Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Щупов Андрей. Гамма для старшеклассников -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  -
Андрей ЩУПОВ ГАММА ДЛЯ СТАРШЕКЛАССНИКОВ ДО... Все действительно было уже до. Я имею в виду наше с вами рождение. Был воздух и парила Земля под Солнцем, мычали коровы и зловонные тиранозавры с рыком выскакивали из кустов, хватая зазевавшихся, оглашая окрестности победным ревом. Мы родились после. Намного позднее того, что было до. Но ведь и до нас мир сходил с ума, время от времени стоял на голове, не зная еще, что это открытие йоги, понятия не имея, что рано или поздно в одной из столиц планеты, на заурядной улице, в заурядном доме поселюсь я и подобно многим стану претендовать на право жизни - такой, как я ее понимаю. Увы, эту самую равнодушную бесконечность я осознал давным-давно, еще года в три или четыре, когда слово "придурок" произносилось через "л" и по слогам, а лица покойников в нарядных гробах разглядывались с любопытством и без малейшей примеси страха. Лежа на балконе пятого этажа и прижимаясь голым пузом к разогретому бетону, я колупал ногтем пятна засохшей краски и пытался перенестись сознанием в тот убежавший день, когда мы красили перила в рыжий цвет. День ускользал, как гибкая пиявка в воде, но сознание тем не менее перемещалось, и вот совершенно неожиданно для себя я проскочил дату своего рождения и пошел камнем в глубь, не подозревая, что пронзаю уже не собственную память и даже не память родителей, а нечто совершенно иное, не понятое мной до сих пор. Я уплыл в минувшее, но не растерялся, тут же начав озираться и изучать непривычные пейзажи. Я копался в исторических напластованиях, как нищенка в мусорных контейнерах, выгребая все самое цветастое и яркое. Надо признать, мне не слишком нравились одежды прошлого, - напротив, они смешили, провоцируя на лукавые комментарии, но я любовался блеском рассекающих воздух рапир, с благоговейным трепетом прислушивался к орудийному гулу российских "единорогов" и вместе с кричащими толпами бежал на штурм неизвестных мне зубчатых крепостей. Честно скажу, подобными воспоминаниями я развлекался довольно продолжительное время. Подозрение, что знать всего этого я не могу, возникло в более зрелые годы, когда с новехоньким портфелишком я отправился в путешествие по школьным, столь похожим один на другой классам, и буйная реальность потеснила зыбкие фантазии. Да, да! Именно так я стал это называть - фантазии. Иных объяснений не было. А октябре восемьдесят шестого, в день моего двадцатилетия, впервые наметился раскол масс. Под массой - эм один и эм два я подразумевал, конечно, себя самого и всех прочих обитателей света, - коротко говоря, человечество и организационный лад, сообразуясь с которым это самое человечество жило, процветало и намеревалось процветать далее. Я начал скучать, более того - тосковать, и когда Митька, мой собрат по учебному курсу, стал предлагать мне отрастить волосы - такие, чтоб чертям стало тошно или создать на худой конец тайную организацию - в пику масонам и всем прочим, я не отмахнулся, как раньше, потому что средство от тоски следовало искать - и искать по возможности активно. Однако где его искать, я не знал и, вероятно, мысленно допускал, что в советах посторонних ответы тоже порой находятся. Кроме того был Митька парнем дошлым и головастым. Пропуская половину лекций и зачастую узнавая имя преподавателя лишь на экзаменах, он умудрялся иметь вполне твердое "три" по большинству предметов. А три это вполне удовлетворительно - для преподавателей, для декана, для всего общества. К тому же по части предметов он, изумляя окружающих и разрушая самые зловещие прогнозы, получал "хор" и "отл". В общем, к словам Митьки следовало прислушаться. Правда, длинные волосы меня не слишком прельщали, но вот против тайной организации я не возражал, и пару учебных недель мы потратили с Митькой на разные организационные мелочи, придумывая пароли и отзывы, шифры возможных донесений и тайные знаки, знаменующие иерархические ступени создаваемой организации. Митька, например, предлагал отращивать ногти. В ту пору у него был бзик - что-нибудь обязательно да отращивать. Не волосы, так ногти. Вот он и предложил: большой ноготь на мизинце будет соответствовать званию рядового, на безымянном - младшему офицеру и так далее вплоть до маршальских титулов. Пальцев, к счастью, на руках хватало. Не хватило другого. Терпения. Я отрекся от этой детской затеи, но вовсе не потому, что повзрослел или поумнел. Просто, должно быть, надоело. Очень уж долго растут ногти. А состояния взрослости, если честно, я по-прежнему не ощущал. Хотя действительно, уже не тушевался, слыша такие заковыристые словечки, как "бренность", "дезавуировать" или "нонконформизм". Я знал словечки и похлеще, но раскол тем не менее состоялся. Как я уже говорил - между массами эм-один и эм-два. И привнес его проклятущий маятник. То есть, это я так думаю. Или представляю. Аналогия, пусть самая отдаленная, все же упрощает положение. Мысленный хаос, перенимая обтекаемую систему образов, мало-помалу выстраивается по ранжиру. Вместо шума и беспорядочных пуль во все стороны - начинает угадываться ритмичное перещелкивание теннисных ракеток. Ровно расчерченный корт, тугая сетка, строгая очередность ударов - все мое к тебе и от тебя снова ко мне. А на табло оптимистические цифры и боевая ничья. За все наши внутренние усилия набегают очки и порой немалые. Полагаю, некоторое время загадочный маятник летел в прошлое, но маятник на то и маятник, чтобы периодически возвращаться. Тяжелый диск вынырнул из забытого, как лещ из илистого пруда, и отточенной секирой рассек нынешнюю мою событийность. Отныне он несся уже вперед, и я, как пешеход, взирающий вслед убежавшему автомобилю, ощущал его запах, его свинцово-золотой вес, а главное - я мог теперь внимать отголоскам будущего. Внимать, но не анализировать. Мы, люди, - неважные аналитики. Нам только кажется, что мы думаем, но мы лишь воображаем себе разные мысли и радуемся, когда они по собственной воле забредают в наши не слишком привычные к тому головы. РЕ-БЕМОЛЬ Небо рыдало, окна домов плакали. "Оу-оу!" - тоскливо завывал незнакомый певец за стеной у соседей. Воздух мстительно остывал, заползал промозглыми ручищами в рукава, лапал за шею. Зимой градусник в моей однокомнатной берлоге показывал двадцать два градуса. Сейчас лето, но трепетная паутинка стрелки не поднимается выше четырнадцати-тринадцати. Не правда ли, забавно? А еще забавно, что мой сосед наверху - сумасшедший. Зовут его Толечка Пронин. Чуть ли не ежедневно он забегает ко мне, чтобы одарить каким-нибудь вновь сочиненным афоризмом. "Правда - это теща истины!" - восклицает он с блистающими глазами. Я киваю, и он с самым загадочным видом интересуется, знаю ли я, зачем человеку мозг? Я говорю, что нет, и он великодушно разрешает мою проблему: - А я тебе скажу! Чтобы осмысливать претворенное зло. - Тогда что такое совесть? - вяло огрызаюсь я, потому что не люблю, когда меня просвещают. - Совесть есть душа, - неуверенно отвечает он и задумывается. - Ага... Понимаю, что ты хочешь сказать, - совершенно озадаченный он поднимается к себе, но только для того, чтобы через пять минут, грохоча башмаками, торопливо спуститься и вновь забарабанить в мою дверь. - А я тебе скажу!.. Душа есть особый индикатор ума. Так сказать, система сигнализации и оповещения... Я вновь сумрачно киваю. У меня сумасшедший сосед и с этим ничего не поделаешь. Хорошо это или плохо иметь сумасшедшего соседа - я не знаю. Но, пожалуй, интересно. Хорошо хоть о его сумасшествии не подозревают другие. Достаточно вполне одного меня. С самого утра позвонил Митька и трагическим шепотом спросил, знал ли я о сегодняшнем дожде. Я ответил, что знал, и он моментально притащил к телефону какой-то переводной журнал и стал читать выдержки об экстрасенсах - о Дэвиде Копперфильде и Ури Геллере, о западных магах, получающих за свои чудеса миллионы и миллионы. - Долларов!.. - потрясено шептал Митька. - Представляешь? А предсказателей, вроде тебя, у нас раз-два и обчелся. Считай, одна Ванда и есть. В общем надо устраивать эксперимент. При свидетелях. А потом заявить о тебе научным кругам... Я что-то пообещал Митьке и поспешил с ним распрощаться. Мне не хотелось заявлять о себе научным кругам. Мне хотелось тепла и покоя. Как какому-нибудь семидесятилетнему старичку. И чтоб никаких лекций с коллоквиумами, никаких предэкзаменационных авралов. Я действительно знал, что сегодня польет дождь. Но это было абсолютной чепухой. И с Митькой я был совершенно не согласен, полагая, что предсказателей в наши дни наоборот - чересчур много - почти как трамваев с троллейбусами. Кроме того, я не хотел афишировать то, чего стыдился и боялся. Ибо зловещее заключалось в том, что я знал, ПОЧЕМУ этот дождь польет. Именно поэтому уже через час я отряхивал зонт в больничном коридоре. Я записался на прием к психиатру. Сначала в толстом, привязанном бечевкой к столу журнале, а потом в окошечке у полненькой регистраторши. Очередь, к счастью, оказалась небольшой - всего трое "психов". Все сидели довольно смирно, по мере сил разыгрывая из себя нормальных граждан. В коридорчике, переполненном звонкими мухами, тоже наигрывало радио. Пела София Ротару. В припевах присутствовало все то же классическое "оу-оу". За Ротару песню про "оу-оу" подхватил Пресняков, а за ним и Леонтьев. Не выдержав, я обернулся к соседке: - Что это они все по-волчьи? Дамочка поправила на носу стрекозиные очки и, нервно хихикнув, пробормотала: - Жизнь, наверное, такая. - Человек человеку волк, как сказал Янковский, - вставил сосед справа. Соседка слева смерила меня изучающим взглядом и, поправив на голове прическу, закинула ногу на ногу. Ощутив ее вызревшую готовность познакомиться, я машинально пробежался взором по пальцам дамы. Рокового кольца нет, розовый, с блестками маникюр. Что ж... Если ноги длинные и никакого кольца, то, чуточку раскачавшись, можно и завязать дружбу. Но раскачаться нам не дали возможности. Даму вызвали в кабинет, и, глядя, как томно она подплывает к дверям, я ощутил острое сожаление по поводу собственной нерасторопности. Впрочем, может быть, она меня еще дождется?.. Сосед справа вытер лоб платком. - Душнина, прям жуть. Топят и топят, мать вашу... - Топик! - жизнерадостно выкрикнул пробегающий мимо ребенок. - Да уж, топят, - повторил сосед. - Лень им в окно выглянуть. Точно по графику работают. А кто их выдумал, если разобраться, - эти графики? Через неделю вдарят, к примеру, морозы, а они наоборот - выключат все к лешему и баста. - В старые времена за такое сажали бы на месте... "Сажали иди сожрали? Что он такое сказал?.." - я растерянно заерзал на стуле. Кажется, "психи" все больше выпускали коготки. И даже не коготки, а вполне зрелые когти. Изображать нормальных им, видимо, надоело. - Да если бы какой поезд на три минуты опоздал, машиниста сразу бы к стенке поставили! - Или стрелочника, - пробормотал я... По счастью томление мое завершилось. Подоспел еще один психиатр, и очень скоро я уже сидел на жестковатом табурете перед лекарем извилистых душ. Он, по всей вероятности, занимался их выпрямлением. На лбу у лекаря красовалось зеркальце с дырочкой, в правой руке танцевала ручка. Врач покрывал синюшного цвета бланк энергичными закорючками, занося в множественные графы мои скучные данные. Я обратил внимание на кромку стола. Она выглядела не то изгрызенной, не то исцарапанной. В кабинете психиатра такие столы наводят на некоторые подозрения. Либо поблизости ошивалась кошка, либо некоторые из моих предшественников отличались излишней эксцентричностью. - Понимаете, доктор, я скорее паранормален, нежели ненормален... - Нежели? - светило вскинул голову. - Вы сказали "нежели"? - Вас что-то шокирует? - Да нет. Просто все эти "отнюдь", "нежели"... - он почесал авторучкой за ухом. - Встречаются, знаете ли, у иных представителей голубой крови. Ну, вы, наверное, догадываетесь, - разные там князья, графы... - Не беспокойтесь. Кровь у меня самая обыкновенная. - В таком случае продолжайте. - Видите ли, когда-то, еще в детстве, я любил фантазировать о прошлом. Теперь точно также фантазирую о будущем. Доктор пожал плечами. - Это нормально. Мечты, фантазии... Нужен же нам для чего-нибудь мозг. - Я способен предсказывать погоду. Я знал о сегодняшнем дожде. - Да? А что вы, собственно, о нем знали? - Ну... - я несколько растерялся. - Знал, что польет как из ведра, что будет холодно. - Это частенько чувствуют. - Но я не чувствую, я знаю! - Гмм... Ну, а что, например, будет завтра? Снова дождь? Я покачал головой. - Дождя не будет, но температура упадет до пяти-шести градусов. А ночью лужи покроются коркой льда. - Занятно, - доктор улыбнулся и, вооружившись хромированным молоточком, предложил: - Встаньте-ка на секундочку. Мы отошли от поцарапанного, видавшего виды стола, и я мысленно зевнул. - Тэк-с... Ну, и какой же у нас нынче день, милейший? - При чем здесь это? - я раздражено засопел. - Забывчивостью я не страдаю. И год могу назвать, и месяц, если понадобится. - Что ж, тогда приступим. Глаза налево, вверх, сюда!.. Согните руки... Когда глупости с проверкой рефлексов прекратились, я решился наконец объяснить то, за чем и пришел. - Вы понимаете... Я боюсь. Все время боюсь. - Чего же, голубчик? Я поморщился. Было в этом "голубчике" и вообще в интонациях доктора что-то снисходительно-сострадательное. Так обращались когда-то к лакеям и кучерам. Во всяком случае - судя по фильмам. Впрочем, за этим самым снисхождением я, возможно, сюда и явился. За состраданием и снисхождением. - Видите ли, меня пугают совершеннейшие пустяки. Из-за них я просто не могу спать. - Рассказывайте, рассказывайте! - доктор присел за стол, уютно скрестил на груди руки. - Так что конкретно вас пугает? - Да что угодно! Грубые голоса прохожих, лай собак, ночные шорохи. Понимаете, когда десятиклашек одевают в хэбэ и дают в руки автоматы, то сразу на верное столетие приближается всеобщее оледенение. Странная вещь, дезертиры не убивают, а патриоты как раз наоборот... А иногда меня начинает пугать вообще все. Такое ощущение, будто мое присутствие здесь - ошибка. Я не приспособлен для этой атмосферы, этой гравитации. Это как кактус, который время от времени цветет. Только опять же наоборот. Вы меня понимаете? - В некотором смысле, - доктор снова поднялся и с самым задумчивым видом зашарил пальцами у меня на горле. Не пугайтесь - вовсе не для того, чтобы задушить, - он что-то там выискивал. - Тэк-с... Базедовой болезни, кажется, не наблюдается. - При чем здесь базедова болезнь? Я вам говорю о другом! - Разумеется, голубчик, разумеется. Тут все говорят о другом. Но это им только так кажется. На самом деле все людские разговоры об одном и том же. Психастения, навязчивые фобии, вечная неуверенность в собственном "я". Это нормально. - Нормально? - Если вы в состоянии контролировать себя, значит, нормально. - Но дело в том, что я боюсь именно потому, что знаю о завтрашнем холоде. Я угадываю причинно-следственную связь! - Какая-то, голубчик, ерундистика. Сначала была погода, затем страх, а теперь вы приплетаете сюда причинно-следственную связь? - Все правильно, - заверил я его. - Потому что наше "сегодня" теснейшим образом увязывается с днем еще не наступившим. Доктор раздражено крякнул. - Это что же? Мы кузнецы, и дух наш молод? - Не совсем, но... - Минуточку! Я так понимаю, что сегодняшний дождь вы пытаетесь увязать с завтрашними заморозками? - Да нет же. Дождь оттого, что вчера на рынке я видел безобразную драку. А сегодня две женщины в троллейбусе сказали мне гадости. Одной не понравился мой зонт, вторая, передавая абонемент, не сказала ни "спасибо", ни "пожалуйста". - И вы реагируете на такие мелочи? - Если бы только я! Но ведь и природа!.. - Что природа? - Тоже реагирует. - Мда... - врач вернулся за стол. - Говорите вы в общем-то нормально, а вот мысли... Впрочем, мысли у нас у всех малость того, - он остро взглянул мне в лицо. Точно уколол глазами-буравчиками. - Послушайте! А может, вы верующий? - Смотря во что. Доктора такой ответ не устраивал, и он громко фыркнул. - Но в церковь-то вы, конечно, заглядываете? - Нет, не заглядываю. Хотя пару раз бывал. Слушал, как поют. Доктор покачал головой. Я думал, он скажет: "Мда... Ох, уж мне эти печорины с онегиными! Рыцари гипертрофированных чувств... Шагу не ступишь без того, чтобы не угодить на какого-нибудь нытика!" И я бы тогда откликнулся: "Да, я нытик, но вы врач и должны помогать нытикам. Потому что все больные - нытики, и это факт, от которого никуда не деться. Здоровым некогда ныть, они живут, чтобы радоваться, а не пугаться." И возможно, доктор взглянул бы на меня с интересом или во всяком случае без отвращения. И задал бы пару задушевных вопросов, на которые я ответил бы столь же задушевно. И мы разошлись бы добрыми друзьями. Но он промолчал. И только еще раз фыркнул, подтверждая свое нежелание стать моим другом. По всей видимости, я начинал его серьезно раздражать. Аллопатия всегда презирала гомеопатию. Мне захотелось ударить его кулаком. Ударить и тут же спрятаться в шкаф, что стоял у стены. Мысли и желания были моими, - деваться от них было некуда. Презирая себя за подобные позывы, я на секунду зажмурился. Доктор тем временем сгорбился за столом и что-то быстро строчил на бланке. Подавшись немного вперед, я разглядел, что под рукой у него рецепт. Действовало загадочное правило. Пациенту ничего не объясняли и пациента профессионально отфутболивали. Желание спрятаться в шкаф исчезло, зато ударить кого-нибудь захотелось прямо-таки до слез. Разумеется, мне выписывали бром и димедрол. С сеансом психолечения было покончено. Ни он, ни я более не вымолвили ни слова. Должно быть, внутренне мы успели рассориться и разойтись - два совершенно чуждых друг другу существа. Уже на пороге, прикрывая за собой дверь, я что-то буркнул прощаясь. Доктор пробурчал аналогичное в ответ. Вполне возможно, что я пробурчал "идиот". Что пробурчал в ответ доктор, знал только он сам. Урна стояла у крыльца - пыльная и заплеванная, скособоченная от множества ударов, десятки раз крашенная - прямо поверх отпечатков и плевков. Мимоходом пожалев ее, я сунул руку в карман. Неразборчивая писанина доктора птичкой спланировала в неблагородную компанию окурков, яблочных огрызков и скомканных фантиков. За спиной мелодично напевал женский радиоголос. Разумеется, про "оу-оу". На психиатра я не обижался. За свою жизнь мне удалось повидать порядка сотни стоматологов, десятка три кардиологов и около тысячи терапевтов. По-настоящему л

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования