Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа
Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Русскоязычная фантастика
      Песах Амнуэль. Люди Кода -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  -
не знал, что страх может заставить бежать сломя голову, даже если опасность не очень-то велика. И может заставить идти навстречу явной гибели, потому что, достигнув какого-то, трудно установимого, предела, страх лишает человека способности правильно оценивать ситуацию. Муса просто не мог заставить себя повернуться спиной к человеку с ножом. Оставалось одно - идти вперед, что он и сделал. Мужчина уронил нож, упал на колени и завопил: - Боги не приняли жертву! Боги вернули мне сына! Может, так оно и было? Некий житель Мекки Абд аль-Муталлиб приносил богам в жертву собственного младшего сына Абдаллаха, поскольку в свое время дал обет: если родятся десять сыновей, одного обязательно пожертвую. Почему бы и нет - я породил, я и убью. Сыновья не возражали, даже сам приговоренный: воля отца - закон. И повел Абд аль-Муталлиб сына своего Абдаллаха к идолам Исафа и Найлы, на задний двор храма Каабы. И принес богам жертву, страдая всей душой. Но боги решили, что негоже лишать человека сына. Как иначе мог Абд аль-Муталлиб об®яснить то, что произошло? Кровь еще капала с кончика ножа, когда открылась дверь в задней стене и явился юноша, почти обнаженный, похожий на Абдаллаха взглядом и осанкой. И сказал посланец богов: - Я пришел с миром! Слова эти пролились бальзамом на истерзанное сердце отца, и Абд аль-Муталлиб, не сходя с места, дал новый обет: принять посланца богов как собственного сына Абдаллаха, ибо означает это имя - "раб божий". А богам принести иную жертву. И чтобы не впасть в гордыню, Абд аль-Муталлиб решил: пусть назовет жертву прорицательница из Хиджаза, что в Ясрибе. И было так. Десять верблюдов, - сказала прорицательница, - а если окажется мало, то еще и еще десять. Пока боги не скажут: довольно. Муса, обросший уже бородой, вынужденный следить за каждым своим словом и жестом, проклинал себя за непродуманность действий (поддался эмоциям, не посоветовался ни с И.Д.К., ни с Йосефом), но понимал, что сделать ничего нельзя, он и не хотел уходить сейчас, и нужно было жить по законам курайшитов, а какие там законы в шестом веке, да еще в Аравийской пустыне, в Мекке, вовсе еще не священной? Мусе казалось, что иссушающая жара выпарила из него все способности, он не мог, хотя и мучительно желал этого, вернуться в серую синеву Саграбала, и даже родная Газа, казавшаяся сейчас красивейшим местом во всех временах, была недоступна - как ни молил Аллаха Муса, как ни напрягал все уровни разума, подвластные его сознанию, сделать он ничего не мог. Он пришел сюда. Он остался здесь. Он ошибся. И нет пути назад. Нет пути. Он был виноват перед Йосефом - почему-то именно эта вина казалась Мусе самой значительной. Братья приняли рассказ отца на веру, и могло ли быть иначе? Фатима, жена Абд аль-Муталлиба, лишь на третий день преодолела внутреннюю неприязнь к посланцу богов и поцеловала Мусу в лоб, отчего ему почему-то захотелось плакать. А потом привели в жертвенный загон храма Каабы десять верблюдов, и гадатель Хубал метал стрелы, и жребий пал на Мусу, и он понял, в чем был смысл жертвы, принесенной им во славу Аллаха, и закрыл глаза, чтобы ничего больше не видеть, но Абд аль-Муталлиб велел привести еще десять верблюдов, и снова стрелы указали на Мусу, а потом еще и еще... Он едва держался на ногах, тем более, что наступил полдень, и в загоне было невыносимо душно и зловонно. Сто верблюдов терлись друг о друга боками, когда гадатель провозгласил "боги говорят: хватит!" На пире Муса сидел по правую руку от отца своего, а братья хлопали его по плечу и славили, хотя новоявленный Абдаллах и не верил в их искренность. x x x Первым ощущением И.Д.К. было ощущение распада сознания. И.Д.К. показалось, что мозг его распался на отдельные молекулы, которые в то же мгновение были разнесены на расстояние многих тысяч парсеков друг от друга. Он видел, чувствовал, слышал, обонял, но главное - понимал все, что обонял, слышал и видел. Понимание всего лишь стало одним из каналов восприятия - наравне со зрением. Первое, что понял И.Д.К., была структура гравитационного поля Галактики. Звездная система, состоявшая из ста семидесяти семи миллиардов трехсот шестнадцати миллионов звезд, обладала стабильным полем тяготения, но в тридцати двух местах поле это казалось будто пробитым - на ровном золотистом фоне лежали темные капли. Мгновенное удивление сменилось мгновенным же пониманием - эти капли в обычном пространстве-времени были ничем иным, как массивными двойными системами, содержавшими черные дыры. Именно здесь, в эргосфере черной дыры, вращаясь вместе с падавшим веществом, возникали кванты измерений-сфирот, не совпадавших с традиционными пространством и временем. Первым желанием И.Д.К. стало желание найти свою планету среди миллиардов, населяющих Галактику. Ответ он нашел сразу - Саграбала в Галактике не было. Не было его и в Местной системе галактик, а равно и в ближайших скоплениях, на которые И.Д.К. бросил взгляд, сразу и однозначно поняв, что искать Саграбал в четырехмерной Вселенной не имеет смысла. Вслед за этим (вообще говоря - одновременно, но И.Д.К. подсознательно раскладывал собственное понимание на временные интервалы) И.Д.К. понял, что на Саграбал, где и когда бы он ни находился, привела их необходимость создания Миньяна - не в том, конечно, достаточно примитивном определении, которое дает ортодоксальный иудаизм, но в его истинном смысле, каковой и открылся И.Д.К. одновременно с иным знанием - знанием того, что Муса Шарафи может этот миньян разрушить, пусть из побуждений, благоразумных с его точки зрения и даже благородных. Для не знающего сути разумность суб®ективна, а истины нет вообще - есть лишь представление. Он вынырнул из коричневого пятна. x x x - Если, - сказал Йосеф, - поступком Мусы руководил Творец, то целью его было спасти избранный народ. Распространить Код. - Благодарю тебя за это "если", - кивнул И.Д.К. - Не хочешь ли ты сказать, что, если поступком Мусы руководил Творец, то мы не должны ничего делать, что исправить и вернуть? Йосеф долго молчал, глядя на коричневое пятно, висевшее в недвижном воздухе над строящимся городом - пятно слабо шевелилось, будто спящая амеба, и временами то ли сжималось едва ли не вдвое, то ли просто удалялось к облакам и возвращалось обратно. - Уверен ли ты, - сказал, наконец, Йосеф, - что сумеешь определить положение Мусы в том прошлом, каким оно открылось именно его восприятию? - Думаю, что смогу. И.Д.К. мысленной командой направил свое тело вверх, Йосеф последовал за ним без лишних вопросов, а почему вдруг рядом оказался еще и Ричард, выяснилось лишь впоследствии, когда они вернулись, и Ричард рассказал о том, что следил за происходившим с момента исчезновения Мусы. x x x Они стояли на вершине высокой горы. Склон был крут, собственно, скорее даже отвесен, а с одной из сторон срезан будто острым ножом, и поверхность камня (если это был камень, а не иной материал, которому, как и горе, еще не придумали названия) зеркально отражала подступавшие к склону долины. И.Д.К. стоял, придавленный собственными плечами, будто коромыслами весов, на которых покоились в неустойчивом равновесии две огромные, в несколько пудов, гири. Зрение было скорее ассоциативным, чем физическим, ибо видел И.Д.К. не страну, окружавшую гору, но время, скользившее вниз, склон лет, веков и тысячелетий. Мир, в котором они находились, существовал не "где", но лишь "когда" и охватывал это трехмерное "когда" с точки начала времен, уходя в будущее до другой, столь же бесконечно далекой точки, когда время закончится, исчерпав себя. - Гора времени, - определил Йосеф. - На все три стороны? - усомнился Ричард, но И.Д.К. уже сориентировался. - Йосеф прав, - сказал он, - мир трехмерного времени, где пространство является лишь четвертым измерением, ощущаемым как процесс, и не более того. Так должно быть, к примеру, в эргосферах черных дыр. - Ты полагаешь, что мы оказались... - Порассуждаете потом, - сказал Йосеф. - Мир растекается, ищите Мусу, иначе зачем мы здесь? Мир действительно растекался - во всяком случае, такое впечатление возникало, если смотреть на горизонт, который в этом мире представал не привычной окружностью, окаймляющей видимую землю, но двумя точками - впереди и сзади, - испускавшими и вбиравшими в себя все времена от их бесконечно далекого начала до не менее бесконечного в отдалении конца. Время вываливалось из точки и впадало в нее же, отстоявшую от самой себя на расстояние поворота головы. Расстояние измерялось годами, и И.Д.К. отмерил на глазок несколько столетий - примерно, конечно, он не видел пока ориентиров и мог ошибиться. На пределе зрения проявились картины средневековой Европы - возможно, это был Париж, возможно, иная европейская столица: город был большим, только это и мог сказать И.Д.К., описывая увиденное. В глазах зарябило от напряжения, И.Д.К. прикрыл веки и тогда понял, что видел вовсе не земной город - да, время, но не место... И.Д.К. бросил взгляд вокруг, стараясь сориентироваться более точно. Если он видел перед собой временной срез всей Вселенной, найти здесь Землю, и уж тем более - Мусу, было задачей поистине безнадежной. И.Д.К. пронесся по двадцатому веку будто комета Галлея, единым взглядом охватив события не только земной истории, но и всего, что происходило на этом срезе трехмерного времени во всей Вселенной. Не обратив внимания на десятки взрывов в галактических ядрах, осветивших всепроникающими квантами времени события, происходившие на Земле, И.Д.К. опустился по горному склону и, будто сквозь гряду облаков, проник к век девятнадцатый - Мусы здесь не было, путь лежал глубже, а в семнадцатом веке Мусы и быть не могло, И.Д.К. не сразу понял - почему именно. Он успел пронестись, будто на санках по снежной целине, сквозь три века, и лишь тогда до него дошла простая, по сути, аксиома: в трехмерном времени существуют свои запреты, и путешественник не волен останавливаться, когда пожелает. Вязкая точка горизонта даже не приблизилась, а вершина горы отдалилась чуть ли не в бесконечность, и И.Д.К. с ужасом подумал, что, когда нужно будет возвращаться, он может и не найти того времени, откуда стартовал. Ужас, впрочем, был мгновенным, И.Д.К. отделился от него, и перед глазами возникло лицо Мусы. Седьмой век. Где? И.Д.К. упал в чьи-то об®ятия, ослепительный дневной свет заставил его зажмуриться, и голос Йосефа сказал: - Хорошо, что ты сумел затормозить. У Ричарда это не получилось, и он провалился во времена фараонов. Подождем? Открыв глаза, И.Д.К. обнаружил, что стоит, погрузившись по щиколотку в горячий песок пустыни. Солнце было привычным, а фигура Ильи Давидовича Кремера вполне материальной. Мессия был обнажен по пояс и бос, но кипа плотно сидела на макушке, а черные брюки, хотя и выглядели нелепо, окаймленные золотом песка, представлялись непременным атрибутом странника во времени. Голосом Йосефа Дари Мессия повторил: - Подождем? Ждать им пришлось недолго. x x x Истинная история происхождения Ислама была предметом научных дискуссий на Израиле-3 лет сто назад, а сейчас каноны определились и не вызывают сомнений. Но, канонизировав известное, современная историография не нашла ни единой возможности связать явление Мусы Шарафи в Мекке середины VII века христианского летоисчисления с историей Исхода. По мнению Ицхака Садэ (Институт религий, Израиль-2), история курайшитов принципиально независима, поскольку в те времена Код не мог быть прочитан даже на мутационном уровне. Во временные пластовые сдвиги Садэ не верит, поскольку, видите ли, современная физика не дает им адэкватно-непротиворечивого описания. Можно подумать, что процесс Творения современная физика описывает на удовлетворительном уровне. Код предстояло распространить среди всех людей на планете, и кто ж это мог сделать, кроме евреев, чьи гены изначально содержали необходимую генетическую информацию? Евреи, потомки которых - из колена Исмаила - стали прародителями арабской нации. Ислам рассеял Код по планете не хуже, чем иудаизм. Есть еще и христианство, но о нем - потом. Пребывание Мусы Шарафи в реальном прошлом документировано (см. подборку материалов в хранилище Института физических измерений на Израиле-7), неясны были лишь интерпретации. Надеюсь, что читатель, не скованный догмами ортодоксальной историографии, догадался о том, что произошло четырнадцать лет спустя после явления Мусы Шарафи в храм Каабы, в августе 670 года, когда Муса-Абдаллах, сын Абд аль-Муталлиба, муж Амины, возвращался в Мекку из поездки в город Дамаск. И.Д.К. с Йосефом выловили караван в пустыне, а Ричард, находясь на грани измерений и готовый поспешить на помощь, фиксировал подробности этой первой операции, связанной с проникновением в реальное физическое время. x x x И явились они пред взором Абдаллаха, и тот простерся ниц, не зная - радоваться спасению или печалиться расставанию. - Я хочу увидеть своего сына, - закричал он. - Моя Амина должна родить со дня на день! - Почему ты думаешь, что у тебя родится сын? - спросил Йосеф. - Я люблю Амину, - помолчав, ответил по-арабски Муса Шарафи, Абдаллах, сын Абд Аль-Муталлиба, - я люблю ее как цветок в пустыне ранней весной, а любовь всегда рождает мальчиков. Мы хотели сына, как могло быть иначе? - Как... как ты собираешься назвать сына? - спросил Йосеф и замер в ожидании ответа. - Мухаммад, - сказал Абдаллах. - Я хотел сам воспитать его. Я хотел внушить ему, что Бог един. Я хотел, чтобы курайшиты поняли, в чем истина мира, чтобы они перестали поклоняться идолам, как сделали это вы, евреи. И разве не того же требует Код? А ты... вы... Абдаллах сжал кулаки и встал, но злость, вспыхнувшая в его глазах, сменилась мгновенной тоской - он вспомнил любимую свою Амину, оставшуюся вдовой, и отца своего с матерью, и братьев с сестрами, и Мекку вспомнил он, город юности с шумным базаром и храмом Каабы, и перевел взгляд на пологий холм, неподалеку от главного лагеря, на серо-голубое небо Саграбала, на лица людей, которых он любил уже многие века, но когда-то и ненавидел тоже, и хотел погубить, и ощущение это на мгновение вернулось, взорвалось яростью и рассеялось в воздухе, как рассеивается до полной неразличимости даже непредставимая мощь ядерной ударной волны. Он хотел домой. - Что ж, - сказал Йосеф, обращаясь скорее к самому себе, чем к Мусе, - ты передал своему сыну по наследству то, что мог. Он привел людей к единому Богу. Аллах - имя ему. - Аллах, - повторил Муса, прозревая. x x x - Этот испанец, - сказала Людмила, - об®явился на Саграбале в тот самый момент, когда ты, дорогой Илюша, начал свой поиск в красном пятне. И.Д.К. поднял голову - пятно, дверь в провал времени, висело под облаками и едва заметно колыхалось. - Удалось ли установить какую-нибудь закономерность? - спросил он. - Эти воскресшие - они из разных эпох или из одной? - Из разных, - сказала Людмила. - И у меня вовсе не создалось впечатления, что первыми воскресают праведники. - Вот теперь, - подал голос Йосеф, - можно начать восстановление Третьего храма. - Мы, - ответил И.Д.К., - начали строить Третий храм в тот момент, когда воскрес Лопец. Йосеф посмотрел И.Д.К. в глаза. - Послушай, - продолжал И.Д.К., - в нашей десятке ты единственный, кто был близок к Творцу всю жизнь. В плоть и кровь твою вошла привычка говорить с Ним в определенное время, совершать определенные действия, выполнять заповеди, начертанные Им. - Я понял тебя, - подумал Йосеф. - Я не произнес ни единого благословения после того, как оказался здесь, на Саграбале. Я ни разу не подумал о том, что здесь нужно построить синагогу. Я ни разу не пожелал наложить тфилин и не пожалел о том, что у меня нет моего привычного талита. Все так. Он помедлил, обратившись за поддержкой не к И.Д.К., но к Мусе, который сидел на пороге своей лачуги и глядел в серое небо с равнодушием отшельника, давно утратившего связи с жизнью. Мысль Мусы уловили все: - Ты говорил с Ним, Йосеф. И я говорил с Ним. Потому ты и не молился Ему, уйдя с Земли. И я тоже ни разу не совершил намаза. Вместо этого мне захотелось... Он перешел от словесной речи к образной, и все увидели глазами Мусы пыльную Мекку, храм Каабы, и женщину, чем-то неуловимо похожую сразу на Людмилу, и Дину, и Джоанну. Женщину звали Амина, она умерла полторы тысячи лет назад, родив пророка, и теперь, сидя на пороге своего дома, Муса, отец Мухаммада, ждал воскрешения своей жены. - И сын твой Мухаммад вернется тоже? - спросил Йосеф, и Муса улыбнулся печально, он понял скрытый смысл вопроса. И ответил: - Пророк вернулся. Он там, где Мессия. - Подумав и найдя в глубине сознания слова, близкие к об®яснению смысла, Муса добавил: - Мессия и Пророк создают каркас Мира. Саграбал - связь между ними и материальными измерениями. Именно эту задачу в прежние времена выполнял Храм. Значит... - Значит, - подхватил Йосеф, - мы сейчас делаем то, что делал Первосвященник в обоих Храмах. Осуществляем связь материальных измерений с нематериальными сфирот. И не нужно мудрствовать. Мертвые воскресают, и наша задача - принять их в мир. x x x И.Д.К. с Диной проводили ночи на той опушке, где они впервые увидели Стену имен. От Стены, перерезавшей планету надвое, остался слабый след - казалось, что в воздухе проходит невидимая граница. В ночные часы Вселенная с®еживалась до нескольких простых измерений - взгляд, мысль, любовь, нежность, страсть. - Я очень боялась, что Люда будет ревновать и все разрушит, - сказала однажды Дина, нарисовав образ раз®яренной фурии - женщины с горящим взглядом и длинными жилистыми руками. - Как хорошо, что она встретила Илью! - Хорошо для них или для нас? - улыбнулся И.Д.К. - Наверное, больше для нас, чем для них. - Ты... ты больше не боишься за Илью и Хаима? - спросил И.Д.К., он знал, что Дина уже несколько раз пробовала отыскать сына по тем вешкам, которые показал Андрей. Попытки не удались, но Андрей время от времени разговаривал с Хаимом, точнее - получал от него мысленные послания, из которых следовало, что мальчику хорошо, и он вовсе не жаждет встречи с мамой. - Ну... - сказала Дина, помедлив, - если и боюсь, то только одного. Она показала - чего именно. Дина боялась монстров. Многолапых существ с тремя головами, зловонно дышавших и пожиравших все живое. - О чем ты? - изумленно подумал И.Д.К. - Это может произойти в любую минуту, - подумала Дина. - Не может, - уверенно сказал И.Д.К., но его уверенность Дину не обманула. - Что ты сможешь сделать, если это случится? - спросила она, и "это" немедленно спроецировать в сознании И.Д.К. невероятно сложной картиной разбойных нападений, налетов, стихийных бедствий, и все это было, насколько понял И.Д.К., отголосками зе

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору