Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Остросюжетные книги
      Елизавета Михайличенко, Юрий Несис. "Ахматовская культура" или "Не ложи мне на уши пасту!" -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -
Елизавета Михайличенко, Юрий Несис. "Ахматовская культура" или "Не ложи мне на уши пасту!" --------------------------------------------------------------- © Copyright Елизавета Михайличенко, Юрий Несис Email: Nesis@inter.net.il --------------------------------------------------------------- Детектив-каприччо 1. Сумасшедшая сука. Умница уникален. И хотя не очень понятно почему его алия должна была завершиться у нашего порога, да еще в предрассветном кайфе отпускного утра, я даже слегка обрадовался. Скучно не будет. Ленка, при виде своей старой гитары, взвизгнула от восторга и принялась потрошить холодильник, а Умница, прижимая одной рукой ностальгический термос с китаянкой и цветочком, а другой -- собачье отродье по кличке Козюля, в лицах повествовал, как он здорово нас нашел: - ... а он говорит: "Не знаю и знать не хочу ни Бренера, ни русских маньяков, звонящих по ночам, потому что дешевле..." Осознание, что в упорном поиске нашей семьи Умница перебудил с полдюжины других, примирило меня с его эйфоричным скотством. В конце-концов, найти меня по адресу, где я не прожил и недели и о котором знало во всем Израиле всего несколько человек с неизвестными Умнице телефонами - это ли не свидетельство гибкости ума и патоплатонической привязанности к моей жене Ленке. Снизу раздраженно бибикнули. - Мое такси,- пояснил Умница,- пусть бибикает, все равно мне его государство оплатит. Я ведь заявил, что еду в Эйлат, так шофер был очень рад покрутиться в центре... А у вас ничего городок, симпатичный. А название -- совхозное. Маале-Адумим, "Красный под®ем", это же надо!.. Что это он все время сигналит? А, я ведь в такси рюкзак оставил. Ну ладно, сбегаю отпущу. В беззащитной тишине водила и Умница долго и грубо посылали русскую и марокканскую общины в разные географические и анатомические места. Окна зажигались, как счет на футбольном табло. Из лучшей спальни (метраж, вид, балкон, "потерпите, мне уже немного осталось"), выплыла теща с челюстями в стаканчике. В моем, граненом, вывезенном с единственной благородной целью (принимать лекарство от ностальгии. - Шобака?!- ужаснулась она, глядя на Козюлю со страхом и отвращением. Козюля ответила ей взаимностью. - Иж Рошшии што, вшех породиштых шобак уже вывежли? - Мама, это приехал Умница,- об®явила Ленка,- ну, Фима Зельцер, помнишь? Это моя, то есть теперь его гитара и его собака. - Ах, Фимошка! - расплылась теща, глядя на меня.- Надо же, нашел тебя вше-таки! Он так и оштался не женат?.. Ой какой термош! Помнишь, Леношка, у наш ведь тошно такой, вы еще не давали мне его вжять. А вот Фимошка... ( теща протянула руку к термосу. Лучше бы она этого не делала. Козюля странно изогнулась, по-кошачьи, сбоку поддала по тещиному тапку и дико взвизгнула. Теща резво отпрыгнула, взмахнув рукой со стаканом, и новые ее челюсти брякнулись на каменный пол. Пока мы втроем в приливе страха перед ценой зубоврачебных услуг ловили верхнюю челюсть, нижней занялась Козюля. Она подтянула ее к себе лапой, брезгливо подняв верхнюю губу осторожно взяла зубами, поскуливая перекусила и, поджав хвост, уставилась на нас исподлобья. - Шука! - только и сказала теща. Втроем шагнули мы к суке, а она вдруг закатила глаза, завыла дурным голосом и, повалившись, стала дергаться. Отдергавшись, она быстро взглянула на нас и, правильно все оценив, принялась визжать и скулить. А по лестнице уже громыхали туристские ботинки - это летел на подмогу своей твари Умница. Он бросился к ней и запричитал: - Ну что, что тут с тобой делали эти люди, Козюленька моя, умница, ну, собачка, собачка хорошая, что случилось?! Софья Моисеевна всхрапнула и ушла в ванную. Ленка испуганно смотрела на обломки челюсти в собачьей моче. - Десять тысяч шах[1],- прокомментировал с дивана Левик,- и мат. Хорошо, что я не согласился на ваше гнусное предложение ждать с маарехет стерео[2] до переезда. - Умница,- воззвал я нерадостно,- у твоей суки что, крыша поехала от счастья? Умница, убедившись в целостности сукиной шкуры, жизнерадостно ответил: - Она у меня вообще-то сумасшедшая! Припадочная. Я ее на дороге подобрал после аварии, с проломленной башкой. Аж мозг был виден! И сам вылечил. Я для нее луч света в темном царстве. И она без меня тут же деморализуется - все жрет. И ничего с этим не сделать, потому что на привязи она воет, а в наморднике гадит. - Она и без намордника гадит. - Бывает,- легко согласился он.- Я лужу вытру, Ленка, тащи тряпку. У нее от страха эпилептические припадки с недержанием мочи. А это что за дрянь тут валяется?.. О боже, зубы! Козюленька, покажи зубки!- он полез суке в рот, пересчитал зубы и просиял.- Это не ее! - Это мамины!- надрывно зашептала Ленка, косясь на ванную.- А твоя собака их сожрала! - Я склею!- пообещал Умница.- Тут же полно хороших клеев! Ленка махнула рукой: - Какое там склею! Теперь придется снова делать! Дверь ванной жалобно скрипнула. - Да уж!- легко и весело согласился Умница, развязывая рюкзак.( Придется! Это уж как пить дать. Как же маме кушать без зубов? Ну, здесь ведь с этим проблем нет - полно стоматологов понаехало - пойдет и вставит. -- Дурак,-- страшным шепотом об®явила Ленка,-- у нее же теперь жених! Как она завтра на свидание пойдет? -- Жених!?-- восхитился Умница. -- Тише. В Израиле это нормально -- здесь женятся в районе двадцати и семидесяти. Такая статистика. И ты со своей сукой можете ей всю жизнь испортить! -- Ну уж,-- заморгал Умница,-- так уж и всю. Во всяком случае, первые семьдесят лет ей испортил не я,-- он вытащил из рюкзака связку копченой колбасы и потянул носом.- Спорим, у вас тут такой не делают? Давайте чай пить! А маме мы на мясорубке прокрутим и на хлеб с маслом намажем. Где тут у вас мясорубка, я прокручу! - Сегодня будет вместе со всем багажем,- пообещала Ленка.- Мы тянули до последнего - чтобы уже в новую квартиру. Даже штрафы платили за хранение. Мы ведь всего несколько дней, как в Маалуху переехали... - Некстати,- заметил Умница.- Нам ведь теперь всех наших созвать надо. Позвоните, чтобы привезли завтра. Но сначала позвоню я, а то все по работам расползутся... Судя по количеству звонков, их клуб самодеятельной песни прибыл сюда в полном составе, как на гастроли. - Умница, прекрати!- каждый раз требовала Ленка.- Ну посмотри, куда ты людей тащишь! - Поздно, поздно отменять,- отмахивался Умница.- Алло, Лелю пожалуйста. Куда звоню? В Хеврон. Это Хеврон? Ну вот. Ты ей кто? Друг? И я ее друг, Фима Зельцер, она тебе про меня рассказывала?.. - Елка?! Здесь?!- ахнула Ленка.- На территориях?! Действительно, трудно было представить Елку Смирнову донских казачьих кровей среди самых крутых поселенцев. - Как она туда попала? - заверещала Ленка. - Еще не знаю, мне только что Капланчики телефон дали,- констатировал Умница.- Она уже пару недель тут. Проводил ее туристкой к Капланчикам, а она уже и не у них... То ли поссорились, то ли рыжие тут нарасхват... Ленка обиженно засопела: - Капланчики мой телефон знают - тоже куда-то пропали... - Все, все будут. Ты, Леночка, лучше бы что-то приготовила, жрать же все захотят. Ты ведь наших знаешь - им лучше жрать дать, а то они сами найдут... Умница так ловко управлялся с Ленкой, что я с горечью осознал ( последние двадцать лет супружеской жизни можно было провести гораздо спокойнее. - А ты, Боря, лучше бы за бутылкой сгонял - все-таки столько не виделись,- снизошел он и до меня. - Для кого лучше? - поинтересовался я, не собираясь обеспечивать алкоголем всю эту шестидесятчину. - Для людей лучше, Боря,- доступно об®яснили мне. ... К полудню в доме царил багажный карнавал. Казалось, что любимый фарфор заменил Софье Моисеевне челюсти. Ленка и Левик с визгами: "Это же мой, мое, мои" носились по комнатам. Ленка - между кухней и прислоненным к стенке в коридоре зеркалом (обязательно разобьется, ну и пусть). Левик нагромождал свои вещи во всех углах. Теща втихаря вила гнездышко в лучшей комнате. Умница, в обнимку с термосной китаянкой, дрых в полкомнате на раскладушке. Козюля отдыхала под ее брезентом. Казавшиеся до переезда такими необходимыми полкомнаты, оказались вдруг "собачьей конурой", "карцером", "склепом, куда мне еще рано, потерпите совсем немного" и "массажным кабинетом". Никто не хотел губить в этом месте ни свою юность, ни свои последние годы, ни лучшие годы жизни, ни, тем более, зрение. И я решил полюбить Умницу за то, что он спас семью. Сидя посреди всего этого бардака, я испытывал мучительные предот®ездные эмоции - а чего было их не испытывать - вещи те же, люди те же, даже квартира похожа. Нет, серьезно, каким идиотизмом было посылать этот багаж. Я с таким трудом втиснулся в новую жизнь, уже не оглядываюсь с ужасом по сторонам, уже научился опознавать окружающее, и вдруг на меня падает ком прежнего существования под кодовым названием "мит'ан"[3], что на иврите по бедности или лаконичности, в общем - по совместительству, означает еще и "заряд". И теперь этот заряд разносит вдребезги мою надежду на новую жизнь в новой квартире, и осколками падают на меня старые боксерские перчатки, семейные фотоальбомы, хрусталь, деревянные прищепки, велосипед, ленкина шуба, моя шапка-ушанка, клизма, ртутный прибор для измерения давления, противочумный костюм (пенсионный подарок теще от коллектива), стерилизатор с набором шприцев и игл, альпинистское снаряжение, долбанный ленкин КСП и трижды долбанная тещина люстра, которая прочно ассоциируется с гимном Советского Союза - столько лет просыпался под ними. Зря я вообще тут сидел и созерцал барахло, потому что в итоге тоскливо зарычал: - Эта люстра здесь висеть не будет!!! На что Софья Моисеевна значительно сказала: - А пошему тогда эта штенка будет штоять ждешь? Это не логишно, Боря. Люштра ни в шем не виновата. Не надо было тащить шюда вше эти вещи. Пока я ловил ртом воздух, чтобы сформулировать подоступнее кто безостановочно хватался перед от®ездом то за сердце, то за буфет и клялся, что честно наживал все это, прибежал Левик и устроил истерику, что ему негде хранить лыжное снаряжение - в холле мама с бабушкой против, а на мирпесете[4] испортится, и если ему и его горным лыжам нет места в родительском доме, то он может и в пнимию[5]... - В нашей шемье,- зашипела Софья Моисеевна,- вшегда иж®яшнялишь на прекрашном рушшком яжыке. Или на шиштом идиш. А ты говоришь на кошмарном шалате. Я подмигнул Левику и напомнил: - Шел с Шушей по шоссе... Левик прыснул, теща приняла это на свой счет и быстро сориентировалась - стала звонить подругам и громко спрашивать о "штоматологе, штобы шамый хороший, пушть дорого, но быштро". 2. "Возьмемся за руки, друзья." Напрасно я надеялся, что нормальные люди не потащатся перед шаббатом на вечеринку. Я забыл, что славный ленкин Клуб отличался целеустремленностью и упорством, а главным делом жизни считал плыть против течения, впрочем, выбирая речки поспокойнее, а виды поромантичнее. Как-то счастливо они сформировались, и что самое интересное - нравились мне по одному, во всяком случае прежде. Ленка очень нравилась. А когда на ней женился, было ощущение, что женился на всем их КСП. С утра до вечера в доме пели, пили и трепались. Нет, пожалуй до Афгана мне все это нравилось, а после уже раздражало. А теперь вообще... на чужом пиру похмелье... ... Вувос сумрачно проглотил и налил снова. Как вовремя возник Вувос сегодня! Хорошо сидим на кухне, вдвоем. В приоткрытую дверь доносится трендеж. Мы с Вувосом, не сговариваясь, свалили с побережья. Он -- в Кирьят-Арбу. Притащил на участок обшарпанный "караван"[6], устроил вокруг скульптурный дворик, сам лепит и детишкам дает. И "Галиль"[7] у него вороной, в смысле - вороненый. А "Форд" гнедой. Вестерн. А теперь вот и я в Маалухе поселился. Заезжает он ко мне всегда кстати, как получается лишь у людей, которых всегда рад видеть. Мы с ним почти друзья. - Как там Номи?-- спрашиваю я. - Растет, как кактус меж камней и соседей. По-русски еле понимает... Я тупо осмотрелся. С полудня кухню переполнял через край Совок с расписными разделочными досками, матрешками, самоваром и прочим "а-ля Рюс". Из холла продолжалось: - ...евреи - это четвертое измерение русской души. У русских все духотворчество продолжалось в неизмеримых географических пространствах, а у нас в историческом времени. И наоборот - у них почти никакой истории, у нас - почти никакой земли. Поэтому именно русское еврейство, или наоборот ( русские геры[8] несут эйнштейновский релятивизм в примитивную ньютоновскую механику духа прочих народов и общин.. - Капланчик, у тебя прямо чакры вдруг открылись... Просто интеллектуально-духовный прорыв в следующий энергетический уровень,( пискнула Ирочка, моя между прочим родная племянница и единственная здесь родственница, воспитывавшаяся с пеленок как дочь КСП, что не помешало ей вырасти дурехой, правда очень экзальтированной и самоуверенной. - Ты что, после брит-милы[9] сублимируешь?-- поинтересовался Архар. - От брит-милы я чудом увернулся позавчера, когда на циркулярной пиле работал... Елка зашлась в своем знаменитом смехе, и Вувос решил взглянуть: - Ладно, допивай и пойдем в народ. Песни слушать и девок смотреть. Как по заказу Умница затянул: - У нее был папа вертухай... Допили что было в рюмках и в бутылке. А Умница допел коду: - ... так что в спальне есть у нас глазок... - Хорошая песня,- одобрил Вувос. - Это из его раннего. Скоро он запоет: "Ее любили лишь токсидермисты". - Вот и пошли,- оживился Вувос.- Давно я с интеллигентными людьми не общался... Интеллигентные люди встретили нас с присущим им юмором: - Боря! Подаккомпанируй на полицейском свистке... - Боря, а как на иврите "пройдемте"? - Борь, а кому лучше служить - коммунистам или сионистам? Последняя реплика принадлежала Елке. Вувос уважительно посмотрел на ее ноги и ответил за меня: - Все мы служим одним и тем же - навозом для удобрения этой земли для выращивания сабр[10]. Тут народ осознал, что я-то никуда не денусь, а этот бородач в кипе[11] и с автоматом может скоро улизнуть. Поэтому должно было завязаться собеседование - на некоторые лица уже выползли полуулыбки, сигнализировавшие: гнусный вопросец готов. Но неожиданно Капланчик сорвал пир вампиров истеричной репликой: - А я не желаю ни быть навозом, ни быть с навозом! Жрите свое дерьмо сами! Тут миролюбивый Умница снял мощным аккордом напряжение и завел: - Ее любили лишь токсидермисты... Козюля трогательно подвывала, а после концовки "... за калиткой рыдал некрофил" она вроде даже прослезилась. Удивительной эмоциональной лабильности собака. А затем Тамарка, жена Капланчика, напротив всегда отличавшаяся эмоциональной стабильностью, заявила, что ей по-фигу завещали ей эту землю или не завещали, что она лично ее не просила и удобрять ее не хочет. Тем более - не желает всю жизнь платить налог на наследство. - Нет, земля-то вообще очень красивая,- робко возразила Елка. - А тебе бы лучше помолчать,- посоветовала Тамарка.- Сидим здесь в дерьме, только и разницы, что там за гроши в клавиши тыкала, а здесь за гроши этикетки наклеиваю. - Ну, положим, гроши все-же разные,- миролюбиво протянул Архар. - А пальцы одинаковые!- отрезала жена Капланчика.- Они тут в магазинах пальцами в хлеб тычут! Даже для видимости вилок нет!.. Надо бежать от всего этого левантизма[12]! А эти религиозные паразиты... Новое слово "левантизм" вдохновило Умницу на экспромт: Как у нашего Ванюши провалилась в жопу клизма, все олим его считают жертвой левантизма... - Неужели назад хотите?- ахнула Ленка. - Ну нет,-- засмеялся Капланчик.- А вот на запад, в Новый Свет... - Америка,- сказал Вувос.- Страна неограниченных возможностей. Можно убить человека и остаться на свободе...- тут он споткнулся о мой ласковый взгляд и смущенно об®яснил мне,- в смысле, суд оправдает... Они поговорили о Кохане[13], об Азефе, об участии евреев в революции и эволюции, о ценах на колбасу и бензин в Совке и на квартиры в Израиле. Потом Умница сделал отчет за истекший период. Он сочинил дюжину дюжин новых песен и занял третье место на конкурсе самодеятельной песни в Теберде. Выучил иврит, арабский и амхарский. Дал пощечину Берязеву, а докторскую так и не защитил, потому что смешно стало ковыряться а этих митохондриях, когда у дуры Лариски, ну помните какая она дура, вдруг получается вирус, который может за месяц-другой уничтожить Бельгию, Голландию и Люксембург. Получается из-за невероятной мутации, а она в это не врубается. Короче, Лариска вся в соплях, потому что все крысы сдохли, а новых теперь в Совке не достать, в смысле лабораторных, конечно. А я ей тогда и говорю: "А давай, Лариска, меняться - я тебе тридцать белых самцов, а ты мне это дерьмо в пробирочке." Поменялись. А Ахмат, ее шеф... Максик, ты его должен помнить -- он что-то понял... "За что,- говорит,- ты Лариске крыс дал? И где, кстати, та пробирочка с дерьмом?" И усмехается в мусульманские усы. Представляете?! - Спаситель ты наш!- заметил я. - А то!- ответил Умница без тени иронии.- Думаешь, Ахмат не просек бы что там Лариска вырастила? Думаешь, не сообразил бы сколько ему Саддам нефтедолларов отвалит?.. Вот я тогда пробирку в термос, термос в руки, руки в ноги и к вам... А работа мне теперь гарантирована - я тут антивирус разрабатывать буду. - Да-а,- завистливо оценил Максик,- а я уже второй год хоть и в универе сижу, но на Шапировской стипендии. И тема чужая, и в штат не светит... - Когда будешь сдавать вирус ШАБАКу[14],- сказал я,- советую добавить, что Ахмат в последние дни перед твоим от®ездом впал в мусульманский фундаментализм, ходил на работу в чалме, с портретом Саддама на футболке и пять раз в день спускался с ковриком в виварий - совершать намаз. Тут снизу жалостливо захныкало, и Козюля, придя в дикое возбуждение, метнулась сначала на балкон, а потом к двери. - Это моя машина! - взволновался Архар, и они с Козюлей упрыгали в ночь через две ступеньки. Странный парень. Во всем старается быть не как все. Гитара у него зеленая, сигнализация на машине не воет, как зверь, а плачет, как дитя. ... Храня верность традиции, они досидели до нераннего осеннего рассвета, и еще бы сидели, но с первыми лучами солнца в Вувосе проснулись родительские чувства и, тяжело опираясь то на перила, то на Елку, он побрел вниз во всей гусарской прелести: кипа висела, как ухо спаниеля, а автомат звонче всяких шпор чокался с прутьями перил. Покоренный Вувосом КСП послушно брел за ними. Уже с третьего этажа Умница горестно и пьяно начал звать Козюлю. Ленке так начинать знакомство с соседями не хотелось и она пыталась его нейтрализовать: - Заткнись, Умница, я тебя умоляю! Найдется твоя Козюля сегодня же, никуда не денется. Никто ее не с®ест, не украдет, кому она тут такая нужна

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования