Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Райт Ричард. Сын Америки -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  -
проблемы, которая тут затронута. Этот мальчик принадлежит к угнетенному народу. Об этом нельзя забывать, даже если он совершил преступление. - Имейте в виду, что я ни к кому не питаю злобы, - сказал мистер Долтон. - То, что сделал этот юноша, не должно отразиться на моем отношении к негритянскому народу. Только сегодня я отправил партию столов для пинг-понга в дар Клубу молодежи Южной стороны. - Мистер Долтон! - вскричал Макс, стремительно подаваясь вперед. - Подумайте только, что вы говорите! Неужели, по-вашему, пинг-понгом можно удержать человека от преступления? Значит, вы все еще не понимаете. Даже гибель дочери ничему вас не научила. Почему вы не допускаете, что у других людей могут быть такие же чувства, как у вас? Разве вам пинг-понг мог бы помешать нажить состояние? Поймите, этому мальчику и миллионам таких, как он, нужна цель в жизни, а не пинг-понг... - Чего же вы от меня хотите? - холодно спросил мистер Долтон. - Может быть, я должен умереть и своей смертью искупить страдания, в которых не я повинен? Я не несу ответственности за несовершенство мира! Все, что может сделать один человек, я делаю. Может быть, вы хотите, чтобы я роздал все свои деньги миллионам неимущих? - Нет, нет, нет... Это ни к чему, - сказал Макс. - Если б вы поняли, что эти миллионы чувствуют жизнь так же глубоко, как и вы, хотя и по-иному, вам бы самому стало ясно, что все ваши благие начинания ничего не стоят. Тут нужно коренное... - Коммунистические бредни, - перебил Бэкли, опустив углы губ. - Джентльмены, не будем ребячиться! Этот парень совершил преступление, и его ждет суд. Мой долг - блюсти законы штата. Бэкли прервал свою речь, видя, что дверь открылась и в камеру заглянул полисмен. - Что там еще? - спросил Бэкли. - Пришли родные негра. Биггер содрогнулся. Только не это! Не здесь, не _сейчас_! Он не хотел, чтобы его мать входила в камеру сейчас, при всех этих людях. Он посмотрел вокруг себя растерянным, умоляющим взглядом. Бэкли следил за ним, потом обернулся к полисмену. - Мы не имеем права отказать им, - сказал Бэкли. - Пусть войдут. Даже сидя, Биггер чувствовал, как у него дрожат ноги. Все в нем было так напряжено, и мышцы, и мысли, что, когда дверь отворилась, он дернулся и вскочил на ноги. Он увидел лицо матери; ему захотелось броситься к ней и вытолкнуть ее назад, за дверь. Она остановилась, не выпуская ручку двери; другой рукой она сжимала ветхий кошелек, который тут же выронила, и бросилась к Биггеру, обнимая его и плача. - Сыночек мой... Биггер стоял неподвижно, скованный страхом и нерешительностью. Он чувствовал руки матери, крепко обхватившие его, а заглянув через ее плечо, он увидел Веру и Бэдди, которые медленно переступили порог и остановились, робко озираясь по сторонам. У Веры дрожали губы, а у Бэдди были сжаты кулаки. Бэкли, проповедник, Джан, Макс, мистер и миссис Долтон стояли у стены, позади Биггера, и молча смотрели на всю эту сцену. Биггера томило желание обернуться и как-нибудь прогнать их отсюда. Ласковые слова Джана и Макса были забыты. Он чувствовал, что все белые люди, находящиеся в комнате, с меркой в руках ловят каждую йоту его слабости. Он был теперь заодно со своими и мучительно переживал их неприкрытый позор на глазах у белых людей. Глядя на брата и сестру, чувствуя руки матери, охватившие его шею, зная, что Джек и Джо и Гэс стоят на пороге и смотрят на него с недоверчивым любопытством, - помня и сознавая все это, Биггер чувствовал в то же время, как нарастает в нем нелепая и безумная уверенность: _они должны бы радоваться_. Это было странное, но сильное чувство, возникшее из самых глубин его существа. Разве не взял он на себя всю тяжесть преступления - быть черным? Разве он не сделал того, что всем им казалось самым страшным? Не жалеть его, не плакать над ним они должны, а взглянуть на него и уйти домой, радуясь, чувствуя, что их позор смыт навсегда. - Биггер, сыночек! - простонала мать. - Если б ты знал, как мы измучились... Ни одной ночи не спали! Полиция от нас не отходит. Днем и ночью стоят под дверьми... Шагу не дают ступить без надзора! Ох, сыночек, сыночек... Биггер слушал, как она плачет; но что он мог сделать? Не надо было ей приходить сюда. Бэдди подошел поближе, теребя в руках кепку. - Слушай, Биггер, если ты не виноват, ты только скажи мне, а я уж с ними разделаюсь! Достану револьвер и перестреляю их всех... Сзади ахнули. Биггер быстро повернул голову и увидел испуг и негодование на белых лицах у стены. - Замолчи сейчас же, Бэдди, - вскрикнула мать. - Хочешь, чтоб я умерла тут на месте? Не могу я больше. Сейчас же замолчи... С нас и без того довольно... - Пусть только попробуют плохо с тобой обращаться, - упрямо сказал Бэдди. Биггер хотел их утешить, но не знал, как это сделать на глазах у белых людей. Он напряженно искал, что бы сказать. Стыд и ненависть к людям, стоявшим позади, кипели в нем; ему хотелось придумать такие слова, в которых прозвучал бы вызов им, которые дали бы им понять, что вопреки их усилиям у него есть свой мир и своя жизнь. Но этими же словами он хотел остановить слезы матери и сестры, умерить и остудить гнев брата, он хотел этого потому, что знал, что и слезы и этот гнев напрасны: все равно участь его и его семьи в руках этих людей, выстроившихся у стены позади него. - Нечего вам всем огорчаться, мать, - сказал он, сам удивляясь своим словам; странная, повелительная нервная сила овладела им. - Я выпутаюсь из этого, и очень скоро. Мать недоверчиво посмотрела на него. Биггер опять повернул голову и лихорадочным, вызывающим взглядом обвел белые лица у стены. Все глядели на него с недоумением. У Бэкли губы растянулись в сдержанной усмешке. Джан и Макс нахмурились. Миссис Долтон, белая, как стена, у которой она стояла, вслушивалась, полуоткрыв рот. Проповедник и мистер Долтон сокрушенно качали головой. Биггер знал, что никто в комнате, кроме Бэдди, не поверил ему. Мать плакала, отвернув лицо. Вера опустилась на колени и закрыла глаза руками. - Биггер... - Голос матери был совсем слабый и тихий; она выпрямилась и взяла его лицо в свои дрожащие ладони. - Биггер, - повторила она, - скажи мне... Может, мы хоть чем-нибудь можем тебе помочь. Он понимал: его слова о том, что он выпутается, вызвали этот вопрос. Он знал, что у них нет ничего; они так бедны, что только общественная благотворительность дает им возможность существовать. Ему стало стыдно того, что он только что сделал; с ними надо было говорить по-честному. Выставлять себя перед ними невинным и полным сил было бессмысленно и дико. Может быть, потом, когда его уже убьют, они будут вспоминать его именно по этим словам. Мать смотрела грустно и недоверчиво, но вместе с тем ласково и терпеливо, ожидая его ответа. Да, нужно как-нибудь загладить эту ложь: и не только так, чтобы дать им понять истину, но и так, чтобы оправдать сказанное в глазах тех, чьи лица белеют сзади у стены. Он погиб, но он не будет подлаживаться, не будет лгать, по крайней мере пока сзади высится эта белая глыба. - Нет, мать, ничего мне не нужно. Но ты не беспокойся за меня, - пробормотал он. Наступила тишина. Бэдди опустил глаза. Вера заплакала громче. Она казалась такой маленькой и беспомощной. Не надо было ей приходить сюда. Ее горе усугубляло его вину. Если б можно было заставить ее уйти. Ведь только для того, чтобы не чувствовать этой ненависти, стыда и отчаяния, он всегда был так груб и холоден с ними; а теперь ему некуда спастись. Блуждая взглядом по комнате, он увидел Гэса, Джо и Джека. Они заметили, что он смотрит на них, и подошли ближе. - Вот ведь дело какое, - сказал Джек, глядя в пол. - Знаешь, Биггер, нас тоже взяли, - стал рассказывать Джо, словно желая подбодрить Биггера этим обстоятельством. - Но мистер Эрлон и мистер Макс добились, чтобы нас отпустили. Там к нам все приставали, чтоб мы сознались в таких делах, которых вовсе не было, но только мы не поддались. - Мы тебе ничем не можем помочь, Биггер? - спросил Гэс. - Мне ничего не нужно, - сказал Биггер. - Вот только что: проводите мать домой, когда пойдете, ладно? - Проводим, проводим, будь спокоен, - сказали они. Опять наступила тишина, и натянутые нервы Биггера требовали чем-то заполнить ее. - Ну как т-твои курсы кройки и шитья, Вера? - спросил он. Вера крепче прижала ладони к лицу. - Биггер, - всхлипнула мать, с трудом выговаривая слова сквозь слезы, - Биггер, голубчик, она больше не ходит на курсы. Она говорит, другие девочки косятся на нее, и ей стыдно... Он жил и действовал всегда, считая, что он один, и вот теперь оказывается, что это не так. Из-за того, что сделал он, страдают другие. Они не могут забыть его, как бы ему ни хотелось. Его семья - часть его самого, не только по крови, но и по духу. Он сел на койку, и мать опустилась на колени у его ног. Ее лицо было обращено к нему, пустота была в ее глазах, устремившихся ввысь сейчас, когда рушилась последняя земная надежда. - Я молюсь за тебя, сынок. Больше я теперь ничего не могу сделать, - сказала она. - Видит бог, я делала все, что могла, для тебя и для твоего брата и сестры. Скребла, гладила, стирала с утра до ночи, пока меня носили мои старые ноги. Все делала, как умела, сынок, и если вышло плохо, так это потому, что я не умела лучше. Просто потому, сынок, что твоя бедная старая мать не все понимала, что надо. Когда я услышала про то, что случилось, я встала на колени и обратилась к господу и спросила его - может быть, я плохо воспитала тебя? И я просила его, пусть он даст мне понести твое бремя, если это я виновата. Голубчик, твоя бедная старая мать никуда уж больше не годится. Стара я стала, сил не хватает. Видно, скоро мне конец придет. Послушай меня, сыпок, обещай ты мне одно: твоя старая бедная мать просит... Когда все уйдут и ты останешься один, встань на колени, голубчик мой, и расскажи правду богу. Попроси у него совета. Это все, что тебе теперь осталось. Пообещай мне, сыночек, пообещай, что ты обратишься к господу... - Аминь! - горячо возгласил проповедник. - Забудь меня, мать, - сказал Биггер. - Сынок, как же я могу забыть тебя? Ты ведь мое дитя. Я родила тебя на свет. - Забудь меня, мать, - повторил Биггер. - Сынок, я вся изболелась за тебя. Не могу иначе. Подумай о своей душе. Мне покоя не будет на земле, если я буду знать, что ты ушел от нас, не обратив свое сердце к богу. Нелегка была паша жизнь, но все-таки мы всегда все были вместе, правда ведь, Биггер? - Да, ма, - пробормотал он. - И есть такое место, сынок, где мы опять, может быть, будем вместе во веки веков. Господь так устроил, сынок. Он создал место, где все мы встретимся опять и где нам можно жить, не зная страха. Что бы с нами ни стряслось здесь на земле, в царстве божьем мы опять будем вместе. Биггер, твоя старая мать просит тебя, обещай мне, что будешь молиться. - Это добрый совет, сын мой, - сказал проповедник. - Забудь меня, мать, - сказал Биггер. - Разве ты не хочешь опять свидеться со своей старой матерью, сынок? Он медленно встал и протянул руки, чтобы коснуться лица матери и сказать ей "да"; и в эту самую минуту что-то глубоко внутри его закричало, что это ложь, что никогда им не свидеться после того, как его убьют. Но мать верила, это была ее последняя опора; это было то, что долгие годы давало ей силу жить. А сейчас, в своем горе, в горе, которое он ей причинил, она верила особенно страстно. Его руки наконец нашли ее лицо, и он сказал со вздохом (зная, что никогда этому не бывать, зная, что в его душе нет веры, зная, что, когда он умрет, все будет кончено навсегда): - Я помолюсь, мать. - Иди сюда, Вера, - позвала она дрожащим от слез голосом. Вера подошла. - Иди сюда, Бэдди. Бэдди подошел. - Обнимите вашего брата, - сказала она. Они стояли все трое посреди комнаты, обняв Биггера, и плакали. Биггер стоял с каменным лицом, ненавидя их и себя, чувствуя на себе внимательные взгляды белых людей у стены. Мать забормотала молитву, а проповедник вторил ей. - Господи, вот мы здесь перед тобою вместе, может быть, в последний раз. Ты дал мне этих детей, господи, и велел растить их. Может быть, я не все сумела, господи, но я старалась, как могла. _Аминь_! Эти бедные дети всегда были при мне, господи, и, кроме них, у меня ничего нет на свете. Дай же мне, господи, опять свидеться с ними, когда я избавлюсь от муки и горестей этого мира! _Услышь ее, господи_! Дай мне свидеться с ними там, где ничто не помешает мне любить их. Дай мне свидеться с ними после смерти! _Смилуйся, господи_! Именем сына твоего прошу тебя, господи, ведь ты обещал внять молитвам нашим. - Аминь, и да благословит вас бог, сестра Томас, - сказал проповедник. Они отпустили Биггера, медленно, безмолвно разомкнув руки, потом отвернулись, словно устыдясь своей слабости перед лицом тех, кто был сильнее их. - Ну, оставайся с богом, Биггер, - сказала мать. - Смотри же, помолись, сынок. Они поцеловали его. Бэкли вышел вперед. - Вам пора идти, миссис Томас, - сказал он. Потом он обернулся к мистеру и миссис Долтон. - Простите, миссис Долтон. Я не рассчитывал вас так долго продержать здесь. По вы сами видите, как это все получилось... Биггер вдруг увидел, что его мать выпрямилась и пристально смотрит на слепую. - Вы миссис Долтон? - спросила она. Миссис Долтон нервно задвигалась на месте, протянула вперед тонкие белые руки, приподняла лицо и слегка отклонила его вбок. Губы ее раскрылись; мистер Долтон обнял ее одной рукой. - Да, - шепнула она. - Миссис Долтон, прошу вас, пройдите сюда, - поспешно вмешался Бэкли. - Нет, зачем? - сказала миссис Долтон. - Вам что-нибудь нужно, миссис Томас? Мать Биггера бросилась к ней и упала на колени. - Ради господа бога, мэм, - заплакала она. - Ради господа бога не позволяйте им убивать моего мальчика! Ведь вы сами мать... Пожалейте, мэм... Мы живем в вашем доме... Нам велели освободить квартиру... У нас ничего нет... Биггер окаменел от стыда: его словно по лицу ударили. - Мать! - закричал он, больше пристыженный, чем возмущенный. Макс и Джан подбежали к старой негритянке и хотели поднять ее. - Успокойтесь, миссис Томас, - сказал Макс. - Идемте с нами. - Подождите, - сказала миссис Долтон. - Ради бога, мэм! Не позволяйте им убивать моего мальчика! У него никогда не было случая выйти на дорогу в жизни! Он просто бедный, несчастный мальчик! Не позволяйте им убивать его! Я буду на вас работать до конца дней моих! Я все сделаю, что вы только скажете, мэм! - рыдала мать. Миссис Долтон слегка наклонилась, шевеля в воздухе дрожащими руками. Она прикоснулась к голове матери. - Я теперь ничего не могу поделать, - сказала миссис Долтон твердым голосом. - Это не в моей власти. Я сделала все, что могла, дала вашему сыну случай выйти на дорогу. Но вашей вины тут нет. Мужайтесь, миссис Томас. Может быть, это к лучшему... - Если вы скажете, мэм, они вас послушают, - рыдала мать. - Скажите им, пусть пожалеют моего мальчика... - Поздно, миссис Томас, теперь уже я не могу ничего сделать, - сказала миссис Долтон. - Но вы не должны так убиваться. У вас ведь есть еще дети... - Я знаю, мэм, вы нас всех ненавидите. Вы потеряли дочку... - Нет, нет... я не ненавижу вас, - сказала миссис Долтон. Мать отползла от миссис Долтон к мистеру Долтону. - Вы такой богатый, вы все можете, - рыдала она. - Не отнимайте у меня сына... Максу наконец удалось силой заставить ее встать. Стыд Биггера перешел почти в ненависть к матери. Он сжал кулаки, глаза его горели. Он чувствовал, что еще минута, и он на нее бросится. - Успокойтесь, миссис Томас, - сказал Макс. Мистер Долтон выступил вперед. - Миссис Томас, мы тут ничего не можем поделать, - сказал он. - Это уже не в нашей власти. Известную помощь мы вам можем оказать, но больше... Охрана общественной безопасности превыше всего. А квартиру вам освобождать не нужно. Я скажу, чтобы вас не трогали. Старая негритянка зарыдала еще сильнее. Наконец она немного успокоилась и сказала: - Спасибо, сэр. Благослови вас бог за вашу доброту... Она снова было повернулась к Биггеру, но Макс повел ее из камеры. Джан взял под руку Веру и пошел за ними, на пороге он остановился и посмотрел на Джека, Джо и Гэса: - Вы куда, ребята, на Южную сторону? - Да, сэр, - ответили они. - Идемте. У меня машина, я вас подвезу. - Да, сэр. Бэдди медлил, нерешительно поглядывая на Биггера. - До свидания, Биггер, - сказал он. - До свидания, Бэдди, - пробормотал Биггер. Проповедник, проходя мимо Биггера, положил ему руку на плечо: - Благослови тебя господь, сын мой. Все, кроме Бэкли, вышли из камеры. Биггер снова сел на койку, усталый и обессиленный. Бэкли подошел и встал рядом. - Вот видишь, Биггер, сколько ты бед натворил. Имен в виду, я хочу как можно скорей покончить с этим делом. Чем дольше ты будешь сидеть в тюрьме, том больше будет разводиться агитации и за тебя и против. А это тебе не поможет, что бы тут ни говорилось. Ты теперь можешь сделать только одно: чистосердечно во всем сознаться. Я знаю, эти красные, Макс и Эрлон, наобещали тебе целые горы. Не верь ты им. Они только за рекламой гонятся, понятно? Хотят на тебе заработать популярность. Помочь тебе они ничем не могут. Ты теперь имеешь дело с законом! А если ты будешь слушать весь вздор, которым красные забивают тебе голову, помни - ты играешь с жизнью! Бэкли сделал паузу, чтобы разжечь погасшую сигару. Вдруг он наклонил голову набок, прислушиваясь. - Слышишь? - спросил он негромко. Биггер в недоумении посмотрел на него. Потом он тоже прислушался и услышал отдаленный гул. - Иди-ка. Я хочу тебе кое-что показать, - сказал он и ухватил Биггера за локоть. Биггер не двигался, ему не хотелось идти за Бэкли. - Идем. Никто тебя не тронет. Биггер следом за ним вышел из камеры; в коридоре дежурило несколько полисменов. Бэкли подвел Биггера к окну, и он выглянул и увидел, что улица во всех направлениях забита народом. - Видишь? Эти люди хотят тебя линчевать. Вот почему я и говорю: доверься мне и расскажи всю правду. Чем скорей мы с этим делом покончим, тем лучше для тебя. Мы не дадим им тебя мучить. Но ведь ты сам должен понять: чем дольше они будут торчать здесь под окнами, тем труднее нам будет справиться с ними. Бэкли выпустил локоть Биггера и распахнул окно; холодный ветер ворвался, и Биггер услышал многоголосый рев. Он невольно попятился. Вдруг они вломятся в тюрьму? Бэкли закрыл окно и повел его в камеру. Биггер сел на койку, и Бэкли тоже сел, напротив него. - Ты как будто парень неглупый. Видишь, что делается. Расскажи мне все по порядку. Не слушай этих красных, которые подговаривают тебя запираться. Я с тобой говорю открыто, как говорил бы с родным сыном. Подпиши признание, и все будет кончено. Биггер ничего не ответил; он сидел и смотрел в пол. - Джан причастен к этому делу? Биггер слышал невнятный грозный гул голосов, доносившийся сквозь бетонные стены здания. - Он доказал свое алиби, он на свободе. Скажи правду. Он смылся и оставил тебя расплачиваться за обоих? Биггер слышал где-то вдалеке дребезжанье трамвая. - Если это так, подай заявление на н

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования