Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Фэнтази
      Брайдер Юрий. Жизнь Кости Жмуркина, или Гений злонравной любви -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  -
пьянка, охватившая слушателей, а электрический выключатель, установленный в туалете (который ради праздника открыли для посещения). Накануне кто-то вдребезги разбил его пластмассовый корпус, и сейчас любой ротозей мог схлопотать электрический удар. Если бы слушатели находились в трезвом виде, то тут, конечно, и никакого страха не было бы. Но пьяный человек, заскочивший в туалет помочиться или поблевать, рано или поздно начинал машинально шарить по стенке. Лозунг "Уходя, гасите свет" успел засесть у милиционеров в подсознании. И азербайджанец Ахмед, и хохол Листратенко, и даже армянин Геворкян уже получили по рукам, причем с последним даже случился глубокий обморок. Вот и пришлось Косте и Василь Васильевичу попеременно охранять злополучный выключатель (Аугуст к тому времени надрался до положения риз, чего от него никто не ожидал). Была как раз очередь Кости. Служба у него была поставлена четко. Дождавшись, когда очередной ханурик справит нужду, он бесцеремонно хватал его за шиворот и выставлял за порог, не позволяя даже прикоснуться к выключателю, а вернее - к торчащим из его нутра голым проводам. Внезапно в коридоре раздался странный, никогда здесь не слышанный звук - цок-цок-цок. Так могли стучать только женские каблучки. Костя похолодел. Женщина? Здесь? Среди пустившихся в разгул пьяных мужиков? Откуда она взялась? Ведь он недавно собственноручно запер входную дверь! Может, это какая-нибудь слуховая галлюцинация? Дабы выяснить истину, он выглянул в коридор. Прямо на него действительно двигалась женщина - не сказать что молодая, не сказать что очень симпатичная, но тем не менее не мираж и не призрак, а существо из плоти и крови. По казарме (а как еще можно было назвать это место?) она двигалась уверенно, как по собственной квартире, и еще издали улыбалась Косте. - Добрый вечер! - произнесла женщина слегка прокуренным голосом. - С праздничком вас! - Да как вы посмели?! - Костя едва не задохнулся от праведного возмущения. - Сюда посторонним нельзя! - Какая же я посторонняя? - продолжая кокетливо улыбаться, возразила женщина. - Живу по соседству. И сюда на все праздники заглядываю. Меня ваше начальство знает. Можете у кого угодно про Зину спросить. Только хорошее услышите. - Ах, Зина! - Костя припомнил загадочную надпись, до сих пор сохранившуюся на стенке его тумбочки. - Так это вы, значит, проживаете в доме номер пять по улице Кузнечной? - Вот именно! - обрадовалась женщина. - И как вы только догадались? - Догадаться несложно, - незаметно для себя перешел Костя на светский тон. - И что же вы там куете... на своей Кузнечной? - Счастье кую, мальчики, счастье! Да только в нашей кузне без хороших молотобойцев не обойтись. - Зина подмигнула Косте. - За этим я и пришла. Вы не сомневайтесь, у меня все имеется. И выпивка, и закуска. - Где же я вам этих молотобойцев найду? - Костя напустил на себя наивный вид. - Зачем искать? Вы и сами вполне сгодитесь. - Предупреждая брезгливую гримасу, готовую вот-вот появиться на Костином лице (Зина годилась ему если не в матери, то уж в тетки - точно), она добавила: - Я ведь не одна. Гляньте в окошко. Любопытства ради Костя выглянул наружу. Прямо напротив окна, под фонарем, околачивались две довольно симпатичные киски. Заметив, что на них обратили внимание, они дружно послали Косте воздушные поцелуи. "А почему бы и нет? - подумал он. - Килька, надо полагать, в эту пору не штопкой носков занимается. Разве я не человек? Почему бы и не расслабиться в приятном обществе? Тем более если выпивка и закуска имеется. Помянем, как говорится, наших дедов, обеспечивших наше счастье и процветание". Однако чувство долга окончательно еще не покинуло Костю. - Есть тут одна проблема, - замялся он. - В туалете выключатель разбили. Боюсь, как бы не угробился кто-нибудь по пьянке. - Да его же по пять раз на год разбивают! - продемонстрировала Зина свою компетентность. - На Новый год, на Восьмое марта, на Первое мая, на октябрьские праздники и на День милиции. Тут ведь все самбисты! Один ногой свет включает, другой локтем. Только это дело поправимое... У вас расческа есть? - Где-то была... нате... Заполучив пластмассовую расческу, Зина ловко закрепила ее в корпусе выключателя. Теперь доступ к проводам был закрыт. Косте даже стало стыдно за собственную недогадливость. - Не знаю даже, как и благодарить... - промямлил он. - А я вас научу, - лукаво ухмыльнулась Зина. - Подберите мне кавалера по возрасту. Отказать столь добросердечной женщине было бы нетактично, и Костя, задумавшись на секунду, выпалил: - Сейчас сделаем. Растолкав отдыхавшего перед сменой Василь Васильевича, он кратко, но доходчиво объяснил ему суть поступивших предложений. Реакция на это могла последовать какая угодно, к чему Костя уже внутренне подготовился, однако, как оказалось, несмотря на возраст, угли страсти еще тлели в казацкой душе. Да и долгая служба на Кавказе кое к чему обязывала. Джигит - он и на смертном одре джигит. - Пошли, - сказал Василь Васильевич, натягивая сапоги. - А эта сучья контора пусть горит синим пламенем! Тьфу на нее... Кисок звали Глаша и Маша, но, которая из них кто, Костя забыл уже через пять минут. Девушки были похожи друг на друга, как родные сестры, только одна была покрашена под блондинку, а другая - под брюнетку. Всю дорогу до Кузнечной, пять, они весело щебетали, но иногда вдруг переходили между собой на какой-то тарабарский язык, не то шокчанский, не то мерзянский. - Где больше двух, там говорят вслух, - наставительно произнес Василь Васильевич. - Официальным языком на ближайшие сутки объявляю русский. Великий и могучий, так сказать. Небось учили его в школе? - Какая там школа! - ответила за подружек Зина. - Да они, непутевые, ее еще в пятом классе бросили. Дети улицы. - Нехорошо, - огорчился Василь Васильевич. - Как бы вы круглыми дурами не выросли. В ваши годы нужно учиться, учиться и... - И еще раз учиться! - хором подхватили подружки. - Да только поздно уже. Выросли мы. Даже в детской комнате милиции сняты с учета. - Ну, учеты, они разные бывают, - туманно заметил Василь Васильевич. - Не числимся! - дружно заявили Глаша и Маша. - Ни в кожно-венерическом, ни за тунеядство, ни за проституцию. Мы передовики производства. Работаем на атомном заводе. - Где-где? - Тут уж и Костя удивился. - Это так гидролизный завод называют, - пояснила всезнающая Зина. - Где спирт из опилок гонят. Его у нас сучком кличут. Зарплата хорошая, но условия - сами понимаете. Химическое производство... Вот девчонки слегка и не в себе. Вы на их чудачества внимания не обращайте. А если что - по шее, не стесняйтесь. Мы не москвички, по всяким мелочам не обижаемся. Меня покойный муж чем только не бивал. - А что, простите, с ним случилось? - деликатно поинтересовался Василь Васильевич. - Общее заболевание... в нашем городе мужчины долго не живут. - Похоже, что Зина не была настроена обсуждать эту тему. - Люди говорят, что она его крысиным ядом опоила. - Девчонки успели уйти вперед, и непонятно было, которая из них сказала это. - Ты порожняк-то не гони, - спокойно ответила Зина. - Некоторые, в погонах, и поверить могут... - А вот и наша хавира. - Девчонки остановились перед высоким забором, за которым нельзя было ничего рассмотреть. - Блатхата. - Вы, кобылы, выражайтесь прилично, - цыкнула на них Зина. - Машка, иди вперед. Посадишь кобеля на цепь. - Которого? - деловито глянула на гостей беленькая девчонка. Костя, оценивший ее незамысловатую шуточку, рассмеялся, а Василь Васильевич недовольно засопел. В конце концов калитка, тяжелая, как ворота феодального замка, была открыта, злой косматый пес загнан в будку, и вся компания ввалилась в дом - типичную крестьянскую избу, правда, изнутри убранную и обставленную с мещанскими претензиями. Из кухни пахло пареным-жареным, а в зале был заранее накрыт праздничный стол, украшенный, кроме всего прочего, батареей разноцветных бутылок. - У вас как заведено? - осведомилась Зина. - Сначала за стол, а танцы потом? Или наоборот? - За стол. - Василь Васильевич, успевший похудеть на пустых щах и перловке, непроизвольно облизнулся. - Какие могут быть танцы на пустое брюхо. - Нажравшись, тоже особо не попляшешь, - заметила черненькая девчонка, очевидно, Глаша. - Мы на своем атомном заводе полсмены пляшем, а полсмены в лежку лежим. - Садитесь за стол, а я горячее принесу, - распорядилась Зина. - Пусть мужчины пока наливают. - Что это, интересно, за сорта? - сказал Василь Васильевич, изучая бутылки, у которых отсутствовали не то что пробки, но и этикетки. - Наши, местные, - ответила беленькая Маша. - Сучок на клюкве, сучок на зверобое, сучок на липовых почках. Ты какой больше любишь? - Я вообще-то шампанское люблю... - От запаха местных настоек Василь Васильевича перекосило. - Вот завтра шампанским и опохмелимся, - сказала черненькая Глаша. - Его у нас в кабаках с черного хода продают. С тройной наценкой... В это время из кухни, таща на ухвате чугунный горшок, вернулась Зина. Горячее блюдо представляло собой натушенный вперемешку ливер - сердце, почки, легкие, сычуг, вымя, хвост. Оказывается, это было национальное мокчанское блюдо, подаваемое на заказ только в лучших городских ресторанах. - Говядина-то свеженькая. С рынка небось? - накладывая себе лучшие куски, поинтересовался Василь Васильевич. - С бойни, - ответила Зина. - Позавчера товарняк корову сшиб. А у меня кум на бойне работает. Вот и удружил свеженинки к празднику. Считай что задаром. - Неплохо вы здесь живете. Выпивка задаром, закуска задаром. Верно говорят, что Октябрьская революция открыла в жизни рабочего человека новую эру, - позволил пошутить Костя. Однако его слова приняли за чистую монету. - Действительно, грех жаловаться, - сказала Зина. - Всего хватает. За это и выпьем! Выпили. Поморщился один только Василь Васильевич, извративший свой вкус кавказскими коньяками и винами. Дабы побыстрее поднять настроение и окончательно смести барьер неловкости, все еще существовавший между гостями и хозяевами, стали пить рюмка за рюмкой почти без перерыва. Выпили за хозяйку, за Глашу, за Машу и за каждого из гостей в отдельности. После этого Глаша положила свою руку на левое колено Косте, а Маша - на правое. Зина обняла заметно повеселевшего Василь Васильевича. - За что я ценю наших российских баб, так это за самостоятельность, - закусывая холодцом, сказал он. - Буквально все на них держится. От профсоюзов до тяжелой промышленности. На Кавказе совсем не так. Там бабы никакого авторитета не имеют. Им даже за одним столом с мужчинами не позволено сидеть. - А спят они как? - спросила Зина. - Вместе или порознь? - Порознь, конечно. Баба по ихней вере - существо нечистое. Ее без необходимости лучше вообще не касаться. Бывал я в их старых саклях. Гляжу, а из потолка четыре крюка торчат. Зачем они, думаю. Может, люльку подвешивать? А потом мне добрые люди суть дела разъяснили. Оказывается, раньше к этим крюкам специальные кожаные петли крепились. Баба продевала туда свои руки и ноги, особым образом выворачивалась и висела в воздухе, как птичка-колибри. Мужик подходил к ней сзади и, не вынимая из зубов трубку, делал свое дело. Чтобы, значит, ни единой части своего тела, кроме детородного органа, не осквернить. Непонятно было, врет Василь Васильевич или говорит правду, но его сообщение вызвало за столом оживленную дискуссию. Глаша даже не поленилась выйти на середину комнаты и попыталась принять позу, описанную гостем с Кавказа. При этом в ее туалете что-то лопнуло. - Нет, - изрядно намучившись, сказала она в конце концов. - Это натуральная дискриминация. Феодальные пережитки какие-то. Да здравствует Великая Октябрьская революция, освободившая женщин Востока! - Поддерживаю этот тост! - объявил Василь Васильевич, пытаясь вырваться из цепких объятий Зины. Когда Глаша вернулась на прежнее место. Маша вовсю целовалась с Костей. - Хватит, - сказала Глаша, направляя вилку в глаз подруги. - Сейчас моя очередь. Пир продолжался. Следующим горячим блюдом были жаренные в сметане караси. Зина охотно объяснила, что они стали легкой добычей для всех желающих после того, как стеклозавод по недосмотру спустил в реку ртутные отходы. Никакой опасности для человека караси не представляют, это Зине гарантировала знакомая лаборантка санэпидемстанции, а кроме того, их уже отведала вчера одна знакомая старушка, не заработавшая даже поноса. - Интересно, какой еще сюрприз вы нам приготовили. Наверное, барана, покончившего жизнь самоубийством, - пробормотал Костя, попеременно подставляя губы то Глаше, то Маше. В глазах девушек ему хотелось выглядеть записным остряком. Однако Зина почему-то обиделась. У кого-то душа от алкоголя черствеет, а у кого-то, наоборот, становится чрезвычайно ранимой. - Вы, молодой человек, насчет баранов-то поосторожней. Я всяких там охальников и не за такие слова кипятком окатывала... Их стали мирить, и по этому поводу всем пришлось налить сучка, настоянного на дубовой коре. Потом выпили за дружбу между народами, опять за Октябрьскую революцию, затем за революцию Февральскую, за крейсер "Аврора", за броненосец "Потемкин" и даже за Кровавое воскресенье. При этом Василь Васильевич крикнул: - Позор царскому провокатору попу Гапону! К этому времени общество естественным путем созрело для танцев. Зина включила радиолу "Ригонда", лично ею спасенную при пожаре в клубе родной трикотажной фабрики. Обильная еда на резвости танцоров совсем не отразилась, а сучок, как ни странно, больше бил по голове, чем по ногам. Костя уже с трудом мог вспомнить обстоятельства своего появления здесь, однако двигался вполне прилично - и твист выкаблучивал, и в шейке трясся, и в леткеенке прыгал, и даже пытался выписывать замысловатые па в танго. Танцы чередовались - быстрый, медленный, быстрый, медленный и так далее. По просьбе публики Василь Васильевич изобразил лезгинку. Когда Костя, сражавшийся на два фронта, выбивался из сил, Маша танцевала с Зиной, а гибкая и вертлявая Глаша, задрав юбку, выдавала канкан. Вскоре Василь Васильевич и Зина куда-то исчезли. Третье горячее блюдо - свиные ножки с капустой - успело остыть, а количество опорожненных бутылок значительно превысило количество полных. Опомнился Костя уже в постели, нагой, как праотец Адам. С одной стороны к нему прижималась горячая, как печка. Маша, а с другой - ледяная, как покойница, Глаша (наверное, только что навещавшая дворовый нужник). В соседней комнате равномерно трещали пружины матраса и голос Зины настойчиво требовал: "Еще, еще, еще!.." В учебный центр наши герои вернулись только на исходе следующего дня. Их ожидал не только заместитель начальника по политико-воспитательной работе, сам получивший изрядную головомойку, но и инспектор здешнего угро. В городе уже был объявлен розыск бесследно пропавших дневальных. Оправдываться смысла не имело - опухшие рожи и стойкий запах перегара говорили сами за себя. У Василь Васильевича из сапог предательски торчали портянки, а у Кости на ширинке отсутствовали пуговицы. Обоих провинившихся решено было отчислить из учебного центра и, снабдив соответствующими характеристиками, отправить восвояси. Приговор был неоправданно строг. Только позже они узнали, что под утро казарму посетила инспекционная группа из местного Министерства внутренних дел, от всего увиденного впавшая в ужас. До Москвы Костя и Василь Васильевич добирались вместе. Практически весь путь они провели в вагоне-ресторане. Поезд хоть и считался фирменным, но мокчанские национальные блюда повара готовить не умели, как их только Василь Васильевич ни упрашивал. Зато водка качеством мало чем отличалась от пресловутого сучка. Прощаясь с Костей на Казанском вокзале, Василь Васильевич сказал: - Не надо тужить. Время провели неплохо. Да и девахи попались сочные. Будем надеяться, что они нас не обманули. - В каком смысле? - не понял Костя, в равной мере измученный и физически и духовно. - В том смысле, что на учете в кожно-венерическом диспансере они не числятся, -объяснил ему товарищ по несчастью. - А-а-а... - протянул Костя, еще с вечера ощущавший резкую боль во всем, что имело хоть какое-то отношение к орудию мужского блудодейства. - Беда только в том, что спал я не с картотекой, а с живыми людьми... "ГЛАВА 14. ПРОПАВШАЯ ГРАМОТА" Во всем управлении не было второго человека, имевшего столь пышный букет взысканий, как Костя Жмуркин (и не только банальных выговоров, но и так называемых "служебных несоответствий", после которых чересчур ревностному служаке остается только застрелиться). Даже небезызвестный сержант Синицын, впоследствии разоблаченный как маньяк-убийца, душивший девочек-дошкольниц их же собственными колготками, до этого имел всего две нахлобучки и то по пустячному поводу - несоблюдение формы одежды. Многие удивлялись, почему такого вахлака не гонят из органов в шею. Почему начальник управления генерал-майор Быкодеров проявляет к этому пигмею столь несвойственный ему либерализм? По этому поводу ходило немало слухов, в которых фигурировала и любвеобильная Килька, и какие-то сверхсекретные бумаги, хранящиеся в генеральском сейфе, и влияние неких всесильных спецслужб. Существовала даже совершенно абсурдная версия, утверждавшая, что уже много лет подряд Жмуркин с успехом заменяет Быкодерову не только Кильку, но и всех других женщин. Истина же лежала на поверхности. Успешно преодолев массу служебных препон, затоптав большинство своих соперников и уже сидя на ползаднице в кресле министра, Быкодеров ни под каким соусом не мог расстаться со своим ненавистником. Они были повязаны между собой, как ночь и день, как топор и топорище, как поп и черт. Чем больше страданий и унижений доставалось на долю Жмуркина, тем успешнее развивалась карьера Быкодерова, а одновременно укреплялись и позиции органов. Эпоха, впоследствии названная "застойно-застольной", близилась к закату, и кое-кто уже поговаривал, что престарелого кавалера девятого ордена Победы мог бы вполне заменить его свояк, в милицейских кругах известный под ласковым прозвищем Зятек. Вот уж кого без всякого преувеличения можно было назвать баловнем судьбы! Такого стремительного продвижения по служебной лестнице отечественная история не знала со времен турка-брадобрея Кутайсова, буквально за пару лет заслужившего от Павла Первого все мыслимые и немыслимые звания, должности и титулы. Благодаря одной лишь удачной женитьбе никому досель не известный ловелас, подвизавшийся на скромной должности в Политуправлении внутренних войск, чуть ли не в мгновение ока превратился во всесильного заместителя министра, депутата Верховного Совета, доктора юридических наук, члена ЦК и т.д. и т.п. Как и любой нувориш, он ни в грош не ставил существующую элиту, хапал больше, чем мог проглотить, и плевать хотел на все законы,

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору