Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Фантастика. Фэнтези
   Научная фантастика
      Павлов Сергей. Аргус против Марса -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  -
авай. Мне нужно хотя бы выспаться. Шарль встрепенулся, облегченно вздохнул, лицо его просветлело. Он нажал кнопку звонка. В дверях появился тот же портье. - Месье Лемуану номер "люкс" на одного. В номер завтрак и шампанское. - Я боюсь разорить тебя, - засмеялся Бертон. - Пустяки. Может быть, тебе нужны деньги? Лобришон подошел к сейфу и достал толстую пачку стофранковых бумажек. - На первое время хватит? Не стесняйся, Анри. - Спасибо. Как только я смогу снова пользоваться своим текущим счетом... Бертон, не снимая плаща, стоял у окна роскошного номера и задумчиво глядел в окно. Как обманула его эта жалкая копия Вики! Где ты, бесстрашный, самоотверженный, прямодушный Шарль былых лет! Бедняга! Здорово она взяла тебя под башмак!.. И вдруг он увидел Лору Лобришон, переходящую улицу. Она направилась к тому самому телефону-автомату, из которого он звонил Шарлю, оглянулась по сторонам и вошла в будку. Бертон догадался, куда она звонит: Лора спасала свое благополучие. Вошел официант с подносом в руках. - Завтрак, месье. - Хорошо, поставьте, я сейчас. Он подошел к письменному столику, взял из коробки лист почтовой бумаги, конверт с маркой отеля и написал: "Дорогой Шарль! Я знаю - ты не виноват и не сержусь. Может быть, увидимся при более благоприятных обстоятельствах. Прощай, старина. Твой Анри". Запечатал конверт: "Месье Шарлю Лобришону. Лично". Положил письмо на поднос и вышел. 5. АКАДЕМИЯ ИЛЛЮЗОРНЫХ НАУК Любую нить могу я рвать. Не буду этого скрывать: Я сам умею колдовать. Леонид Мартынов Бертон вышел на привокзальную площадь, и ему показалось, что он очутился в другом мире. В столице, откуда он уехал несколько часов назад, моросил дождь, было сумрачно, промозгло-сыро, а здесь ослепительно и знойно сияло солнце. Витрины магазинов по-летнему были защищены полосатыми тентами. Весь багаж Бертона состоял из легкого плаща, перекинутого через плечо. Скомкав и бросив в урну билет экспресса Париж - Марсель, он растворился в многоликой и многоязычной толпе. Теперь в своих темных очках-светофильтрах, в скромном сером костюме он ничем не выделялся среди окружающих. Через минуту такси умчало прибывшего налегке пассажира. - Здравствуй, Марсель!.. Бертон любил этот город, несмотря на все, что ему довелось здесь пережить, город древний и новый, по-южному темпераментный, полный иностранцев и все-таки удивительно французский. Во время войны его жестоко бомбили гитлеровцы, потом англо-американская авиация. Нынче город зализал свои раны, но старая часть Марселя, расположенная амфитеатром вокруг гавани, была все так же грязна, и все так же тесны были ее извилистые улицы, забитые городской и портовой беднотой. И все так же контрастировали с этими кварталами виллы и особняки промышленных тузов и экспортеров в новом городе, вызывающе и спесиво сверкавшие белизной фасадов и зеркальными окнами. Но город, ласкаемый солнцем и теплым морем, не изнежился, подобно Ницце или Каннам. Он остался прежде всего городом загорелых мозолистых рук и славных революционных традиций - никому не дано забыть, что именно отсюда пришла в мир "Марсельеза". Бертон остановил такси на улице Каннебьер, рассчитался с шофером и пошел дальше пешком. Тихонько насвистывая, не спеша, будто прогуливаясь, он шел, подолгу останавливаясь у витрин, разглядывая на стекле отражения прохожих за своей спиной. Наконец, он оказался у старого трехэтажного здания со стенами кирпичной кладки. У резных дубовых дверей висела потемневшая бронзовая доска: "Академия иллюзорных наук". Под ней была вторая вывеска, поменьше и поновее: "Студия Киеси Мицуда". На жестяной стрелке под этой вывеской значилось: "Вход со двора". Бертон обогнул здание, прошел по переулку вдоль каменной ограды и, оглянувшись, шагнул под арочный свод. Его обступили замшелые стволы старых платанов. На аллеях запущенного сада то и дело встречались статуи каких-то идолов, египетских фараонов и сфинксов. Музейная тишина. Пахло гнилью и увядшим листом. К тыловой части здания примыкал асфальтированный двор, заставленный пестро расписанными бутафорскими павильончиками из фанеры и папье-маше. Бертон на минуту задержался у дверей. Мраморный барельеф изображал танцующее, многорукое индийское божество. Неземная улыбка его мало гармонировала с надписью под барельефом: "Факиром может стать каждый". Бертон шагнул через порог. Потолок вестибюля украшали великолепные люстры, сквозь слой пыли угадывался блеск хрусталя и позолоты. Стены облицованы полированным деревом, задрапированы тяжелым бархатом. Бертон наугад направился в одну из боковых галерей. Галерея заканчивалась стеклянным тупиком. Зеленоватые стены, подсвеченные изнутри, были разрисованы чертями и драконами. На одной из стен проступала надпись: "Витторио Керлатто, великий магистр натуральной магии, посвященный храма Изиды. Оккультные знания. Тайные обряды. Постоянные связи с потусторонним миром". - Только и всего?! - усмехнулся Бертон. Кто-то тронул его за рукав, Бертон обернулся. Перед ним стоял небрежно одетый широкоплечий увалень с курчавыми волосами и влажным взглядом темных волооких глаз. В левом ухе незнакомца дрожал золотой полумесяц серьги. - Месье, покорно прошу вас вернуть мне мою Рикки, - сказал этот странный человек, протягивая руку к плащу Бертона. - В чем дело? - Помилуйте, месье! - воскликнул курчавый. - Моя бедная Рикки! - Откуда вы взялись? - удивился Бертон. - Не имею ни малейшего понятия о местопребывании вашей обожаемой Рикки. Советую обратиться к психиатру, там вы получите интересующую вас информацию. - Простите, месье, но я в своем уме, - возразил незнакомец. Бертон вдруг ощутил, как под его плащом что-то шевельнулось. Он встряхнул плащ, и на пол шлепнулась большая змея. - Афганская кобра, - пояснил курчавый и еле слышно свистнул. Змея поднялась на хвосте и угрожающе расправила капюшон. - Сколько времени может прожить человек после укуса этой твари? - осведомился Бертон. - Я думаю, месье, минут пять, - ответил факир, показывая белые зубы. - Для того, чтобы свернуть вам шею, мне достаточно будет одной, - раздраженно сказал Бертон. - Что вы, месье, - укоризненно ответил курчавый. - Рикки ласковое и безобидное существо, она неспособна на дурные поступки. Рикки, фьють, ко мне, моя красавица! Он схватил кобру за шею и с непостижимой быстротой завернул в цветастый шелковый платок. Секунду спустя в его руках брыкался пушистый лемур с огромными печальными глазами. Факир ловко схватил его за полосатый хвост и, улыбаясь, протянул Бертону. - Отличная работа, - отозвался Бертон. - Значит, вы и есть знаменитый Керлатто? - О нет! - воскликнул фокусник. - Я недостоин целовать мизинец на ноге Непревзойденного. Я всего лишь рядовой слушатель академии. Селим ибн Дауд, к вашим услугам, - он по-восточному скрестил руки на груди и поклонился. - Через месяц я получаю степень магистра иллюзорных наук, но, если месье сочтет нужным, я готов хоть сегодня подписать долгосрочный контракт. Бертон заметил, что его окружают уже человек пять будущих магистров. Впервые доводилось Бертону попадать в столь оригинальное заведение: под крышей ателье на улице Каннебьер помещался целый комбинат чудес. Прежде всего это была академия иллюзорных наук, готовящая магов, факиров и фокусников для цирков, мюзик-холлов и варьете Европы и Америки. Состав учащихся был чрезвычайно любопытен: по большей части это были инвалиды цирка, переучивающиеся на более легкие профессии. Аудитории заполняли отяжелевшие борцы, манежные ковбои, из-за возраста вышедшие в тираж, воздушные акробаты с переломанными ребрами, жонглеры, заболевшие склерозом. Одни жаждали постигнуть искусство чревовещания, другие - стать манипуляторами с картами и шариками, третьи приобщались к секретам чтения чужих мыслей. Немало здесь было и авантюристов, наследников графа Калиостро, добывавших кусок хлеба за счет человеческой глупости, невежества и суеверий. Они имели собственные маленькие студии, поставляющие оптом более мелким шарлатанам талисманы и амулеты на все случаи жизни, магические зеркала, хрустальные шары для ясновидящих и тому подобный инвентарь. Под сенью ателье наиболее солидной и доходной была студия Киеси Мицуды, серьезное коммерческое предприятие, решительно далекое от всякого жульничества, - фабрика волшебной аппаратуры со своими мастерскими и конструкторами. Бертон еще раз оглядел питомцев академии: на него устремлены пять пар вопрошающих глаз. "Судя по всему, им чертовски нужна работа", - подумалось ему. - Вы меня с кем-то путаете, ребята, - сказал он. - Я не антрепренер. Я не имею ни малейшего отношения к вашей профессии. Очень жаль, но это так... Огоньки надежды в глазах окружающих угасли. Люди растаяли, как молчаливые тени. Бертон задержал Селима и шепнул ему на ухо: - Если вас устроит несколько франков, проводите меня в студию Киеси Мицуды. Унылое лицо факира заметно оживилось. - К вашим услугам, месье! Хотел бы я иметь такого хозяина, как вы! Большинству из нас очень трудно получить работу, ведь мы не звезды, как Бенито, как Тульчио, как Эвридика. Я люблю свою профессию и работаю не хуже Тульчио, но ухлопал на учебу все сбережения. Сейчас я не имею столько денег, как этот выскочка, чтобы купить свеженькие трюки, приобрести оборудование, заплатить за рекламу. - Факиром может стать каждый... - напомнил Бертон. - Каждый, кто имеет деньги. Везде только деньги, месье! У двери, обитой коричневой кожей, Селим сказал: - Здесь вы найдете японца. - Благодарю вас. Возьмите эти франки и получите в придачу совет: во-первых, не пользуйтесь горячей завивкой волос. По-моему, химическая выглядит гораздо естественней. Во-вторых, подберите себе имя пооригинальнее. В-третьих, внимательно следите за своей речью. Провансальский выговор выдает вас с головой. До свидания, э-э... Селим ибн Дауд. - Жюль Моно, месье... Просто Жюль Моно, - шептал потрясенный факир, сжимая в кулаке кредитку. Бертон толкнул дверь и оказался лицом к лицу с тем, кого искал. - Здравствуй, Ми. Узнаешь? Мицуда отступил назад и долго вглядывался в гостя сквозь толстые стекла очков в золотой оправе. Бертон выжидающе глядел ему в глаза. Это был миниатюрный, прямо-таки игрушечный японец в отличном смокинге, с гвоздикой в петлице. Из-под шелкового лацкана смокинга выглядывали фантастические ордена. Бриллиантовый перстень на мизинце и сигара во рту придавали ему совсем респектабельный вид. Возраст японца определить было нелегко, однако седые виски и сухая, почти пергаментная кожа лица говорили о том, что старость берет свое. Наконец, Мицуда улыбнулся. Он сделал знак кому-то за своей спиной. Торопливо процокали каблучки, и молодая женщина, секретарь Мицуды, окинув Бертона любопытным взглядом, исчезла за дверью кабинета. - Здравствуй, друг! - сказал Мицуда, усаживая гостя и наполняя пахучим кофе маленькие чашечки. Долго молчал, глядя на Бертона. - Разве с того света возвращаются? - спросил, наконец, он, обрезая сигару. - Возвращаются, Ми, - спокойно ответил Бертон, прихлебывая кофе. - Впрочем, ты маг и чародей и тебе должно быть больше известно на этот счет. Японец выпустил клуб сигарного дыма. - М-м-м... Как только кончилась война, я узнал, что ты находился на борту одного из "кораблей смерти", торпедированных в марсельской бухте... - Да, я был на "Валькирии". Но, как видишь, я здесь и надеюсь, ты не принимаешь меня за призрак? - Понятно, - Мицуда посмотрел на часы и, вытянув шею, лисьим движением повел головой, будто нюхая воздух. - Хочешь или нет, но я не отпущу тебя никуда дня три, ты мой гость. Согласись, что для тех, кто вместе глядел смерти в глаза, а потом не виделся семнадцать лет, три дня не такой уж большой срок. - Я бы сказал, даже недостаточный, - добавил Бертон. Мицуда поправил очки. И снова то же лисье движение. - Ага! Старая игра в "кошку и мышки"? - Нет, Ми. Игра, к сожалению, новая: "мышка и кошки". Но правила остались те же: мышка, проиграв, платит головой. Меня преследуют, Ми. - Кто? - Загибай пальцы: молодчики из "Второго бюро" - раз. - Так. - Наследники адмирала Канариса из "Бундеснахрихтендинст". - Ты имеешь в виду ведомство генерала Гелена, боннскую разведку? - Угу. И это не все. - Кто еще? - Янки. Видимо, из службы "Джи-два". Однако, как видишь, я здесь и пока на свободе. Тем и другим, и третьим нужен, собственно, не столько я, сколько мое изобретение. Рассказывать тебе о нем сейчас не буду - не время и не место. - Достаточно. Я все понял. - Японец усмехнулся мгновенной бесстрастной усмешкой. - Внешне между всеми этими тайными службами существует альянс, дружба в рамках НАТО. Но каждая из них стремится захватить лакомый кусочек единолично в свои руки и подставляет ножку одна другой... - Только это и дало мне возможность ускользнуть. - Хорошо! Чем больше конкурентов, тем очевиднее твои шансы наставить им нос. - Но ты понимаешь, что это не может продолжаться бесконечно. Силы слишком неравны. Спрячь меня, пока докеры из старых друзей не помогут мне переправиться за границу. - Хорошо. Ни один мускул не шевельнулся на его азиатском лице: Это был надежный человек, как железо. - Я верю тебе. - Верь, Анри. Тебе нужно сохранить здесь инкогнито? - Крайне желательно, мой догадливый друг. Мицуда снова взглянул на часы. - Арман Роше, - сказал он. - Запомни. Утром ты получишь документы на это имя. А сейчас у меня, к сожалению, дела. Впрочем, ты тоже можешь присутствовать на просмотре. Для новичка там много занятного. - Благодарю, я охотно воспользуюсь твоим приглашением. Кстати, в чем заключается теперь твой бизнес? Мицуда улыбнулся. Бертону эта улыбка показалась печальной. - Торгую. Грезы и иллюзии оптом. Поставляю реквизит, приборы и целые программы по собственным сценариям зрелищно-увеселительным заведениям Европы и Америки. Любопытный товар, не правда ли? Однако выгодный. - Ты конкурируешь с Витторио Керлатто? - Ни в коем случае. Керлатто - это ловкость шарлатана. Мицуда - ловкость ума. Я не только владелец фирмы, но и ее главный выдумщик. Без ложной скромности могу сказать, что мне удалось создать немало оригинальных иллюзионных эффектов. Никакой мистики здесь, разумеется, нет и в помине: сколько-то оптики, немного кибернетики, радиоэлектроника, новые материалы, продуманная композиция света, тени и красок, плюс использование некоторых физиологических особенностей человеческого зрения. Что еще? Искусно подобранные музыкальные ритмы, наконец - мастерство исполнителей. Впрочем, ты сейчас убедишься сам, до какой степени можно ввести в заблуждение человеческий глаз. Но я - честный предприниматель, Анри. Пусть это звучит парадоксом, но я беру деньги только за стопроцентный обман. В центральной, богато убранной ложе просмотрового зала стояли два ряда белых пенопластовых кресел и небольшой пульт на колесной треноге. Под ногами путался кабель. Тотчас за японцем и Бертоном в ложу вошли еще трое: два незнакомых мужчины и женщина - секретарь Мицуды. Японец представил их друг другу. - Мистер Кросби, мистер Драйберг, месье Арман Роше, Владелец варьете в Лионе. - Очень рад, - равнодушно сказал пожилой толстый мужчина. На этом, видимо, исчерпывался весь его запас французских слов, потому что, подумав, он добавил, неизвестно к чему: - О'кей. - Прошу садиться! - новым и каким-то вкрадчивым голосом пригласил Мицуда. И, обращаясь к Бертону, пояснил: - Мистер Кросби - продюсер, хозяин зрелищных предприятий в Калифорнии, один из самых уважаемых моих клиентов-заказчиков. Мистер Драйберг - его консультант по вопросам рекламы. Он же переводчик. Бертон промолчал. Японец склонился к микрофону на пульте: - Антуан! Что там у вас? - Готово! - отозвался репродуктор. - Предупреди остальных: в сценах с привидениями поменьше философии, побольше динамики. Даю сигнал на режиссерский пульт! На доске перед креслом Мицуды вспыхнул красный глазок. - Начали! Зашуршала поднимаемая штора, открывая взгляду круглый зал. Белый потолок конусом с темным отверстием посредине, прозрачный, видимо, стеклянный пол, вместо стен - алюминиевые жалюзи. Освещение померкло. В дальнем конце зала в стене образовалась голубая щель... Там, в клубке синих теней, под медленный волнующий ритм мелодии зарождались обещанные Мицудой грезы. ...В глубине сцены возникает волокнистая спираль галактики. Излучения мириад далеких солнц сливаются в красноватое зарево. На фоне его - двое: мужчина и женщина в легких костюмах космонавтов, он - в голубом, она - в розовом. Бенито и Эвридика. Полная невесомость - она в движениях, в мелодии музыкального сопровождения. "Космонавты" разыгрывают сложную акробатическую пантомиму, витая в пространстве, как воздушные шарики. Сцена прощания. Трогательный поцелуй. Он надевает шлем, включает невидимые двигатели и, подобно звездному кораблю, уносится в сторону галактической спирали... Эвридика в отчаянии. Скачут, беснуются звуки джазовой музыки. Выражение лица Эвридики меняется, глаза вспыхивают, телодвижения становятся непристойными. В сторону летят перчатки, расходятся застежки-молнии, разрезая костюм на части. Космический стриптиз... Обнаженное тело продолжает извиваться в пространстве под ударами джазового ритма. Американцы кивают. Это им определенно нравится. Сцены иллюзионного ревю сменяют одна другую. Коварная русалка увлекает влюбчивых аквалангистов на дно морское, превращает их в дельфинов и катается на них. Привидения играют в регби и танцуют твист. Блестящее мастерство постановщика и исполнителей, ошеломляющая техника спектакля принесены в жертву откровенной вульгарности многих эпизодов: японец знал вкусы своих заказчиков. К концу спектакля Бертон еле сдерживал зевоту, его тянуло уйти, но не хотелось обидеть друга. Но вот привидения исчезли в своих гробах, и занавес опустился. Мицуда вопросительно глядел на американцев. Мистер Кросби обратился к своему советнику: - Скажите господину Мицуде, что нашей публике это будет по вкусу. Теперь мы сможем успешно конкурировать с телевидением. Желательно только в окончательном варианте ревю иметь побольше... - Чего именно, мистер Кросби? - осведомился Мицуда. - Наши гарантии учитывают любые требования клиентуры. - Побольше секса, господин Мицуда! Бертон рассмеялся. Прошло пять дней. Бертон старался как можно реже выходить из маленькой, удобной комнаты, предоставленной ему гостеприимным хозяином. Раза два или три к вечеру Бертон исчезал и возвращался поздно. Мицуда догадывался, что он бывает в порту. В первой половине дня в комнате Бертона царила тишина. Во второй половине наступало время репетиций в студии, и тогда комната превращалась в резонансный ящик: жужжали трансформаторы, доносился

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования