Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Орлов Владимир. Альтист Данилов -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  -
, что и перед ним падать на колени было бы неразумно. - Может быть, - прошептал Земский, - может быть. - Да и как же вдруг? - спросил Данилов. - Зачем чья-то помощь? Вы что же - не уверены в тишизме? - Уверен! Уверен! - горячо произнес Николай Борисович. - Но кто бы узнал о Золушке, если бы она туфлю в двенадцать часов не потеряла! - То есть? - Кто поймет теперь мой тишизм? Никто. Кто узнает о моих сочинениях через сто лет? Никто. Я сдохну, и пионеры сейчас же отнесут мои бумаги в макулатуру - кому нужен утиль какого-то Земского! Чтобы к моим мыслям и сочинениям был интерес, чтобы в моих бумагах копались умные люди через сто лет, я теперь, теперь должен стать известным. Пусть и в этой ложной старой музыке. Пусть и со скандалом. Со скандалом-то вернее! Имя мое должно застрять в умах людей! Туфелька Золушки мне нужна. Даже и похожая на рваный сапог. Ради этого я готов поставить подпись где угодно. И кровью! - Ничем не могу вам помочь, - сказал Данилов. - Ой ли? - Николай Борисович, вы смотрите на меня как-то странно. Не думаете ли вы и меня напугать, как напугали Мишу Коренева? - Тебя не напугаешь, - угрюмо сказал Земский. - Ты сам скоро напугаешься, коли и впрямь ринулся в большие музыканты. Так напугаешься, что однажды подойдешь к окну и подумаешь: "А не прав ли Миша Коренев?.." Если ты, конечно, тот, за кого себя выдаешь... - Я себя ни за кого не выдаю, - сказал Данилов. - Однако у меня создается впечатление, что вы меня за кого-то принимаете. За кого же? - Мало ли за кого... - Вы взрослый человек, - сердито сказал Данилов, - а, видно, уверили себя в каком-то детском вздоре... Это и смешно, и неприятно... Разрешите на этом откланяться. - Извини, Володя, - быстро заговорил Земский, - это все шутки... Но ведь как шутник, сам знаешь, я не всем нравлюсь... Извини... И забудь о моих словах... Нам и в театр пора. Я тебе сейчас напоследок налью коньяка. Себе же - вина, фирменного. Николай Борисович наполнил рюмку Данилова, а сам отправился в соседнюю комнату и вернулся с большой чашей, сделанной, как разглядел Данилов, из черепа и опоясанной сверху и снизу полосками серебра. На серебре имелась чеканка. Вино в чаше было вишневого цвета, чуть прозрачное. "Экий печенег!" - подумал Данилов. - Это все шутки, Володя! Может, и не поверил я ни в какой вздор. Я пока в свою силу верю! Родись я веков на пять раньше, был бы я Васькой Буслаевым и дружины б крушил. Помнишь, что Васька говорил: "Не верю я, Васенька, ни в сон, ни в чох, а верю я в свой червленый вяз!" Тут Николай Борисович рассмеялся, из перстня, украсившего средний палец его левой руки, высыпал в чашу красный порошок, отчего вишневая жидкость будто вскипела, забулькала и пошла вверх сизым паром. Чашу Николай Борисович поднял рывком и осушил, как граненый стакан. Данилов коньяк пить не хотел, однако теперь выпил. "Мистика какая-то", - подумал Данилов. В прихожей Данилов сказал Земскому: - Червленый вяз пусть при вас остается, вы ему служите, это ваше дело, однако Мише Кореневу жизнь вы укоротили напрасно. - Может, и укоротил, а может быть, и нет! - рассмеялся Земский. Был он теперь в кураже, вишневая жидкость из чаши взбодрила его. Словно бы радость распирала Николая Борисовича. В прихожей обширным животом он вдруг придавил Данилова к стене, оглушил его: - А ты, Данилов, не храбрись! Что ты знаешь? Да ничего! Вот Миша-то унес с собой тайну. Тайну М.Ф.К. Разгадай-ка ее. Слабо будет! Выходя к лифту, Данилов все же поклонился Земскому, и тот шумно закрыл за ним дверь. 26 "За кого же он принимает меня? - думал Данилов, собираясь на работу. - Если за пришельца или еще за кого, пусть, куда ни шло... А если - за жулика или за какого агента? Еще настрочит бумаги куда следует, людей зряшным делом заставит заняться..." Данилов посчитал, что сейчас же надо истребить из памяти Николая Борисовича Земского даже и мельчайшие впечатления от знакомства с Андреем Ивановичем из Иркутска, их сидений и прогулок. Словно бы и не было ни Андрея Ивановича, ни моршанского ножа. И о его, Данилове, оплошностях во время гуляний с Кармадоном Земский должен был забыть! Николай Борисович в ту же секунду и забыл... В театре был смирный, к Данилову не приставал. Два дня или три Данилов провел в суете, в беготне из оркестра в оркестр, по ночам готовил дома симфонию Переслегина. С трудом выкраивал время для встреч с Наташей. То и дело - и даже в театр - ему звонила Клавдия, говорила обиженно, просила посетить ее Монплезир. Под Монплезиром она имела в виду квартиру, из какой Данилов ушел и за какую платил. Данилов рассудил, что Клавдия от него все равно не отвяжется, и на четвертый день ее просьб поехал в гости. Клавдия одета была тщательно, словно бы Данилов стал интересен ей как мужчина. Краску и тушь на веки и на ресницы она наложила под девизом: "А лес стоит загадочный..." И точно, некая загадочность была и в облике хозяйки и в ее словах. Однако Данилов чувствовал, что тайны в Клавдии долго не удержатся. А потому и ни о чем ее не спрашивал. - Не кажется ли тебе, Данилов, - сказала Клавдия, расставляя на кухонном столе чашки для чая, - что по отношению ко мне ты ведешь себя неблагородно? - Нет, не кажется, - сказал Данилов. Клавдия посмотрела на него удивленно. - Отчего ты так переменился? Вот ты мне и хамишь... - Я устал, - сказал Данилов, - ты же видишь во мне прислугу, будь я свободен, возможно, я помогал бы тебе, но увы, сейчас твои хлопоты мне в тягость... Клавдия чашки оставила, опустилась на табуретку. - Ах, Данилов, - сказала она. - Я вижу в тебе друга. Ты нужен мне для душевных общений. - Для душевных общений тебе могло хватить и Войнова... Он профессор и автор книг... - Войнов, конечно, - согласилась Клавдия, - профессор... Но ведь есть у меня в душе и тайные уголки. "Ну вот, дело дошло и до тайных уголков", - расстроился Данилов. - А что касается твоей Наташи, - сказала Клавдия, - то мы с ней подружились. Она сшила мне чалму. Быстро сшила. Я довольна. Сейчас я покажу тебе. Только надевать ее следует с вечерним платьем... Я сейчас... Клавдия направилась в соседнюю комнату, Данилов крикнул ей, что не надо вечернего платья, что ему через полчаса бежать. Что было толку! А увидеть чалму, сшитую Наташей, он желал. К удивлению Данилова, Клавдия позвала его через пятнадцать минут. Войдя к ней в комнату, Данилов забыл о недовольствах. Британской королеве предстояло увидеть жену профессора Войнова в черном платье из бархата и в черной чалме. Смелые вырезы платья открывали плечи и грудь московской гостьи, черный бархат украшала бриллиантовая гроздь. И на чалме играли бриллианты. - А что, - сказал Данилов, - хорошо. Он искренне радовался за Клавдию. Ему показалось, что и чалма хороша, хотя игра бриллиантов мешала ему разглядеть чалму внимательно. - Для вечернего приема у королевы, - сказала Клавдия, - я сшила еще и тюрбан из горностаев. Но к нему у меня другое платье. Белое. Оно на той квартире. У Войнова. И тюрбан там. - Жаль, - сказал на всякий случай Данилов. - Жаль, - согласилась Клавдия. - Я потому тебе показываюсь, что у тебя художественный вкус. Раз ты говоришь, что хорошо, значит, хорошо. - А тюрбан тоже Наташа шила? - Нет, она не скорняк. Чалма вышла у нее безупречная. Но берет она дорого. И так решительно с меня запросила, будто я мильонщица. И это со своей-то! - А ты уж и своя? - Данилов, какой ты, право! Ты думаешь, эта Наташа простая? Ой нет! Поверь женщине. Мы с ней и вправду подружились, о чем только не переболтали... О тебе, конечно... Еще кое о чем... И я тебе скажу... - Если ты шьешь наряды для королевы, - сухо сказал Данилов, - стало быть, вы с Войновым скоро уедете в Англию? И надолго? - Ах, Данилов, - вздохнула Клавдия, - никуда мы пока не едем. Войнов, правда, старается получить командировку в Англию на три года, но до самой поездки далеко... - А почему именно в Англию? - Англию нам припрогнозировали, - сказала Клавдия и сразу же, словно бы в испуге, посмотрела по сторонам. - Хлопобуды? - Хлопобуды, - прошептала Клавдия. - Но наряды твои устареют, что же их было шить? - Чалма и тюрбан не устареют. А платья я заменю. - И это все твои тайны? Из-за них ты вызывала меня? - Ты не получил удовольствия от моих обновок? - Ну... получил... - неуверенно произнес Данилов. - Но зачем тайнами-то заманивать? - А ящики тебя совсем не интересуют? Те, что мы с твоими приятелями тащили... - Да... Действительно... И что же с ящиками? - Пошли! - приказала Клавдия. Шли недолго, из кухни коридором и до кладовки, свет в коридоре был неяркий, однако Данилов сумел рассмотреть вечернюю Клавдию, не снявшую чалму, в движении и понял, что тело ее нисколько не потеряло прежних форм, наоборот, кое-что волнующее Данилова и приобрело. "Да, она красивая женщина", - словно бы согласился с кем-то Данилов. Ящики занимали половину кладовки, надписи на их боках, удостоверявшие принадлежность ценностей Камчатской экспедиции, были замазаны синей краской. Крышку верхнего ящика отодрали, и Данилов увидел в ящике большой камень. - Камень какой-то, - сказал Данилов. - Ну и какой камень? - спросила Клавдия, в глазах ее теперь были и торжество, и тайна, и предчувствие будущих радостей, и желание вновь показать Данилову свое превосходство над ним. - Я не знаю. - А ты посмотри внимательно. Данилов не только осмотрел камень, но и общупал его, и запахи камня уловил, только что не попробовал его на зуб. Верхняя поверхность камня была плоская, но не ровная, вся в выбоинах, видимо, ломами или перфораторами вынимали камень из родной среды. - Лава, что ли? - сказал Данилов, вспомнив о вулкане Шивелуч. - Лава! - рассмеялась Клавдия и с удовольствием погладила камень. Минуты две она любовалась камнем, потом закрыла дверь кладовки и повела Данилова в кухню. Платье для королевы она не испачкала и не помяла, носить его, да и чалму, ей нравилось. Бриллианты с двойным внутренним отражением по-прежнему играли на Клавдии тут и там. На кухне Клавдия закурила и сказала: - Это лава. А через четыре года будут изумруды. - Два ящика изумрудов? - Два не два, а шкатулку заполнят. - Неужели тут такая замечательная кладовка? - Кладовка ни при чем. Каким образом лава превратится в изумруды, не имеет значения, но превратится. Твердость была в словах Клавдии и деловитость. Она давала понять Данилову, что ту информацию, какую он заслуживал, он получил, а прочее его не касается. Может, и вообще она не имела права говорить об этом прочем. А Данилов молчал, он чувствовал, что Клавдии не терпится поделиться тайной. Он и молчал. - Сейчас бриллианты в моде, - сказала наконец Клавдия, - а через семь лет, после одного события, в моду войдут изумруды. В такую моду, в какой они не были последние три столетня. Данилов опять молчал. - А у меня их будут десятки, около сорока, точнее, тридцать семь, крупные, будто с шапки Мономаха, если мне надоест их носить, я их продам по хорошей цене. Данилов молчал. - Это реальные деньги, - сказала Клавдия так, будто Данилов с ней спорил. Данилов молчал. - И в том, как они возникнут из лавы, не будет ничего нечестного, никакого волшебства, а все выйдет по науке... Один ученый из одного НИИ... - тут Клавдия опять спохватилась и стала смотреть по сторонам, но вряд ли кто, кроме Данилова и мелких бытовых муравьев, гулявших по столу, мог ее услышать. - Один ученый, то ли Озямов, то ли Озимов, сделал открытие... Все хотел получить искусственный изумруд, бился, бился - и ни с места. Потом решил разобраться, как природа-мать создает изумруды, и действовать ее способом. Понял: они из магмы, она остывает, что-то с ней происходит - и она преобразуется в кристаллы изумрудов... Дальше объяснять своими словами открытие Озямова стало для Клавдии делом непосильным, она принесла записную книжку, показала Данилову сделанный ею собственноручно рисунок разреза земли - разрез она назвала стратиграфическим. Показала: и где именно пекутся, а потом и остывают изумруды. Рядом на страничке был график движений температуры и давления. - Ты тут все не поймешь, - заметила Клавдия. - В общем, кавитация... Схлопывание пузырьков газа... А в газ надо перевести магму, то есть в наших условиях остывшую лаву... Температуры - порядка полторы тысячи градусов... давление - миллион атмосфер, а то и два... И пожалуйста - изумруд! - Откуда же твой Озямов, - удивился Данилов, - возьмет давление в два миллиона атмосфер? - Давление у нас найдется, - махнула рукой Клавдия. - А зачем тебе лава именно от Шивелуча? - Озямов бьется, бьется, сделал открытие, выбил оборудование для опытной установки, но подходящей магмы не нашел. Какую лаву брать - не знает. А я знаю. - Откуда? Ах да... Хлопобуды... - Да, хлопобуды, - прошептала Клавдия, и обреченные бриллианты взблеснули на черной чалме, - они. Ясно, что не в порядке очереди, а... Ну, а в общем, неважно Они и моду на изумруды мне предсказали, и открытие Озямова учли, и на машинах из всех вариантов выбрали лаву от Шивелуча. А Озямов о ней пока не знает... Я через верного человека наведу его мысль на эту лаву, вот и получу тридцать семь изумрудов - материал-то мой! - Начнут делать искусственные изумруды - они появятся у всех и станут стоить копейки, как стекляшки. - Свои изумруды я получу через четыре года. Все посчитают, что они из горных пород. Но у Озямова-то это будут опытные изумруды! А по прогнозам хлопобудов он еще три года походит в шарлатанах, потом перед ним извинятся, станут внедрять открытие - на внедрение уйдет шесть лет А мне камни уже надоест носить! Я их продам, пока они еще будут в цене... Понял теперь, каково иметь дело с хлопобудами! Данилова вся история с изумрудами очень заинтересовала, объяснения Клавдии его не удовлетворили, даже и с высоты технических знаний Данилова слова Клавдии показались ему подозрительными. А может, она передала и все верно, да ученый Озямов бродил по ложным тропам. Так или иначе, Данилов решил выяснить, каким образом появляются изумруды и имеет ли к ним отношение лава от вулкана Шивелуч. Ведь ящиками с лавой Шивелуча владела не только Клавдия, но и Камчатская экспедиция, а какие из них подлинные, какие сотворенные им. Даниловым, он не знал, не запомнил в спешке Камчатские экспедиторы тоже небось могли затеять опыты с лавой. С ящиками следовало разобраться, и сейчас же. Но Клавдия взяла его за руку. - Данилов, изумруды ладно! - сказала она с неким вдохновением и забыв о шепоте. - Я добыла еще один долговременный прогноз! Подожди тут! Она моментально принесла из комнаты сувенирный настольный сейф со свежей еще краской и никелированной ручкой. Сейф был как настоящий. "Бутылки три в него войдет", - отметил про себя Данилов. Ключом Клавдия отворила бронированную дверцу сувенира и пригласила Данилова заглянуть в его недра. Там стопкой лежали документы. Изнутри к дверце был приклеен лист белой бумаги со словами "Операция "Лишние дипломы". Документы и были дипломами. По большей части синими, лишь два из них, от отличников, имели коричневые обложки. Данилов несколько дипломов осмотрел. Верхний принадлежал Казематову Игорю Платоновичу, получившему в 1960 году профессию врача-стоматолога. Другой - инженеру-металловеду Ципскому Олегу Николаевичу. Узнал Данилов и о дипломной работе третьего специалиста - Думного Виктора Петровича: "Плетение словес в житийном творчестве последователей Епифания Премудрого". Виктор Петрович был учителем литературы. - Отдел кадров на дому? - осторожно спросил Данилов. - Эти картонки - мои. Я имею и расписки... Все написавшие их отказываются не только от дипломов, но и вообще от прежних своих профессий. Честное слово дают. - Зачем тебе все это? - А-а-а! - протянула Клавдия. Молчать она уже не могла, и, по ее словам, с дипломами выходило так. По точным исследованиям хлопобудов, лет через пятнадцать - семнадцать разведется у нас столько разных выпускников и так не станет хватать всяких необходимых людей - санитаров, продавцов, мозолистов, мусорщиков, полотеров, клейщиков обоев и афиш, садовников, домработниц, что общество вынуждено будет просить лиц с дипломами, особенно неуверенных в своем призвании, пойти в санитары, домработницы, садовники. Государство якобы даже решит доброхотам платить компенсацию за годы учений. - Какую компенсацию? - не понял Данилов. - А такую... Кому девять тысяч, а кому и все четырнадцать. В зависимости от затрат. Только чтобы пошли в санитары и в раздатчики пищи. - Разве мы тратили деньги на образование? - Государство и тратило. Ну и что? Если обществу так потребуются люди в обслугу, оно хоть и свои затраты решит компенсировать. Сколько диплом стоил, столько, с учетом школьного воспитания, и заплатят человеку, лишь бы он согласился сдать диплом. - Странно все это... - покачал головой Данилов. - Так и будет... Припрет - и будет... И теперь ведь... Сколько людей, что учились, изнуряли себя, спокойно работают - и вовсе не по специальности, а где кому хочется, хоть бы и пожарниками или ассенизаторами... И не нужны им никакие дипломы... Вот я уже сколько приобрела... У кого за пятерку, у кого за двадцатку, у кого подороже, у кого бесплатно... А придет срок, я по этим дипломам и по распискам их владельцев соберу всю компенсацию! - Нет, что-то тут не так. - Что не так? Что? Ты, Данилов, далек от социальных проблем. Ты бы лучше мне помог. Есть у тебя люди на примете, кому не нужны дипломы? Только не старые и не больные, чтобы могли тянуть и через двадцать лет? - Надо подумать... Один есть. Кончил консерваторию, был контрабасистом. Теперь он пробочник. - То есть? - Люди, не имеющие штопора, обычно проталкивают пробки в бутылку. Бутылка емкостью ноль семь стоит семнадцать копеек, а с пробкой внутри ее берут на пунктах приема по десять копеек. И то как бы из жалости к хозяину. А там у них за ящиками сидит пробочник и леской с петлей вылавливает пробки, имеет за пробку две копейки. Мой знакомый играл скверно, а пробочник, говорят, вышел из него виртуоз. Делом доволен, живет хорошо. Было похоже, что Клавдию заинтересовал не диплом пробочника, а способ добывания им пробок. - Надо запомнить, - сказала она. - Именно леской? - Можно и не леской. Можно веревкой. Или проволокой. - У тебя один такой знакомый? - Не знаю... У твоего приятеля Ростовцева, - вспомнил Данилов, - два диплома, из них один университетский, а сам он разводит попугаев, ты обратись к нему. - Ладно, - быстро сказала Клавдия. - Ты займешься переговорами по моему списку. Там много кандидатов. - Откуда я время найду? - жалобно произнес Данилов. "Опять я ей поддаюсь, - подумал он, - опять малодушничаю... Эка ловко она меня приручила сн

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору