Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Остросюжетные книги
      Юлиан Семенов. Экспансия - II -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  -
олее или менее определенному выводу, Пол. А так вы до всего дошли сами. Если вы ощущаете внутри себя гениальность - одно дело, но если вы такой же нормальный человек, как и я, тогда дело плохо. Нормальный человек не может не страдать комплексами. Однако же комплексы свидетельствуют о чрезвычайно увлекающейся натуре, а увлеченность мстит отсутствием должного самоконтроля. А это путь к провалу, Пол. Не сердитесь, я говорю это человеку, к которому отношусь с симпатией. - Спасибо, Аллен, - мягко улыбнулся Роумэн. - Учту на будущее. "У него очень хорошие глаза, - подумал Даллес, - чистые, как у ребенка; Макайр прав, - будь проклята наша профессия, без которой любое общество не сможет существовать. Появись хоть какая-то альтернатива, можно было бы отказаться от того, что необходимо сделать. Да, Макайр может отвести его от беды, а должен, наоборот, подтолкнуть его к ней: лучшей кандидатуры на роль тайного коллаборанта ГПУ у нас, увы, нет и вряд ли будет. Линия, протянутая между ним и нацистом Штирлицем, свидетельствует о зловещем заговоре; такого еще не было в нашей практике. Это необходимо обществу, как ни жесток мой план. Боже праведный, за что служение идее требует от человека таких ужасных жертв?!" - Ваше здоровье. Пол, - сказал Даллес, прикоснувшись губами к виски. - Сыр, действительно, очень хорош, не думал, что здесь может быть такой соленый, жесткий, деревенский сыр... Роумэн кивнул. - Как в Каталонии... - Я там не был. - Когда свалят Франко, вы должны туда с®ездить, Аллен. - Непременно, - ответил Даллес ("Упаси бог, если Франко свалят, это будет трагедия; Испания всегда тяготела к красным; потеря Средиземноморья невосполнима"). - И вы будете моим гидом... Ну, ладно, вернемся к стрижке овец... Что за сеть? Направленность? Численность? Финансовые возможности? Мера авторитетности членов? Роумэн рассказывал обстоятельно, с трудом удерживаясь от того, чтобы не открыть все. "Я дал честное слово Штирлицу, - сказал он себе, - да, я полностью доверяю Даллесу, кому верить, как не ему? Но я дал слово, и я не вправе его нарушить". Он прочертил линии с в я з и между Германией, особенно Гамбургом и Мюнхеном ("Слава богу, - отметил Даллес, - он не назвал Пуллах'"), Асконой, Ватиканом, Испанией, Лиссабоном, Аргентиной, Парагваем, Чили ("На ближневосточные контакты он еще не вышел, очень хорошо"); умолчал о "банкире" Нибеле в Кордове (слово есть слово), ничего не сказал о том, что в процессе операции был убит гестаповец Фриц Продль из Освенцима: за этим - Спарк, нельзя распоряжаться всуе жизнью друзей, только собой, это - пожалуйста. _______________ ' П у л л а х - штаб-квартира Гелена. - Любопытно, - сказал Даллес, выслушав его рассказ. - Честно говоря, я не думал, что дело приобрело такой размах... И вы это раскрутили один? - Я тоже не думал, что дело приобрело такой размах, когда начинал его, - Роумэн ушел от прямого ответа, так же, как и Даллес, прикоснулся губами к стакану с виски, отломил ломтик сухого сыра, но не стал есть, - напряженно слушал, что скажет собеседник. - Ну, и что же вам ответил Макайр? Помимо того, понятно, что поздравил с феноменальной удачей? - Он сказал, что дело надо обсмотреть со всех сторон, потому что нам придется вмешаться во внутренние дела других стран. А для меня Испания сейчас не страна, а поганый застенок. И чем активнее мы туда вмешаемся, тем будет лучше и для испанцев, и для нас, американцев. Я очень хочу, чтобы мы были первыми, кто принесет им освобождение... - А кто может им принести освобождение кроме нас? - Те же русские. - У вас есть реальные основания так полагать? - Их встретят с восторгом... Они там оставили о себе добрую память... - В Аргентину, конечно, лезть трудно, Пол... Почти невозможно... Наши позиции там весьма шатки... Слушайте, а почему вы считаете, что мы вообще должны лезть? Если вы взяли в кулак такое звено, тогда вся их работа станет подконтрольной. Это же нам в тысячу раз выгоднее, чем разом их всех прихлопнуть... Роумэн словно бы споткнулся, ответил с болью: - Именно об этом Макайр прислал мне в Мадрид телеграмму месяцев семь назад. - Вы так давно вышли на сеть? - Нет, тогда еще не вышел... Просто он уже тогда считал возможным обращать наци в нашу агентуру... - Вы с этим не согласны? - Нет. - Почему? - Потому что нацизм - это зараза, Аллен. Это оспа, чума, холера... Они прокаженные, понимаете? Они несут в себе фермент умирания общества... Любого общества... Их надо обезвреживать - чем быстрее, тем лучше... - Это - как? - Обезвреживать, - повторил Роумэн, поняв вдруг, что он не готов к ответу, поэтому сказал упавшим голосом: - Обезвреживать, Аллен. Тот согласно кивнул: - Прекрасно, прекрасно, с этим я не спорю. Меня занимает тактика, стратегию я приемлю. Что надо сделать? Арестовать? Похитить? Устранить на месте? Требовать вынесения заочного приговора, передав на них информацию в Нюрнберг? Ваше предложение? - Их надо вывозить... Сюда... Они здесь назовут недостающие звенья... А их звеньев - громадное множество, и они опасны... - Чем? Помимо того, что нацизм - проказа, чем конкретно они опасны для этой страны? - Они функционируют не просто так, не абы общаться друг с другом, Аллен... - Вот я и интересуюсь: во имя чего они общаются? Вы предлагаете заняться выяснением этого вопроса, выкрав их и посадив за решетку. Я предлагаю то же самое, но не выкрадывая их, а внедряя в их сеть наших людей, которые поймут самое важное надолго вперед. - У вас есть такие люди? - спросил Роумэн. - Назовите их. Я, пожалуй, поддержу такой план, хотя мне он, признаться, не по душе. - Во-первых, у меня нет людей, потому что я "экс"-разведчик, Пол. Я не у дел, и меня это не очень-то огорчает; работая в моей конторе, я приношу не меньше пользы этой стране, чем в ту пору, когда мы служили в Берне. Если я когда-либо понадоблюсь Штатам, меня позовут, и я не посмею отказаться, хотя, повторяю, я мечтал бы до конца дней моих сохранить ту позицию, которую я теперь занял в бизнесе. Во-вторых, об®ясните мне, отчего вам этот план не по душе? Только без эмоций, ладно? Про опасность проказы вы говорили, я согласен, но мы с вами привыкли к риску, да и прокаженных лечат врачи, а они тоже люди, как вы и я. - Они их не лечат. Они смотрят за ними и облегчают страдания. Вылечить проказу нельзя. Мне это дело не по душе потому, что можно упустить время, Аллен. Зараза разрастется. Раковую опухоль надо устранять как можно раньше, пока она не разрослась... - Позиция, - согласился Даллес. - У вас - своя, у меня - своя. Они, видимо, не пересекаются. Тогда вам надо обязательно, непременно настоять на своем. "Да, конечно, - обязаны вы сказать Макайру, - я подбрасываю вам много хлопот с похищением мерзавцев, да, видимо, мы не имеем права выходить с этим к руководству департамента..." - Он поправит меня: "Не "мы", а "я""... - Вы обязаны с этим согласиться, Пол. Ведь он скажет правду, если, конечно, скажет... Я продолжу? Роумэн смущенно улыбнулся: - Простите, Аллен. - Пустяки, я понимаю ваше волнение... Мне легче быть хладнокровным, я не перенес ужаса нацистских застенков... Мне, однако, приходилось пожимать руки мерзавцам из СС, смешно оправдываться незнанием, да и вряд ли кто в это поверит... Мне приходилось считать минуты, пока не вымоешь пальцы горячей водой с мылом, - Даллес отщипнул маленький кусочек сыра, положил его под язык, вздохнул. - Буду ходить сюда покупать этот сыр: чертовски вкусно, запах фермы, символ спокойствия, возвращения в детство... Так вот, вы обязаны указать Макайру, что необходимость похищения выявленных вами нацистов продиктована не одной лишь вашей к ним ненавистью, вы в этом не оригинальны, их ненавидит сейчас все человечество, сейчас такого рода ненависть даже поощряется... Нет, дело в том, чтобы преступников открыто назвать преступниками, и это должен сделать не кто-нибудь, а именно мы, наша страна, исповедующая принципы демократии и гуманизма... Нажмите на пропагандистский аспект вопроса. Пол... - Но тогда Макайр переадресует меня на радио или в "Нью-Йорк таймс", Аллен! Он скажет, что департамент не занимается пропагандой, и будет прав... Если бы вы поддержали меня, Аллен... Достаточно вашего звонка - и Макайр подпишет все, что он должен подписать... - Думаете, он прислушается к моим словам? - недоверчиво усмехнулся Даллес. - Он порекомендовал мне встретиться с вами. Вы для него непререкаемый авторитет... - Сколько времени вам нужно на подготовку операции? - Все готово. - Проведете в одиночестве? - Втроем. Или вчетвером. План разработан, - Роумэн постучал себя по виску, - все здесь, все - до мелочей. - Кроме одной, - лицо Даллеса снова сделалось жестким, непроницаемым. - Какая тюрьма в Штатах примет их? На каком основании? - Их примут в Нюрнберге. - Убеждены? - Абсолютно. - Их примут русские, - возразил Даллес. - Это верно. Они и примут, и помогут, это вполне реальная сила. - Вы против? - Разве я так сказал? - удивился Даллес. - Хорошо, Пол, я попробую позвонить Макайру, но, пожалуйста, не обольщайтесь по поводу меры моего влияния на него... - Да, он звонил, - Макайр выглядел усталым, лицо помятое, хотя, как всегда, тщательно - до синевы - выбрито. - Еще вчера. Как я его понял, вы берете на себя организацию всей операции? - Да. - Какая нужна помощь с моей стороны? - Нужна санкция, Роберт. - Вы ее получили. - Спасибо. Это чертовски здорово, у меня камень свалился с сердца... - Ваш камень свалился мне на голову, - Макайр хмуро улыбнулся. - Не знаю, кто вам взваливал его на грудь и как вы его на себе носили, но у меня, чувствую, на макушке растет страшная шишка... В подробности вашей операции посвятите сейчас или накануне вылета? Да, кстати, с моей бригадой дело очень сложное... Я не убежден, что... - В таком случае я вылечу один. - Вы сошли с ума? Что вы сделаете один? Хотите брать ваших подопечных по очереди? Разошлете телеграммы: "Пока я буду похищать Франца, Герберту и Гуго не выходить из дома"?! Роумэн рассмеялся: - Удар будет нанесен одновременно. В Германии я полагаюсь на помощь армии, там будет хлопотно, девятнадцать людей СД и гестапо, брать их надо в один час, вы правы... В Лиссабоне надо будет выкрасть только одного, это для меня сделают те, кто знает, как работать такого рода комбинации... В Мадриде я задействую испанскую тайную полицию... Через час после того, как дело будет сделано в Старом Свете, я вылетаю в Аргентину... - Куда именно? - Я отправлю вам телеграмму перед вылетом, Роберт. Возможно, там мне понадобится помощь. Я смогу обратиться к Джону Джекобсу? Он же по-прежнему похваляется, что представляет на юге континента вас, только вас и никого кроме вас... - Он ревнив и будет вам мешать. Пол. Обращайтесь в посольство, к военным, я попробую с ними договориться... к Джекобсу не следует... Да, ведь и вы знаете, что он отстаивает идею, прямо противоположную вашей: нацистов надо бесстрашно использовать, они подготовлены к работе и подготовлены великолепно... И с точки зрения трат - на них можно экономить, работают... готовы работать за одно лишь то, что мы их не выдадим трибуналу... Вы знаете, как я отношусь к этому, но я не хочу выламывать руки моим противникам, пусть Джекобс сам обожжется... Самый противный вопрос: сколько на это нужно денег? - Семь тысяч долларов. - Вы сошли с ума? - устало спросил Макайр. - Роберт, мне очень неловко, но я подсчитал все и экономил, на чем мог... - Я приготовил для вас десять тысяч, но был убежден, что вы едва-едва уложитесь в двадцать... Пол, я очень прошу вас, продумайте все еще раз... Давайте погодим лишнюю неделю, возьмите пару ребят отсюда, пусть я схожу в Каноссу, пусть об меня вытрут ноги наши скряги из финансового управления, но все же вы избежите такого риска, на который идете... Это неоправданный риск. Пол... Лавры победителя и так достанутся вам, это ваша победа, никто не посмеет на нее покуситься, - последний раунд вашей борьбы против наци, но мне хотелось бы, чтобы вы получили приз, вы, а не ваша вдова... - Мне этого хочется не меньше, чем вам. - Смотрите... Моя настойчивость может быть неверно понята, я не хочу навязываться в соавторы вашей победы... Смотрите, Пол. Тогда - последнее. Это по-прежнему - теперь даже в большей мере, чем раньше, - ваша операция, только ваша и никого другого... Будет очень славно, если вы сейчас напишете заявление с просьбой об увольнении... И датируете его любой удобной для вас датой - днями десятью, девятью тому назад. Вы понимаете, что мне - как чиновнику - это необходимо? Роумэн растерялся: - Не очень. - Об®ясняю: в случае, если произойдет какая-то неувязка, я предам вас. Пол. Я буду обязан это сделать... Штаты не вправе подставляться, если вы проиграете и вас арестуют во время похищения нацистского креза в Мадриде... Я должен буду прокомментировать эту новость - стучу по дереву, чтобы ее не было, - следующим образом: "Мистер Роумэн не является сотрудником разведки с такого-то и такого-то числа, все его поступки представляют собой личную инициативу упомянутого джентльмена, ответственность за действия которого не несет ни одно правительственное учреждение Соединенных Штатов". - Мне это не очень нравится, Роберт. - Мне тоже. Поэтому я снова предлагаю: садитесь в мой кабинет, разрабатывайте операцию, будем пытаться ее утвердить на самом верху, - в чем, правда, я мало уверен, - берите моих людей, готовьте их к делу, летите вместе: тогда мне придется быть повязанным с вами - волей-неволей... - Сколько шансов, что вы утвердите этот план у начальства? - Десять из ста. Роумэн вынул из кармана португальскую самопишущую ручку, взял со стола Макайра лист бумаги и написал заявление. Тот спрятал его в сейф, достал оттуда пачку денег, протянул их Роумэну, заметив при этом с горестным сожалением: - Вы что-то скрываете от меня. Пол... Это ваше право, я не навязываюсь в друзья, но все же мне кажется, что вы делаете глупость... ШТИРЛИЦ (Кордова, сорок шестой) __________________________________________________________________________ Он купил субботнее приложение к журналу, издававшемуся в Буэнос-Айресе, не случайно: на обложку были вынесены крупные заголовки: "Подкомитет, созданный Советом Безопасности для сбора документации о ситуации в Испании, благодаря тому, что русский посол Громыко воздержался от голосования, все-таки намерен передать дело по обвинению Франко на Генеральную Ассамблею ООН! Но мы не допустим обвинения Франко на этом форуме!", "Попытки русских нанести удар по генералиссимусу Франко будут блокированы англо-американцами!", "Западные демократии не позволят Москве ударить по каудильо!", "Европейский бастион антикоммунизма выстоит!", "Арриба Испания!"'. Более мелким шрифтом было набрано: "Сокращенная стенограмма сенсационной схватки в Совете Безопасности! Образец стойкости западных демократий! Громыко - человек "вето"! Попытки русского посла заставить Совет Безопасности принять немедленное решение против каудильо получают отпор со стороны янки, англичан и австралийцев!" _______________ '"А р р и б а И с п а н и я!" - официальное приветствие фалангистов. Штирлиц сел на лавочку неподалеку от той площади, где по субботам обычно собирались художники, - местный Монмартр; неторопливо закурил, с наслаждением затянулся и углубился в изучение документа. ...Начиная с тридцать четвертого года, когда вместо рейха, демонстративно вышедшего из Лиги Наций, туда приехала советская делегация и Литвинов, полный, внешне похожий на большого, доброго плюшевого мишку, начал в б и в а т ь свои резолюции, направленные против фашизма, за мир и коллективную безопасность, Штирлиц внимательно следил за работой международного форума, поражаясь той позиции, которую заняла западная дипломатия. Он, находившийся в Германии Гитлера, видел воочию, что безнаказанность прямо-таки подвигала фюрера на агрессию; порой казалось, что его подталкивали к самоутверждению в абсолютной вседозволенности, - нет ничего страшнее этой отвратительной человеческой функции, сделавшейся государственной стратегией национал-социализма... И сейчас, приступая к исследованию документов, собранных еще с весны сорок шестого года, - с р а ж е н и е против Франко началось не вчера, а вскоре после фултонской речи Черчилля, когда в Америке стали в о р о ч а т ь с я всяческие Маккарти, - Штирлицу надлежало понять т е н д е н ц и ю, ибо, судя по заголовкам, столь броско поданным в газете Перона, речь шла не о чем-либо, а о первом открытом столкновении тех, кто звал немедленно покончить с остатками фашизма на земле, с определенными, весьма могущественными силами, рассчитывавшими на Франко как на резерв, который может быть введен в игру - в нужный момент и при соответствующих обстоятельствах. Политик, Штирлиц отдавал себе отчет, что для реакции дело отнюдь не в существе режима Франко; речь идет о военном балансе: после того, как англичане совсем недавно высадили свои оккупационные войска в Греции - недалеко от границ Советского Союза, вмешавшись в гражданскую войну; в те дни, когда Вашингтон все более бесцеремонно оказывал нажим на Рим, с тем чтобы из правительства были удалены коммунисты во главе с Пальмиро Тольятти, то есть те люди, которые внесли главенствующий вклад в дело антифашистской борьбы, когда такого же рода нажим продолжался и на Париж, чтобы заставить Де Голля вывести из кабинета Мориса Тореза, защита Франко становилась также одной из форм сражения за доминирующую роль англо-американского присутствия на Средиземноморье с целью запереть Россию в Черном море, - стратегия девятнадцатого века, все возвращается на круги своя. "Но неужели военные в Штатах, - подумал Штирлиц, - успели набрать такую силу, что могут диктовать свою волю политикам? Как не вертись, но защита фашизма н е о т м ы в а е м а! Неужели солдафонство сделалось столь сильно там, что вопросы политической этики - а она формулируется не на год, а на эпоху - уже отошли на второй план, уступив место стратегии силы?!" "А. А. Г р о м ы к о (Союз Советских Социалистических Республик): Собранные Подкомитетом материалы, поступившие от стран - членов Организации Об®единенных Наций и от испанского республиканского правительства Хираля, полностью подтверждают правильность обвинений, выдвинутых против режима Франко представителем Польши в его письмах на имя Генерального секретаря. Многочисленные факты, приведенные в вышеупомянутых документах, подтверждают, что существование фашистского режима Испании представляет серьезную угрозу для поддержания мира и что поэтому положение в Испании нельзя рассматривать как чисто испанское дело. Это положение, поскольку оно чревато серьезными последствиями для мира, не может не являться предметом тщательного рассмотрения

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору