Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Ранченко Гр.. Рассказы -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  -
ло не нужно. Но мало ли что... - Приготовиться к выходу! - раздался голос старика. - Может, отдохнем?- робко предложил кто-то, покосившись на Сына. - Нет. Первое отделение - на коней, второе - подсаживает. Солдаты - со вторым,- Начальник Разведки без посторонней помощи взлетел на хребет затанцевавшей лошади и сверху внимательно огляделся вокруг.- Следующую ночь в горах нам не пережить... Скадли, лежавший в высокой траве в нескольких шагах от места привала, понимал ларскую речь с пятого на десятое, но при этих словах он усмехнулся. Он еще утром перевалил через гребень, безошибочно рассчитав единственный путь отступления и теперь давно уже успел дать собакам отдых и приладить каждому псу стальные наклычники. Точно сказано - следующую ночь им не пережить. И этот день им не пережить. Даже эту минуту им не пережить. Все! По неслышной команде шесть собак во главе с Верным с ревом вылетели из травянистых джунглей справа от отряда, а мгновенье спустя, когда головы и копья дернулись в их сторону, пять во главе с Лакхаараа - беззвучно - слева. Ну минуту, может, они и проживут. Движение опередило мысль, поэтому Начальник Разведки понял, что пришло время убивать и умирать уже после того, как его копье ударило в спину исполинскому псу. Только загудело - вдоль хребта чешуей тянулись броневые пластины. Наконечник ударился о железо и расплескался как грязь. Момент для атаки был выбран идеально, и он где-то на дне сознания почти восхитился точностью замысла - отряд в эти мгновения не был ни конным, ни пешим. Всего несколько человек успело закрепиться на спинах рослых коней (эх, были бы никанские ножные петли...), и они, эти несколько, ничего не могли сделать. Вот упал и скрылся в пыли высокий шлем Сына, рядом полегли те, кто старался его защитить... Начальник Разведки попытался пробиться туда и сразу понял, что это невозможно: так страшно бились там, сливаясь в одном мельканьи, человеческие, конские и собачьи тела. Одно из двух оставшихся коротких копий-дротиков он метнул в пса поменьше - рыжего и без доспехов. Оно летело точно, но ударило в землю: рыжий зверь сделал неуловимое движение и тут же заметался вокруг его лошади, нанося ей раны. Тогда Начальник Разведки, перебросив дротик в левую руку, правой выхватил длинный меч... Все смешалось. Скадли видит, как Лакхаараа, легко взметнув громадное тело в воздух, бьет гвардейца по плечам и тут же, оттолкнувшись от него, прихватывает всадника за левую руку чуть выше щита. Хруст разрываемой плоти - гвардеец, по-лягушачьи дрыгнувшись, летит из седла - и дог, не останавливаясь добивать, исчезает в водовороте схватки. Нюхача и Малого, не очень пригодных для такой битвы, Скадли было оставил возле себя для охраны, но они не удержались. По возвращении он им задаст. Вот наконец, взмахнув руками, рухнул тот, в высоком шлеме, и вокруг упавшего заструились средние. Кто-то, отделившись, во весь опор скачет в горы - за ним погнались сразу две собаки. Никуда ему не деться на усталой лошади. Скадли снова увидел Лакхаараа, когда тот рванулся на одного из спешенных. Этот был без панциря - солдат, а не гвардеец. И вел он себя как-то по-дурацки: стоял себе опустив голову, словно происходящее вокруг его не касалось. И тут случилось странное: дог уже в воздухе нелепо изогнулся, словно пытаясь изменить направление прыжка. Изменить не сумел, двинул солдата корпусом и, не тронув более, бросился на кого-то другого. Да что он, с ума сошел?! Ну, ничего,- на упавшего уже наскочил Четвертый. Ничего... Чье-то копье впилось в землю и задрожало, словно от ужаса. Почти рядом со Скадли повалилось сразу два всадника. Одному из них лошадь придавила ногу, и Скадли, до пояса высунувшись из травяной стены, несколько раз поспешно ткнул его в промежуток между шлемом и панцирем. Но краем глаза уловил сбоку блеск стали и резко обернулся. Второй всадник. Тусклый свет плеснул из его глаз под седыми бровями. Он уже занес клинок, и Скадли бы не защититься, но тут лицо гвардейца исказилось страшной судорогой: это Верный, вожак средних, кубарем подскочив сзади, вырвал у него меч вместе с тем, что его сжимало. Потом он припал к земле у ног Скадли. Охранять будет. Правильно, но лучше бы еще в бою поучаствовал. Или боя уже нет? Когда дикая боль обожгла правую кисть Начальника Разведки, он, не разобравшись, с левой послал назад копье и куда-то попал, но неточно и слабо, а затем правой... Но правой руки больше не было, она рвано кончалась у запястья. И тут же фонтаном хлынула кровь, унося жизнь из его тела, как вино из прохудившегося бурдюка. Зажав уцелевшей рукой обрубок, Начальник Разведки слепо побрел куда-то. Звуки сражения за спиной исчезли - то ли все кончилось, то ли угасал слух. Но это уже не имело значения. Все - долг, честь, даже непрекращающаяся боль, даже маленькая, как лепесток, трехлетняя внучка где-то на дальнем краю Империи - перестало иметь значение. Во всей Вселенной больше не осталось ничего, кроме него и его смерти. Он искал на склоне клочок травы, помягче, куда он упадет. Да, боя уже не было, хотя за это время участники его рассеялись по ущелью на много полетов. Поэтому Скадли закрыл глаза (теперь, при Верном, он не боялся нападения, да и некому было нападать) и стал нащупывать Группу. Так, Малый и Нюхач занялись ранеными, эта работа как раз по ним... пятого немного помяли, но ничего страшного. Лакхаараа крутился возле груды трупов на месте начала стычки, почему-то встревожен, но невредим. Третий и Шестой возвращаются, у Шестого рассечена губа. Опять боевой шрам! И заметный. Четвертый цел, а Седьмой? Ага, вот он... Тоже не уберегся, прихрамывает. На занятиях в Школе ребята, хвастаясь друг перед другом, с гордостью раздвигали шерсть собак, показывая следы пик, мечей и прочей металлической дряни, специально выдуманной для сокращения средней продолжительности жизни. Скадли относился к этому скептически: в самом деле - тот еще славный знак! Куда почетнее ускользнуть от удара, чем потом всю жизнь гордо носить его метку. И если возникал такой разговор, он спокойно возражал, что в его Группе меньше шрамов, но - не успешных боев. Однако не заживающие бесследно раны были и у его псов - у всех, кроме Верного (кстати, а где Верный?), сегодня их еще прибавилось. Действительно, где Верный? Скадли помнил, что тот лежит у его ног, он даже чувствовал левой щиколоткой его короткую шерсть, но... Что случилось?! Верный действительно лежал у его ног именно так, как лежат вожаки у ног ведущего. Только перевернув его, можно было заметить небольшую рану на шее - там, где проходила главная жила. Не рану даже - царапину, порез. Слепой укол Начальника Разведки сделал свое дело. У Верного не было боевых шрамов. Скадли с рыданием приник к его теплому еще телу. Он не видел как вокруг постепенно собираются другие псы, яростные и торжествующие, как при виде мертвого вожака их торжество сменяется тоской и болью, а у Третьего, который станет теперь вожаком и получит имя дополнительно к номеру,- еще и властной уверенностью. Но внезапная волна горя (не то чтобы более глубокого, чем его собственное, но пришедшего откуда-то со стороны) проникла в мозг и заставила поднять голову. Лакхаараа. Он стоял в полусотне шагов от них и выл, задрав морду к небу. Тщательно вытерев глаза (Лакхаараа - главный вожак Группы, почти равноправный партнер, и он не должен видеть ведущего в слабости), Скадли подошел к догу. Тогда пес завыл еще протяжнее, а потом схватил его за край пятнисто-зеленого плаща, подтащил к одному из лежащих и закружился вокруг, хрипло рыча и повизгивая. Сейчас прямо заговорит! Скадли встал на колени рядом с трупом. Да (он уже догадался), это был солдат. Ну и что же? Солдат вообще-то двое было, вон еще один валяется, почему же именно с этим Лакхи уже второй раз ведет себя как щенок? Как щенок... Зубы среднего сошлись под нижней челюстью, на горле, и лицо, охваченное светлой бородкой, оставалось нетронутым. Да, Скадли видел его пять лет назад, когда еще не было этой бороды. И войны не было. Раньше тоже видел, почти каждый день, но пять лет назад - в последний раз. И тогда, как и теперь, глаза его были мокры от слез. ...Их дома в Нико соприкасались стенами, словно подталкивали друг друга локтями. Семьи не очень-то ладили, но сыновья-первенцы сначала не осознавали разницы между ларами и никанцами, а когда с возрастом уловили ее, не охладели друг к другу. Возможно потому, что оба были помешаны на собаках. В столице как раз открывались первые Школы - кто мог тогда знать, с какой целью они закладываются... Моурнианнэ (или Морни, если говорить на "общем") был двумя годами старше, но именно Скадли первым принес в дом неуклюжий жесткошерстный комочек, который тогда еще трудно было назвать догом, тем более - боевым. Впрочем, слово "боевой" тогда и вовсе не употреблялось. Морни тоже нацелился было на Школу, и кажется, он обладал способностями щупача (вот было бы здорово - два щупача в двух соседних домах!); но и в Школе не проявили восторга - Скадли тогда не понял, почему,- и отец, узнав, избил его до полусмерти за увлечение "варварскими игрищами". Потом... Потом - события в Кандикаре и признание независимости "Нико, страны и города", нарушенное через год... Договор о репатриации никанской колонии... Ряд телег на улице и непроницаемо-каменное лицо соседа, отца Морни, и его каменная же ладонь, которая опустилась на плечо растерянного подростка, обрывая его прощание с остающимся младшим другом, почти младшим братом... Щенка они вместе назвали Лакхаараа, что переводилось с ларского как "Тот, кто имеет два сердца". Разумеется, это прямой перевод, действительное значение было нечто вроде "Неуязвимый". Это имя Скадли ему сохранил, хотя раскаты ларской речи вводили в шок каждого Проверяющего, который посещал Школу, и они настоятельно советовали назвать вожака как положено. Сохранил даже после второго похода, когда ненависть к ларам кипела у него в груди, как расплавленный свинец. Сохранил, потому что имя псу дается один раз в жизни и перемены он не примет. И имя Моурнианнэ в прямом переводе звучало как "На бегу стреляющий в скалу". Это тоже что-то значило, но тогда Скадли этим не интересовался, а сейчас - и подавно. Он постоял над мертвым еще немного и вернулся к убитой собаке. 2 О Создатель этого мира! О Великий! Каково прегрешение человека, заставляющего страдать молодую собаку от недостатка пищи? И сказал Ахура Мазда: "Столь же великое, как если бы он заставил страдать от голода деревенского ребенка, находящегося у него в услужении". Я сижу, значит, реву как малыш, Группа скулит вокруг... совсем размокли. Но делать что-то надо. Встаю, промокаю морду, псов успокоил - кроме Лакхи, тот все воет. Малый прямо лебезит - не может простить себе, что меня бросил. А Нюхачу все это до пятки, как прошлогоднее мясо. Мерзкая все-таки порода. Огрел бы его раз, да не поймет, за что. Вообще-то нам положено в качестве доказательства правое ухо брать, но тут я засомневался. Во-первых, они все далеко друг от друга, самому ходить - до вечера не управлюсь, а собакам это не поручишь. А во-вторых... Даже сказать неловко. У одного-то из них я ухо точно не отсеку. С одной стороны, конечно, они наших не жалеют. Это-то я знаю не из Бесед. Но все-таки.... А главное - время, время! Двое суток гнал, значит, и обратно - столько же. А у меня еще две собаки ранены. Так ничего придумать и не могу. В конце-концов икнул я на это дело и заставил Группу вырыть яму (лопаты не было, а мечом копать - опять же время). Похоронил обоих вместе. Как - кого? - Морни и Верного, конечно. Знаю, у них это не принято, но не мог же я погребальный костер сварганить - это ведь воз сухого дерева. Потом, на ларские обычаи я икать хотел, я его - как никанца. Чего скалишься? Он бы знаешь, каким собаководом был, если бы Всемогущий иначе распорядился! Уложил, как нужно - в позе спящего, рядом дорожная сумка... Хватит. Уши не стал брать. Скажу - пятнадцать - пусть поверят или проверят, если смогут. Небось, поверят - я все-таки пока на хорошем счету. А у того, которого считаю Сыном, беру всю голову и медальон нагрудный. Гнусное оно дело - головы рубить, но война спишет. Не мы начали... Сдам в Управление, пусть разбираются. Обратный путь трудным был. У меня за плечами доспехи Верного и Лакхи, две головы (да, я не сказал, вторая - того старикашки, что чуть не упокоил меня. Все молодые ребята, а ему лет пятьдесят и ритуальная татуировка над бровями: видная шишка, значит). Седьмой совсем потух, сзади все плетется. Я, конечно, лапу перевязал, но я же не целитель. В общем, мы ночуем чуть ли не на том же месте, где их вечерняя стоянка была. Там как раз родник есть поблизости, но они, дурачье, его не нашли. Впрочем, так бы их и подпустил к воде... Наутро Седьмой окончательно расхромался. Гружу его Лакхи на спину. А что - Лакхи раза в два тяжелее меня, а он, наоборот, вдвое легче. Вот и считай. Почти как на лошади получается. А Пятый - в порядке, как не было ничего. Одним словом, к своим мы добираемся лишь следующим вечером. Нас, конечно, уже похоронили, Ребята виснут на мне всем скопом, так что я живо оказываюсь на земле. Даже заплечный мешок снять не дали. Очень трогательная сцена, чуть второй раз не разнюнился. Особенно меня достал Массажист - я месяца три назад у него занимался, когда курс кончал, и время от времени кого-нибудь из псов приводил, если помощь требовалась, но особой дружбы у нас не было (какая дружба - он мне в деды годится). А он, оказывается, больше суток не спал, когда все, кроме нас, вернулись, не ел и молился. Всемогущему. Головы и отчет, конечно, отнес в Управление - это сразу, в тот же вечер. Потом меня наши в бассейн потащили и драили меня там до темноты: я, как выяснилось, до того устал, что сам даже мочалку держать не могу. Я думал уже завалиться, но Гети и Вигр не ушли, и мы с ними едва ли не всю ночь протрепались. Гети тоже пса потерял, своего Восьмого из средних. Это его первая потеря, а он нас всех моложе на столько же, на сколько я был младше Морни (хватит!) - совсем еще пушистый. Какой там сон! Все нам Восьмого расписывал. Почти до утра утешали мальчика. Я вообще зеленый стал, как листик: третью ночь не сплю. Почему третью - ну, позавчера караулил, а вчера не мог из-за... (хватит, я тебе говорю!) Нас на этот раз в каком-то роскошном доме поместили. Летняя вилла, наверно,- со внутренним двориком, бассейном, паровой баней и прочими красотами. Выхожу утром и вдруг - топот, лай... Пленных ведут. Ой, много их, оказывается. Я-то думал, что на этот раз в плен не брали. А конвоируют их курсанты Школы Внутренней Службы. Это они себя так называют, мы их - проще: "стража". Все черные: и стражники-люди, и стражники-псы, только псы еще с рыжими подпалинами. Не люблю я их - ни тех, ни других. Одинаковые они. Сильные они и цепкие они, но все же волчья это работа, не собачья и не человеческая. Соответственно, и мозги у них с вывихом - иных в эту Школу и не берут. Меня раз арестовали, жабы. Ни с того ни с сего - вдруг пес ихний сзади подлетел, сбил с ног, поранил даже. И эти двое тут как тут, руки закручивают. Ну, тут Группа налетела, я ее едва удержал, и то уже после того, как эта троица вдоволь земли наелась. Стоят передо мной бледные-бледные (даже пес, кажется, побледнел). Подозрительным я, видите ли, показался. Испугались, спрашиваешь? Не то слово, там аж запахло кое-чем. А пленные все идут и идут. Ну, я ничего, я их теперь уже спокойно видеть могу. Не то что сразу после того похода. Когда мы у них повторно Нику отбили, я первым делом сбегал к себе домой, а потом ворвался в лагерь, куда ларских колонистов поместили (из их новой колонии), и резал, резал, пока не полегчало немного. Спасибо Наставнику - прикрыл меня, а то бы недолго и под трибунал. Официальная гуманность, чтоб ее об стенку... Пленных, значит, не положено... Что? Да человек десять в тот раз! Были ли среди них женщины? Были. И из малышни тоже кто-то под руку попал. Нет, тогда я ни о чем таком не думал. У меня вообще в тот день одна мысль была, одно воспоминание: "мама! отец! братики!.." Ладно. Чего уж теперь бредить. Не я один такой. Рабство Ближайший Друг отменил сразу после того, как стал Ближайшим Другом, но суть этой отмены, по-моему, никто, включая меня, не понял. Правда, выбор у пленных (а из своих - у осужденных преступников) все-таки сейчас будет: либо строительные работы (чем не рабство?), либо - Испытания. Причем средний пленный, если за ним других дел не числится, на строительстве должен пахать пятнадцать лет, а на Испытаниях - пять. Если доживет, в чем сомневаюсь. Но все равно многие согласны, рвутся даже! А что - кормят лучше, издевательств поменьше. Официально их вообще нет, но мало ли чего нет официально... Если, упаси Всемогущий, я бы под трибунал попал, то и сам бы это выбрал. Ну, дальше все идет как ожидалось. Рассредоточили нас на границе Западного округа (это Оремон, значит, Западным округом сейчас называется... Впрочем, сами виноваты: что ни говори, а Лару они продались). Несем охранную службу, но ночами - стычки с оремонскими бандами, редкие и успешные. Время от времени нас повзводно отзывают и дочитывают курс лекций. Сейчас как раз практические занятия по тактике - Испытания. Стрелковые, без Групп. Оказывается, специально для Ведущих разработали новый лук-баллисту, легкий и складной, с двойным стременем вместо ворота. Не очень-то дальнобойный, но за триста шагов пробивает щит ларского образца и солдатскую кожаную куртку вместе с ее содержимым. Как всегда, в этом мы удостоверились на добровольцах из пленных. Рубеж перехода в атаку был тридцать шагов, а не шестьдесят, как обычно, но это нормально: он скорострельней, чем общевойсковой с воротом. Их задача была дойти до этой метки двумя отрядами: глубокой колонной и в рассыпном строю. Ну, оба раза они и не дошли, хотя в рассыпном целиться труднее. Отличное устройство - будь у меня такой, я бы их в первый же день без всякой погони перещелкал. Правда, это опытные образцы... А между прочим,- вот усовершенствуют лук-баллисту, или ручные огнестрелки появятся, или развалится Империя Лар (ну, это навряд ли),- и что же? Мы все сразу ненужными станем? Вигр в последнее время странным стал. Нет, это в нем не власть переваривается - он ведь давно сержант и лучшего сержанта я, по правде, не желаю. Это от ума, наверное,- он умный, из образованной семьи, а в Школу попал, как и я. Но много он на себя берет, я его сейчас уже обрывать начал: "Не смей! Не желаю слушать!" Ох, нарвется... А ведь он все-таки мой самый близкий друг, единственный, кому я могу довериться полностью, вплоть до головы. Неужели взрослеем, и пути расходятся? Но цель-то у нас одна? Или нет? Он теперь со здешней молодежью связался, благо в Оремоне "общий" знают (а у нас уже начали забывать, по-никански говорим). Сам я не видел, но ребята рассказывают, что один из них - хиленький такой, головастик,- даже к нам сюда приходил. Гети по этому поводу гнусно хихикнул, за что получил от меня в ухо. Я эти намеки отметаю сразу: Вигр не такой человек. А вот как бы он ненароком не сболтнул лишнего... Если кто-нибудь стукнет, могут привлечь по делу "о разглашении".. Впрочем чушь. Вигру я верю, как себе... больше, чем себе. И думать о друге, "а не выдаст ли он военную тайну" - подло. Иначе это не друг. Да, я забыл - меня к награде представили, наверное, на днях выдадут. За что, спрашиваешь? Ну, нам не объявят, но должно быть определили, кто эти двое. Могли бы и объявить, кстати,- по крайней мере, мне. Секретность, чтоб ее три раза об стенку... 3 И сказал Ахура Мазда: "Покуда собака способна лаять, ни воры, ни волки не унесут ничего со двора твоего". Но волков, этих зверей со слюнявой пастью, надл

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору