Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Ивлин Во. Незабвенная -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -
ести миссис Лестер Скрип", так что я и поехала, а там я за столом сидела по правую руку от мистера Лестера Скрипа, как вдруг они пришли и говорят... Алло, алло, вы слушаете? Деннис поднял трубку, уже давно лежавшую на промокашке. - Выезжаю немедленно, миссис Хайнкель. Улица Долороза, 207, так вы, кажется, сказали. - Я сказала, что я как раз сидела за столом справа от мистера Лестера Скрипа, когда мне сообщили про это. Мистеру Скрипу и мистеру Хайнкелю пришлось меня под руки вести до автомобиля. - Я выезжаю немедленно. - Сколько буду жить, себе не прощу. Подумать только, дома никого не было, когда его принесли. Прислуга ушла, и шоферу мусорной машины пришлось звонить нам из аптеки... Алло, алло, вы слышите? Я сказала, что мусорщику пришлось звонить из аптеки. - Я еду, миссис Хайнкель. Деннис запер контору и задом вывел машину из гаража - на сей раз не свою машину, а простой черный фургон, которым они пользовались для служебных выездов. Через полчаса он был уже в обители горя. Тучный мужчина встретил его на садовой дорожке. Он был приодет для вечернего приема в соответствии с самой последней здешней модой - костюм из твида, сандалии, шелковая рубашка травянисто- зеленого цвета с открытым воротом и вышитой монограммой во всю грудь. - Рад вас видеть! - сказал он. - Мистеру У.X. всякого счастья!- невольно произнес Деннис. - Простите? Не понял. - Я из "Угодьев лучшего мира". - Да-да, заходите. Деннис открыл заднюю дверь фургона и вынул алюминиевый контейнер.- Хватит? - Останется. Они вошли в дом. В холле, сжимая в руке стакан, сидела женщина в длинном вечернем платье с глубоким вырезом и в бриллиантовой тиаре. - Это было ужасное переживание для миссис Хайнкель. - Я не хочу его видеть. Не хочу говорить об этом,- сказала женщина. - Фирма "Угодья лучшего мира" берет на себя все хлопоты,- сказал Деннис. - Вот там,- сказал мистер Хайнкель.- В буфетной. Терьер лежал на сушильной доске возле раковины. Деннис перенес его в контейнер. - Вы не согласились бы помочь мне? Вдвоем с мистером Хайнкелем они донесли свою ношу до фургона. - Как вы хотели бы - обсудить все приготовления сейчас или заехать к нам утром? - По утрам я очень занят,- сказал мистер Хайнкель.- Пройдемте в мой кабинет. На письменном столе стоял поднос. Они налили себе виски. - У меня есть проспект, рекламирующий наши услуги. Что вы предпочитаете - простое погребение или кремацию? - Простите? Не понял. - Зарыть или сжечь? - Сжечь, я думаю. - У меня есть фотографии, на которых представлены урны различных стилей. - Самая лучшая нас устроит. - Вы хотите получить нишу в нашем колумбария или предпочли бы держать останки у себя дома? - Вот это, что вы назвали первым. - А как в отношении религиозных обрядов? У нас есть пастор, который охотно отправляет службу. - Видите ли, мистер... - Барлоу. - Так вот, мистер Барлоу, мы с женой люди не очень набожные, однако тут такой случай, что миссис Хайнкель, пожалуй, пригодилось бы все, что можно, по части утешения. - Погребение по первому классу в нашем бюро содержит ряд совершенно оригинальных процедур. Так, в момент предания тела огню из крематория вылетает отпущенный на волю белый голубь, символизирующий душу усопшего. - Да,- сказал мистер Хайнкель.- Полагаю, что миссис Хайнкель это дело с голубем понравится. - Каждую годовщину вы будете совершенно бесплатно получать по почте поминальную карточку следующего содержания: "Ваш маленький Артур вспоминает вас сегодня на небе и виляет хвостом". - Прекрасная идея, мистер Барлоу. - В таком случае вам только остается подписать заказ и... Миссис Хайнкель печально кивнула ему, когда он проходил через холл. Мистер Хайнкель проводил его до машины. - Рад был познакомиться с вами, мистер Барлоу. Право же, вы избавили меня от многих хлопот. - Именно этой цели служит бюро "Угодья лучшего мира",- сказал Деннис и укатил прочь. Затормозив у здания конторы, он перетащил собаку в холодильник. Это была вместительная камера, в которой уже хранились два или три небольших трупика. Возле сиамской кошечки стояла банка фруктового сока и тарелка с бутербродами. Деннис перенес свой ужин в приемную и, жуя бутерброд, вернулся к прерванному чтению. Глава II Дни шли за днями, наступила пора дождей, количество вызовов сократилось, а потом их и вовсе не стало. Деннис Барлоу был доволен работой. Художник в самой натуре своей сочетает разносторонность с пунктуальной точностью, угнетает его только работа однообразная или временная. Деннис подметил это еще во время войны: его друг-поэт, служивший в гренадерском полку, до конца сохранял энтузиазм, тогда как ему самому до смерти надоели его скучные обязанности в транспортной команде. Он служил в частях снабжения ВВС в одном итальянском порту, когда вышла в свет его первая и единственная книжка. Англия была в ту пору неподходящее гнездо для певчих птичек; ламы напрасно таращились в белизну снегов, ожидая нового воплощения Руперта Брука. Стихи Денниса, появившиеся среди завывания бомб и удручающе бодрых изданий Канцелярии Его Величества, произвели сверх ожидания то же впечатление, что и подпольная пресса Сопротивления в оккупированной Европе. Книжку превознесли до небес, и, если бы не лимит на бумагу, она вышла бы и разошлась тиражом романа. В тот самый день, когда в Казерте получили номер "Санди таймс" с рецензией на его стихи, занимавшей целых два столбца, Деннису был предложен пост личного помощника одного из маршалов авиации. Он угрюмо отклонил этот пост, остался у себя в снабжении и заочно был удостоен на родине полудюжины литературных премий. Уволившись из армии, он отправился в Голливуд, где нужен был специалист для работы над сценарием о жизни Шелли. И вот там, на студии "Мегалополитен", он столкнулся с той же бессмысленной суетой, что и в армии, только еще удесятеренной нервным возбуждением, столь характерным для студий. Он возроптал, пришел в отчаянье и наконец бежал. Теперь он был доволен; у него была почтенная профессия, мистер Шульц его похваливал, а мисс Поски терялась в догадках. Впервые в жизни он понял, что значит "открывать новый путь"; путь этот был довольно узок, но зато это был достойный путь, он проходил в стороне от главных дорог и вел в беспредельную даль. Не все его клиенты были столь же щедры и сговорчивы, как чета Хайнкелей. Иные старались увильнуть даже от десятидолларовых похорон, другие, попросив забальзамировать своих любимцев, вдруг уезжали на восток страны и вовсе забывали о них; одна клиентка больше недели продержала у них тушу медведицы, занимавшую полхолодиль- ника, а потом вдруг передумала и вызвала чучельщика. Зато иногда судьба вдруг вознаграждала его за эти тяжкие дни какой-нибудь ритуалистической, похожей на языческую оргию кремацией шимпанзе или погребением канарейки, над чьей крохотной могилкой взвод трубачей морской пехоты выводил сигнал "тушить огни". Калифорний- ские законы запрещают разбрасывать человеческие останки с самолета, однако для представителей животного мира небо открыто, и однажды Деннису довелось рассеять по ветру над бульваром Заходящего Солнца бренный прах какой-то домашней кошки. Именно тогда он был сфотогра- фирован репортером местной газеты, и это завершило его падение в глазах общества. Впрочем, ему это было безразлично. Его поэма то удлинялась, то укорачивалась, точно змея, ползущая по лестнице, и все же ощутимо продвигалась вперед. Мистер Шульц повысил ему жалованье. Раны юности затягивались. Здесь, "у мира сонного предела", он испытывал спокойную радость, какую прежде ему довелось испытать только раз в жизни, в один из великолепных пасхальных дней, когда, подбитый в каком-то школьном состязании, он лежал в постели, лелея свои почетные ушибы, и слушал, как внизу, под окнами изолятора, вся школа проходит строем на тренировку. Однако если Деннис процветал, то у сэра Фрэнсиса дела шли все хуже и хуже. Старик терял душевное равновесие. Он ничего не ел за ужином и бессонно шаркал по веранде в тихий рассветный час. Хуанита дель Пабло без восторга относилась к своему преображению и, не имея возможности воздать за это великим мира сего, терзала своего старого друга. Сэр Фрэнсис делился с Деннисом своими горестями. Импресарио Хуаниты упирал на аргументы чисто мета- физического свойства: признаете ли вы существование его клиентки? А если так, то можете ли вы законным путем принудить ее уничтожить самое себя? И можете ли вы вступать с ней в какие-либо договорные отношения до того, как она обретет элементарные отличительные признаки личности? Ответственность за ее метаморфозу была возложена на сэра Фрэнсиса. С какой легкостью он породил ее на свет лет десять тому назад - начиненную динамитом вакханку с пристаней Бильбао! И как тяжко было ему сейчас рыскать в номенклатуре кельтской мифологии, сочиняя для нее новую биографию: романтика Мурнских гор, босоногая девочка, крестьяне поговаривают, что ее подбросили феи и что горные духи поверяют ей свои тайны; шальная девчонка, сорви- голова, она выгоняет осла из стойла и дурачит английских туристов в окружении скал и водопадов! Он читал все это вслух Деннису и сам видел, что это никуда не годится. Он прочел все это и на совещании в присутствии пока еще безымянной актрисы, ее импресарио и адвоката; при этом присутствовали также начальник юридического отдела студии "Мегалополитен" и начальники отдела рекламы, отдела звезд и отдела внешних сношений. За все время своей работы в Голливуде сэру Фрэнсису ни разу не приходилось бывать на совещании, где собралось бы столько светил великого синедриона корпорации. Они отвергли его сюжет без всякого обсуждения. - Поработай с недельку дома, Фрэнк,- сказал начальник отдела звезд.- Попробуй найти новый поворот. Или, может, тебе не по душе эта работа? - Нет, что вы,- вяло возразил сэр Фрэнсис.- Совещание мне очень помогло. Теперь я знаю, чего вы хотите. Уверен, что теперь у меня все пойдет гладко. - Я всегда с удовольствием смотрю все, что вы для нас стряпаете,- сказал начальник отдела внешних сношений. Но когда за сэром Фрэнсисом закрылась дверь, великие люди переглянулись и покачали головами. - Еще один бывший,- сказал начальник отдела звезд. - Ко мне только что приехал двоюродный брат жены,- сказал начальник отдела рекламы.- Может, дать ему попробовать? - Да, Сэм,- согласились остальные.- Пусть двоюродный брат твоей жены попробует. После этого сэр Фрэнсис засел дома, и каждый день секретарша приходила к нему писать под диктовку. Он молол какой-то вздор, сочиняя новое имя и новую биографию для Хуаниты: красавица Кэтлин Фитцбурк, гордость знаменитого охотничьего клуба "Голуэй Блэйзерс"; вечерняя заря опускается на берега и отвесные скалы этой суровой страны, а Кэтлин Фитцбурк одна, со сворой гончих, вдали от полуразрушенных башен замка Фитцбурк... Потом наступил день, когда секретарша не явилась. Он позвонил на студию. Его соединяли то с одним кабинетом, то с другим, и в конце концов чей-то голос сказал: - Да, сэр Фрэнсис, все верно. Мисс Маврокордато переведена в отдел работы со зрителем. - Ну так пусть мне пришлют еще кого-нибудь. - Не уверен, что мы сможем сейчас кого-нибудь найти, сэр Фрэнсис. - Понимаю. Как ни грустно, мне придется тогда поехать на студию и там закончить работу. Вы не смогли бы послать за мной машину? - Я соединю вас с мистером Ван Глюком. И снова его стали соединять то с одним кабинетом, то с другим, перекидывая, как волан, пока наконец чей-то голос не произнес: - Диспетчер по транспорту. Нет, сэр Фрэнсис, к сожалению, у нас сейчас нет под рукой ни одной студийной машины. Уже ощущая, как плащ короля Лира обволакивает его плечи, сэр Фрэнсис нанял такси и поехал на студию. Он кивнул девушке за конторкой у входа с чуть меньшей учтивостью, чем обычно. - Доброе утро, сэр Фрэнсис,-сказала она.- Чем могу быть вам полезна? - Спасибо, ничем. - Вы кого-нибудь ищете? - Нет, никого. Лифтерша взглянула на него вопросительно. - Хотите подняться? - Конечно, к себе на третий. Он прошел по знакомому безликому коридору, распахнул знакомую дверь и замер на пороге. За его столом сидел какой-то не известный ему человек. - Простите,- сказал сэр Фрэнсис.- Что за глупость. Никогда со мной этого не случалось.- Он попятился и закрыл дверь. Потом тщательно осмотрел се. Номер комнаты был тот же. Он не ошибся. Однако в прорезь, где последние двенадцать лет - с тех самых пор, как его перевели из сценарного отдела,- стояло его имя, теперь была вставлена карточка с другим именем: "Лоренцо Медичи". Он снова открыл дверь. - Простите,- сказал он.- Но, должно быть, произошла какая-то ошибка. - Вполне возможно,- сказал мистер Медичи жизнерадостно.- Похоже, здесь все какие-то малость чокнутые. Я тут добрых полдня выгребал из комнаты всякое барахло. Куча хлама, как будто здесь жил кто-нибудь: какие-то пузырьки с лекарствами, книжки, фотографии, детские игры. Кажется, это от какого-то старого англичанина, который дал дуба. - Я и есть тот старый англичанин, но я не дал дуба. - Страшно за вас рад. Надеюсь, среди этого хлама ничего ценного не было. А может, это еще валяется тут где-нибудь. - Пойду повидаю Отто Баумбайна. - Этот тоже чокнутый, а только вряд ли он что-нибудь знает насчет вашего барахла. Я просто выставил все в коридор, и точка. Вот, может, уборщица... Сэр Фрэнсис дошел по коридору до кабинета помощника директора. - У мистера Баумбайна сейчас совещание. Передать ему, чтобы он вам позвонил? - Ничего, я подожду. Он уселся в приемной, где две машинистки вели по телефону бесконечно длинные и сугубо интимные разговоры. Наконец вышел мистер Баумбайн. - Ах, это ты, Фрэнк,- сказал он.- Как мило, что ты заглянул к нам. Очень рад. Нет, право, я очень рад. Заходи еще как-нибудь. Заходи почаще, Фрэнк. - Я хотел поговорить с тобой, Отто. - Да, только сейчас я как раз страшно занят, Фрэнк. А что, если я позвоню тебе где-нибудь на той неделе? - Я только что обнаружил в своем кабинете какого-то мистера Медичи. - Да, верно, Фрэнк. Только он произносит это "Медисси", что-то в этом роде; ты так произнес, будто он итальяшка какой-нибудь, а мистер Медисси очень приличный молодой человек, и у него очень, очень хорошие, прямо-таки замечательные анкетные данные, Фрэнк, так что я с большим удовольствием познакомлю тебя с ним. - Ну а мне где работать? - Ах, видишь ли, Фрэнк, об этом мне очень хотелось бы поговорить с тобой, но только сейчас у меня совсем нет времени. Ну просто совсем нет, правда, детка? - Правда, мистер Баумбайн,- сказала одна из секретарш.- Сейчас у вас решительно нет времени. - Вот видишь. У меня просто нет времени. Я знаю, что мы сделаем, детка, попытайтесь устроить сэра Фрэнсиса на прием к мистеру Эриксону. Уверен, что мистер Эриксон будет очень рад. Так сэр Фрэнсис попал на прием к мистеру Эриксону, непосредственному начальнику мистера Баумбайна, и тот с недвусмысленной нордической прямотой об®яснил ему то, о чем сэр Фрэнсис уже начал смутно догадываться,- что его долголетняя служба на благо компании "Мегалополитен пикчерз инкорпорейтед" пришла к концу. - Вежливость требовала, чтоб меня хотя бы известили об этом,- сказал сэр Фрэнсис. - Письмо уже послано. Застряло где-нибудь, вы же знаете, как бывает; столько всяких отделов должны его подписать - юридический отдел, бухгалтерия, отдел производственных конфликтов. Впрочем, в вашем случае я не предвижу никаких осложнений. Вы, к счастью, не член профсоюза. А то время от времени их треугольник протестует против нерационального использования кадров - это когда мы привозим кого- нибудь из Европы, из Китая или еще откуда-нибудь, а через неделю увольняем. Но у вас говеем другой случай. Вы у нас давно работаете. Почти двадцать пять лет, так, кажется? В вашем контракте даже обратный билет на родину не оговорен. Так что все должно пройти гладко. Сэр Фрэнсис покинул кабинет мистера Эриксона и пошел прочь из великого муравейника, который именовался мемориальным блоком имени Уилбура К.Лютита и был построен уже после того, как сэр Фрэнсис приехал в Голливуд. Уилбур К.Лютит был тогда еще жив; однажды он даже пожал руку сэру Фрэнсису своей коротенькой толстой ручкой. Сэр Фрэнсис видел, как росло это здание, он даже занимал какое- то вполне почетное, хотя и не самое видное место на церемонии его открытия. На памяти сэра Фрэнсиса здесь заселялись, пустели и вновь заселялись комнаты, менялись на дверях таблички с именами. На его глазах приходили одни и уходили другие. Он видел, как пришли мистер Эриксон и мистер Баумбайн и как ушли люди, имен которых он теперь уже не мог припомнить. Он помнил лишь беднягу Лео, который вознесся, пережил падение и умер, не оплатив счета в отеле "Сады аллаха". - Вы нашли, кого искали? - спросила его девушка за конторкой, когда он выходил на залитую солнцем улицу. Трава на юге Калифорнии растет плохо, и голливудская почва не благоприятствует высокому уровню крикета. По-настоящему в крикет здесь играли лишь несколько молодых членов клуба: что касается подавляющего большинства его членов, то крикет занимал в сфере их интересов столь же малое место, как, скажем, торговля рыбой с лотка или сапожный промысел в оборотах лондонских оптовиков. Для них клуб был просто символом их принадлежности к английскому клану. Здесь они по подписке собирали деньги для Красного Креста, здесь они могли вволю позлословить, не боясь, что их услышат чужеземные хозяева и покровители. Здесь они и собрались на другой день после внезапной смерти сэра Фрэнсиса Хинзли, точно заслышав звон набатного колокола. - Его нашел молодой Барлоу. - Барлоу из "Мегало"? - Он раньше был в "Мегало". Ему не возобновили контракт. С тех пор... - Да, слышал. Какой позор. - Я не знал сэра Фрэнсиса. Он тут подвизался еще до нашего приезда. Кто-нибудь знает, отчего он это сделал? - Ему тоже не возобновили контракт. Слова эти звучали зловеще для каждого, роковые слова, произнося которые следует прикоснуться к чему-нибудь деревянному или стожить пальцы крестом; нечестивые слова, которые вообще лучше не произносить вслух. Каждому из этих людей был отпущен кусок жизни от подписания контракта до истечения его срока, дальше была безбрежная неизвестность. - А где же сэр Эмброуз? Сегодня он обязательно придет. Наконец он пришел, и все отметили, что он уже вдел черную креповую ленту в петлицу своей спортивной куртки. Несмотря на поздний час, он принял протянутую ему чашку чаю, потянул ноздрями воздух, до удушья пропитанный ожиданием, и наконец заговорил: - Все, без сомнения, уже слышали эту жуткую новость про старину Фрэнка? Невнятный ропот. - В конце жизни ему не везло. Не думаю, чтоб в Голливуде остался еще кто-нибудь, за исключением меня самого, кто помнил бы годы его расцвета. Он всегда помогал тем, кто в нужде. - Это был ученый и джентльмен. - Несомненно. Он был одним из первых знаменитых англичан, пришедших в кино. Можно сказать, именно он заложил тот фундамент, на котором я... на котором все мы строили в дальнейшем. Он был здесь нашим первым полномочным представителем. - А по-моему, студия могла бы и не увольнять его. Что для них его жалованье? Он и так уж, наверно, недолго бы обременял их кассу. - Люди доживают здесь до преклонного возраста. - Не в этом дело,- сказал сэр Эмброуз.- На это были свои причины.- Он выдержал паузу и продолжал столь же интригующе и фальшиво: - Пожалуй, лучше все же расск

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору