Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Мемуары
      Микоян Анастас. Так было -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  -
направлении, увеличивая глубину обороны до 300 километров, придавая ей большую прочность и устойчивость. Этот мощный стратегический резерв являлся также эффективным средством в руках советского командования для осуществления контрнаступления и развития общего наступления на большую глубину. Предназначение Резервного фронта для выполнения ответственных задач стратегического масштаба обязывало нас сосредоточить главное внимание на танковых войсках, тем более что в то время они являлись узким местом. Уже в начальной стадии формирования фронта, к 25 апреля, все 10 танковых и механизированных корпусов Резервного фронта в среднем были укомплектованы: личным составом - на 60%, вооружением - на 38% и имуществом - на 60%. В масштабе фронта нам приходилось заниматься не только доукомплектованием личного состава, но и его вооружением. Одним из моих заместителей как члена ГКО был неоднократно упоминавшийся крупный артиллерийский специалист, начальник Главного артиллерийского управления Красной Армии Яковлев. Он хорошо знал не только артиллерию, стрелковое оружие и боеприпасы, но и промышленность, их производящую. Это давало ему возможность квалифицированно контролировать поставку готового вооружения и ход его производства. Яковлев отличался выдающимися организаторскими способностями, большой деловитостью, твердой волей, ясностью мысли, широтой взглядов и редкой настойчивостью. Я очень высоко ценил и уважал его, искренне полюбив за годы совместной работы. Другим моим заместителем как члена ГКО был Зотов - нарком пищевой промышленности СССР - не только талантливый организатор, но и обаятельный человек. У нас с ним давно сложились и сохранились самые лучшие товарищеские отношения. 7 апреля, то есть через несколько часов после принятия постановления ГКО о создании Резервного фронта, заместитель начальника Генштаба Карпоносов направил командующему Резервным фронтом Попову сведения о состоянии соединений, которые прибудут к нему с других фронтов, план их доукомплектования и справку о ходе сосредоточения резервов Ставки для оперативного ориентирования. В дополнение к 153 тыс. солдат и офицеров, а также 28 тыс. лошадей, которые имелись в распоряжении армий Резервного фронта 7 апреля 1943 г., они должны были получить еще 195 тыс. солдат и офицеров, а также 15,2 тыс. лошадей. Кроме того, для них дополнительно снаряжались 524 эшелона и транспорта с людьми, конским составом, вооружением, средствами связи, а также инженерным, вещевым и обозно-хозяйственным имуществом, из которых 32 эшелона уже поступили к ним в течение марта - в начале апреля 1943 г. После решения главных вопросов формирования фронта в целом наступила очередь ознакомиться с фактическим состоянием его отдельных армий и корпусов. Об этом мне хотелось получить информацию что называется из первых рук - непосредственно от командиров корпусов и командующих армиями. С этой целью вместе с соответствующими военачальниками центра мы начали вызывать их по очереди в Москву для докладов. Вместе с Щаденко, Карпоносовым, Хрулевым, Яковлевым, И.Ковалевым, Г.Ковалевым, Белокосковым и первым заместителем командующего бронетанковыми и механизированными войсками Коробковым мы несколько раз заслушивали (обычно после 22 часов) доклады руководителей военных советов армий и командиров механизированных и танковых корпусов Резервного фронта: генералов Трофименко, Ротмистрова, Скворцова, Кукушкина, Бахарова, Аникушкина, а также генералов армии Жадова, Кулика и др. Вопросами практического формирования Резервного фронта приходилось заниматься буквально каждый день. Мне хотелось бы особенно отметить большой вклад в создание, сплочение и боевое использование ударной силы Резервного фронта, который внес тогда 42-летний генерал, коммунист с 1919 г., главный маршал бронетанковых войск Ротмистров. Никто из нас не мог тогда и предполагать, что 11 июля 1943 г. танковая армия под его командованием осуществит в районе деревни Прохоровки крупнейшее в истории войн танковое сражение, в котором захлебнется немецко-фашистское наступление. Создание Резервного фронта забирало у всех нас ежедневно много времени ( в частности у меня) на решение всевозможных, казалось бы небольших, но на деле важных и необходимых частных вопросов. Дело в том, что я разрешил военачальникам фронтового, армейского и корпусного звена обращаться непосредственно ко мне в случаях тех или иных затруднений в их работе, минуя соответствующие инстанции. Поэтому в мой адрес поступало много всевозможных телеграфных запросов и просьб, в которых приходилось конкретно разбираться и принимать соответствующие решения. Сюда входили конкретные запросы на обмундирование и горючее, продовольствие и фураж, переадресовка грузов и посылка автотранспорта и индивидуальных перевязочных пакетов и т.д. и т.п. Бывали и такие телеграммы: "Установлено, - сообщал я 10 мая Попову, - что части 66 армии производят улов рыбы в реке Дон запрещенными методами (применяют мины, гранаты, толовые шашки). Необходимо запретить всем частям вашего округа, дислоцированным по реке Дон и его притокам, производить улов рыбы всеми другими средствами, кроме сетей". Также напрямую приходилось иметь дело и с корпусами фронта. Иногда решались вопросы, которые сегодня могут показаться курьезными. Так, 2 июля в ответ на запрос 18-го танкового корпуса телеграфировал командиру этого корпуса Бахарову о том, что ГИУКА выделяет 2 пишущие машинки и 50 штук часов, доставку которых обеспечит начальник Тыла Хрулев, и что типография для газеты корпуса отправлена Главным политуправлением Красной Армии через политуправление Степного военного округа. (Следует иметь в виду, что в то время на пишущие машинки у нас был большой дефицит; их настолько не хватало, что по учреждениям Москвы была утверждена разверстка - сколько пишущих машинок каждое из них должно передать для Красной Армии.) Разумеется, что каждому такому ответу на просьбу или заявку предшествовала кропотливая работа по изучению вопроса. В этом большую помощь оказали мои заместители по ГКО Яковлев и Зотов, о которых я писал, помощники по военным делам Семичастнов и Кузьмин (сейчас они оба работают первыми заместителями министра внешней торговли СССР), а также Смиртюков (ныне управляющий делами Совета Министров СССР), секретарь по военным делам Сорокин, заведующий моим секретариатом Барабанов и остальной аппарат Совнаркома. В связи с формированием Резервного фронта я непосредственно в течение более чем трех месяцев имел дело примерно со 100 военачальниками, начиная от командиров корпусов и выше. Многие из них впоследствии стали видными военными деятелями, получившими широкую известность. Кроме стратегических резервов, объединенных в Резервный фронт, были еще и другие резервы, которые подчинялись непосредственно Ставке Верховного Главнокомандования. Они существовали в виде армий, отдельных корпусов, дивизий и частей, которые как действующие фронты, особенно на Юго-Западном и Западном стратегических направлениях, также нужно было постоянно доукомплектовывать и пополнять всем необходимым для успешного окончательного перелома в войне. Еще с февраля 1943 г. развернулась кампания по мобилизации сил для закрепления стратегической инициативы, завоеванной под Сталинградом. Чтобы показать ее размах, остановлюсь на результатах лишь по одному виду деятельности - пополнению армии людьми (сюда входят показатели и по Резервному фронту). Всего с 1 января по 10 июля 1943 г. для укомплектования частей и учреждений Красной Армии было направлено 2 962 000 человек. Всех их нужно было перевезти. Только за февраль - май 1943 г. фронтами было разгружено 13 484 эшелона с людьми. В том числе из Московского военного округа прибыло 1 335 эшелонов с военнообязанными из запаса и обученные призывники 1924 г. рождения; из Уральского военного округа - 750 эшелонов с разбронированными военнообязанными; из Южно-Уральского военного округа - 3 880 эшелонов (маршевое пополнение, обученные призывники и нестроевые); из Сибирского военного округа - 5 019 эшелонов (обученные призывники 1924 г. рождения) и с Дальневосточного фронта - 2 500 эшелонов (старослужащие). Разумеется, такое огромное количество эшелонов с людьми заполнило железнодорожные магистрали страны непрерывными потоками поездов, вызвав крайнее напряжение. Я сознательно сделал некоторое отступление от основной темы, чтобы показать масштабность и глубину процессов, происходивших в то время. Все это было возможно только благодаря неиссякаемой энергии народных масс, создавших крепкий тыл, воедино слившийся с фронтом для победы над врагом. Советский народ превратился как бы в стальной сплав. Его самоотверженным трудом, невзирая на невероятно тяжелые условия, ковалась грозная боевая техника. Миллионами незримых нитей тыл был связан с фронтом. Трудовой героизм братских народов советских республик, непоколебимая вера в торжество победы под руководством Коммунистической партии - вот что объединило всех советских людей в единый, активно действующий лагерь фронта и тыла. Уже к осени 1942 г. основная промышленность, перебазированная на восток, твердо встала на ноги и завершилась общая перестройка народного хозяйства СССР на военный лад. В результате 1943 г. стал переломным и в экономике страны. Поразительно, но это факт, что уже к лету 1943 г. наша армия располагала передовой военной техникой и превосходила гитлеровскую армию по количеству танков, самолетов, орудий. Приведу только один пример. В 1943 г. наша страна произвела 24,1 тыс. танков и самоходно-артиллерийских установок, а Германия - только 11,9 тыс. Если бы это было сделано до июня 1941 г., фронт получил бы возможность не только восполнять потери, но и увеличивать количество вооружения, боеприпасов и боевой техники, развернуть новые формирования и создавать резервы. Главными отраслями военной экономики в годы войны ведали заместители Председателя СНК СССР Вознесенский, Косыгин, Малышев, Микоян, Молотов, Первухин, Сабуров и секретарь ЦК Маленков. Промышленностью оборонного значения руководили наркомы: Шахурин (авиация), Устинов (вооружение), Ломако (Цветмет), Акопов (автомобилестроение), Паршин (минометное вооружение), Ванников (боеприпасы), Тевосян (черная металлургия), Бенедиктов (сельское хозяйство), Вахрушев (уголь), Байбаков (нефть), Хрулев (тыл), Каганович и И.Ковалев (железнодорожный транспорт) и др. В ЦК партии союзных республик, обкомах и горкомах партии был создан соответствующий аппарат и утверждены секретари по отдельным отраслям промышленности. Первичные партийные организации явились решающими звеньями партии в борьбе за увеличение выпуска боевой техники. Все это, вместе взятое, помогло нам, и в частности мне, опираясь на людей, отлично знавших свое дело, в срок и в целом неплохо справиться с выполнением в 1943 г. поручения ГКО по созданию Резервного фронта. Как показал ход войны, в победоносном исходе битвы на Курской дуге Резервному (Степному) фронту принадлежала особая роль. Наступление ударной группировки противника в полосе Центрального фронта было отражено на седьмой день операции при помощи сил этого фронта, без привлечения других резервов Ставки. В полосе Воронежского фронта удар наносила еще более мощная группировка врага. Она вклинилась в нашу оборону на глубину 30-35 км, но и ее продвижение было остановлено на восьмой день операции. Однако для этого пришлось привлечь две армии Резервного (Степного) фронта - 5-ю гвардейскую танковую армию Ротмистрова и 5-ю гвардейскую армию Жадова. Наличие Степного фронта в этот момент спасло положение. Остальные же силы Степного фронта были использованы для контрнаступления на белгородско-харьковском направлении, для освобождения Харькова и победоносного завершения Курской битвы. В решении этих задач Резервному (Степному) фронту принадлежала чрезвычайно важная и, я бы сказал, решающая роль. Работа по формированию Резервного фронта постоянно находилась в поле зрения Сталина. Я имел возможность свободно, когда мне было нужно, заходить к нему для беседы по тому или иному вопросу. Большей частью мы виделись два раза в день, что, конечно, облегчало работу. Это объяснялось тем, что вопросы снабжения фронта были тесно связаны с любыми военными операциями. Никаких отчетов ему я не писал: устно информировал его каждый день, согласовывал вопросы - все делалось оперативно, без бумажной волокиты. Так часто, как я, бывал у Сталина только Молотов. Но это было другое дело. Его Сталин фактически отстранил от дел, но держал при себе. Поэтому зачастую Молотов просто сидел в кабинете Сталина и присутствовал при всех беседах и докладах. Внешне это создавало ему особый престиж, а на деле Сталин изолировал его от работы, видимо, он ему не совсем доверял: как бы второе лицо в стране, русский, не стал у него отбирать власть. Между тем никаких оснований не доверять Молотову у него не было. До 1944 г., когда Ворошилов был выведен из членов ГКО, он так же свободно заходил к Сталину. Потом его даже на заседания Политбюро не приглашали, хотя он и не был выведен из его состава. Часто бывал на докладах у Сталина и Маленков, который ведал работой ЦК, авиацией и авиапромышленностью. С ним Сталин был на "вы". Кстати, очевидно, небезынтересно рассказать, как проходили заседания у Сталина во время войны. Официальных заседаний ГКО Сталин не собирал. Вопросы обычно решались оперативно, по мере их возникновения, узким составом Политбюро. В полном составе заседания бывали крайне редко; чаще всего нас присутствовало пять человек. Собирались мы поздно вечером или ночью и редко во второй половине дня, как правило, без предварительной рассылки повестки заседания. На таких заседаниях, проходивших в кабинете за длинным столом, Сталин сидел в головной его части или, по своей привычке, медленно ходил около него. По одну сторону от него, ближе к стене, садились: я, Маленков и Вознесенский; напротив нас - Молотов, Ворошилов и остальные члены Политбюро. У другого конца стола и около стены находились все те, кто вызывался для докладов. Должен сказать, что каждый из нас имел полную возможность высказать и защитить свое мнение или предложение. Мы откровенно обсуждали самые сложные и спорные вопросы (в отношении себя я могу говорить об этом с полной ответственностью), встречая со стороны Сталина в большинстве случаев понимание, разумное и терпимое отношение даже тогда, когда наши высказывания были ему явно не по душе. Он был внимателен и к предложениям генералитета. Сталин прислушивался к тому, что ему говорили и советовали, с интересом слушал споры, умело извлекая из них ту самую истину, которая помогала ему потом формулировать окончательные, наиболее целесообразные решения, рождаемые, таким образом, в результате коллективного обсуждения. Более того, нередко бывало, когда, убежденный нашими доводами, Сталин менял свою первоначальную точку зрения по тому или иному вопросу. Протоколирования или каких-либо записей по ходу таких заседаний не велось. Решения по обсуждаемым вопросам принимались или непосредственно на самом заседании, когда проекты этих решений были заранее подготовлены и не встречали возражений, или их подготовка (или переработка) поручалась докладчику, а то и группе товарищей, которые потом представляли подготовленные ими проекты - непосредственно Сталину. Иногда короткие решения под диктовку Сталина записывал Молотов. В некоторых случаях для этого вызывался Поскребышев. В зависимости от содержания решения оформлялись в виде либо постановления ГКО, либо постановления СНК или ЦК ВКП(б), а то и совместного постановления СНК и ЦК ВКП(б). Мне представляется, что в период войны такой оперативный порядок решения вопросов был правильным и вполне оправданным. Не касаясь здесь тех сторон деятельности Сталина, которые были в последующем справедливо осуждены нашей партией, должен сказать, что Сталин в ходе и особенно в начале войны, как я понимал это тогда и как думаю об этом и теперь, в целом проводил правильную политическую линию. Он был гораздо менее капризным и не занимался самоуправством, которое стало проявляться, когда наши военные дела пошли лучше и он просто зазнался. Правда, были и в начале войны позорные эпизоды, связанные с упрямством, нежеланием считаться с реальными фактами. Например, категорическое запрещение выйти из назревавшего котла целой армии на Украине, хотя Хрущев и Баграмян настаивали на этом. Помню, он даже не подошел к телефону, когда Хрущев звонил по этому вопросу, а поручил ответить Маленкову. Мне это показалось невозможным самодурством. В результате целая армия пропала в котле, и немец вскоре захватил Харьков, а затем и прорвался к Волге. Но никогда за историю Степного фронта такое не имело места. Во время войны у нас была определенная сплоченность руководства. Все работали в полную силу. Сохранившиеся дневники по моей приемной в Совнаркоме и Внешторге, которые вели дежурившие там чекисты, свидетельствуют о том, что в войну я работал иногда по три месяца, не имея выходных дней. Как я уже говорил, мои отношения со Сталиным стали улучшаться с начала войны, потому что Сталин, поняв, что в тяжелое время нужна была полнокровная работа, создал обстановку доверия, и каждый из нас, членов Политбюро, нес огромную нагрузку. Мы с успехом работали благодаря тому, что в основе лежало доверие. Часто крупные вопросы мы решали телефонным разговором или указанием на совещании или на приеме министров. Очень редко прибегали к письменным документам. Поэтому, если искать документы о работе ГКО, Политбюро и др., будет очень трудно, так как их было очень мало, может создаться впечатление, что ничего не делалось. Для историков и мемуаристов это очень плохо. Но мы не об этом в то время думали, не об историках и мемуаристах. Нам дорога была каждая минута для организации дела, для организации тыла, для руководства страной. И надо сказать, что в первые три года войны была отличная атмосфера для товарищеской работы всех нас. Только в последний год, когда победа явно обозначилась, страна была почти освобождена, Сталин, не без помощи Берия, а скорее, по его инициативе, снова ввел бумажную волокиту в нашей работе. Как зампред Совнаркома СССР я отвечал за деятельность ряда наркоматов, по совместительству был наркомом внешней торговли. С начала войны на меня, как и на других членов Политбюро, были возложены многие обязанности военного времени, давались различные, подчас очень сложные поручения сверх этих обязанностей. Все это показывает, какого высокого мнения были Сталин и ЦК о моих способностях, и свидетельствует о доверии с их стороны ко мне как работнику. На мне лежала непосильная нагрузка, но в общем, по мнению Сталина и ЦК, я с ней справлялся. 30 сентября 1943 г. "за особые заслуги в области постановки дела снабжения Красной Армии продовольствием, горючим и вещевым имуществом в трудных условиях военного времени" мне было присвоено звание Героя Социалистическ

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  - 47  - 48  - 49  - 50  -
51  - 52  - 53  - 54  - 55  - 56  - 57  - 58  - 59  - 60  - 61  - 62  - 63  - 64  - 65  - 66  - 67  -
68  - 69  - 70  - 71  - 72  - 73  - 74  - 75  - 76  - 77  - 78  - 79  - 80  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования