Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Лукьяненко Сергей. Рассказы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
Сказал, что трое упрямых роддэров решили высадиться в пустынном районе, где ближайший дом -- наш. Тим выпалил это с явным восторгом. Даже наше упрямство прозвучало у него как неслыханное достоинство. У Игоря опять недобро блеснули глаза. -- Тимми, принеси себе стул, -- скомандовала женщина. И снова обратилась к нам: -- Вы можете звать меня миссис Эванс. Или, как это по-русски... тетя Ли. Меня зовут Линда. -- Вы очень хорошо говорите по-русски, -- быстро вставил я, увидев, что Игорь уже собирается съязвить. -- Вы жили в России? -- О нет. Я большая домоседка. Это... как произнести... увлечение моего мужа. Он лингвист, работает по программе "конвергенция". Немножко учит нас... -- Папа знает восемнадцать языков, -- заявил Тим. Он притащил еще один стул, держа его обеими руками перед собой. -- А я -- шесть. Игорь усмехнулся. Для роддэра шесть языков -- не повод для хвастовства. -- Вы начнете с пирога или подогреть что-нибудь посущественнее? -- осведомилась миссис Эванс. -- Сладкое мы сегодня уже ели, -- садясь за стол, ответил Игорь. @ Я проснулся резко, словно от толчка. Обычно такое случалось со мной в минуты опасности. Сейчас опасностью и не пахло. Я улыбнулся понятному лишь мне каламбуру, стараясь по-настоящему вслушаться в запах этого дома. Он не был ни злым, ни жестоким, в нем не чувствовалось ни скрытой враждебности, ни затаенной тревоги. Почему же я ощущаю какой-то холодок? Почему со вчерашнего дня меня не оставляет беспокойство? Повернувшись, я посмотрел на соседнюю кровать, где безмятежно спал Тимми. Хороший мальчишка. Хоть и не роддэр, но явно не дурак, похоже, ему немного осталось до знака самостоятельности... А у меня не проходит к нему настороженность. Вчера вечером, когда родители Тимми уже легли, а мы еще досматривали развлекательную программу по молодежному каналу, Игорь поинтересовался: -- А где мы будем спать? Не отрываясь от экрана, где герой в сверкающем белом плаще крошил неизменным лазерным мечом исполинских тараканов, напевая при этом о цветах для своей любимой, Тимми сказал: -- Кто-нибудь со мной, а двое -- в соседней комнате. Я поймал его взгляд. -- Отлично, -- бодро воскликнул Игорь. -- Поболтаем перед сном. Я поймал его взгляд и сжал губы. Моему другу явно попала вожжа под хвост. -- Да, -- подчеркивая каждое слово, произнес я. -- Ты же собирался рассказать Дэви про роддэрские обычаи... Мы с Игорем напряженно посмотрели друг на друга. Это было ничем не хуже разговора. "Ты против, Чинга?" "Конечно. Нечего дурить мальчишке голову". "Ерунда. Он будет наш". Обычно, если Игорь решал обратить кого-нибудь в нашу веру, это не занимало много времени. -- Тимми, покажи, куда идти. Спать хочется... -- Я зевнул. -- Тогда я тоже ложусь, -- выбираясь из кресла, произнес Тим. А Игорь усмехнулся и слышимым лишь мне шепотом сказал: -- Он станет роддэром. Не знаю, почему я восстал против этого. Никогда раньше мне в голову не приходило мешать Игорю вербовать новеньких. Может быть, опять вмешалось ощущение непонятной опасности? -- Тимми... -- тихонько позвал я. Откуда-то из глубины набросанных на соседнюю кровать пледов (кондиционер работал на полную мощность) вынырнула тонкая рука. Затем темноволосая голова. -- Я ждал, пока ты проснешься, -- с готовностью объявил Тим. -- Вы же вчера здорово устали. Я усмехнулся. Спросил: -- Что, подъем? Тимми поморщился. -- Холодно... Кто только придумал эту гадость -- кондиционеры. -- Кто только включает их в дождь... -- в тон ему ответил я. Тимми заерзал в постели. -- Знать бы, что на завтрак. Решили бы, стоит ли вставать. Я втянул в себя прохладный, профильтрованный кондиционером воздух. Еще, еще... Мокрая трава и веточки мяты под окном, комочек клубничной жвачки на тумбочке Тима... Подтекшие и плохо замытые следы вишневого варенья на подоконнике... Сластена... Да куда этому малышу в роддэры?! Еще один вдох... И слабая разноцветная струйка запахов из дверной щели. -- Оладьи. С апельсиновым джемом, -- задумчиво сказал я. -- И горячий шоколад. Вставать будем? Тимми взглянул на меня веселыми и удивленными глазами. -- Ты откуда знаешь? -- Запах, -- откровенно ответил я. -- У меня хорошее обоняние, не зря прозвали Чингачгуком. Спорить Тим не стал. Вряд ли он подумал о том, какое обоняние способно различить запах пищи через два этажа и пять плотно закрытых дверей, в вылизанной кондиционером комнате. -- А может, ты еще знаешь, сколько сейчас времени? -- протянул он. Я неопределенно кивнул головой на стол, где поблескивали экранчиком мои часы. Вставать Тимми явно не хотелось. Он покосился на стол, потом медленно вытянул к нему руку... Часы с шуршанием поползли по стеклу. На секунду замерли у края, словно набираясь сил, крутанулись и тускло-серой молнией прыгнули в Тиммину ладошку. -- Полдевятого. Точно, пора вставать, -- со вздохом признал Тим. Через секунду, сбросив одеяла, я уже стоял у его постели. -- Тимми! Ты... психокинетик? Он кивнул, похоже, даже смущенный произведенным эффектом. А впрочем, стоит ли мне так удивляться? Да, психокинетиков во всем мире не более двухсот. Но я, например, вообще единственный в своем роде. -- Пошли лопать оладьи, чудотворец. -- Я со смехом взял его за руку. И быстро глянул на ладошку. Все верно, психокинетик. Трюк исключался начисто -- кожу покрывала мелкая, уже исчезающая ярко-алая сыпь. Даже несильное телекинетическое воздействие не проходит для человека бесследно. -- Только при родителях не проговорись, -- попросил Тимми, натягивая шорты и футболку. -- Ага? А то они не понимают, что мне нужна тренировка, и ругаются... Дверь беззвучно открылась, и мы увидели Игоря. С ослепительной улыбкой, с торчащими во все стороны прядями волос. И со словами: -- Привет, роддэры, старые и молодые! @ За завтраком миссис Эванс все пыталась нас развеселить. Подтрунивала над Тимми, который совсем не обижался на это, тормошила грустного и задумчивого Дэйва. Мы с Игорем понимали, почему Рыжик старается даже не смотреть на миссис Эванс, особенно, когда та обнимает Тимми, и злились. Но миссис Эванс не прекратила беспечного разговора и после того, как Рыжик торопливо, давясь словами, сказал: "А у моей мамы оладьи никогда не получались..." И Дэйв, к нашему удивлению, постепенно повеселел. В конце концов они с Тимми и миссис Эванс отправились в сад -- посмотреть пруд и, может быть, искупаться. Мы остались -- Игорь заявил, что нам нужно заказать кое-какие вещи и еду по линии снабжения. Разговор я начал, едва закрылась дверь, а Игорь ленивой походочкой подошел к дисплею. -- Командир, пора сматываться. -- Что за новый чин? -- удивленно-наигранно поинтересовался Игорь. -- И в чем причина спешки? -- Я не знаю, -- честно ответил я. -- Но не стоит тут оставаться. -- Чинга, -- уже серьезно продолжил Игорь. -- Как только я пойму, что Тимми решил уйти в роддэры, мы отсюда слиняем. -- Что он тебе так сдался? Захочет и сам уйдет. -- Я его не пойму, Чинга. Обычно сразу видно, станет человек роддэром или нет. А Тима я не пойму. Интересно побороться. Мне вдруг стало все равно. -- Как знаешь, Игорь. Я тебя предупредил. Игорь сосредоточенно сопел, нажимая кнопки на терминале доставки. -- Хочешь икру? -- неожиданно спросил он. -- Закажем пару коробок. -- Не люблю синтетику, -- резко ответил я. Игорь, похоже, пытался помириться. -- Какая синтетика? Это дом полноправных членов общества, их снабжение не лимитировано. -- Нечестно, -- упрямо возразил я. -- Тогда пошли искать хозяина. Поблагодарим за гостеприимство. На какое-то мгновение я поверил, что Игорь все-таки согласился со мной и хочет уйти. -- Пошли. @ Свою ошибку я понял, едва мы ступили в кабинет. Великолепный кабинет -- кучи книг в шкафах, груды распечаток возле информационного терминала, заваленный бумагами и дискетами стол. Красота! Сразу видно, что здесь по-настоящему работают. Не потому, конечно, что вокруг был беспорядок. Пустите нас с Игорем в любой приличный дом, мы за полдня устроим то же самое. А вот атмосфера работы у нас не получится. Никогда... -- Вот как трудятся полноценные люди, -- торжествующим шепотом произнес Игорь. Я схватил его за руку, потянул к двери. Но Тиммин папа, сидевший к нам спиной, уже обернулся. -- А, роддэры... Идите сюда. Игорь с радостной улыбкой двинулся вперед. За ним, поневоле, я. -- Спасибо, -- усаживаясь в свободное кресло и стараясь не слишком уж привставать на цыпочки, ответил Игорь. Ну и кресла! Словно специально для издевательства над роддэрами. Пытаясь утвердиться на необъятном кожаном сидении, я особенно остро осознал, что росту во мне метр сорок девять, а веса не хватает и для этих сантиметров. -- Мы вас на минутку оторвем от дел, если вы не очень заняты, -- самым вежливым из своих голосов сказал Игорь. -- У нас вышел маленький спор с Мишей. Помогите разобраться, пожалуйста. Мистер Эванс кивнул, выключая мерцающий на столе дисплей. Давал понять, что временем не ограничен. -- Один из нас, -- продолжал Игорь, -- считает неэтичным пользоваться за ваш счет предметами роскоши. Ну, заказывать килограммами икру, приобретать персональные гравитаторы, делать заказ на строительство такого же дома, как ваш. А другой говорит, что вы такой же бездельник, как и любой роддэр. Только прикрываетесь видимостью работы. Меня передернуло. Да, эпатаж -- это непременная черта любого роддэра. Но зачем Игорь так построил фразу, что непосвященному в роддэрский сленг человеку покажусь хамом именно я. -- Как я понял, бездельником меня считаешь ты. С добродушной улыбкой мистер Эванс разглядывал Игоря. -- Резонируешь, -- одобрительно кивнул Игорь. -- По пяти плоскостям, -- немедленно отозвался мистер Эванс. Этого я уже не понял. Сленг меня мало интересует. Но Игорь уважительно развел руками. -- Я восхищен. Серьезно, вы отличный знаток. Но зачем ваши знания, а? Кому они нужны, когда достаточно выучить три-четыре языка и общаться с любым, любым человеком в мире? -- Можно неплохо прожить, зная лишь один язык, -- подтвердил Эванс. -- Тогда зачем нужны вы? Кому поможет ваше знание арабского или, скажем, диалекта гамбургских мафиози начала двадцать первого века? -- Не знаю. Скорее всего -- никому. Игорь вздохнул. -- Значит, прав... Мы живем -- или доживаем? -- в мире машин и компьютеров. Они вытесняют людей отовсюду, и с этим ничего не поделаешь, это прогресс. Настоящей работой занято меньше двадцати процентов населения. Остальные либо уходят в роддэры, либо... -- Игорь сделал паузу, -- имитируют бурную деятельность. В тех областях, конечно, где это возможно -- литературе, живописи, истории, археологии, филологии... Можно размалевать синей краской полсотни фанерок, развесить их по стенам специально выстроенной картинной галереи и считаться самобытным художником. Общество позволит, оно богатое. Роддэры для общества опаснее, но, в сущности, и они терпимы... Мистер Эванс слушал его вполне серьезно. И внимательно. -- Ты молодец, дружок, -- тихо сказал он. -- Мыслишь вполне здраво. Одна беда -- с позиции одиночки. -- Это как? -- заинтересовался Игорь. -- Ваше обращение "дружок" я принимаю... -- По поводу биовозраста, -- без улыбки закончил мистер Эванс. -- Ты прав, мы живем в трудное время. Время беззаботности. Мир всегда двигали вперед считанные проценты людей. Из звериных пещер к далеким звездам мир вытащили гении. Те, кто придумали колесо и тормоз для колеса. Пенициллин и многоступенчатые ракеты. Генную инженерию и компьютеры... Меня словно холодной водой облили. Не надо про генную инженерию! Дискеты компьютера ударили мне в лицо жесткой коричневой лентой запаха. Пузырек с лекарством на столе -- удушливым искрящимся облаком. Не надо! А Тиммин отец, не замечая болезненной гримасы на моей физиономии, продолжал: -- Раньше находилось занятие для всех. Но сейчас не нужны тысячи людей, чтобы построить придуманный гением ракетоплан. И не нужны еще сотни, чтобы прокормить гения и строителей. И десятки тех, кто лечил, развлекал сотни и тысячи -- тоже не слишком-то нужны... -- Киберюмористов пока не существует, -- возразил вдруг Игорь. -- Да, но это мелочи. Так что в посылках ты прав. Выводы получились неверные. Мистер Эванс больше не смотрел на Игоря. Он вертел в руках авторучку и негромко, словно самому себе, говорил: -- Таланты могут найтись у каждого, только пока это у нас не очень-то получается. Но есть и другой выход. Заниматься своим делом, даже если таланта в тебе -- миллионная доля, а остальное -- просто труд и терпение. Заниматься, зная, что никогда не сотворишь чуда, что на всю жизнь останешься одним из миллиона бесталанных, которые пользы-то принесут как один-два настоящих гения. -- Вы имеете в виду себя? -- жестко, не колеблясь, спросил Игорь. -- Да. Мистер Эванс отложил в сторону несчастную авторучку, выгнувшуюся в его пальцах затейливым вензелем. -- Я занимаюсь программой "Конвергенция". Это создание единого языка, основанного не на смеси самых известных и простых языков, как эсперанто, а на принципе логэм. -- Логэм? -- Да. Логэма -- это логическая единица речи, звукосочетание, которое на любом мировом языке имеет одинаковый смысл. Игорь рассмеялся. -- Чушь. Этого не может быть. -- Может. Выделено уже шестьдесят три логэмы. Они понятны без перевода любому человеку в мире. И каждая из этих логэм -- на счету лингвистов-гениев, лингвистов от природы, от бога. Возможно, даже наверняка, что в их труде есть доля таких же, как я, есть и мой вклад. Но вычислить его невозможно -- настолько он мал. Мистер Эванс кивнул на книжные шкафы, на дискеты с записями. -- Я изучаю эволюцию имен собственных и местоимений в латышском языке двадцатого века. Чем и как это поможет Шарлю Дежуа или Чери Сайн, я не знаю. Но, возможно, поможет. -- Шарль Дежуа -- это тот, кто расшифровал сигналы Маяка Пилигримов? -- задумчиво спросил Игорь. Не дожидаясь ответа, попросил: -- А вы не можете произнести хоть одну логэму? -- Могу. Мы с Игорем замерли. А отец Тимми скорчил какую-то гримасу, словно разминая щеки, набрал воздуха и произнес... что-то короткое, отрывистое, почти не запоминаемое. И абсолютно бессмысленное... -- Конечно, непонятно, -- засмеялся Игорь. -- Вот так логэма! На роддэров не действует. -- Нет, не понял, -- с некоторым сожалением ответил я. И тут до меня дошло, что я отвечаю на словно бы и не произносившийся вопрос. Через мгновение это понял и Игорь. -- Вот так, -- улыбнулся мистер Эванс. -- Я произнес вопросительную логэму понимания. Она показалась вам бессмысленной, но содержащийся в ней вопрос вы уловили. -- Хорошо, -- после некоторой паузы признал Игорь. -- Я беру назад свои слова про бездельника. Но ведь и это не для всех. Многие, очень многие не смогут работать, не видя результатов труда. Им-то что делать? Их будет все больше и больше... -- А им надо держаться. Жить. Хоть роддэром, хоть художником-абстракционистом. До тех пор, пока человек не сможет управлять самой сложной на свете машиной. -- Какой это машиной? -- Самим собой. Пока обруганная и приевшаяся всем наука не даст каждому возможность преобразиться. -- Телепаты-телекины... Люди-молнии, бессмертные, ясновидящие... Так, что ли? -- Так. У человечества переходный возраст. А для него тоже есть свои болезни: роддэрство, нелюбимый тобой авангардизм... -- Это мной-то? -- Игорь рассмеялся, тряхнув семицветной гривой. Они смотрели теперь друг на друга почти мирно. Но меня это не радовало. Во мне клокотала ярость. -- Значит, преобразимся? -- спросил я. -- Расширение возможностей человека -- как лекарство от болезней человечества? А вы не слыхали, что есть лекарства опаснее, чем сама болезнь?! Мистер Эванс удивленно повернулся ко мне. -- Конечно, без случайностей не обходится... Ты имеешь в виду что-то конкретное? -- Я имею в виду вашего сына. У Игоря глаза полезли на лоб. Он-то ничего про Тимми не знал... У мистера Эванса исказилось лицо. -- Да, Тим -- психокинетик. И разрешение на генную операцию давал я. Но ничего плохого ему эта способность не принесла. -- Вы видели взрослых психокинетиков? -- тихо спросил я. Он покачал головой. -- А я знал одного. Почти полная потеря зрения, руки в язвах до самых локтей. Ему было двадцать семь, он выглядел на пятьдесят. Мистер Эванс прикрыл глаза. Сейчас и он выглядел на пятьдесят, не меньше. -- Я знаю. Слышал... Да меня и предупредили врачи из Центра. Это бывает, если очень сильно перегружаться. Очень... Но что я могу поделать? Вы же теперь все взрослые... Не надо дожидаться пятнадцати... или сколько там было раньше, лет. Сдал экзамен -- и можешь распоряжаться собой. Если вы сможете уговорить Тимми -- я буду только рад. Пусть оперирует хотя бы два... Ну, три раза в неделю. -- Оперирует? -- Игорь вскочил с кресла. Непонятная реакция. Всем известно, что психокинетики становятся, в основном, хирургами. Только они способны выдрать, вытащить из человеческого тела запущенный рак со всеми его метастазами или вылечить порок сердца у еще не родившегося ребенка. Игорь повторил: -- Оперирует? Но ведь для этого необходима вторая ступень. Право на коллективную ответственность... В полной тишине мы смотрели на то, как отец Тимми достает из ящика стола знак самостоятельности. Такой же, как у нас с Игорем. Только слова на нем другие: "Достиг возраста коллективной ответственности". -- Он его не любит. Отдал мне на сохранение. -- Ну я дурак... -- отчетливо прошептал Игорь. -- Дурак. Он поднес знак к глазам, словно не веря. Потом быстро вышел из комнаты. -- Если бы их было больше... -- как-то безнадежно произнес мистер Эванс. Ухода Игоря он, похоже, не заметил. -- Тим ведь понимает -- если он не поможет человеку, тот умрет. Вот и делает по три операции в день... "А в редкие выходные развлекает своими способностями любопытствующих роддэров", -- подумал я. -- Это ведь оказалось не очень и сложно -- телекинез. Синтезировали какое-то вещество, оно позволяет любому стать психокинетиком. Но выпуск его наладить не могут, приборы не позволяют добиться чистоты раствора. Кажется, оно называется псикиноверрином... -- Псикиноферрином, -- автоматически поправил я. -- Там молекула гема в цепи. ПКФ встраивается в эритроциты. ...Боль. Дикая, запредельная, невыносимая боль. Выворачивающие все тело судороги. Фиолетовый туман, в котором плавают раскаленные добела шарики. Вот такой он -- запах ПКФ для моего "суперобоняния". Длинный коридор. Белые стены. Режущий глаза свет. Я ползу по гладкому холодному полу. Навстречу уже бегут -- проклятые, ненавистные белые халаты, такие же холодные и чужие, как эти стены. Меня тошнит, вместе с блевотиной выплескиваются сгустки темной крови прямо на чистые халаты, в сочувственные, встревоженные лица. И я кричу, выгибаясь в поднимающих меня руках: "Забирайте свое дерьмо! Забирайте! Я доварил вашу похлебку, пробуйте! И это, это жрите! Жрите..." В Веллесбергском Центре Совершенствования я работал полгода. Уходя, сказал, что не хочу делать других такими же несчастными, как я сам. Соврал... Меня погнала в роддэры боль. Дверь распахнулась, едва мистер Эванс собрался начать расспросы. Откуда это роддэру известно точное название препарата? Но в кабинет ввалились Дэйв с Тимми, и мистер Эванс мгновенно переменился. -- Пап, пошли купаться, -- выпалил Тимми. -- Покажешь нам, как плавать на спине. Оба они -- и Дэйв, и Тимми, были мокрые, взъерошенные и абсолютно счастливые. Похоже, мистер Эванс это понял. Он быстро встал. -- Пошли. В тридцать третий раз буду тебя учить. Тут Тимми заметил меня. Неуверенно кивнул, видимо раздумывая, интересно ли настоящему роддэру бултыхаться в десятиметровом пруду. Я усмехнулся и с беззаботным видом поднялся с кресла. Пообещал: -- Сейчас я найду Игоря, и мы покажем вам на

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору