Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Зайцев Михаил. Час тигра -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -
ный, а я-то каждый день до райцентра и обратно на работу! - Как же ты завтра на работу поедешь, если "Нива" накрывается? Давай лучше помогу машину чинить. - Ну! А я про что? Подмогни! Яблоки сдадим и тама, в городе, по дороге от рынка в техцентр заскочим, а? Я-то, это самое, чего в механизме кашляет, знаю, а тама, в техцентре, наш бывший, деревенский, автослесарем пашет. Он, это самое, подмогнет задешево запчастей взять. Ну? Делов-то - яблоки азербайджанам скинуть на рынке и в техцентр заскочить! А? Выручай, сосед, а? Бензин мой, ну? - Черт с тобой, но... Никаких "но" обрадованный Мирон выслушивать не пожелал. Заорал, взывая к супруге, теще и детишкам, ко всей семейке одновременно: - Э-э! Нюрка! Бабка! Вась, Оль! Эй, сюда ходите! Подмогнете яблоки в "толчок" грузить! Нас с землячком время поджимает, ехать давно пора! Цигель-цигель, ай-лю-лю! Мирон торопил меня, суетился, но я все же позавтракал обстоятельно, ибо путь предстоял не близкий, и переоделся, поскольку негоже уважающему себя крестьянину появляться в столицах, пугая граждан кирзачами да ватником. Обильный завтрак ворчливо булькал в желудке, под козырьком сменившей кепку бейсболки чесалась созревшая шишка. Слегка жали в пятках китайские кроссовки, теснили поясницу новенькие вьетнамские джинсы. Белоснежная футболка все норовила собраться складками на груди, от пиджака крепко воняло нафталином. Однако все вышеперечисленные телесные неудобства - пустяк в сравнении с дискомфортом, вызванным необходимостью слушать говорливого Мирона. Мы ехали на предельно возможной скорости для нагруженного мешками с яблоками "толчка". Мирон болтал без умолку, и я вникал в объяснения, почему сосед до сих пор не переезжает из деревни в райцентр, где работает; почему купленные по случаю в райцентре яблоки выгодней перепродать в далекой Москве, а не в ближней Твери; какие, конкретно, запчасти необходимы для "Нивы", а без каких Мирон обойдется, и так далее и тому подобное. Я тихо сатанел, механически поддакивал и думал о предстоящей встрече с Москвой. Став Николаем Кузьминым, я впервые еду в Москву, но для затаившегося в дебрях подсознания Семена Ступина Москва, ежели и не мать, то любящая и добрая мачеха. Москва Ступина многому научила, когда он был юношей-студентом, и не дала сдохнуть, когда он бомжевал. Сотни улиц, улочек, переулков и площадей будят тысячи воспоминаний, будоражат душу, вызывая острые приступы старческой болезни ностальгии. Сопливая ностальгия мучила мое второе "я" всю долгую дорогу до города, достигла апогея, когда "Москвич" вписался в плотный поток машин на Кольцевой автодороге, и исчезла бесследно, едва штурман Мирон велел свернуть на совершенно незнакомой развязке. Свернули, и почудилось, будто приехали вовсе не в Москву, а в какой-то другой, чужой город. Кругом стандартные шестнадцатиэтажки образца семидесятых годов прошлого, двадцатого века, изредка попадаются ларьки и палатки, примета девяностых, а на горизонте виднеется плоский прямоугольник из стекла и бетона с оригинальными буквами на крыле: "РЫНОК". И рядом с рынком невеликая постройка с претензией на западноевропейское изящество, озаглавленная: "БАР". Низкорослое торговое и карликовое питейное, оба заведения отчетливо видны издалека потому, что на подступах к ним сплошь гаражные кооперативы. Не иначе, когда-то здесь был бульвар в сердце новостроек и универсам, советский супермаркет в конце бульвара. Нынче вместо бульвара - стройные ряды гаражей за жестяными заборами, в здании универсама - рынок. И еще бар возник, вырос грибком-поганкой, дабы отсасывать часть доходов из карманов рыночных олигархов. - Семеныч, это самое, рынок видишь? - Не слепой. - Прямо к рынку не езжай, слышь? Вона, у того дома тормозни. - Зачем? - Тормози, говорю! Я послушно выполнил руководящие указания Мирона, прижался к обочине у торца блочной жилой громады, метрах в ста наискосок от рынка. - Глуши мотор, слышь? Эт самое, ключи от тачки дайкося сюда на минутку. Мирон вмиг сделался очень деловитым и серьезным. Ключи буквально выхватил у меня из рук, выскочил из машины, я и ахнуть не успел, как задок "толчка" оказался открыт, один из мешков развязан, откуда-то из россыпи яблок извлечен безмен и брикет целлофановых пакетов и, самое главное, ценник. Как по мановению волшебной палочки, автомобиль - мой, между прочим, моментально превратился в торговую точку на колесах. Я вылез из машины, подошел к хлопотливо разбирающему целлофановые мешочки Мирону. - Сосед, ты говорил: яблоки оптом сдадим - ив автосервис... - Тама, в автосервисе, ща обеденный перерыв, - перебил меня Мирон, пряча глаза. - Часок поторгуем, слышь, чего не успеем продать, отдадим, это самое, оптом и... - Почем яблочки? - перебила Мирона бредущая к рынку полная женщина в панаме, темных очках и с кипой пустых авосек в веснушчатых руках. - Вот, написано, - Мирон указал на ценник. - Дешевле дешевого, берите! - А что за сорт? - заинтересовалась толстуха. - Самый лучший! - заверил Мирон. - "Слава победителю" называется. Вы, дама, это самое, возьмите яблочко и потрясите, услышите, как в ем семечки трепыхаются. - Два кило завесьте, будьте любезны, в мой пакетик. - На здоровьечко! Мелочь, это самое, у себя поищите, дама. Я покамест не расторговался, без мелочи, сдачу давать нечем... Мирон общался с первой покупательницей так, словно я вообще не существую, будто и не стою рядом у него над душой. Ну что ты будешь с ним делать, а? Не драться же с ним, в самом деле? Я закурил, отошел поодаль, тем временем возле "толчка" уже наметилась, уже выстраивалась маленькая очередь желающих приобрести "Славу победителю" по сходной цене. Тьфу! Ну и попал я! Обвел меня вокруг пальца хитрюга Мирон. Нет вопросов - чужой "Москвич"-пикап лучше подходит для торговли с колес, чем своя, родная "Нива". Возможно, и правда, чихает что-то в автомобильном организме соседской "Нивы", возможно, действительно, нужны Мирону запчасти, но в первую голову ему, спекулянту несчастному, захотелось использовать мой "толчок". И я, идиот, согласился хитрецу "подмогнуть" за так, за гипотетическую ответную услугу в неопределенно туманном будущем. Ой, беда! Ой, хреновый из меня крестьянин получается. Ну, умею я работать на земле, умею, а толку-то? Сметки во мне крестьянской нету, жилка специфическая отсутствует, блин. Чего доброго, превращусь через год-полтора в деревенского дурачка по прозвищу "Грибник", в пугало деревенское, в посмешище. - Кито разрэшил? - А?.. - Я обернулся на вопрошающий голос с характерным акцентом и увидел одутловатое, сытое лицо азербайджанской национальности. Надо же! Задумался и не услышал, как подкрался с тыла рослый и пузатый гость из ближнего зарубежья. Хотя почему "гость"? Азер держится по-хозяйски: руки в брюки, челюсть презрительно вздернута, взгляд черных глаз из-под густых бровей слегка насмешливый. И не подкрался он вовсе, подошел столь спокойно, что мое чуткое ухо проигнорировало сопровождающие его приближение звуки. Нету в нем ни угрозы, ни вызова, я для него так - недоразумение в пиджаке возле "толчка". - Кито разрэшил яблоко продавать, э? - А чо?.. Ничего более умного, кроме этого "а чо", мне не пришло в голову. Выручил из дурацкого положения Мирон, подбежал к нам с азером, мелко семеня ножками, в одной руке безмен, в другой - прозрачный пакет, набухший от наполняющих целлофан яблок. - Семеныч! Иди, обслужи покупателей. - Мирон сунул мне пакет и безмен. - Иди, я сам, это самое, с Чингизом поговорю. Выходит, они знакомы? Мирон и господин Чингиз? Выходит. Вона как заговорили, оба сразу, одновременно. Мирон врет, дескать, заходил на рынок и, не найдя Чингиза, решил, чтоб время зря не тратить, чуточку расторговаться. Чингиз ему не верит, шакалом обзывает и еще как-то. С моего места у заднего бампера ругань у капота слышно через слово. Покупатели мешают подслушивать, требуют быстрее отпускать яблоки раздора. Покупатели, ясное дело, просекли фишку - сейчас "толчок" прикроют, а на рынке цены кусаются, как бультерьеры. Раз куснут, и половины пенсии будто и не было. - Молодой человек, вы не могли бы поторопиться? Очередь ждет. Где "молодой человек"? Я - "молодой человек"? С моей-то бородищей, в мои сорок с хвостиком? Ну, спасибо. Кто сказал "молодой человек"? Ага, вижу - старичок в конце очереди. Низенький, лысый, с тросточкой и с орденской планкой на сером лацкане линялой куртки-ветровки. Прав ветеран, торгаш из меня никакой. Очередь вынуждена ждать, пока я неловко засыпаю яблоки в пакет, пока изловчусь проткнуть целлофан крючком от безмена так, чтобы пакет не порвался на весу, а после приходится ожидать, пока я добавляю нужное количество яблок до требуемого веса. Обидно, стараюсь учинить перевес, а выходит недовес. И мешки рвутся через один... Однако долго чего-то Мирон с Чингизом базарят. Думаю, Мирон специально время тянет, дабы я успел лишний червонец для него заработать... - Аа-а! - вскрикнул Мирон. - Не трожь... А-аа!.. Я вытянул шею и успел понаблюдать, как Чингиз приподнимает Мирона, взявшись волосатыми кулачищами за отвороты его клетчатой фланелевой рубашки. Приподнял, швырнул беднягу на капот "толчка" и, не спеша, двинулся ко мне. - Конэц, гражданэ, - объявил Чингиз громко. - Яблокэ на рынкэ купэтэ. Здэсь закрыто. - А ты кто такой?! - с криком пробился в авангард загрустившей очереди старичок ветеран. - Ты кто такой, чтоб нами командовать?!. - Отэц... - примирительно начал Чингиз, но ветеран Великой Отечественной не позволил ему говорить. - Какой я тебе отец, обезьяна ты волосатая?! Нашелся, видите ли, сыночек! - Ветеран пер на азера танком, судорожно меняя хват сухой морщинистой руки на инвалидной палке. - Уважаэмый, нэ надо нэрвнэчэт. - Чингиз выпятил пузо, заулыбался слащаво. Глаза его превратились в щелочки, он не заметил взмывшую в воздух тросточку ветерана. Не ожидал я, что старичок окажется столь проворным. Надеялся - успею перехватить палку. Помешала счастливая девушка в мини-юбке, последняя, кому я вручил два пухлых пакета с яблоками. Девица невольно оказалась на моем пути миротворца. Она нежно прижимала к пухлой груди пакеты, по пять кило в каждом, и умудрялась при этом считать монеты на ладони. Она еще не расплатилась, она беззвучно шевелила губами, сортируя мелочь, толкнешь ее - рассыплет деньги, яблоки, сама упадет. Толкать ее было жалко, я ее обогнул, обошел, потянулся к свистящей в воздухе палке и самую малость запоздал, трех сантиметров, одной секунды не хватило. Стариковская палка треснула улыбающегося азера по носу, отскочила, ветеран снова замахнулся, но на сей раз я успел, сбил древко ребром ладони в опасной близости от черноволосой макушки Чингиза. Направив полет палки вниз, к асфальту, я встал стеной меж взревевшим от боли и негодования Чингизом и героически побледневшим ветераном. Встал лицом к старику, попросил с чувством, стараясь говорить насколько возможно убедительнее: - Умоляю, батя - хватит! Ступай домой от греха. На, держи... - Я выхватил из рук счастливой девушки пятикилограммовый пакет. - ...держи яблоки. Даром, в подарок. Девушка, вы не заплатили, и не надо. Вам тоже подарок... Мою напряженную спину атаковал пухлый живот Чингиза. Пахнущие чесноком пальцы азера вцепились в мою шею. - Убээ-э-эю!!! - ревел Чингиз в ухо, силясь оттолкнуть меня в сторону. - Заткнись, - огрызнулся я, резко согнув руку в локте. Мой закаленный локоть пробил жировую прослойку и больно ужалил Чингиза в печень. Живот отлепился от моей спины, пахучие пальцы перестали мучить шею. - Ступай домой, батя. Без обид, девушка, ладно? Расходитесь, граждане! У нас обед, санитарный час, расходитесь, не толпитесь... Пакет с яблоками отвлек ветерана от дальнейших активных боевых действий. Девушка в мини-юбке заморгала часто-часто, решая, обижаться ей или радоваться. Остальные граждане, дружно затаившие дыхание во время кавалерийской атаки старичка, выдохнули все разом, заговорили, загомонили, рассредоточились, однако расходиться не спешили. Я повернулся к Чингизу. Ушибленный азер замер в позе буквы Г. Попытался было разогнуться, но боль в печени не позволила. Чингиз взглянул на меня снизу вверх, его телячьи, навыкате глаза выражали крайнюю степень удивления. - Ты мэня ударэл? - спросил Чингиз тихим, сдавленным голосом. - Извини, случайно получилось. - Я виновато пожал плечами. - Нэт, нэ случайно. Из разбитого носа Чингиза, будто из ржавого крана, вязко капала кровь, но про трость ветерана он забыл. Аллах с ним, со вздорным стариком. Я! Я, ничтожный раб, стукнул господина. Я! Я во всем виноват! На моей машине привезены яблоки! Я впервые появился около рынка, и сразу взбунтовалась чернь, сразу потекла кровь из разбитого носа знатного купца. Я и сейчас стою, едва заметно улыбаясь уголком рта, вместо того чтобы пасть на колени и молить о прощении. Я, букашка, возомнил себя человеком! Как я посмел? Как такое возможно? Неужели я не понимаю, что за этим последует? Я догадывался, но смутно. Ясность внес Мирон. Хитрый крестьянин возник тенью рядом со мной, крестьянином-простофилей, и прошептал обреченно: - Кабздец нам, Семеныч. Полный кабздец. Означенный "кабздец" наступил внезапно, но развивался поэтапно. На первом этапе, как я понял позже - подготовительном, из рыночного чрева выкатились и быстро приблизились к нам земляки пострадавшего Чингиза. Дюжина смуглых особей разогнала зевак, окружила нас с Мироном и не сильно попинала волосатыми лапами да модно подкованными копытами. Нас не били, нет, нам наносили мелкие, но обидные оскорбления действием, выражавшимся преимущественно в пощечинах и поджопниках. Ни я, ни Мирон особенно не сопротивлялись, стойко терпели. По возможности уворачивались от пинков и шлепков и молча узнавали гнусные подробности из интимной жизни каждого из нас вместе и порознь, а также слушали про половые извращения наших пап, мам, бабушек и дедушек. Второй этап "кабздеца" ознаменовался появлением мусоров. Помните, я теоретизировал про объединившее воедино расейский народ телевидение? Ну так вот, по моим личным наблюдениям раньше мусора любили косить под Глеба Жеглова, а нынче переключились на героев телесериалов "Улицы разбитых фонарей". Тот мусор, что выкручивал мне руку за спину, стригся и говорил как положительный Ларин из телевизора. Мирона окольцевал наручниками носатый мент, внешне и повадками похожий на давно покинувшего сериал, но памятного Казанову. Псевдо-Ларин и мы с Мироном поехали в отделение на милицейской тачке с сиреной, сзади ехал двойник Казановы на моем "толчке" в компании с Чингизом и еще двумя особо выдающимися, в смысле количества золота во рту и на шее, господами рыночниками. На третьем этапе нас допросил ментовский начальник - Мухомор. Нам сделали устное внушение, сообщили, что для начала органы официально ограничатся штрафными санкциями и неофициально у нас изымут яблоки в пользу голодающих семей малооплачиваемых сотрудников милиции. Я позволил себе высказать предложение об оплате штрафа также неофициальным путем и нашел понимание в лице милицейского начальника. Этап третий завершился на диво быстро, бескровно и полюбовно. О завершающем, четвертом, этапе расскажу поподробней. Понурые и печальные, мы с Мироном вышли на казенное крыльцо милицейского отделения. В дверях столкнулись со здешними Лариным и Казановой. Героические менты жевали яблоки сорта "Слава победителю". На нас, униженных и оскорбленных, голодные герои даже и не взглянули. Верный "толчок" ожидал нас, припаркованный поодаль от крылечка. Около "толчка" сидели на корточках Чингиз и двое искрящихся золотом Чингизовых дружков. - Во, ща они нас и накроют, - вздохнул Мирон. - Кто? - не понял я. - Кабздец, - выдохнул Мирон. - А я думал, уже... - Не, Семеныч. Ща полный кабздец накроет. Раньше-то, это самое, был просто кабздец, а ща будет полный... Мирон нервно хохотнул, робко пристроился за моей отнюдь не широкой спиной, и мы, гуськом спустившись с крылечка, гуськом подошли к поднимающимся с корточек азерам. - Ви должны нам дэнги, - объявил кудрявый, золотозубый азер с пышными, слегка тронутыми сединой усами. - За что? - спросил я, почесывая шишку на лбу. - Ты Чингиза ударэл. - Толстый палец с грязным ногтем и золотой печаткой ткнул меня в грудь. - Чингизу на лэчэния дэньги нужны. - Он ударил, а я-то? Я-то, слышь, я ничего... - попробовал отмежеваться от разборки Мирон. - Ты, ишак, все начэл. - Грязный с золотом палец указал через мое плечо на Мирона. - Ты правэла торговли нарушал, бэспрэдэл устроил, э? - Сколько мы должны? - беспрецедентно быстро сдался Мирон. - Пять тысяча. - Для наглядности усатый азер растопырил пятерню. - Зеленых! - внес окончательную ясность Чингиз. - Завтра, - установил срок третий азер. - Наличными? - улыбнулся я простодушно, но моего саркастического юмора никто не понял. - Гдэ ви жэветэ, точный адрэс дэрэвня, мэнты вашэ паспорта посмотрэлэ и сказали, э? Утром не будэтдэнга, ми вэчэром к вам прээдэм. Вмэстэ с натариус. Ваша дома, машина, земля сэбэ забэрем, э? - А если мы не отдадим? - прикинулся я наивным придурком. - Чингиз в энстэтут Склэфасовского поедэт, справка брать. Ви чэловэка покалэчэли. Свэдэтэли есть. По суду все отдадитэ, э? - Эге, - кивнул я. Сомнений нет - азеры банально берут на понт, вульгарно запугивают темное крестьянство. Прекрасно понимают, звери: пять штук зелени к утру мы не наберем. Даже если решимся продать личный автотранспорт и заложить дома, мы просто не успеем превратить движимость и недвижимость в деньги. А солидной денежной заначки у крестьян, разумеется, нет и быть не может. На то и расчет! Нагрянут азеры со страшным юристом в очках и, весьма вероятно, с ментами Лариным и Казановой в придачу, нагрянут, застращают нас вусмерть, а потом великодушно позволят расплатиться натурой, плодами, так сказать, крестьянского труда. И мы, я на "толчке", а Мирон на "Ниве", каждый выходной, вплоть до глубокой осени, будем возить на рынок овощи и фрукты. Будем отрабатывать барщину и радоваться - дескать, легко отделались. На прощание Чингиз не удержался, отвесил мне смачный пендель. Я открыл дверцу "толчка", увидел ключи в замке зажигания и в этот момент получил по заднице. Больно, блин!.. До Кольцевой автодороги ехали молча. Курили. Как отъехали от отделения, сразу задымили в две глотки. Я пыхтел "Беломором", Мирон цедил свой "Дукат" с фильтром. Выезжая на МКАД, я чуть было не протаранил ушастый "Запорожец" с эксклюзивным лохом за рулем. Обошлось, но Мирон от страха едва сигарету не проглотил. - Семеныч, мать твою в дышло! Ты это, это самое, на дорогу-то смотри! А то, слышь, опять из-за тебя всякое говно начнется. - Чего? Считаешь, с азерами напряги из-за меня начались? Кто говорил, что яблоки оптом сдадим и... - Шабаш, Семеныч! Чо нам промеж себя-то считаться? Оба в говне. Это самое, не горюй! Понял? Выплывем, земляк. - Как? У тебя в нужнике пять тыщ баксов зарыто? Есть, чего обезьянам волосатым отдавать, да? - А у тебя? - Шутишь? Шутил, кстати, я. На самом деле, деньги у меня есть, и много. Знай Мирон, сколько у меня денег, он бы умом тронулся. Знай размеры моей заначки азеры, они бы сами мне на всякий случай приплатили, лишь бы не связываться с деревенским Монте-Кристо. Однако, чтоб и Мирон сохранил рассудок, и азеры продолжали меня числить в крестьянах-середняках, я вынужден сокрыть собственные капиталы. - Слышь, земля! У меня в райцентре знакомые деловые имеются, понял? Урки знакомые, блатные... Погодь, да ты их видел! Помнишь, в июне они, это самое, на шашлык ко мне приезжали? Помню. Приезжали на раздолбанной "бэхе" в деревню "блатные" из райцентра. Ужрались водярой до поросячьего визга, весь забор мне со стороны соседского участка заблевали. Миловал тебя, дор

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору