Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Стругацкие, братья. Малыш -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -
- Что это такое? - Не знаю. - Давно? - Не знаю. Я заметил эту штуку минуты две назад. Думал - смерч... Я сначала тоже подумал, что это смерч. Над бледной иззубренной линией хребта, на фоне радужных полотнищ поднималось что-то вроде длинного тонкого хлыста - черная кривая, словно царапина на экране. Этот хлыст едва заметно вибрировал, гнулся, иногда словно бы проседал и снова распрямлялся, и заметно было, что он не гладкий, а как бы суставчатый, похожий на ствол бамбука. Он торчал над хребтом, до которого было по крайней мере километров десять, словно кто-то высунул из-за вершин исполинское удилище. Он придавал знакомому пейзажу на экране нереальный вид декораций кукольного театра. Смотреть на это было как-то противоестественно и жутко-смешно, как если бы над вершинами появилась неправдоподобно-громадная физиономия. В общем, это было что-то вне всяких масштабов, что-то невозможное, вне всяких представлений о пропорциях. - Они? - спросил я шепотом. - Невозможно, чтобы это было естественное... - проговорил Вандерхузе. - И невозможно, чтобы это было искусственное. Я и сам чувствовал то же самое. - Надо сообщить Комову, - сказал я. - Комов отключился, - ответил Вандерхузе. Он наводил дальномер. - Расстояние не меняется. Четырнадцать километров. И эта штука страшно вибрирует, вся трясется. Амплитуда не меньше сотни метров... Совершенно невозможная штука. - Какая же у него высота? - пробормотал я. - Около шестисот метров. - Елки-палки, - сказал я. Он вдруг вскочил и нажал сразу две клавиши: наружного аварийного радиовызова "всем немедленно вернуться на борт" и внутреннего сигнала "всем собраться в рубке". Потом он повернулся ко мне и непривычно отрывистым голосом скомандовал: - Стась! Бегом на пост УАС. Приведи в готовность носовую ПМП. Сиди и жди. Без команды - ничего. Я выскочил в коридор. Из-за дверей кают слышались приглушенные отрывистые звонки сигнала сбора. Навстречу мне мчалась Майка, на ходу натягивая куртку. Она была в туфлях на босу ногу. - Что случилось? - сиплым со сна голосом спросила она еще издали. Я махнул рукой и по трапу ссыпался вниз, в пост управления активными средствами. Меня слегка лихорадило, но в общем я был спокоен. В известном смысле я был даже горд: ситуация складывалась редкостная. Настолько редкостная, что я был уверен: с момента первого старта этого корабля на пост УАС никто еще не заходил - разве что работники космодромов для профилактического осмотра автоматики. Я повалился в кресло, врубил круговой экран, отключил автоматику ПМП и сразу же заблокировал кормовую установку, чтобы в суматохе не выпалить в надир. Затем я взялся за верньеры ручной наводки, и изображение на экране поползло через черное перекрестие перед моими глазами: прополз клыкастый айсберг, проползла туманная масса над болотами, прополз Комов - теперь он стоял, озаряемый сполохами, спиной к нам и глядел в сторону гор... Еще немного повыше. Вот он. Черный, дрожащий, нелепый, совершенно невозможный. А рядом - второй, он покороче, но растет на глазах, вытягивается, гнется... Елки-палки, да как же они это делают? Какие же это мощности нужны, и что это за материал? Ну и зрелище!.. Теперь это было так, будто чудовищный таракан прячется за горами и высунул оттуда свои усы. Я прикинул телесный угол поражения и установил перекрестие таким образом, чтобы одним ударом поразить обе цели. Теперь оставалось только толкнуть ногой педаль... - Пост УАС, - гаркнул Вандерхузе. - Есть пост УАС! - отозвался я. - Готовность! - Есть готовность! По-моему, это у нас очень лихо получилось. - Обе цели видишь? - обыкновенным голосом спросил Вандерхузе. - Да. Накрываю обе одним импульсом. - Обрати внимание: сорок градусов к востоку - третья цель. Я взглянул: действительно, еще один гигантский ус гнулся и трепетал в неверном свете сполохов. Это мне не понравилось. Успею или нет? Чего там, должен успеть... Я мысленно прорепетировал, как я выпускаю импульс, а затем двумя движениями разворачиваю пушку на третью цель. Ничего, успею. - Вижу третью цель, - сказал я. - Это хорошо, - сказал Вандерхузе. - Но ты, однако, не горячись. Стрелять только по моей команде. - Вас понял, - буркнул я. Вот даст он по кораблю каким-нибудь... этим... искривителем пространства каким-нибудь, дождешься тогда от тебя команды. Меня уже заметно трясло. Я стиснул руки, чтобы привести себя в порядок. Потом я посмотрел, как там Комов. Комов был ничего себе. Он снова сидел в прежней позе, повернувшись к гигантскому таракану боком. Я сразу успокоился, тем более, что обнаружил, наконец, рядом с Комовым крошечную черную фигурку. Мне даже стало неловко. Чего это я вдруг? Какие, собственно, основания для паники? Ну, выставил усы... Большие усы, не спорю, я бы даже сказал - сногсшибательной величины усы. Но, в конце концов, никакие это, вероятно, не усы, а что-нибудь вроде антенн. Может быть, они просто за нами наблюдают. Мы за ними, а они за нами. И даже, собственно, не за нами, наверное, а за своим воспитанником, за Пьером Александровичем Семеновым наблюдают - как, мол, он здесь, не обижают ли его... Вообще, если подумать, противометеоритная пушка - страшная штука, не хотелось бы ее здесь применять. Одно дело - сровнять с грунтом какую-нибудь скалу, чтобы расчистить посадочную площадку, или, скажем, завалить ущелье, когда нужен пресный водоем, а другое дело - вот так, по живому... А вообще-то применялись когда-нибудь ПМП как средство обороны? Пожалуй, да. Во-первых, был случай, не помню где, грузовой автомат потерял управление и стал валиться прямо на лагерь, - пришлось его сжечь. А потом, помнится, разбирали такой инцидент: на какой-то биологически активной планете корабль-разведчик подвергся "направленному непреодолимому воздействию биосферы"... То есть подвергся он или нет - до сих пор неизвестно, но капитан решил, что подвергся, и ударил из носовой пушки. Выжег он вокруг себя все, до самого горизонта, так что потом при расследовании эксперты только руками разводили. Капитана, помнится, от полетов отстранили надолго... Да что и говорить, страшное средство - ПМП. Последнее средство. Чтобы отвлечься от всяких таких мыслей, я произвел замеры расстояний до целей и рассчитал их высоту и толщину. Расстояния оказались: четырнадцать, четырнадцать с половиной и шестнадцать километров. Высота - от пятисот до семисот метров, а толщина у них была примерно одинаковая: у основания около пятидесяти метров, а на самом кончике уса - меньше метра. И все они действительно были суставчатыми, как бамбуковые стволы или катушечные антенны. И еще мне показалось, что я различаю на их поверхности какое-то движение, направленное снизу вверх, этакую перистальтику, но, может быть, это была только игра света. Я попытался прикинуть свойства материала, из которого могут состоять такие вот образования, - получалась какая-то чепуха. Да, пощупать бы их локатором-пробником, но нельзя, конечно. Неизвестно, как они к этому отнесутся. Да и не это главное. Главное - это то, что цивилизация здесь, пожалуй, технологическая. Высокоразвитая цивилизация. Что и требовалось доказать. Непонятно только, чего это они зарылись под землю, почему оставили свою родную планету во власть пустоты и тишины. Впрочем, если подумать, у каждой цивилизации свои представления о благоустроенности. Например, на Тагоре... - Пост УАС! - гаркнул Вандерхузе над самым ухом, так что я вздрогнул. - Как видишь цели? - Вижу цели... - откликнулся я машинально, но тут же осекся: усов над горами не было. - Нет целей, - упавшим голосом сказал я. - Спишь на посту! - Ничего не сплю... Только что были, своими глазами видел... - И что ты видел своими глазами? - осведомился Вандерхузе. - Цели. Три цели. - А потом? - А теперь их нет. - Гм... - сказал Вандерхузе. - Странно это как-то произошло, как ты полагаешь? - Да, - сочувственно сказал я. - Очень странно. Были - и вдруг нет. - Комов возвращается, - сообщил Вандерхузе. - Может быть, он что-нибудь понимает?.. Действительно, Комов, обвешанный футлярами, неловкой походкой - очевидно, у него затекли ноги - возвращался к кораблю. Время от времени он оборачивался - надо полагать, прощался с Пьером Александровичем, но самого Пьера Александровича видно не было. - Отбой, - сказал Вандерхузе. - Оставь все, как есть, и беги на камбуз, приготовь что-нибудь горячее и подкрепляющее. Геннадий, наверное, замерз, как сосулька. Впрочем, голос у него довольный, как ты полагаешь, Майка? Я мигом очутился на кухне и принялся торопливо готовить глинтвейн, кофе и легкую закуску. Я очень боялся пропустить хоть слово из того, что будет рассказывать Комов. Но когда я бегом прикатил столик в рубку, Комов еще ничего не рассказывал. Он стоял перед столом, растирая замерзшую щеку, на столе была расстелена самая большая и подробная карта нашего района, и Майка пальцем показывала ему те места, откуда высовывались давешние усы-антенны. - Здесь ничего нет! - возбужденно говорила Майка. - Здесь мерзлые скалы, каньоны в сто метров глубины, вулканические пропасти - и ничего живого. Я пролетала здесь десятки раз. Тут даже кустарника нет. Комов рассеянно-благодарно кивнул мне, взял в обе руки чашу с глинтвейном, погрузил в нее лицо и стал шумно прихлебывать, покряхтывая, обжигаясь и с наслаждением отдуваясь. - И грунт здесь хрупкий, - продолжала Майка, - он бы не выдержал таких сооружений. Это же десятки, а может быть, и сотни тысяч тонн! - Да, - произнес Комов и со стуком поставил пустую чашу на стол. - Что и говорить, странно. - Он сильно потер ладони. - Замерз, как собака, - сообщил он. Это был опять совсем другой Комов - румяный, красноносый, доброжелательный, с блестящими веселыми глазами. - Странно, странно, ребята. Но это еще не самое странное - мало ли странного бывает на чужих планетах. - Он повалился в кресло и вытянул ноги. - Сегодня меня, знаете ли, трудно удивить. За эти четыре часа я наслышался такого... Кое-что нуждается, конечно, в проверке. Но вот вам два фундаментальных факта, которые, так сказать, уже теперь лежат на поверхности. Во-первых, Малыш... его зовут Малыш... уже научился бегло говорить и понимать практически все, что говорят ему. Это мальчишка, который за всю свою сознательную жизнь ни разу не общался с людьми! - Что значит - бегло? - недоверчиво спросила Майка. - После четырех часов обучения - бегло? - Да, после четырех часов обучения - бегло! - торжествующе подтвердил Комов. - Но это во-первых. А во-вторых, Малыш пребывает в совершенной убежденности, что он - единственный обитатель этой планеты. Мы не поняли. - Почему же единственный? - спросил я. - Какой же он единственный? - Малыш совершенно убежден, - с ударением произнес Комов, - что, кроме него, на этой планете нет ни одного разумного аборигена. Воцарилось молчание. Комов поднялся. - У нас много работы, - сказал он. - Завтра утром Малыш намерен нанести нам официальный визит. 6. НЕЛЮДИ И ВОПРОСЫ Мы проработали всю ночь. В кают-компании был оборудован импровизированный диагностер с индикатором эмоций. Мы с Вандерхузе собрали его буквально из ничего. Приборчик получился маломощный, хилый, с безобразной чувствительностью, но кое-какие физиологические параметры он мерил более или менее удовлетворительно, а что касается индикатора, то фиксировал он у нас только три основные позиции: ярко выраженные отрицательные эмоции (красная лампочка на пульте), ярко выраженные положительные эмоции (зеленая лампочка) и вся остальная эмоциональная гамма (белая лампочка). А что было делать? В медотсеке стоял прекрасный стационарный диагностер, но было совершенно ясно, что Малыш не согласится так, ни с того ни с сего, укладываться в матово-белый саркофаг с массивной герметической крышкой. В общем, к девяти часам мы кое-как управились, и тут во весь рост встала проблема дежурства на посту УАС. Вандерхузе, как капитан корабля, отвечающий за безопасность, неприкосновенность и все такое прочее, категорически отказался отменить это дежурство. Майка, просидевшая на посту вторую половину ночи, естественно, льстила себя надеждой, что уж она-то присутствовать при официальном визите будет непременно. Однако она была горько разочарована. Выяснилось, что квалифицированно работать на диагностере может только Вандерхузе. Выяснилось дальше, что поддерживать в рабочем состоянии диагностер, в любую минуту рискующий потерять настройку, могу только я. И наконец, выяснилось, что Комов по каким-то своим высшим ксенопсихологическим соображениям считал нежелательным присутствие женщины на первой беседе с Малышом. Короче говоря, бледная от бешенства Майка снова отправилась на пост, причем сохранивший полное хладнокровие Вандерхузе не преминул проводить ее приемным раструбом диагностера, так что все желающие могли убедиться: индикатор эмоций действует - красная лампочка горела до тех пор, пока Майка не скрылась в коридоре. Впрочем, на посту УАС можно было слышать, что говорится в кают-компании, через интерком с усилителем. В девять пятнадцать по бортовому времени Комов вышел на середину кают-компании и огляделся. Все было готово. Диагностер был настроен и включен, на столе красовались блюда со сладостями, освещение было отрегулировано под местный дневной свет. Комов коротко повторил инструкцию по поведению при контакте, включил регистрирующую аппаратуру и пригласил нас по местам. Мы с Комовым уселись за стол напротив двери, Вандерхузе втиснулся за панель диагностера, и мы стали ждать. Он явился в девять сорок по бортовому времени. Он остановился в дверях. Вцепившись левой рукой в косяк и поджав правую ногу. Наверное, целую минуту он стоял так, разглядывая нас по очереди сквозь прорези своей мертвенной маски. Тишина была такая, что я слышал его дыхание - мерное, мощное, свободное, словно работал хорошо отлаженный механизм. Вблизи и при ярком свете он производил еще более странное впечатление. Все в нем было странным: и поза - по-человечески совершенно неестественная и вместе с тем непринужденная, и блестящая, словно лаком покрытая зеленовато-голубая кожа, и неприятная диспропорция в расположении мышц и сухожилий, и необычайно мощные коленные узлы, и удивительно узкие и длинные ступни ног. И то, что он оказался не таким уж маленьким - ростом с Майку. И то, что на пальцах левой руки у него не было ногтей. И то, что в правом кулаке он сжимал горсть свежих листьев. Взгляд его остановился, наконец, на Вандерхузе. Он смотрел на Вандерхузе так долго и так пристально, что мне пришла в голову дикая мысль: уж не догадывается ли Малыш о назначении диагностера, - а наш бравый капитан в конце концов с некоторой нервностью взбил согнутым пальцем свои бакенбарды и, вопреки инструкции, слегка поклонился. - Феноменально! - громко и отчетливо произнес Малыш голосом Вандерхузе. На индикаторе затлела зеленая лампочка. Капитан снова нервно взбил бакенбарды и искательно улыбнулся. И тотчас же лицо Малыша ожило. Вандерхузе был награжден целой серией ужасающих гримас, мгновенно сменявших друг друга. На лбу у Вандерхузе выступил холодный пот. Не знаю, чем бы все это кончилось, но тут Малыш отлепился наконец от косяка, скользнул вдоль стены и остановился возле экрана видеофона. - Что это? - спросил он. - Видеофон, - ответил Комов. - Да, - сказал Малыш. - Все движется, и ничего нет. Изображения. - Вот еда, - сообщил Комов. - Хочешь поесть? - Еда - отдельно? - непонятно спросил Малыш и приблизился к столу. - Это еда? Непохоже. Шарада. - Непохоже на что? - Непохоже на еду. - Все-таки попробуй, - посоветовал Комов, придвигая к нему блюдо с меренгами. Тогда Малыш вдруг упал на колени, протянул руки и открыл рот. Мы молчали, опешив. Малыш тоже не двигался. Глаза его были закрыты. Это длилось всего несколько секунд, затем он вдруг мягко повалился на спину, сел и резким движением разбросал на полу перед собой смятые листья. По лицу его снова пробежала ритмичная рябь. Быстрыми и какими-то очень точными касаниями пальцев он принялся передвигать листики, время от времени помогая себе ногой. Мы с Комовым, привстав с кресел и вытянув шеи, следили за ним. Листья словно сами собой укладывались в странный узор, несомненно правильный, но не вызывающий решительно никаких ассоциаций. На мгновение Малыш застыл в неподвижности, и вдруг снова одним резким движением сгреб листья в кучку. Лицо его замерло. - Я понимаю, - объявил он, - это - ваша еда. Я так не ем. - Смотри, как надо, - сказал Комов. Он протянул руку, взял меренгу, нарочито медленным движением поднес ее ко рту, откусил осторожно и принялся демонстративно жевать. По мертвенному лицу Малыша пробежала судорога. - Нельзя! - почти крикнул он. - Ничего нельзя брать руками в рот. Будет плохо! - А ты попробуй, - снова предложил Комов, взглянул в сторону диагностера и осекся. - Ты прав. Не надо. Что будем делать? Малыш присел на левую пятку и сочным баритоном произнес: - Сверчок на печи. Чушь. Объясни мне снова: когда вы отсюда уходите? - Сейчас объяснить трудно, - мягко ответил Комов. - Нам очень, очень нужно узнать все о тебе. Ты ведь еще ничего о себе не рассказывал. Когда мы узнаем о тебе все, мы уйдем, если ты захочешь. - Ты знаешь обо мне все, - объявил Малыш голосом Комова. - Ты знаешь, как я возник. Ты знаешь, как я сюда попал. Ты знаешь, зачем я к тебе пришел. Ты знаешь обо мне У меня глаза на лоб полезли, а Комов как будто даже и не удивился. - Почему ты думаешь, что я все это знаю? - спросил он спокойно. - Я размышлял. Я понял. - Это феноменально, - спокойно сказал Комов, - но это не совсем верно. Я ничего не знаю о том, как ты здесь жил до меня. - Вы уйдете сразу, когда узнаете обо мне все? - Да, если ты захочешь. - Тогда спрашивай, - сказал Малыш. - Спрашивай быстро, потому что я тоже хочу тебя спросить. Я взглянул на индикатор. Просто так взглянул. И мне стало не по себе. Только что там был нейтральный белый свет, а сейчас ярким рубиновым огнем горел сигнал отрицательных эмоций. Я мельком заметил, что лицо у Вандерхузе встревожено. - Сначала расскажи мне, - произнес Комов, - почему ты так долго прятался? - Курвиспат, - отчетливо выговорил Малыш и пересел на правую пятку. - Я давно знал, что люди придут снова. Я ждал, мне было плохо. Потом я увидел: люди пришли. Я стал размышлять и понял - если людям сказать, они уйдут, и тогда будет хорошо. Обязательно уйдут, но я не знал - когда. Людей четыре. Очень много. Даже один очень много. Но лучше, чем четыре. Я входил к одному и разговаривал ночью. Шарада. Тогда я подумал: один человек говорить не может. Я пришел к четверым. Было очень весело, мы играли с изображениями, мы бежали, как волна. Опять шарада. В

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору