Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Райт Ричард. Сын Америки -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  -
, как белые выслеживают его, Биггера. Он пригнул голову, подошел ближе и смешался с толпой. Кругом возбужденно переговаривались. Он бережно зажал свои два цента в похолодевших пальцах. Протиснувшись вперед, он увидел первую страницу; посредине был его портрет. Он еще ниже пригнул голову, надеясь, что никто не разглядит его настолько, чтоб опознать. - "Таймс", - сказал он. Он сунул газету под мышку, выбрался из толпы и пошел дальше, продолжая свои поиски. На следующем углу он увидел наклейку "Сдается внаем" в окне дома, где все квартиры были маленькие, по две комнаты с кухней. Это было как раз то, что ему нужно. Он подошел к двери и прочел: сдавалась квартира на четвертом этаже. Он обошел кругом и стал подниматься по наружной лестнице черного хода; снег тихо похрустывал у него под ногами. Где-то скрипнула дверь; он остановился и присел в снегу с револьвером наготове. - Кто там? Говорила женщина. Потом послышался мужской голос. - В чем дело, Эллен? - Мне показалось, кто-то ходит на площадке. - Никто не ходит. Начиталась в газете всяких страхов, вот тебе теперь и мерещится. - Но я ясно слышала. - Да ну, выбрось мусор и закрои дверь. Холодно. Биггер тесно прижался в темноте к стене дома. Он увидел, как из двери вышла женщина, постояла, озираясь по сторонам, потом прошла в конец площадки, вытряхнула что-то в мусорный ящик и вернулась в дом. Он подумал: пришлось бы убить обоих, если б она меня заметила. На цыпочках он поднялся на четвертый этаж и увидел два окна, оба темные. Он попытался снять ставни, но они примерзли и не поддавались. Он стал осторожно расшатывать их до тех пор, пока они не сдвинулись, потом вынул их из окна и положил на площадку, в снег. Понемногу, дюйм за дюймом, он стал поднимать раму, дыша при этом так громко, что, казалось, его должны были услышать с улицы. Он влез в темную комнату и чиркнул спичкой. В другом конце комнаты была лампа, и он подошел к ней и дернул цепочку. Он накрыл лампочку кепкой, чтобы свет не виден был снаружи, и развернул газету. Да, вот опять большой его портрет. Над портретом было крупными черными буквами напечатано: 24 ЧАСА БЕЗРЕЗУЛЬТАТНЫХ ПОИСКОВ. ПРЕСТУПНИК НЕ ОБНАРУЖЕН. В другом столбце он прочел: 1000 НЕГРИТЯНСКИХ КВАРТИР ПОДВЕРГЛАСЬ ОБЫСКУ. СТОЛКНОВЕНИЕ, ВОЗНИКШЕЕ НА УГЛУ ХОЛСТЕД И СОРОК СЕДЬМОЙ, ЛИКВИДИРОВАНО ПОЛИЦИЕЙ. На другой стороне была новая карта Черного пояса. На этот раз заштрихованное пространство с юга и с севера увеличилось почти вдвое, и только в самой середине удлиненной фигуры, изображавшей Черный пояс, еще оставался маленький белый квадратик. Он смотрел на этот крохотный квадратик, как будто в дуло заряженного ружья. Вот тут, в этом белом пятнышке на карте, эта комната, где он стоит и ожидает, когда за ним придут. Невидящим взглядом он уставился поверх газеты в пустоту. Выхода не было. Он снова взглянул на карту: к югу полиция продвинулась до Сороковой улицы, к северу до Пятидесятой. Это означало, что он где-то посредине узкой щели и остаются считанные минуты. Он прочел: "За ночь и сегодняшний день тысячи вооруженных людей прочесали местность, обозначенную на карте штриховкой, обследовали подвалы, старые, полуразрушенные здания и свыше 1000 жилых квартир Черного пояса в тщетных попытках обнаружить местопребывание Биггера Томаса, двадцатилетнего негра, изнасиловавшего и убившего Мэри Долтон, кости которой были найдены в топке котельной в воскресенье вечером". Глаза Биггера пробежали страницу, выхватывая то, что казалось самым значительным: "распространившийся было слух, что убийцу удалось схватить, был тут же опровергнут", "к ночи вся площадь Черного пояса будет пройдена полицией и виджилянтами"; "обыск в помещениях коммунистических организации-города"; "арест сотен красных не дал никаких результатов"; "мэр предостерегает население против самовольной расправы"... И наконец: "Сегодня обнаружилось любопытное обстоятельство, проливающее новый свет на дело: дом, в котором проживал негр-убийца, принадлежит одному из филиалов Долтоновской жилищной компании". Он опустил газету; больше читать он не мог. Он запомнил только одно: что восемь тысяч человек, восемь тысяч белых с револьверами и газовыми бомбами, рыщут в темноте, разыскивая его. Судя по газете, им осталось пройти всего несколько кварталов. Есть ли отсюда выход на крышу дома? Может быть, если он прикорнет там за трубой, они не заметят его и пройдут мимо. У него мелькнула мысль - зарыться в снег на крыше, но он знал, что это невозможно. Он снова дернул цепочку, и комната погрузилась во тьму. Освещая себе дорогу фонарем, он подошел к двери парадного, открыл ее и выглянул на лестницу. Там было пусто, в дальнем конце коридора горела тусклая лампочка. Он погасил фонарь и на цыпочках пошел в ту сторону, оглядывая потолок в поисках люка, ведущего на крышу. Наконец он увидел в углу высокую, до потолка, деревянную лестницу. Но вдруг он дернулся и окаменел, словно через него пропустили электрический ток. Вой сирены прорезал тишину. И тотчас же он услышал голоса, взволнованные, хриплые, приглушенные. Кто-то крикнул снизу: - Идут! Нужно было лезть наверх, больше ничего не оставалось; он взялся за перекладину и полез, торопясь скрыться из виду, прежде чем кто-нибудь войдет в дом. Он уперся в дверцу люка головой и толкнул, дверца приподнялась. В темноте он ухватился за что-то твердое наверху и подтянулся на руках, рискуя рухнуть вниз со всей высоты, если эта неведомая опора окажется ненадежной. Выбравшись наверх, он с минуту постоял на коленях, стараясь отдышаться. Потом он осторожно опустил дверцу и в последнюю секунду успел заметить, как внизу открылась какая-то дверь. Как раз вовремя! Снова завыла сирена, где-то совсем близко, у самого дома. Казалось, она предупреждала о том, что от нее не скрыться; что все попытки к бегству напрасны; что скоро люди с револьверами и бомбами проникнут туда, куда проник уже звук. Он прислушался: слышно было стрекотанье моторов; с улицы доносились крики, плакали женщины, бранились мужчины. Он услышал на лестнице шаги. Сирена смолкла и через минуту завыла снова, на этот раз на высокой, пронзительной ноте. Ему захотелось схватиться за горло; казалось, он не может продохнуть, пока не утихнет этот вой. Скорей на крышу! Он зажег фонарь и пополз по узкому чердаку. Добравшись до другой дверцы, он уперся в нее плечом и приналег; она поддалась так стремительно и легко, что он в страхе отшатнулся. Ему показалось, что кто-то дернул ее снаружи; и в то же мгновение он увидел перед собой сплошной снежный покров, белеющий в ночной мгле, и освещенную полоску неба. В воздухе стоял нестройный шум, который показался ему неожиданно громким: гудки сирены, крики. Голодная жадность была в этих звуках, перекатывавшихся по крышам между труб; а среди них глухо, но отчетливо слышались голоса страха: брань мужчин и детский визг. Да, они искали его, заглядывая в каждый дом, на каждый этаж, в каждую комнату. Он был нужен им. Он вскинул глаза кверху: гигантский луч резкого желтого света ударил в небо. С ним скрестился другой, точно лезвия ножниц. Потом вспыхнул третий. Скоро все небо запестрело лучами. Они описывали медленные дуги, стягиваясь вокруг него, Биггера; полосы света сплетались в тюремную решетку, стену, отделявшую его от остального мира, колышущуюся световую ограду, которой он не смел переступить. Он был окружен: случилось то самое, от чего он пытался уйти все это время, с тех пор как появление миссис Долтон вселило в него такой страх, что пальцы его стальной хваткой вцепились в подушку и закрыли воздуху доступ к легким Мэри. Внизу слышался глухой непрерывный грохот, похожий на далекие раскаты грома. Нужно было вылезать на крышу; он протиснулся в окошко и сразу бросился ничком в глубокий рыхлый снег; на крыше дома напротив стоял человек. Это был белый; Биггер, не отрывая глаз, следил за движением фонаря в его руке. Взглянет ли он в эту сторону? Сможет ли разглядеть его оттуда при свете карманного фонаря? Но человек покружил немного по крыше, потом исчез. Он быстро поднялся и захлопнул дверцу. Если увидят, что она открыта, это может возбудить подозрение. Снова он припал к крыше, прислушиваясь. Под ним слышался топот многих ног. Казалось, будто целая армия поднимается по лестнице. Бежать было некуда; оставалось только надеяться, что его не найдут. Топот стал громче, и он понял, что они уже подходят к верхнему этажу. Он поднял глаза и озирался по сторонам, следя за тем, что делается на соседних крышах. Он боялся быть застигнутым врасплох, если кто-нибудь подползет к нему сзади. Он заметил, что справа соседняя крыша не примыкает к той, на которой он лежал; значит, отсюда можно было не ждать опасности. Но та, что находилась слева, примыкала вплотную, образуя один длинный снежный путь. Он приподнял голову и пригляделся; дальше крыши тоже соединялись одна с другой. По этим крышам, прячась за трубами и проваливаясь в снег, можно было добежать до угла. А дальше что? Спрыгнуть и разбиться насмерть? Он не знал. В нем была крепка почти мистическая уверенность, что, если когда-нибудь его загонят в тупик, что-то изнутри подскажет ему правильный выход, а правильным выходом будет тот, который позволит ему умереть без позора. Он услышал шорох совсем близко; он оглянулся как раз вовремя для того, чтобы увидеть голову и плечи белого человека, показавшиеся за выступом соседней крыши справа. Потом человек поднялся во весь рост, четко вырисовываясь на фоне суетливых лучей. Биггер увидел, как тоненький столбик света побежал по снегу от карманного фонаря. Он поднял револьвер, навел его на белого человека и замер, выжидая: если свет упадет на него, он выстрелит. Что будет потом? Этого он не знал. Но желтый кружок до него не дошел. Он увидел, как исчезли сначала ноги белого человека, потом туловище и наконец голова: ушел. Он перевел дух; по крайней мере с этой стороны уже нечего было опасаться. Теперь он ждал, когда скрип деревянной лестницы скажет ему, что кто-то подбирается к люку. Шум внизу нарастал с каждой секундой, но нельзя было разобрать, приближаются шаги или удаляются. Он ждал с револьвером наготове. Над ним простирался холодный темно-синий овал неба, накрывая город, точно железная ладонь, затянутая в шелк. Ветер, резкий, ледяной, дул не переставая. Биггеру казалось, что он уже замерз, что можно отламывать от него куски, как откалываются куски от ледяной глыбы. Чтобы убедиться, что револьвер у него в руке, ему пришлось посмотреть, так как рука ничего уже не чувствовала. Он вдруг окаменел от ужаса. Топот ног раздался прямо под ним. Они вошли на четвертый этаж. Бежать налево, на соседнюю крышу? Но ее еще не обыскивали; если он побежит туда, он может прямо натолкнуться на полисмена, вылезающего через слуховое окно. Он оглянулся, не подбираются ли к нему сзади; но никого не было видно. Шаги слышались все ближе. Он приник ухом к обледенелому железу и вслушался. Да, они уже ходят по площадке; вот шаги слышны прямо под ним, у самого хода на крышу. Он снова оглянулся на соседнюю крышу: ему хотелось перебежать и спрятаться там, но он боялся. Кажется, уже лезут сюда. Он прислушался, но голосов было так много, что нельзя было разобрать слова. Только бы не захватили врасплох. Что бы ни случилось, он должен смотреть в лицо тем, кто придет убивать его. Наконец голоса настолько приблизились, что на фоне зловещего воя сирены он явственно расслышал слова: - Фу, черт, устал! - А я продрог. - Только попусту время теряем. - Эй, Джерри! Твоя очередь лезть на крышу. - Да, сейчас полезу. - Этот черномазый уже, верно, в Нью-Йорке. - Так-то оно так. Но посмотреть надо. - Слушай, ты там внизу заметил девчонку? - Это которая одеться не успела? - Вот, вот. - Как же! Конфетка, можно сказать. - Черт их знает, этих негров; и на что им путаться с белыми женщинами, когда у них свои такие бабы есть... - Да, уж если б она меня оставила у себя, я, пожалуй, бросил бы эту дурацкую погоню. - Ну ладно. Я полез. Подержи-ка лестницу. Она что-то шатается. - Держу. - Живей, ребята! Начальник идет. Биггер оцепенел. Потом оцепенение прошло. Он ухватился за трубу, которая торчала тут же, у самой дверцы люка. Ждать лежа или лучше встать? Он встал, цепляясь за трубу, стараясь слиться с ней. Сжимая револьвер, он ждал. Идут? Он оглянулся на соседнюю крышу: там все еще никого не было видно. Но если побежать туда, можно натолкнуться на кого-нибудь. Он услышал шаги на чердаке. Да, идут. Он ждал, когда откроется дверца люка. Он крепко сжал револьвер в руке и тут же подумал, что, может быть, он сжимает его слишком крепко и выстрел грянет раньше, чем он захочет этого. Замерзшие пальцы не чувствовали силы нажима. Потом, точно метеор, прорезающий темное ночное небо, сверкнула у него страшная мысль: а вдруг пальцы окоченели настолько, что он не сможет спустить курок? Он поспешно ощупал правую руку левой, но и это ему ничего не дало. Он почувствовал только прикосновение омертвевшей от холода кожи. Нужно было терпеливо ждать, что будет. Нужно было надеяться. Нужно было довериться самому себе; больше ничего. Дверца начала подниматься; сперва приоткрылась чуть-чуть, потом пошире. Он следил, раскрыв рот, вглядываясь сквозь слезы, от резкого ветра застлавшие ему глаза. Дверца стала стоймя, на миг заслонив происходящее за ней, потом мягко откинулась на снег. Из узкого четырехугольника люка, четко вырисовываясь на фоне желтого света, показалась непокрытая голова - затылок белого человека. Голова повернулась, и Биггер увидел кусок белой щеки. Медленно, точно киноактер в кадре крупного плана, полисмен вылез из люка и стал спиной к Биггеру, с фонарем в руке. И сразу в Биггере утвердилась мысль. Ударить. Ударить! Прямо по голове. Он не знал, выход это или нет, и не задумывался над этим. Он знал одно: нужно ударить этого человека, прежде чем он нашарит его кружком желтого света и закричит, призывая других. Казалось, за ту долю секунды, что он смотрел на затылок полисмена, прошел целый час, час, полный колебаний, и боли, и тоски, и страха, полный предельного напряжения жизни, сошедшейся на кончике иглы. Он поднял левую руку, взялся за револьвер, лежавший в правой, перевернул его пальцами левой, снова перехватил в правую, дулом к себе; все - одним движением, быстрым и бесшумным, не переводя дыхания и не спуская с цели немигающих глаз. Ударить! Он высоко поднял револьвер, держа его за ствол. Да. Ударить! Его губы сложили это слово, когда он обрушил удар, и оно прозвучало хрипом, в котором слились проклятие, молитва и стон. Удар короткой дрожью отдался во всей руке, до плеча. Рука повисла в воздухе на том уровне, где металл револьвера встретил черепную кость, - повисла замерзшая, неподвижная, словно готовясь снова взлететь и опуститься вниз. Почти в самую минуту удара полисмен издал какой-то звук, похожий на глухой кашель; фонарь упал в снег, хлестнув воздух тонкой полоской света. Полисмен повалился лицом в снег, в сторону от Биггера, беззвучно, как человек, которого внезапно одолел глубокий сон. Биггер все еще слышал стук металла о черепную кость; он остался у него в ушах, слабый, но отчетливый: так яркая точка долго пляшет перед глазами, когда вдруг погаснет свет и все кругом погрузится в темноту. Он не сдвинулся с места; правая рука его все еще была протянута вперед; он опустил ее, глядя на упавшего полисмена, и стук металла о кость замер у него в ушах, точно приглушенный шепот. Он вдруг заметил, что сирены не слышно; потом она завыла снова, и в этих минутах перерыва таилась для него неведомая опасность, как будто он был часовым, заснувшим на посту в виду неприятеля. Он оглянулся и в головокружительном мелькании лучей увидел, как на крыше слева поднялась дверца люка. Он припал к трубе и замер в ожидании. Только бы его не заметили оттуда! Показалась голова, белый человек вылез из люка и остановился на снегу. Он вздрогнул; кто-то пробирался по чердаку под ним. Вот оно! Чей-то голос, с оттенком тревоги, позвал из люка рядом: - Джерри! Голос был ясно слышен, несмотря на сирену и звонки пожарных автомобилей. - Джерри! На этот раз голос прозвучал громче. Это был второй полисмен. Биггер снова посмотрел налево; человек все еще стоял у люка, водя фонарем по сторонам. Хоть бы он скорей ушел! Здесь, на этом месте, нельзя было оставаться ни секунды. Если второй полисмен вылезет и увидит своего товарища распростертым на снегу, он закричит, прежде чем Биггер успеет ударить его. Он еще теснее прижался к трубе и, затаив дыхание, следил за человеком на крыше слева. Тот повернулся, подошел к люку и стал спускаться. Биггер ждал, когда захлопнется дверца; вот она захлопнулась. Теперь путь свободен! Он перевел дух. - Дже-е-ерри! Не выпуская револьвера, Биггер пополз по крыше. Он добрался до невысокого кирпичного парапета в том месте, где выступ одной крыши подходил вплотную к выступу другой. Он остановился и посмотрел назад. В люке все еще никого не было видно. Успеет он перелезть раньше, чем второй полисмен высунет голову из люка? Надо было рискнуть. Лежа, он ухватился за парапет руками, забросил одну ногу, подтянулся и с минуту полежал неподвижно; потом перевалился на ту сторону. Он упал лицом в снег; грудь его тяжело поднималась. Он подполз к ближайшей трубе и снова остановился; труба была такая холодная, что ему вдруг пришло в голову: хорошо бы вмерзнуть в обледенелый кирпич - и чтобы конец всему. Голос раздался снова, на этот раз громкий и настойчивый: - Джерри! Он выглянул из-за трубы. Люк был все еще пуст. Но когда окрик прозвучал опять, он сразу понял, что второй полисмен уже вылезает на крышу, потому что легкая дрожь в его голосе слышалась так ясно, как будто бы он был рядом: - Джерри! Тут он увидел лицо второго полисмена; оно забелело над чернотой люка, точно приклеенный с края кусок картона; и, когда он снова закричал, Биггер понял, что он увидел своего товарища, неподвижно лежавшего на снегу. - Джерри! Ты что? Биггер поднял револьвер и приготовился. - Джерри! Полисмен вылез совсем и наклонился над своим товарищем, потом поспешно нырнул назад, крича: - Эй, сюда! Да, теперь это пойдет по всему дому. Бежать? Может быть, спуститься через люк на соседней крыше? Нет! На лестницах толпятся люди; они испугаются при виде его, они поднимут крик, и его сейчас же схватят. Они рады будут выдать его, чтобы положить конец травле. Лучше бежать дальше по крыше. Он встал и уже хотел бежать, по в это время из люка снова высунулась голова. Вылез еще человек, подошел и склонился над Джерри. Он был высокого роста, и ему пришлось сильно изогнуться, и Биггеру показалось, что он закрыл лицо рукой. Тем временем из люка вылезли еще двое. Один навел фонарь на Джерри, а другой наклонился и перевернул тело на спину. Фонарь осветил лицо Джерри. Тогда первый подбежал к краю крыши, выдававшемуся над улицей; он поднес руку ко рту, и Биггер услышал резкий, пронзительный свисток. Шум на улице стих; сирена умолкла; только ст

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования