Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Детективы. Боевики. Триллеры
   Криминал
      Костоев И.М.. Россия: преступный мир -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  -
Калоева. Проанализировав эти материалы, я спросил прокурора-криминалиста прокуратуры Ставропольского края А. Платонова: кого они не трогали по делу о нападении на дежурную часть Курского РОВД из возможных связей Калоева? Проходил ли по этому делу Ко- каев? Нет, отвечает он. В деле нет сведений о том, что угон автомашины связан именно с нападением на Курский РОВД. К тому же Кокаев в то время работал в милиции. Для того чтобы окончательно определиться в наличии связи между этими двумя преступлениями, совершенными 8 лет назад, я решил Кокаева, который сидит по приговору в одной из колоний, неожиданно, без всяких объяснений этапировать в московский следственный изолятор. Принимая решение поработать именно с Кокаевым, я исходил из того, что все остальные возможные участники из числа связей Калоева уже многократ- но допрашивались, и никакой неожиданности для них вызов на допросы не представлял бы. Кокаев же, если он был участником нападения на Курский отдел милиции, был уязвим, поскольку не знал о возобновлении следствия, о показаниях Калоева и других лиц, находившихся на свободе. Он имел лишь одну судимость и в настоящий момент с нетерпением ожидал конца своего срока. Ранее он работал в органах милиции, и потому разговаривать с та- кими людьми значительно легче. Работники милиции все-таки знают основы законодательства, следствия и, как правило, не уходят в глухое, катего- рическое отрицание всего. Если же он не является участником той банды, то, будучи близкой связью Калоева на свободе, он мог бы, при нормальном контакте с ним и установлении доверительных отношений, дать круг лиц возможных участников того нападения. И даже в случае, если и Калоев не является участником, помог бы выяснить, у кого был взят пистолет. Други- ми словами, расширить круг возможных участников нападения. Расчет строился и на том, что Кокаев спокойно отбывал свое наказание и, вероятно, за 8 лет совершенно успокоился. А тут появляются двое мили- цейских подполковников и забирают его в Москву. Уже сам этот факт не мог не воздействовать на него. Если он участник, то должен был немедленно вычислить логически: где-то что-то прорвалось. Если же не участник, то все равно понимал, что разговор с ним пойдет в очень высокой инстанции, куда случайно не доставляют. Удобство же операции заключалось в том, что он уже был осужден, а этапирование осужденного из колонии в СИЗО для проведения следственных действий по другому делу - явление нормальное и не противоречащее законодательству. Поработаем с ним месяц-другой и вер- нем в колонию отбывать свое наказание. Напомню, что в запасе у следствия был обнаруженный на угнанной и сожженной машине отпечаток пальца Кокае- ва. Однако мы понимали, что в ответ он мог выдвинуть свою версию об обс- тоятельствах оставления отпечатка на автомашине. Ведь данных о том, что украденная в Кабардино-Балкарии автомашина была задействована в нападе- нии, мы не имели. И рассуждать по этому поводу могли чисто теоретически. Угон мог быть совершенно не связан с преступлением. С другой стороны, оперировать фактом наличия отпечатка пальца Кокаева на бардачке тоже бы- ло трудно. Прошло 8 лет. Сам по себе угон машины предусматривал наказа- ние сроком на год-два. Он мог сказать: да, ехал, но бросил, а отчего за- горелось, не знаю. Или, находясь в ту пору на милицейской службе, ехал на грузовике, даже не подозревая, что он украден. А позже, ночью, будучи в Моздоке, узнал о том, что совершено жуткое злодеяние. Как, впрочем, и все в городе, и на Северном Кавказе, и во всей стране. Словом, этот факт мог послужить лишь одним из поводов для разговора, не более. Если начать разговор с отпечатка пальца, он моментально мог узнать, что кроме этого отпечатка против него ничего нет. Кокаев был доставлен в Москву, и я вместе с оперативным работником угрозыска приехал в Бутырку. Сложность ситуации заключалась в том, что следствие никак не могло докопаться до смысла преступления. Ворвались, разбудили спящих милицио- неров, расстреляли их, взломали сейф и унесли два автомата без рожков. Это оружие два года спустя было обнаружено при спуске воды в пойме Терс- коКумского канала. Но с какой целью совершено это преступление, его мо- тивы? Я избрал такую тактику разговора. Речь вести только вокруг факта на- падения, широко известного в стране. При этом следует отметить, что дво- им подполковникам, которые этапировали Кокаева, было сказано: ни в какие объяснения не вдаваться. Будет спрашивать: зачем меня везут? По какому делу? Отвечать: столь высокая инстанция, как Генеральная прокуратура, просто так не вызывает, и обычного заключенного подполковники не сопро- вождают, и вообще - сам должен знать, зачем и по какой причине. И все. Первый допрос с этого и начался: а почему я здесь? Я отвечаю: а вы как думаете? Почему вдруг понадобилось доставить сюда одного из миллиона осужденных, отбывающих наказание? Сами должны знать, что за вами есть. Малый оказался разговорчивым. При всех его попытках узнать, чем рас- полагает против него следствие, ответы были одинаковы: вы лучше знаете, почему доставлены сюда. И в данной ситуации у него было два варианта: либо занять позицию борьбы со следствием, либо открыться. Но сам факт доставки его в Москву и разговора с представителем Генеральной прокура- туры должен был сказать ему многое. Скажи мы ему про отпечаток пальца, наверняка получили бы одну из вышеприведенных версий. Но речь у нас шла обезличенно лишь о том, что следствию очень многое известно и надо, как это ни тяжело, рассказывать обо всем, что произошло, от начала до конца. А что произошло на самом деле, не знал ни я, ни остальные следственные работники. К концу первого дня допроса мне показалось, что Кокаев знает, в связи с чем его привезли сюда. И находится в очень сильных раздумьях по поводу того, что же все-таки известно следствию. А дел, как показало дальнейшее расследование, за бандой числилось немало: разбойные нападения, угон ма- шин, квартирные кражи и кражи скота, наконец убийства милиционеров. Но мы ведь еще не знали дел этой банды, которая, как выяснилось, орудовала в регионах Северного Кавказа 18 лет. Допрос завершился его фразой: "Мы продолжим наш разговор завтра, а я за ночь подумаю". Следующий день начался с его вопросов: чем располагают следователи и о чем конкретно идет речь? Мы же говорили о тяжести совершенного, наме- кая ему о необходимости вернуться к событиям восьмилетней давности. Не называя конкретно Курского райотдела милиции, подводили его к этому фак- ту. И в какой-то момент он вдруг задал вопрос: "А что, они хотят меня сделать паровозом?" Это был действительно трудный, тяжелый момент противостояния, когда он подавленно молчал, а я всячески пытался нагнетать атмосферу, объяс- няя, какой бывает расклад при групповом преступлении, когда кого-то мо- гут и к стенке поставить, кто-то может получить меньше, кто-то больше. Он же знал, что Калоев имел уже четыре судимости, Гуриев - пять, сам же он всего одну - по бытовой драке. И я говорил, что он, как бывший работ- ник милиции, имеет какие-то шансы смягчить свою участь. Но не называл при этом ни одной фамилии. Словом, стремился ему показать, что лед давно уже тронулся и что он может внести лишь некоторые коррективы в свою пользу. И он, видимо, понял, что вытащили его сюда с такой помпой пос- ледним. И сказал: "Я буду говорить". "Вы человек грамотный, - ответил я, - поэтому пишите все подробно са- ми". Повторяю, мы не знали ни кто совершал преступление, ни его мотивов. Если бы я имел ответ на этот вопрос, я мог бы углубляться в ситуацию, создавать конструкцию преступления. Но коль скоро мы ничего этого не знали, все зависело от того, что он напишет. Он попросил тетрадь и ручку. Попросил также, чтоб надзиратели не ме- шали ему. Шла тяжелейшая для меня ночь. Утром, это был третий день, он вручил мне пять-шесть листов бумаги - заявление на имя Генерального прокурора России, так называемую в обиходе "явку с повинной", хотя это далеко не явка. Читаю с удивлением. "Где-то в сентябре - октябре 1978 года ко мне домой приехал Гуриев и попросил поехать с ним, пояснив, что меня ожидают ребята... Привез на окраину леса, здесь я увидел Гусова и Калоева. Калоев сказал, что у них есть ко мне серьезный разговор. Далее его повел Гусов, который сказал, что они долго подбирали нужного человека и остановились на мне. Предуп- редили, что я могу отказаться. Я принял решение и согласился, хотя пони- мал, что дальше речь пойдет о совершении преступления... В начале 1979 года я узнал, что идет подготовка к нападению на отделение банка в ста- нице Курской Ставропольского края. Что там можно завладеть деньгами в сумме не менее двух миллионов рублей. Калоев уже бывал в банке, произво- дил там разведку, знает, где и что располагается. В банк можно будет легко проникнуть, взломав двери, а сейфы с деньгами вскрыть при помощи газосварочного аппарата. Я спросил, в чем будет заключаться моя роль, и он ответил, что я здоровый, сильный парень, умею водить машину, которую нужно будет еще угнать..." Я тороплюсь читать дальше, не понимая, при чем здесь банк? И зачем убивать работников милиции? Оказывается, когда группа была уже сформиро- вана и найдено для ее участников оружие, украден сварочный аппарат для разрезания сейфов, угнана машина и в кузов заброшена шпала, с помощью которой, как тараном, они собирались вышибить двери, уточнено время при- воза денег и так далее, Кокаев, уже по дороге в Курскую, сказал: "А ведь я, как работник милиции, знаю, что банк находится на сигнализации, кото- рая выведена в дежурную часть. Едва мы начнем взламывать дверь, она сра- ботает, явится наряд и всех нас повяжут как миленьких". Поэтому уже на ходу было принято решение сперва ликвидировать дежур- ную часть, после чего штурмовать банк. Командовал операцией тот, кто це- лый год разрабатывал ее, - Калоев. Потом - Гуриев. Как всегда бывает в таких случаях, пытаясь принизить свою роль, Кокаев писал, что все время повторял: может, не надо убивать. Но был уже повязан ситуацией. Такова, впрочем, психология каждого преступника. Словом, сотворили все это они, а он был в роли пассивного наблюдателя. Когда расстреливали милиционеров, из двери КПЗ на непонятный шум выг- лянул находившийся там дежурный, увидел убийц и захлопнул дверь. Было принято решение немедленно ликвидировать и его как свидетеля. Но дверь не поддавалась, а выстрелы в дверной глазок не достигали цели. Дежурный сумел спрятаться от их выстрелов за угол. Когда же по его приказу задер- жанные, находившиеся в КПЗ, стали ломать двери камер, сработала звуковая сигнализация - "комар" на крыше РОВД. Дальнейшее Кокаев объяснял так. Взвыла сирена, и они поняли, что ни о каком нападении на банк теперь не может быть и речи. Тогда, с целью иск- лючительно самозащиты на тот случай, если сейчас сюда прибудет помощь, они взломали сейф и взяли автоматы. Машину они перегнали за Терско-Кумс- кий канал и сожгли, автоматы без рожков выбросили в канал за ненадоб- ностью, к тому же опасались встречи с гаишниками. На страховавших их "Жигулях" уехали в Моздок и спокойно разошлись по домам. Прочитав написанное, я сделал вид, что все это мне было известно еще до нашей встречи. И в тех местах заявления, где чувствовалось, что Кока- ев явно привирает в свою пользу, вслух отмечал: "Ну, это не совсем так... А это мы будем уточнять..." Затем я взял протокол и в течение двух дней без передышки допрашивал его. И тут из него полились, как из рога изобилия, эпизоды преступной деятельности банды. Все было очень подробно записано. По окончании допросов я доложил о ситуации прокурору России и попро- сил разрешения принять дело в производство на время закрепления хотя бы главных эпизодов дела. В Москву был вызван начальник, уголовного розыска Ставропольского края подполковник Воробьев, который в 95-м, будучи генералом, погиб в Грозном. Вместе с ним у первого заместителя начальника ГУУРа МВД СССР, замечательного человека, генерала Лагоды был подготовлен план операции по изъятию всех участников банды и ее ликвидации. О предстоящей операции не сообщалось никому. Мы секретно высадились в Кировском районе Ставро- польского края, граничащем с одной стороны с Курским, с другой - с Моз- докским районом, где находились участники банды. Одновременно были бро- шены туда же наши подсобные силы для проведения оперативной установки: на месте ли необходимые нам объекты. В два-три дня была собрана необхо- димая информация. В операции участвовало примерно 250 работников милиции и прокуратуры. Намечено было порядка тридцати обысков - у самих преступ- ников, у их связей, получены санкции на арест участников банды. Операция началась в 5 утра. Руководили я и Лагода. Одна группа захва- тывала бандита и немедленно его увозила, другая оставалась производить обыск. Доставляли всех на окраину Моздока. Здесь мы вручали им постанов- ления об аресте, объясняли, в чем их обвиняют, и тут же раскидывали по заранее подготовленным местам, в изоляторы Георгиевска, Минвод, Пяти- горска, Кировского района. К обеду все участники банды были доставлены в КПЗ. При обысках каких-то существенных доказательств их преступной дея- тельности обнаружено не было. Вечером вместе с генералом Лагодой мы пое- хали в Орджоникидзе, явились в кабинет начальника КГБ Северной Осетии. После чего собрали там работников МВД республики, которым сообщили о проведенной операции и ее результатах. Затем мы распределили наши силы. Лагода с Платоновым отправились к Калоеву. Я остался в Кировском районе для допроса Гуриева. Другие уехали к Тебиеву и так далее. Кокаев оставался в Москве. Так, Гуриев. Пять судимостей. Крепкий орешек. В начале допроса кате- горически все отрицал, но уже к концу дня раскололся. Речь пока шла в основном о нападении на отделение милиции. Все показания мы параллельно с протоколом записывали на видеопленку. Вечером вернулись Лагода с Платоновым. Докладывают, что пытались доп- росить Калоева, но ничего более оскорбительного и унизительного они не встречали за все годы работы в органах. Сплошные угрозы, оскорбления и матерщина. А у тебя как? - спрашивают. Я продемонстрировал им видеоза- пись показаний Гуриева. Все, как говорится, в цвет. На другой день едем в Георгиевск, где сидел Калоев. Из показаний Ко- каева и Гуриева мы уже знали, что "парадом" руководил именно он. Между тем Гусов, активный участник банды, первым стрелявший в милиционера, на- ходясь под стражей совсем по другому уголовному делу, еще в 87-м году повесился в камере на собственной майке. Ушел, как говорится, от суда, но не от возмездия. Итак, приехали мы к Калоеву, установили телевизор и видеомагнитофон, съемочную камеру. Я с ходу написал постановление о привлечении его в ка- честве обвиняемого, чтобы сразу допрашивать в качестве обвиняемого, а не как подозреваемого. Разницу между этими понятиями он знал, имея 4 суди- мости за плечами. Поскольку Калоева уже не раз допрашивали по этому де- лу, требовался сильный психологический ход, чтобы сломать его. В постановлении я писал о том, как он, имея судимости, в таком-то го- ду создал банду, организовал ее деятельность, обеспечил оружием и совер- шал разбойные нападения и кражи, а 3 апреля 1979 года под непосредствен- ным своим руководством совершил бандитское нападение на РОВД, убив при этом трех работников милиции. Это постановление мы с Лагодой и привезли в КПЗ. Заводят Калоева человек восемь и все вооружены. А я спокойно раскладываю себе документы и удивляюсь: - Что это еще за почести такие? Отпустите его. И снимите наручники. Вообще должен сказать: это был настоящий зверь. - Садитесь, Калоев. Значит, так, моя фамилия Костоев, вы должны были слышать. Мы с вами земляки. Признавать или не признавать себя виновным, частично или полностью - это ваше дело. Но если я услышу от вас хоть од- но нецензурное слово, учтите, я - кавказец, у меня такая же мать, такие же родители. И вы знаете, что я могу сделать в этом случае. Но мне ваши признания не нужны, я вас ни к чему не принуждаю, просто оглашаю ваше обвинение. И читаю. Затем откладываю постановление в сторону, говорю, что, веро- ятно, расписываться, как это положено по закону, он не захочет и никаких показаний давать не будет. - Поэтому, - продолжаю вслух, - я буду заполнять протокол. Так, фами- лия... Судимости... Дальше графа: в предъявленных мне обвинениях, изло- женных в постановлении такого-то числа по статьям таким-то, виновным се- бя признаю - не признаю. Или признаю частично. Значит, пишу полностью: не признаю, наверно, так? Он сидит ошеломленный и вдруг говорит: - Слушайте, вы что, меня допрашиваете или нет? - Ну зачем же? - отвечаю. - Как же вы можете такое признать? Я, прав- да, могу вам кое-какие фрагменты предъявить. Включаю видеозапись допроса Гуриева. Как раз тот момент заготовил для показа, где речь шла о Калоеве, который потребовал произвести конт- рольные выстрелы в головы уже убитых милиционеров. Он смотрит, а я про- должаю писать, что виновным он себя не признает, поскольку никаких прес- туплений не совершал. Вдруг он с криком "...твою мать!" вскакивает: - Что вы показываете? Вы меня допрашивайте! Я положил ручку, встал, говорю: - Что вы сказали? Вы про мою мать сказали! Он кинулся извиняться. - Сорвалось, - говорит. - Ну так что будем делать? Генерал мне доложил, что вы решили воевать с советской властью. Но с ней воевали многие - армии, государства! А ты один решил? Я у тебя что-нибудь для себя прошу? Ты мне лично сделал что-то плохое? Ты нарушил законы, принятые в государстве, а я поставлен защищать законы. - Я буду давать показания. Они меня подставляют, а ты хочешь меня расстрелять! Хочу давать показания! - Но зачем? Не давай! Ты же мужчина, так и будь им до конца. А я тебе и вторую кассету покажу - допрос Кокаева. - И показываю те фрагменты, где о нем как организаторе речь идет. Калоев в крик: "Вранье! Я на атасе стоял! Это они убивали!" И стал он обелять себя там, где касалось самого убийства. А вот орга- низацию банды признал. Словом, все стало на свои места. Весь размоченный, раздавленный отправился Калоев в камеру. Лагода и говорит: - Ничего подобного не видел. Я был уверен, что с ним придется рабо- тать, может быть, и не один год, собирая доказательства... На следующий день я отправился в Пятигорск, где сидел Тебиев, который непосредственным участником бандитского нападения не являлся, но расска- зал кучу эпизодов, совершенных ими. И наконец, оставив группу для дальнейшего расследования, возвращаюсь в Москву. С Кокаевым уточнил отдельные детали. Он, к слову, лишь через полтора года узнает, что начал давать показания первым. Между прочим, он рассказал мне такой эпизод. Вернувшись утром после бандитского нападения, они с Гусовым узнали о том, что в Моздок в связи с этим преступлением понаехало множество важных чинов со всего Союза, весь милицейский генералитет, создан штаб по расследованию. Вечером пош- ли в ресторан, сели выпивать. Неподалеку обедали несколько высокопостав- ленных офицеров, среди которых были и их знакомые. Поздоровались, как положено, пригласили одного из них за свой стол. Спрашивают, как дела и отчего вокруг шум такой? Офицер удивляется их неинформированности и рассказывает о тяжком преступлении в Курском районе, о котором уже и в Москве знают. Там, на месте убийства, один милиционер живым остался, он прятался за железной дверью, а теперь дал словесные портреты тех прес- тупников, которых

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  - 43  - 44  - 45  - 46  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования