Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Грин Саймон. Кровь и честь -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
Вы что, думаете, он мне сейчас нужен? - Да! - отрезал рыцарь. - Это ваша обязанность! Потому что, если вы не сделаете этого, не только Эмма, но и все ваши сторонники умрут! А теперь, идите туда и займите престол, который уже ждет вас. - Да, - произнес Джордан, - Пора. Теперь ничто не стоит между мной и королевской властью. Из глубины зала вырвался все нарастающий шквал света, раздался хриплый хохот. Таггерт посмотрела на Джордана. - Ворота, Виктор, мы совсем забыли о них! Она шагнула вперед и резко распахнула половинку двойной двери. Джордан последовал за ней, ему едва не стало дурно, когда он увидел новые ворота. Посередине между входом в зал и троном в воздухе, ни на что не опираясь, висел Монах. Одежда его была расстегнута, и сквозь нее прорывался поток переливавшегося радугой света. Даже следа какого-нибудь тела под одеждой не было. Монах сам превратился в распахнутые ворота, через которые силы нереального мира рвались в мир реальный. Чудовища, которые и в самом страшном ночном кошмаре не приснятся, лились из-под плаща Монаха непрерывным потоком, точно черви с гниющего трупа. Они падали и растекались по залу, все прибывая и прибывая. Горячий ядовитый ветер изливался из прохода. А хохот Монаха звенел, все набирая силу. Джордан с ужасом смотрел, как силы нереального мира распространяются по Главному залу. Жуткие чудища сновали туда-сюда по стенам, повисая вниз головами на потолке и пожирая попавших им в лапы людей. Кровь бурным потоком хлестала во все стороны. Пол был точно перепахан, и из него пробивались языки пламени. Трон, покоившийся на своем постаменте, оставался не затронутым бушующим вокруг него безумием, но добраться до него стало невозможно из-за окружившей его непроходимой преграды - вала шипов. Джордан растерянно посмотрел на Таггерт. - Я ведь не могу остановить этот ужас, пока не доберусь до Камня, а чтобы прорваться туда, и целой армии не хватит. Что, черт меня возьми, делать? Что делать, Кэйт? - Мы можем сделать только одно, Виктор, - ровным голосом ответила Хранительница, - уничтожить ворота. Вам уже однажды удалось это. - Тогда все выглядело по-другому, - сказал Джордан. - На сей раз мы имеем дело с воротами, являющимися порождением нереального. Монах - не что иное, как посланец того мира. - Верно. Я в этом и не сомневалась, но Луи никогда не позволил бы мне провести необходимую проверку. Нам придется остановить это, Виктор. Если равновесие слишком сильно сместится в сторону нереального, весь Полуночный Замок превратится в одни огромные ворота, через которые потусторонние силы прорвутся, чтобы уничтожить мир, в котором мы живем. Джордан проглотил слюну, жалея, что ему нельзя никуда ни убежать, ни спрятаться. И чем дольше ворота остаются открытыми, тем меньше остается шансов на спасение. Он затравленно осмотрелся. Родрик и солдаты толпились возле входа, лица их искажал нескрываемый ужас, но Корд, Таггерт и Гэвэйн сохраняли спокойствие, готовые в любой момент поддержать своего государя. Их уверенность прибавила ему сил. Он сказал, как отрезал: - Ладно, слушайте все: мы войдем в зал! Вам придется попробовать удержать зло, пока я буду прорываться к Камню. Идите плечом к плечу, прикрывайте друг друга, а если появится возможность поразить Монаха, не теряйте времени, другого шанса вам не представится, - он сделал глубокий вдох, а затем медленно выпустил из легких воздух. Сохранить такое спокойствие в голосе - настоящий триумф даже для актера его квалификации, жаль, что некому оценить это. - Итак, друзья, за дело. Джордан шагнул через порог, и вся мерзость устремилась к нему. Гадкие чудовища, которым не могло быть места в нормальном мире, буйствуя, поднимались с пола, их поражали молниеносные удары мечей. Поток монстров обратился вспять, не выдержав натиска неумолимой стали, и Джордан повел людей дальше. Гэвэйн сражался слева от актера, его секира сияла как солнце. Меч Таггерт крушил мерзких тварей по правую руку от Джордана. Позади Корд, бросив растворившуюся в воздухе палицу, схватил взявшийся ниоткуда огромный боевой молот и, сжав его рукоять обеими руками, ринулся в битву. Насаженный на полированный дубовый шест длиной по меньшей мере футов в пять, стальной молот весил, наверное, фунтов двадцать. Обычный человек не смог бы даже просто удержать его, но Корд размахивал им, точно детским деревянным молоточком. В помощнике Хранительницы было не больше реального, чем в чудовищах, с которыми он сражался, но даже до его лицу при виде их пробегала тень отвращения. Он, может, и был порождением тьмы, но его сердце и помыслы принадлежали свету. Под потолком медленно вращался Монах, сквозь которого безумие потоком рвалось в мир. Твари, походившие на жуткие подобия людей, вылезали из проломов в полу. Нечто огромное и темное проползло по стене и прыгнуло на воинов, опрокидывая их на пол. Сети розовой и фиолетовой паутины возникли в воздухе и упали на сражавшихся, стягиваясь в блестящие коконы, пожирающие захваченных ими людей. Одна из стен превратилась в страшное нечеловеческое лицо. Не менее дюжины людей лишились рассудка, взглянув в его огромные золотые глаза и увидев то, что было в них. Но все-таки Джордан и его дружина постепенно приближались к трону. Мессир Гэвэйн сражался без устали, секира его взлетала и падала, всякий раз находя себе добычу. Битва полностью поглотила рыцаря, по лицу которого текла, перемешиваясь с потом, кровь. После смерти Эммы все мысли покинули воина, осталось лишь одно желание - отомстить. Ничто иное не имело значения для него. Ничто, кроме жажды убивать гнусных тварей, творивших зло повсюду в Полуночном Замке. Гэвэйн рубил и рубил всех этих чудовищ своей секирой, перед которой отступали порождения нереального мира. Рыцарь убивал одних и шел дальше, чтобы уничтожить других. Он ничего не чувствовал. Ничего. Лицо Таггерт, сражавшейся бок о бок с принцем Виктором, всякий раз расплывалось в радостной улыбке дикаря, когда ее пылающий меч разрубал очередную ползущую, идущую или летящую на нее тварь. С ее стороны никому из страстно желавших пробраться к принцу тварей не удавалось этого сделать. Хранительница могла гордиться собой. Даже сейчас, стоя по колено в крови, она не могла не радоваться своим, столь изменившимся чувствам к Виктору, который ведь и раньше, до того, как угодил в изгнание, был совсем не плохим человеком. Просто он проявлял слабость и частенько попадал под влияние нехороших людей. Тогда он не значил для нее ничего, но человек, выплывший словно из небытия во времена хаоса, порожденного смертью Малькольма, оказался гораздо лучшем, чем тот, которого она знала. Настоящий принц Крови, чье место на троне отца. И доброе чувство к этому человеку неуклонно росло в сердце Кэйт Таггерт. Она улыбнулась, а потом решительно прогнала все ненужные мысли. Время подумать об этом еще наступит. Если, конечно, наступит. Хранительница замка продолжала сражаться, с каждой минутой уставая все больше и больше, пот струился по ее лицу и по груди. Чтобы удерживать в руке огненный меч, Катриона тратила последние силы, но она и подумать не могла о том, чтобы воспользоваться обычным оружием. Нельзя было терять свое главное преимущество. Она искренне надеялась, что ей удастся продержаться, пока Виктор не доберется до Камня. Если этого не произойдет, то все последние битвы и жертвы напрасны. Таггерт продолжала рубить чудовищ своим сияющим мечом. Но она чувствовала себя несчастной. Хранительница делала то, чему ее научили, сражалась во имя того, во что верила, для человека, на которого возлагала все свои надежды... Сегодня ей меньше всего хотелось умирать. Корд размахивал своим боевым молотом с убийственной легкостью, и твари, порожденные нереальным миром, оспаривали друг у друга честь сразить его, но Дамон твердо стоял на ногах. Чудища даже не злили Корда, ведь это были в некотором смысле его братья, появившиеся на свет, как и он, от вспышки вырвавшейся на волю ирреальности, и вброшенные в мир, который не принимал, просто не мог принять их... Корд внешне не отличался от человека и вел себя соответственно, но никогда не забывал о том, кто он на самом деле. Он был недоразумением, воплощенным в плоти и крови, порождением нереального мира, и ничем другим. Его можно было назвать предателем своего племени: ведь Корд сражался, защищая человека, которым восхищался, и женщину, которую, наверное, любил бы, если бы появился на свет в реальном мире. Родрик рубил и колол своим мечом, но он не мог отделаться от мысли, что все его планы чудовищным образом перепутались. Вначале все казалось безупречно продуманным. Все так говорили. Но потом случилась какая-то досадная мелочь, а следом и нечто более важное... Теперь он вдруг понял, что и сам был частью чьих-то чужих замыслов. Это горькое разочарование заставляло его упорно продолжать свой путь и еще, наверное, жгучая ненависть к кишащим вокруг тварям. Что бы там ни произошло, замок этот был и оставался местом, где он родился, и сейчас граф сражался не за принца и не за короля, а за свой дом. Боль, пронзавшая руку Джордана, мешала ему сражаться. Актер спотыкался и скользил на залитом кровью полу. Удары его меча становились все менее точными и все более слабыми, а легкие готовы были разорвать грудь в тщетной жажде глотка свежего воз духа. Ведь он же актер, а не боец! Так не может продолжаться долго. Его воля и решимость не ослабевали, но сколько продержится теряющее силы тело? Джордан попытался осмотреться вокруг, чтобы оценить масштабы потерь и достижений, но всюду кипел бой, и очень трудно было что-либо понять. Силы нереального были бесконечны, на место уничтоженных чудовищ вставали все новые и новые. Как ни мужественно сражались воины, все равно они один за другим гибли от укусов кровавых пастей и от ран, нанесенных длинными когтями неисчислимых тварей. Близкие товарищи Джордана бились с ним рядом, но на их лицах уже оставили свою печать усталость и перенапряжение. Трон находился почти совсем рядом, а окружавший его барьер был и вовсе в нескольких футах впереди, но Джордана все сильнее терзала мысль, что он не сможет преодолеть это оставшееся расстояние. Он пробился поближе к Таггерт, чтобы сражаться с ней бок о бок. - Как долго вы еще сумеете продержаться, Кэйт? - Недолго, Виктор, меня ведь готовили в Хранители, а не в колдуны. - Нужно нанести последний удар, чтобы я мог беспрепятственно пробраться к трону сквозь заграждение. Хватит вам на это сил? Таггерт с сомнением посмотрела на пространство, отделявшее их от помоста: - Возможно, но это означает, что мне придется поставить на карту все. Другого шанса у вас не будет, да и то я не гарантирую, что чудовища оставят вас в покое хоть на минуту. Уверены, что хотите рискнуть? - Если будут еще какие-нибудь предложения, я готов послушать. Таггерт рассмеялась: - Хорошо, принимаем ваше, но только я прошу вас не экспериментировать, Виктор. Если меня тут из-за вас прикончат, я вам этого никогда не прощу. Они обменялись улыбками, а затем Таггерт занялась самопогружением, чтобы вызвать к жизни свет, разгоравшийся в ней. Сила его уже изрядно уменьшилась, но того, что оставалось, должно было хватить на последний удар. Если, конечно, повезет. Хранительница убрала свой пылающий меч, сосредоточивая все свои силы для одного решающего удара. Бурлящий огонь окутал Катриону и ревущим потоком ринулся от нее к постаменту, на котором стоял престол. Пламя испепелило на своем пути всех чудовищ, словно тех никогда и не было, а ощетинившаяся шипами преграда взорвалась, вспыхнув огнем, который стал быстро гаснуть, и тогда путь к трону оказался открытым и очищенным от всех препятствий. Джордан ринулся вперед, сопровождаемый мессиром Гэвэйном. Оба они даже и не заметили, как теряющая последние силы Катриона за их спиной споткнулась и едва не упала. Ее подхватил верный помощник Дамон Корд, который с холодной яростью продолжал отбиваться от посланцев зла. Родрик собирал уцелевших стражников для последней решающей схватки. Джордан пролез в дыру, прожженную Таггерт в барьере. Актер почувствовал, как колючки слабо зашевелились, но он не думал об этом, а просто смотрел на трон. Джордан ступил на мраморный постамент, но в этот момент покрытое бородавками и волдырями щупальце хлестнуло его по ногам. Боль, точно кнутом, обожгла Джордана, он пошатнулся и чуть было не выронил меч, но стоявший рядом Гэвэйн подхватил его, и скоро оба они оказались возле пустого трона. Силы нереального мира бушевали вокруг постамента, но ни одно из. гнусных чудовищ не осмеливалось приблизиться к Камню. Джордан остановился, чтобы перевести дух, а затем протянул руку к подлокотнику трона. Ничего не произошло. Актер посмотрел на рыцаря. - Ну, хорошо, Гэвэйн, а что нам делать с Камнем? - Просто произнесите слова, ваше высочество. Те древние слова, что говорят короли каждый раз. Потом Камень выдвинется вперед... - Это я уже знаю, Гэвэйн, а вот что за слова, черт меня возьми, я должен сказать? Мессир Гэвэйн тупо уставился на "принца" и затряс головой: - Прошу прощенья, Виктор, откуда же вам знать эти слова? Король должен сказать их регенту, обязанность которого передать их тому, кто станет следующим королем. Подождите, Виктор, я достану вам Камень. С этими словами он подсунул топорище своей секиры под трон и попробовал приподнять его, используя рукоять своего оружия в качестве рычага. Раздался треск и скрип, но мраморное кресло не приподнялось ни на дюйм. Гэвэйн попытался упереться в трон спиной, мышцы на его руках вздулись буграми, лицо рыцаря исказилось от невероятного напряжения. Топорище секиры ярко засияло, магия его рун и символов не сочеталась с защищавшими трон заклятиями. Силы нереального снова зашевелились... В этот момент мраморное кресло неожиданно приподнялось и упало в сторону, открывая древний Камень. Мессир Гэвэйн стоял рядом с полуприкрытыми от утомления глазами. - Молодец, Гэвэйн, - похвалил актер, - а что мне делать дальше? - Окропите святыню своей кровью, принесите ей клятву верности, а затем Камень вручит вам власть над нереальным миром. Джордан тупо уставился на рыцаря и едва слышно произнес: - Боже мой! - Ну что еще? - спросил Гэвэйн. - В чем дело? - Я-то думал, что раз у меня есть корона и печать, будет достаточно произнести необходимые слова... И все... - Да что такое, Виктор? Времени у нас в обрез! - Не могу я сделать этого, Гэвэйн! - Что значит не можете? Вы должны! - Я хочу сказать, что не в состоянии сделать это, во мне нет благородной Крови! Я - Джордан, а не Виктор. Рыцарь посмотрел на актера, и тот увидел, как на лицо могучего воина медленно набежала тень ужаса: - Ты идиот, из-за тебя мы все погибнем. Джордан обернулся и посмотрел в зал. Таггерт лежала на полу, а Корд, стоя рядом, не думал уже о нападении, а только сдерживал натиск наседавших тварей. Родрик, прижатый к стене сворой гикающих омерзительных чудовищ, храбро и умело сражался в уже безнадежно проигранной битве. От той полусотни солдат, что вошли вслед за Джорданом в зал, осталась едва ли дюжина воинов, измотанных, но все еще дерзающих мериться силами с разбушевавшимся злом, которое становилось все сильнее и сильнее. Чудовища вылезали из проломов в полу, из стен, а то и просто падали с потолка. Свет, лившийся из-под рясы Монаха, становился все более ярким, а мощь нереального мира сотрясала воздух нескончаемым громом. Джордан качнулся и затряс головой, словно бы желая избавиться от наваждения. Неужели нельзя ничего сделать? Ведь должно же, должно же что-то быть!.. Гэвэйн схватил актера за руку и подтащил к себе так близко, что тому пришлось смотреть рыцарю прямо в глаза. - Зачем вы это сделали, Джордан? Зачем надо было убивать его? Неужели вам до смерти захотелось стать королем? Что ж, ваша смерть не за горами, вот только жаль, что и наша тоже. - Все не так, - со страстью сказал актер, - я даже и не собирался... Но он был безумен точно так же, как и его братья. Я думал, что смогу спасти королевство... Он сошел с ума, Гэвэйн! Он собирался начать войну, которая погубила бы Редгарт! - Но в нем была Кровь, - отозвался рыцарь, - а без этого мы все равно умрем. С этими словами Гэвэйн отвернулся от актера, но тот заметил, что лицо его телохранителя исказилось от горького отчаяния. Джордана затошнило. А если Гэвэйн прав? Неужели он только потому убил Виктора, что сам возмечтал стать королем? Да какая разница? Что теперь гадать? Так здорово все получалось, и вот на тебе! Теперь друзья его погибнут, а королевство развалится. Джордан посмотрел по сторонам. Не меньше дюжины чудовищ повисли на Дамоне Корде, увлекая его на пол, он рычал, стараясь сбросить их с себя. Две твари вырвали из его слабеющей руки молот. Но Корду каким-то образом все-таки удалось подняться, и он принялся орудовать кулаками. Помощник Хранительницы весь был перепачкан кровью - больше своей, чем чужой. Силы зла со всех сторон осаждали Дамона, который, несмотря ни на что, продолжал сражаться, защищая свою обессилевшую хозяйку. Катриона, сама не понимая как, сумела встать на ноги. Качаясь, точно пьяная, она изо всех сил старалась удерживать вырванный из руки мертвого воина меч. Она понимала, что последнее усилие, направленное на то, чтобы дать принцу возможность достичь трона, вымотало ее и что нереальное знает об этом. Катриона видела, что Корд пытается прорваться, чтобы оказаться рядом с ней, но слишком уж много тварей оказалось между ними. Таггерт со страхом и затаенной надеждой бросила беглый взгляд в сторону трона и увидела, что Гэвэйн и Виктор стоят возле Камня. Она постаралась улыбнуться. Принц Виктор все-таки добрался до святыни. Значит, смерть ее по крайней мере не будет напрасной. Кровь ударила в глаза Катрионы, которая подняла трясущуюся руку, чтобы стереть ее. В этот момент жуткая черная гадина хлестнула Хранительницу своим пупырчатым щупальцем, сбивая обессилевшую женщину с ног. Она попыталась встать, но не смогла. Чудовище с налитыми кровью глазами и острыми, точно иголки, зубами придавило ее сверху. Катриона только и смогла зарычать на тварь. Джордан, видевший, как упала Таггерт, закричал. Он понял, что прийти ей на помощь все равно уже не успеет и, чувствуя, как слепая ярость, закипая, клокочет внутри, актер в отчаянии протянул руку в направлении Катрионы. Огонь полыхнул у него в ладони и с ревом помчался в нужную сторону, чтобы спалить чудовище, насевшее на Хранительницу. Объятая пламенем тварь задергалась, скатилась на пол и издохла. Другие чудища бросились врассыпную от обгорелого трупа. Грохот сражения вдруг разом стих, казалось, все в зале специально сделали паузу, осознавая, что случилось нечто жизненно важное. Джордан озадаченно посмотрел на языки пламени, лизавшие его руку и не причинявшие ей ни малейшего вреда. Это была, вне всякого сомнения, доставшаяся Виктору - именно Виктору, а не актеру, знавшему лишь несколько фокусов, - магия огненной стихии. Теперь все повернулось по-другому. Джордан чувствовал, как огонь разгорается, переполняя его, готовый по воле своего повелителя вырваться наружу. Яркий всепоглощающий очищающий огонь, который обратит в прах всю мерзость и зло. Актер посмотрел на Монаха, парящего над полем брани, и вдруг понял, что зловещий призрак перестал хохотать. Джордан поднял руку и, обратив лицо прямо к воротам в нереальный мир, искривил губы в улыбке, не сулящей ничего хорошего. - Поджарься в аду, Монах! - прошептал он. Струя пламени, рассекая воздух, ударила прямо в Монаха. Серая материя рясы яростно полыхнула. Колдун издал жуткий, леденящий душу крик. Проход из нереального мира закрылся, ряса стала всего лишь рясой, а на головы заметавшихся чудовищ посыпались клочья обгоревшей ткани. Только тут до Джордана вдруг дошло, что Гэвэйн трясет его за руку. - Камень, Джордан, скорее! Произносите клятву, пока не открылись другие ворота! - О чем вы, Гэвэйн? Я же не Виктор, во мне нет Крови. - А огонь? - Сам не понимаю, как это случилось. - А я

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору