, проистекает от нас, несмотря на отсутствие живота у нашего брата. 21 Если бы ты только мог себе представить наши скачки и прыжки, иногда плавно-нежные, но чаще -- конвульсивно-резкие, как будто тебя корежит от тока, проскакивающего от головки до хвостика. О, если бы ты мог почувствовать наш душераспирающий восторг от быстрого, неудержимого, спонтанного, импульсивного биения хвостика -- единственного члена тела, которым мы располагаем! (куда нам до вашего чрезмерного и подавляющего богатства). Мы им и вертим и крутим, и в хвойную дрожь вгоняем, и по лбу себе стучим, особенно, когда пойдешь плясать вприсядку. Неконролирующие себя плясуны, когда добиваются бурной судороги, называемой у нас "конец конца", увлекшись, могут его даже сломать и смертельно истечь жизнетворящими соками, нас наполняющими, так и не достигнув последнего облегчающего трепетания. ___________________ *Видимо, этимологически от "фуэте". Именно так в надиктованном Любомудрым Спермием тексте. (Прим. издателя и адресата О. М.) 22 Ах, ты изведаешь все это сам, и, также как мы, будешь... будешь содрогаться, извиваясь червем уязвленным; выворачиваться наизнанку от любви, Но надеюсь, ты не заплатишь за жгучую чистую сущность блаженства нашею ценою чрезмерной. Любовная пытка -- вот что есть наш самозабвенный танец, ибо на что еще похожи движения наши и сопровождающие их звуки, как не на содрогания и стоны от боли невыносимой... 23 Каждый раз когда ты будешь выплясывать этот номер, ты неизбежно будешь напоминать меня, и лицо твое примет живое мое выражение. Я войду в тебя, как "в огромность квартиры наводящей грусть"... "тех ради будущих безумств" и пр. (подробности у Пастернака). В твоей фигуре, пластике движений и пританцовывающей походке, рассыпать буду, так сказать, свои шаги, истребленный и неистребимый я... Мы, сынок милый, не расстанемся... 24 Акт любви ты будешь заканчивать, делаясь мною. Неисчислимые внуки мои выйдут из тебя, содрогающегося, танцуя как безумные дервиши... 25 ... Все вот думаю и думаю о твоей судьбе, оперев тяжелую от нахлынувших мыслей головку свою на подвернутый хвостик. Как на улькающий шланг была насажена дурацкая голова профессора Доуэля... Как охота стать человеком! 26 Самая противная вещь в нашем существовании -- ложные тревоги. ...Бац! -- И все меняет свое положение. Пол, как палуба корабля, взбирающегося на водяную гору, закидывается вверх. Все падает, катится, наносит ужасные увечья. Быстро-быстро вибрируя хвостиком, наклонив сильно вперед головку, с величайшим трудом удерживаешь равновесие. Вдруг всех зовут на плац. Все туда кинулось, ломанулось, бросив свои дела, опрометью, всем скопом. Все это почти мгновенно. Тут уж у нас никто не зевает. Пугающий в безудержности своей поток разъяренных сперматозоидов застывает на плацу... Жара и напряженнейшее ожидание. У всех дыханье сперло, фигурально выражаясь. Теснота и духота адские. Носятся меж выстроенных фронтов с дикою скоростью командиры, выкликаются имена. Дезертиров никогда нет, не было и не может быть. Скорее наоборот. И звучит лающий, собачий, отрывистый или растянутый в напряженный вой, безумный военный язык, замешанный на крутейшем дебилизме: -- Застоялись, ребяты-ы-ы??? --орут командиры. -- Так точно, вашество-о-о!!! -- орем мы. -- Не посрамим, ребяты-ы-ы!!! --рявкают комадиры. -- Вздр-р-р-р-у-у-чи-и-и-м-м-м!!!!! -- рявкаем мы. -- Не-Мос-ква-а-а-за-на-а-а-ми-и-и??? -- спрашивают командиры. -- Ни-и-ка-а-а-к-к-к-не-е-э-т-т!!! -- уточняем мы. -- А шо ж ты, сс-у-у-у-кк-а вертисся, як вошь на хребешке (на скоуородкэ, у ширынкэ, у промыжносты и т.д.)?! -- шуткуют командиры. Делаешь морду булыганом... Хвостик застывает по стойке "смирно"... Все ждут... Никто не знает, кому жить, а кому задарма, отсевком - в вечное уже небытие... 27 Миллионы и миллионы нас, дрожащих от отваги и нетерпения, сосчитаны, пересортированы, перестроены, ободрены проверенной шуткой командира. Часть нас жесточайшим, но необходимым образом, затоптана насмерть тут же; часть: - - Бре-е-зент!!!..... Га-а-а-тт-о-о-всь!!... Це-е-ль-ль-сь... пра-а-а-а-ща-а-а-й-т-е-э-э-та-а-ввв-а-а-ри--- !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! !!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!! казнена. Часть -- отведена в резерв и, та-а-а-м, далеко-далеко-о-о, позади перетаптываются в нетерпении распаленные и недовольные живчики. Как знать, может именно одному из них улыбнется фронтовая удача в виде смекалистой дичины или сметливой хохотушки-деушки... С плаца же кроме плаца ничего ж не видно... 28 Все кричит-булькотит-кучкуется-сумасшествует! Все задвигалось-загалдело-заухало-завизжало и... вдруг!!!... ...оказывается, что тревога была ложной... И мы, оскорбленные "за нашего", что опять его надинамили, поруганные и притихшие, сгорбившись, молча разбредаемся по своим норам, не досчитавшись многих и многих товарищей... ...Плац должен быть чист всегда. Ураганной силы струя смывает с него шевелящихся раненных и коченеющих мертвых... Если бы ты только знал, сколько нас так вот понапрасну погибло из-за ложных тревог! Пытались мы вразумить нашего. Физически на него мы можем воздействовать стремительно и эффективно. А вот до его башки, до психики, нашему брату не допрыгнуть! Шибко далеко. Физическое наше воздействие имело самые пагубные для нас результаты. Народу задарма погибло неисчислимо, и в люди никто-то не вышел. Потому что никого у него тогда и близко не было. Ни одной, понимаешь, деушки! Одно только разыгрвшееся на безлюбье воображение... Но что до деушек ложных наших тревог, то я ведь их не проклинаю. Дуры они типа "мне-скучно". Ах, "скучно" тебе, цыпенька меланхолическая? А мне... а мне-то как с тобой ск-у-у-ч-н-о! А вот тебе для отвлечения глупости твоей - прибор!!! И что? ...Глядишь, а уж ей-ягодке, через минуточек эта пять-шесть... и уж весело... ...Ведь есть же и у тебя (дубина ты этакая!) праздник, который всегда с тобой. Отцепи телегу свою и... разнуздайся! ...Сбруйка твоя, в состоянии глубокого бельевого обморока, остывает на невозмутимом стульчике. ...И думает она про себя одним только емким словом "дура". ...Тут уж вас не разлей вода. И ей-глупенькой, и нам - сладко... С сердчишка ее отупевшего снимаешь ты нити пыльной паутины. Это люди... его так украсили. Ведь дура, ровно собака пограничная -- всегда на стреме, и ничего-то тебе не даст: ни - косточек, ни -- жирка. Пока не поумнеет... 29 Хвостик наш -- член очень деликатный. Он и руки наши, и ноги, и даже -- велосипед. А уж какие миньятюрные работы может выполнить, тебе и не вообразить. 30 Был у меня дружбан дорогой, Мосик незабвенный. Вот он лупку такую выточил, что в нее без напряга атомы можно было разглядывать. Так ему мало того показалось: изготовил Мосик махонький-махонький-манюсенький лобзичек и -- давай мирный атом пилить... Вжик-вжик-вжик... ...Конечно грохнуло капитально. Наш тогда к урологу ходил. Жаловался, что у него "в яйцах стреляет"... А какой уролог может предположить, что у его пациента спермики в яйцах атомы пилят! Шуры Балагановы в мудях кишат! Тут по-вашему к психиатрам надо идти сдаваться... ...Не стало Резерфорда нашего пытливого. Не Кощей Бессмертный сперматозоид. А ведь и Кощеева смерть в яйце была, как ты помнишь... 31 Потом "колючкой" оцепили район, где жахнуло. Народу там погибло бессчетно. Потянулись колонны беженцев, а куда селить? И каждый в темноте зеленым светом лучится и рентгенами трещит, как кастаньетами. И видно, что уж не жилец, прости господи... А через пару-то неделек появились у нас диковинные такие ребята: то об двух головках, то об трех. Число хвостиков варьировалось, но не переступало цифру четыре. Много шутили и много горевали по этому поводу, пока в одну ночь не замочили всех этих горемык. Конечно, жилья не хватало... Конечно спермик не собака -- на четырех "лапках" бегать! Однако... Так что, теперь мимо того поганого места все обходными коридорчиками пробираемся. Памятник там стоит, перед колючкой "Лучащемуся сперматозоиду": подпиленный лобзиком под корень огромедный член, в поникающем состоянии, и "Hеизвестный спермик" на четырех хвостиках, а в головку пострадавшему братке вмонтирован прожектор, посылающий зеленый упредительный луч в темноту... 32 На ваш взгляд мы чересчур башковиты. Да. У нас нет лишнего тела: живота, груди, зада и прочих напластований. Головка да жгутик трепещущий, вот тебе и весь красавец-сперматозоид. Мы чрезвычайно фунциональны в анатомическом и любовном, разумеется, смысле. В самом нашем строении доведены до предела потенциии любви и мышления. Что, в принципе, есть одно и то же. Ведь всякая мысль -- суть соединение с предметом любви... Я говорю о мысли, а не о негативной реакции на что-нибудь, не об разрушительном мечтании, которое для думающего сперматозоида не мысль. Мысль есть совокупление с истиной, и ничего более... "Coitus ergo sum", как говаривал неотредактированный впоследствии Декарт. Между прочим, знаки вашего препинания, происходят тоже от нас. Сперматозоид то восклицательным, то вопросительным знаком, то перечисляющей запятой пестрит в любом, писанном вами тексте. Мысль ваша не живет без нас. С истиной, как я уже сказал, не вступает в плодотворное соитие. Эти ваши письменные знаки, как бы фиксированные наши позы. Здоровкаемся мы императивом "Вникай!" На что вежливый сперматозоид должен ответить задумчивым и одновременно энергичным "Вникаю!". Поза при встрече должна быть подобна знаку восклицания. Прощаемся мы на вопросительной интонации: "Вник?", в позе вопросительного знака. Иногда, приветствуем и расстаемся беззвучно, изобразив собою запятую. Пожелание здоровья у нас "Плодися!", на что следует ответить точно таким же пожеланием. Таким образом, даже наши позы обнажают мыслительную нашу природу. Одно время пустили моду (молодежь наша бойкая) здоровкаться американским приветствием "Хай!", ну, и конечно, "хай" этот быстро превратился в нечто, чего я повторить стесняюсь... Но мода эта прошла у всех нехулиганов. А вас бы я переделал к чертовой бабушке (деушек исключая, как опыт изумительно удачный). Ваша-то плоть и пластика - верх бессмыслицы. Живот, например, у вас и самая крупная и самая выдающаяся часть тела. Экое, все-таки, животное уродство... Как глаз поэта замечает досадные излишества в материи стиха и отсекает их безжалостно, так я бы убрал у вас живот и, например, зад! Обе эти глупые выпуклости только мешают вам любить. Впрочем, насчет зада есть у вас не слишком близкие мне тенденции. Сиречь: 33 Глаголание юзника темническага: "Убойся Афедрона смердящега! Пещера сия заклята пакы, ибо скверна еси! Клосныя разумом и сердцем порочны стремят невинных нас туда, откеле не живот проистекает, а поганое лайно, мотыло аке мыт. Сие еси малакия и мерзость пакостных. Дондеже! Не должно меняти полеты на уметы! Прещу тебе сие кольми пакы! Вонми отцю живущага, плоти сторожащага: Беги, сыне, гузна! Сим сбережеше папарты, не переменяше аке, буй во грехе, полеты на уметы! Не оскверняше образ свой заходом червленновонным. Не дозволяше себе на колесах сиих ездити и кататися. Аминь!" (Я тебе тут из утреннего моления нашего присовокупил толику малую)... П Е С Н Ь Т Р Е Т Ь Я -- Разве это и есть любовь? -- Вот именно... -- А похоже на мясорубку... (из сновидения) "...она дала мне от дерева, и я ел." "Бытие". Библия 1 Всюду, всюду кишит жизнь. Она плещет в воздухе над головою твоею , стелется вокруг тебя, корчится под незрячими стопами твоими. Каждый пустяшный шаг твой губит неисчислимое, неслышимое тебе живое. Я голос малых сих, открывшийся тебе. Кроткие стоны растоптанных тобой не достигают твоего нечуткого слуха. Потому -- не суетись без особой нужды и лежи больше. "Но больше всех бессмыслиц, может быть, я презираю власть твою, Забота". Внемлите доверчиво поэтам вашим, им вас обманывать не к чему... Только в горизонтальном положении пребывая -- выходишь ты на глубокую связь с собою и слышишь жаркий шопот тайны своей. Да и нам легче с тобой общаться, ибо не надо штурмовать необоримые кручи и перекрикивать скрыпы тела твоего.ежачий ты -- победил, ибо: кто свалит лежачего? Ты уже празднуешь победу вином лежания своего. Ведь победитель первым делом после утомительного триумфа приляжет полежать, то есть то сделает, что ты уже успел! И значит победа уже за тобой. Пехотинец, под обстрелом лежащий, имеет шанс уцелеть. Антей ложился и набирался могучих сил в лежачем положении. И миф и опыт кровавый -- заодно... ...А вот несчастный Сизиф -- всегда на ногах, всегда толкает в гору неподъемную каменюку. Боги умеют проклясть и надсадить проклятой работой. По-мне -- пусть бы он лег, и пусть будет, что будет. Ведь хуже его судьбы не вообразить: пот-издевательство-пот-издевательство... И так -- вечность... Беспросветное, потное, выворачивающее суставы, закладывающее дыханье всегда... Лучше, по-моему лечь. Хоть мгновенье -- да твое!... до того, как прокатится по тебе и раздробит ребра злая воля изощряющегося в пытках неба... И в это единственное мгновение ты -- не раб, корчащийся под понукающим тебя кнутом, ты (хоть мгновение одно!) свободен и гибельно вылеживаешь свое попираемое богами достоинство. Мгновение -- ведь только оно у тебя и есть. Ты уже не живешь в том, что протекло и еще не живешь в том, что не настало... Так проведи его прилично и, чтобы не было мучительно больно... Проигравший мгновение -- толкает глыбу в гору, не зная ни просвета, ни отдыха. Выигравший мгновение -- лежит под горой, не обращая внимания

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору