Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Юрьев Андрей. Те, кого ждут -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -
Андрей Юрьев. Те, кого ждут --------------------------------------------------------------- © Copyright Андрей Юрьев Email: onp@trunk.uco.ru июнь 1998 - февраль 1999. --------------------------------------------------------------- ОТ АВТОРА Я ставлю это обращение к возможному читателю еще до титульного листа потому, что не могу - не хочу, не испытываю необходимости - перебивать ритм и мелодику повествования... Чем? Тем. Где это видано, чтобы после объявления конферансье: "Рахманинов", - следовало: "Сергей, конечно", - а следом, после: "Второй концерт для фортепиано с оркестром, до минор", - пояснялось: "До минор - это тональное созвучие"? Правильно - нигде. Всегда хочется доверять собеседнику, и надеяться на его соучастие в судьбе произведения, соучастие активное, не нуждающееся в авторских пояснениях. Первыми читателями этой полночной фантазии стали прототипы главных героев. Попытавшись понять, что смущало их при знакомстве с собственными призраками, так долго шептавшими мне на ухо призывные речи, я решил, что без введения в текст нескольких уточнений обойтись не удастся. Почему примечания вынесены сюда - смотри предыдущий абзац. [1]. Здесь и далее имеются в виду композиции Ника Кэйва (Nick Cave & "The Bad Seeds") "Спорщик Джек" ("Jangling Jack"), "Любишь ли меня?" ("Do You Love Me"), "Жаждущий Пес" ("Thirsty Dog") с альбома "Влюбляясь" ("Let Love In"). [2]. Здесь и далее имеется в виду историческое лицо: Влад Третий Цепеш (Колосажатель), более известный как Влад Дракула (по латыни - Draculea, Сын Дракона, т.е. "Драконов", "Дракулит"), отцом которого был Влад Дракул (Dracul - Дракон), посвященный в рыцари Ордена Дракона. Цепеш в 1456-1462 и 1477гг. был воеводой Валашской волости Венгерского королества. В 1462-ом, после легендарного Дунайского похода, по навету князей Данештов (Данешты и Дракулиты соперничали за валашский престол) был осужден королем Матьяшом Корвином (Corvin - Ворон) за "государственную измену". Освобожден из-под стражи в 1477-ом, после свадьбы с дочерью Матьяша (имя ее неизвестно - брак был ненавистен для Корвина, поэтому он распорядился вымарать любые упоминания о дочери из династических хроник). Выйдя на свободу, организовал новый антитурецкий поход, в котором и был убит изменниками. Радо Красивый - родной брат Дракулы. В детстве Влад и Радо находились в заложниках у Магомета Завоевателя. Стефан Молдавский - король Молдавии, побратим Дракулы. Тырговиште - в то время столица Валахии. Снагов - монастырь, основанный Дракулитами. Сигишоар - город, в котором находился родовой замок Дракулы. Вышеград - место гибели Дракулы. [3]. "Жемчужный шорох" - арт-грандж-группа "Pearl Jam" ("Жемчужный Джем", "Жемчужная Смесь"). Упоминается композиция "Rear View Mirror" ("Зеркало Заднего Вида"). [4]. Голотропное дыхание - метод очищения подсознания, высвобождения образов, хранящихся в личной и родовой памяти. Необходимый эффект достигается путем чередования быстрых вдохов и медленных выдохов (эффект опьянения кислородом). [5]. Имеется в виду строфа из альбома "Исповедь" Евг.Евтушенко и группы "Аракс". [6]. "Что нас здесь держит? - привычка и страх", "Тоска не лечит от хвалебных песен...", "Нам так просто жить в этом мире..." - с разрешения Алексея Григи цитируются строки из его стихотворений, составляющих цикл "Пьющий Черную Воду". [7]. ...птички Мории - имеется в виду сборник сказок Н.Рериха "Цветы Мории". Кто-то из моих первых читателей был в восторге от фрагментов, которые можно условно назвать "Письма Владова". Кого-то они смутили своей серьезностью, "тяжеловесностью". Я решил сориентироваться на собственное представление о собственном же детище. Вот решение - я не хочу избавляться от фрагмента, выделенного подзаголовком "Пропасть в небо" (глава "Я, кажется, увлекся этой жизнью"), но выношу его за пределы романа, сохранив в тексте подзаголовок и последующее отточие как ссылку. Вот, кажется, и все. Андрей ЮРЬЕВ. ТЕ, КОГО ЖДУТ Тем, кому доверял Конечно, вам легко упрекать: вас не жалели, не жалили, вам никто не раскроет навстречу губ - жадных, восторженных, обжигающих до смерти. Кто переживает вашу жизнь? Ни тварь, ни Ангел вам не вырвут сердце. ТЫ ЛИ ЛЮБИШЬ? Четвертый день тополя пылят снежностью... Сдувать с тебя пушинки, вздрагивая, не смея осквернять дыханием. Вдыхать пушинки, прильнувшие к твоим губам - в этой гиблой, глухой аллее ты отчего-то чувствуешь себя излишне вольной. Впивать твои переливы: от плеча и к талии - наивно надеясь на долгий, длинный, теплый ливень - лишь бы платье, влажное, влилось в неуловимые ложбинки: выступили линии изножья: ненадежно, обманчиво: припушенные легкой кружелью - но небо брызжет на плечи бронзовой пылью - влагает в душу лишь жажду - мы прячемся под струи полумрака в полупустом кафе... Слушать, как из-под пляшущих пальцев капают пьяные звуки - линк! ланк! лонк! - от палевых клавиш слоится дурман: звучащее марево, и чудятся ландыши - в полнолунную полночь так чутко дышится: мерцающим лучением зрачков, волнами волос - а в них купается мой перстень, всплывает: змея впивается в изящество цветка, в самую чашечку - серебрится змейка вдоль твоей улыбки - не лови так жадно, не сцеловывай искры с мальчишеских пальцев - я стесняюсь: словно сам Рахманинов заласкан в налитую луной полировку рояля: насмешливо следит: я стесняюсь - так жалостливо: жестами плененной королевы: отталкиваешь руки, рвущие шнуровку - я вызволяю: из плена платья - и коршуном, стремглав, проваливаюсь в небо... Вот что хочу воскресить. Иначе тополя банально оплешивеют. Я жив, пока я представляю воскрешение. Неслышный, он покидает святилище славы, вспыливая клубы туч - и грусть волочится по пустоши неба, сметая звезды моросящей пеленой - а в тучах презрительно посвистывают вслед и щелчком плюют насмешки молний: "Отреченец!". В разостланную хмарь ничком валится вечер. Вы злы. Вам не любятся сказки. - Вороха своих лилий. - Чего? - Лилий. - Недурно. А еще? "Я подобрал Ключи От Всех Дверей. Я подобрал потерянное Смертью", - у двери выставлен органчик - бросай монетку, пискнет диск, скрежетнет: "Джэнглинь Джэк, хау ду ю ду да да ду", - забулдыгой Кэйвом[1] здесь упиваются - и каждому входящему вливают в ухо тонику грусти: "Do You Love Me?". Ты ли любишь? - кто щепетилен и чопорен, кто разнуздан и лют - тех здесь не ждут. Да, попрошу заметить - у входа выставлен органчик, и ошалевшие от городского гула, вваливаясь, стряхивают с плеч навязчивую ночь, поспешно роются в кармашках, кошельках, расшитых портмоне. Успокойтесь. Никто здесь не вслеживается в ваше состояние. Вас тревожит ночь? Никто не выслеживает, какую дань вы платите бессоннице. А в нашем грубенорье ночь навязчива, путается в ноги баснословными шлюхами и косноязыкими попрошайками, а есть ведь еще и люди, никогда не видевшие собственных теней. Особая такая разновидность кротов-кровососов. Не беспокойтесь - у нас их не ждут. Что вы, какие коктейли! У нас не бывает коктейлей - в меню не предусмотрены путаницы и случки. Все самое ясное - русская водка, французское шампанское, венгерские и молдавские наливки. Детям? Вы с детьми? На весь вечер? Очень лестно! Как насчет молдавских сказок - о Полуночнике, о железном волке, похищающем невест, о Фэт Фрумосе, обручившем Солнце? Так вам на второй этаж, в Тихий Зал. Что буяните? Этот остролицый стихоплет, вообще-то, не заказывал коктейль. Он просил "Bloody Mary". Только - блуд отдельно, Мэри отдельно. Его не троньте. Это Владов. Даниил. Андреевич, конечно. Он, он это придумал. Он придумал на Карпатском бульваре местечко "Для тех, кого ждут". И ты, зеленоглазая гордячка, ты уже входишь, нет, в глухую колокольную мольбу: "Do You Love Me?" - ты не встонешь своих колокольцев: "Да, люблю, долгожданный". Ты все еще пробираешься между столиков к стойке, и белоснежным облачением напрочь отсветляешь вкрадчивых ароматников. Ты все еще стесняешься отвлечь плечистого бармена, взвешиваешь на ладони медальон, вспученный чеканкой, а Милош, и не вслушиваясь в строй строфы, уже приценивается - взять в заклад твой оберег? Или влепить пощечину, чтобы не смела продавать заклятых любящими талисманов? Или уже распахнуть навстречу губы улыбкой: "Вам никогда не говорили - ваш профиль надо бы чеканить на монетах?". И Владов, птицей выбиваясь из хмельного забытья... Как страшно вновь сказать: "Зоя, я когда-нибудь ослепну от твоих нарядов"? Как страшно вновь встречаться с несбывшейся мечтой. Зоя, озолоченная солнцем Зоя, твое рыжее безумие не меркнет никогда: "Я знаю только двоих фальшивомонетчиков - лжепророка Даниила и расстригу Милоша. Да, вот, фальшивомонетчиков! Вы всегда разменивались на мелочных баб. Ну, здравствуйте, что ли, сердцееды чертовы?". - Да хоть мозгоклюи, лишь бы не спиногрызы, - Милош Борко никогда особо долго не жеманничал при встречах. - Ты послушай только, Зоя! Встречи, разлуки - словно волны: бьются, бьются о берег души - рушатся крепости: возведенные предками, облагороженные тобой - и шелест голосов в отливы одиночества смывает обломки - как хрупка твердыня гордости! Я люблю тихие отмели - где янтарные бусинки среди песчинок воспоминаний - где причудливые раковины шепчут гимны грохоту бурь... Золото сверкающих улыбок - на кончиках пальцев моих; искорки гневливой ярости опалили мне ресницы; покровы души моей изъедены молью сердец ненавистников, моливших о возмездии - трепет памяти! Касавшиеся слишком суровой ткани твоей вплетали в нее ниточки радости, встревали иголочкой грусти, ладили мне судьбу наслаждением - одолевать ее заставы, длить нежданную нежность - наслаждение творить и быть творимым - я надеюсь: мой лик запечатлен: печатью - на листах истории сердец... Я знаю гордость одиночек, представящих верительным грамотам дружбы Герб. - Что это? - Не Что, а Кто! Это Сашка. Каково? Нет уж, я издам его! Представь, только представь - это не обложка, это оклад! Дубовые дощечки с кожаным покровом, чернейшим, узорчатое тиснение, и - рельефно, золотистым, солнечным - Александр Владов, Доверие, Славия! Не - издательство "Славия", просто - Славия! имко, кратко, велико. Мы шрифт разработали - рунический, буковки словно девичьей рукой вывязаны, бумага - текстурированная, ворсистая, словно гобеленовое полотно, это не том стихов, это - фолиант! Не потащишь в метро, не впихнешь в Интернет - это не чтиво, это любимая собирала письма и сберегла для наследников! Что они понимают в чтении? Роются в электронных сетях как в помойке, объедки выбирают, конференции еще устраивают - "эстетика восприятия информации"! Что они понимают в эстетике? Чего? Чего - ин-фор-ма-ци-я? Сведения! Потому что - Веда, потому что славяне славили сводами Веду! Вот так вот. - Мальчики, вы ничуть не изменились. Я ничуть не изменился, я все еще трезв, относительно трезв, я все опишу тебе, Сашка, приедешь - убедишься. Я... - Владов, а денег тебе хватит? А гонорар Вадимке? Охтин хватанул ртом воздух. - Даниил Андреевич, еще "Блудливой Маши"? Охтин только помотал головой и ткнул лоб в стойку. Руки свисли. - Даниил Андреевич, похвались! - В раскрытый зрачок ночь бросает вороха своих лилий. - Прекрасно. Прекрасная небыль. - А что быль? Например, если у девушки платье цвета латука - так и писать? Милош - готовил салат из листьев латука. Я - пробовал латуковый салат. Сколько человек из числа выучившихся читать успели к моменту моего вдохновления попробовать латук или полюбоваться окраской его листьев? Отвечай сейчас. - Поняла. Пиши - "салатовое платье". - Салатовой бывает блевотина. Красавицам салат не к лицу. - Мальчики, хватит выпендриваться! - Точно! Мы выпендриваемся, как негры в карнавальную ночь! Мы вырядились в плоть и безумствуем, безумствуем посреди карнавала, и вспарываем наряды, и срываем маски, мы отправляем культ ряженой правды! Ну? К чему мы пришли насчет былей и небылиц? - Пора поить Сократа ядом. - Точно, Милош! Наливай. Горько! - Горько девственнице в брачную ночь. - Вот так вот, Зоя Владимировна, с шутками-прибаутками мы и проживаем нашу жизнь. Зоя, Зоечка, Зоенька, они называют это ушной раковиной, так написано во всех словарях. Если это - раковина, то шепот твой - волнение моря в ожидании солнца, шепот твой - посреди штиля эхо бури: "Владов, не пей больше, уедем отсюда, пока не поздно, уедем вдвоем, сегодня или никогда". - Даниил Андреевич, что замер? Ты не умер? Сдохнешь - похмеляться не приходи. - А ты мне крест в сердце вбей. - Парни, вы думайте, что говорите! - Это можно. Вот, например, я думаю: как и огонь, жизнь добывается трением. Трение - противодействие. Действие - любовь. Стало быть, секс противен любви. - Не знаю, что чему противно, но запомни, Владов - Вадима я люблю, и зачну ему ребенка единственным способом. - Ну и зачем тебе ребенок? - Я хочу продолжиться в нем. - Ты - видишь его сны? Кормишь его грудью, ты - чувствуешь вкус своего молока? Он вотрется в тело невесты, ты - почувствуешь, как он изольется? Продолжиться в нем? Облечься в свежее тело? Неправду сказала, ой неправду! - Я хочу любить его, пока жива. - Он - чужой? - Он - мой. - И ты воплотишь в нем свою мечту о лучшей жизни? Ты воспитаешь в нем воплощение мечты? - Надеюсь. - Чтобы любить, ты создаешь любимое. Ты порождаешь руду, сырец, ты насыщаешь ее достоинствами, ты формуешь, лепишь - пре-об-ра-жа-ешь по своему усмотрению. Он - твой, твой собственный, ты владеешь им. Он противится твоим желаниям, твоим устремлениям, он сбивается с пути, который ты считаешь правильным - ты направляешь, наказываешь, уговариваешь - ты влияешь. Он - твой воин, он завоевывает добычу, он покоряет жизнь, он приносит славу породившей его - ты властвуешь. Власть, влияние, владение. Прости меня, это не любовь, это не желание любви, это желание власти, прости. - Но я же жертвую своей кровью ради него? Разве жертвовать не значит любить? - Война за власть не обходится без жертв. - Владов, ты или бессердечный дурак, или гений. Постой-ка, ты ж ведь был женат! Уж ты-то, мне казалось, жертвовал чем ни попадя. - Видишь ли, Зоя: жертвуешь сердцем - а хотели бедрышко косули, приносишь нежность - а хотели хуй слона, они все врут, Зоя, врут, они сожрут меня, высосут мне сердце, Зоя, они врут о любви! - Ну что ты, Охтин, не плачь, ты что - люди смотрят. - Девушка, я давно прислушиваюсь к вашему разговору, уж извините за любопытство. Бросьте вы этого сопливого алкаша! Каждый молодой мудак мнит себя великим художником и смеет болтать об Эросе. Он оскорбил ваше материнское чувство - сам, видимо, не помнит, как появился на свет. Вы называете его то Владовым, то Охтиным, кто он? Эй, пьянчуга, ты себя-то помнишь? Кто тебя родил? Владов поднатужился. Владов сжал виски, накрепко, чтобы поднять со стойки голову бережно, не шелохнув разлитую под веками жижу - не дай Бог взболтнуть! - взбурлит, нахлынет, вырвет наизнанку - вырвется из-под сердца змей. "И всех вас сожрет". Этого Владов боялся. Глаз открыл только левый - правым следил за бурлящим в болоте змеем. Из-за плеча Крестовой таращился патлатый бородач. - От ваших Эросов пахнет потом, маслом и мясом. Вы просто орда прихотливых похотливцев. Борко, воды на башку, воды! Я жив, я ему жилы вырежу! Кто сказал, что Охтин не помнил родителей? Даниил Андреевич не любил вспоминать. Милош нахмурился - бульк! трак! - стукнул налитым стаканом так, что Зоя спохватилась, схватила стакан, протиснулась-таки между сопящими парнями и ткнула Владову водку прямо в гордо выпяченный подбородок. Подтверждаю, что в 22 часа 53 минуты по местному времени Милош Борко (уроженец Белграда; статус беженца официально присвоен службой иммиграции Чернохолмской губернии по личному ходатайству гражданина Владова; кличка "Монах"; в связях с иностранными спецслужбами не замечен) произвел преднамеренные телодвижения, переместившись из-за стойки принадлежащего ему бара "Для тех, кого ждут" к находившемуся перед стойкой в нетрезвом состоянии гражданину Владову, и, вкратце, заявил: - Даниил Андреевич, хороший наш, минуточку твоего внимания! Данила! Я тебе вот что советую: ты объясни этому, с позволения сказать, художнику, что такое пулевое настроение, но объясняй доходчиво, вежливо, внятно. Хорошо? Ох, прелесть какая! Нет, Владимировна, спокойно, сядь. Гражданин Владов направился в сопровождении неустановленного гражданина вглубь служебных помещений ресторана "Для тех, кого ждут". Гражданка Крестова Зоя Владимировна, прибывшая с неустановленной целью из города Белоречье, разд обнаж разоблачилась, со след присовокупив при этом: - Что ты все - "Даниил Андреевич, Даниил Андреевич", я как звала его "Владов", так и буду звать, не надо, только не стоит мне перечить, не надо. Милош, повесь там у себя мой жакет, пожалуйста. Что за жуть! К чему такая жара? О чем они там вообще думают? - О судьбах мира все, небось, по небесной-то привычке. - Только не смеши: о судьбах мира! Олухи царя небесного! Где тут у вас думают о смысле жизни? - Это дело стоящее. Пошли, покажу. Дальнейшее наблюдение не представлялось возможным, поскольку прямо передо мной возникли группа молчаливых людей в черном, навевавших тоску, и какие-то синие круги. ПОСЛЕДНИЕ КАПЛИ Это было все. Иначе не скажешь. Как еще сказать? Владов вывел кудряшечного бородача на какие-то задворки и задверки. Где-то гудел Карпатский бульвар, моложавый вечножитель. Там прогуливались, выгуливали, уходили в загулы - здесь, в корявых чернохолмских переулках, шастали похмельные отгулки. Там раскланивались и пожимали руки. Здесь Владов, скрытый изморосью сумерек, навис презирающим призраком: - И кто ты такой? Как Даниил и ожидал - Кудряшов, свободный художник. Владов назвался. В притихшее небо вонзилось: "ниил", - и лопнулось молнией. Что-то чем-то лопнулось - и плетью хлобыстнули водяные струи. "Нечего меня подстегивать", - обозлился Владов, - "я не пророк и не гонец, я на земле постоялец". У ног Владова суетился визгливый человечек: "Я же не знал, я приезжий, не знал!". "Свободен", - сквозь обод губ рождались звуки, - "до завтра свободен. Копи здоровье". "Ты - гость, вошедший в мою душу, - как смеешь оскорблять хозяина?" - прорезался звон, отдавшийся в затылке, но Владов даже не оглянулся. Зачем? Призрака Дракулы[2] не было. Были капли - хохоча, врезались в спину беглеца меленькими пульками. Был шепот, тяжелый, как кровь: "Дальше неба не сбежишь", - и Владов с раскрытой ладони пускал вослед ополоумевшему беглецу невидимых волчат. Б

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору