Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Райт Ричард. Сын Америки -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  -
не хотела! Да, он ей расскажет, он ей расскажет все, но расскажет так, что она будет чувствовать себя связанной с ним, хотя бы ненадолго. Он не хочет теперь быть один. - Они нашли девушку, - сказал он. - Что же теперь с нами будет, Биггер? А, что ты со мной сделал, что ты со мной сделал... Она заплакала. - Ну ладно, хватит тебе. - Значит, ты ее _вправду_ убил? - Она умерла, - сказал он. - Они нашли ее. Она бросилась на кровать и зарыдала. Потом подняла к нему искаженное, залитое слезами лицо и спросила прерывающимся голосом: - Т-ты не послал п-письмо? - Послал. - Биггер! - простонала она. - Теперь уже ничего не сделаешь. - Боже мой, боже! Они придут за мной. Они узнают, что это ты сделал, и пойдут к тебе домой и станут расспрашивать твою мать и брата и всех. А потом они придут сюда, за мной! Это было верно. Теперь оставался один только выход: ей уйти вместе с ним. Иначе они непременно придут к ней, а она ляжет вот так на постель и заревет и выболтает все. Ее не хватит на то, чтобы промолчать. И то, что она расскажет про него, про его жизнь, нрав, привычки, поможет им выследить его. - Деньги у тебя? - У меня в кармане. - Сколько там? - Девяносто долларов. - Что же ты думаешь делать? - спросил он. - Лучше бы всего мне умереть сейчас. - Такими разговорами делу не поможешь. - А какие же еще могут быть разговоры? Он решил рискнуть, хотя это было все равно что стрелять наугад. - Если ты не уймешься, я ухожу. - Нет, нет... Биггер! - вскрикнула она, вскочив и кидаясь к нему. - Ну так брось сейчас же, - сказал он, отступая назад. Он сел и тут только почувствовал, как он устал. Какая-то сила, которой он сам в себе не подозревал, позволила ему убежать из дома Долтонов, прийти сюда, стоять и разговаривать с ней; но сейчас он чувствовал, что не мог бы сдвинуться с места, даже если б в комнату вдруг ворвалась полиция. - Ты б-болен? - спросила она, схватив его за плечи. Он наклонился вперед и уронил голову на раскрытый ладони. - Биггер, что с тобой? - Устал, спать хочется до смерти, - вздохнул он. - Я приготовлю тебе что-нибудь поесть. - Лучше выпить. - Но только не виски. Горячее молоко - вот что тебе нужно. Он ждал молча, прислушиваясь к ее движениям. Ему казалось, что его тело превратилось в кусок свинца, холодный, тяжелый, мокрый и болезненный. Бесси включила электрическую плитку, вылила в кастрюльку молоко из бутылки и поставила на раскалившийся диск. Потом она подошла к нему и положила ему обе руки на плечи, на глазах у нее снова выступили слезы. - Я боюсь, Биггер. - Теперь уже поздно бояться. - Зачем только ты убил ее, миленький! - Я не хотел. Так вышло. Даю тебе честное слово! - Как это все случилось? Ты ведь не рассказал мне. - Да что рассказывать. Ну, был я у нее в комнате... - У _нее_ в комнате? - Да. Она была пьяная. Она ничего не соображала. Я... я ее донес туда... - А что она сделала? - Она... ничего. Она ничего не сделала. Пришла в комнату ее мать. Она слепая. - Девушка? - Да нет, ее мать. Я не хотел, чтобы она меня там застала. Ну вот, та стала что-то говорить, и я испугался. Я ей всунул угол подушки в рот и... Я не думал ее убивать. Я только заткнул ей рот подушкой, а она умерла. Слепая пришла в комнату, а она стала что-то говорить, а у слепой руки были вытянуты вот так, видишь? Я боялся, что она меня заденет. Я просто нажал той подушкой на голову, чтобы она не закричала. Слепая меня не задела, я увернулся. А потом слепая ушла, и я подошел к кровати, и она... Она... Она была мертвая... Вот и все. Она была мертвая... Я не хотел... - Ты, значит, не думал ее убить? - Нет, честное слово, нет. Но какая разница? Никто все равно не поверит. - Миленький, неужели ты не понимаешь?.. - Что? - Скажут ведь... Бесси снова заплакала. Он насильно повернул к себе ее лицо. Он почувствовал смутную тревогу; ему нужно было увидеть все ее глазами, хотя бы на одно мгновение. - Что? - Они... Они скажут, что ты ее изнасиловал. Биггер глядел на нее не мигая. Он совершенно забыл те минуты, когда он нес Мэри по лестнице. Так глубоко он загнал внутрь память о них, что только сейчас раскрылось перед ним их истинное значение. Да, скажут, что он ее изнасиловал, и не будет никакой возможности доказать, что это не так. До сих пор он не ощущал всей важности этого факта. Он встал, плотно сомкнул челюсти. Насиловал ли он ее? Да, насиловал. Каждый раз, когда он испытывал то, что он испытывал в ту страшную ночь, это было насилие. Но оно не имело ничего общего с насилием мужчины над женщиной. Насилие - это когда стоишь, прижатый к стене, и нужно ударить, хочешь ты этого или нет, нужно ударить, чтобы отогнать свору, готовую растерзать тебя. Он творил насилие всякий раз, когда видел перед собой белое лицо. Он был длинным упругим куском резины, который тысячи белых рук растягивали до предела, и, когда он срывался, это было насилие. Но насилие было и тогда, когда из самого его нутра поднимался крик ненависти, потому что жизнь становилась невмоготу. Это тоже было насилие. - Они нашли ее? - спросила Бесси. - А? - Они нашли ее? - Да. Кости нашли... - _Кости_? - Ну да. Я не знал, что мне с ней делать. Я сжег ее в топке. Бесси прижалась лицом к его мокрому пальто и жалобно застонала: - Биггер! - А? - Что нам делать? - Не знаю. - Нас будут искать. - У них есть мои фотографии. - Где нам спрятаться? - Пока можно побыть в старых домах. - Но там нас найдут. - Их много. Там можно бродить, как в джунглях. Молоко побежало через край. Бесси вскочила, все еще заплаканная, и выключила плитку. Она налила молока в стакан и подала Биггеру. Он пил его, медленно, глоток за глотком, потом отставил стакан и снова сел. Оба молчали. Бесси снова подвинула к нему стакан, потом, когда он выпил, налила еще один. Он встал, борясь с сонной тяжестью в ногах и во всем теле. - Одевайся. И собери подушки и одеяла. Нужно уходить. Она подошла к кровати, сняла покрывало и закатала в него валиком всю постель; Биггер подошел к ней сзади и положил ей руки на плечи: - Где фляжка? Она достала фляжку из сумочки и дала ему; он отпил несколько глотков, и она спрятала фляжку обратно. - Ну, ты скорей, - сказал он. Она увязывала узел, тихо всхлипывая и то и дело останавливаясь, чтоб вытереть глаза. Биггер стоял посреди комнаты и раздумывал. Может быть, они уже у него дома; может быть, уже говорят с матерью, с Верой и с Бэдди. Он подошел к окну, отдернул занавеску и выглянул. Улица была белая и пустынная. Он обернулся и увидел Бесси, неподвижно застывшую над узлом с постелью. - Идем. Нужно торопиться. - Мне все равно: пусть будет что будет. - Ты эти разговоры брось. Идем. Что ему с ней делать? Она будет тяжелой и опасной обузой. Взять ее, такую, с собой невозможно, но оставить здесь тоже нельзя. Он спокойно рассудил, что нужно все-таки взять ее, а потом, если понадобится, уладить это дело, уладить так, чтобы не подвергать себя опасности. Он думал об этом без всякого волнения, как будто выход был подсказан ему чужой, не его логикой, над которой он был не властен, и ему оставалось только повиноваться. - Хочешь, чтоб я тебя здесь оставил? - Нет, нет... Биггер! - Ну так идем. Надевай пальто и шляпу. Она с минуту смотрела на него, потом рухнула на колени. - Господи боже! - простонала она. - Куда мы пойдем? Все равно нас поймают. Надо было мне раньше знать, что этим кончится. - Она заломила руки и стала раскачиваться из стороны в сторону, а из-под опущенных век струились слезы. - За всю свою жизнь я светлого дня не видала. Не голод, так болезнь. Не болезнь, так несчастье. Кому я мешала? Только и знаешь гнешь спину с утра до вечера, пока хватает сил; а там напьешься, чтоб забыть про это. Напьешься и спать завалишься. Вот и вся моя жизнь, а теперь вот еще это. Ведь меня поймают, а поймают - убьют. - Она низко опустила голову. - Сама не знаю, как это я себя довела до этого. Лучше бы я тебя никогда не встречала. Лучше бы один из нас умер, не родившись. Видит бог, лучше было бы. Что я от тебя видела, кроме горя? У тебя всегда была одна только забота: подпоить меня, чтоб скорей свое получить. Вот и все! Я теперь понимаю. Я теперь не пьяная. Я понимаю, что ты сделал со мной. Раньше я не хотела понимать. Слишком много думала про то, как мне с тобой хорошо. Уговаривала себя, что счастлива, да только сердце всегда знало: какое тут счастье, - и вот в конце концов ты навязал мне это, и я все поняла. Дура я была, слепая, безответная, пьяная дура. А теперь вот я должна бежать с тобой, когда я знаю, что ты меня даже не любишь. Она задохнулась и умолкла. Он не слышал, что она говорила. Но ее слова запали в его сознание тысячью подробностей ее жизни, которые он и раньше знал; и он увидел еще ясней, что ее нельзя взять с собой - и в то же время нельзя оставить здесь. Он подумал об этом без злобы и без сожаления, просто как человек, который понимает, что нужно сделать для спасения своей жизни, и чувствует в себе решимость сделать это. - Идем, Бесси. Нам нельзя тут оставаться. Он нагнулся и одной рукой взял ее под руку, а другой подхватил узел с постелью. Он выволок ее из комнаты и захлопнул дверь. Он стал спускаться по лестнице; она тащилась за ним, спотыкаясь и всхлипывая. Еще в парадном он вынул револьвер из-за пазухи и переложил в карман пальто. Револьвер теперь каждую минуту может ему понадобиться. С того мгновения, как он переступит этот порог, его жизнь будет в его руках. Что бы ни случилось теперь, все будет зависеть от него; и, как только он это почувствовал, страх его улегся; все опять стало просто. Он распахнул дверь, и ледяной ветер хлестнул ему в лицо. Он отступил назад и обернулся к Бесси: - Где фляжка? Она протянула сумочку, он вынул фляжку и долго не отнимал ее от губ. - На, - сказал он. - Выпей ты тоже. Она выпила и спрятала фляжку в сумочку. Они пошли по обледеневшим тротуарам, навстречу ветру и снежной метели. Один раз она остановилась и заплакала. Он схватил ее за плечо. - Не смей реветь, слышишь? Идем! Они остановились перед высоким зданием, фасад был запорошен снегом, ряды черных дыр зияли на месте окон, точно глазницы черепа. Он взял у нее из рук сумочку и вынул фонарь. Потом он вцепился в ее локоть и потащил ее по ступенькам наверх, к двери парадного. Дверь была полуотворена. Он уперся в нее плечом; она подалась со скрипом. Внутри была непроглядная тьма, слабый свет фонарика не мог разогнать ее. Острый запах гнили ударил ему в лицо, и сухие лапки торопливо затрусили по деревянным половицам. Бесси шумно втянула воздух, словно хотела крикнуть, но Биггер так сильно сжал ей руку выше локтя, что она вся скорчилась и только глухо простонала. Когда он поднимался по лестнице, до его ушей несколько раз донеслось тихое поскрипывание, как будто где-то гнулось дерево на ветру. Засунув узел под мышку, он одной рукой держал Бесси за руку, другой отводил густую паутину, липнувшую к губам и глазам. Он остановился на третьем этаже, в комнате, окно которой выходило в узкий пролет между домами. Пахло древесной трухой. Он навел фонарь на под: доски были покрыты густым слоем грязи, в углу валялись два кирпича. Он взглянул на Бесси: она закрыла лицо руками, и ее черные пальцы были мокры от слез. Он бросил на пол узел с постелью. - Развяжи и расстели. Она повиновалась. Он положил подушки так, чтобы окно пришлось у него над головой. От холода у него стучали зубы. Бесси прижалась к стене и тихо заплакала. - Ну будет тебе, - сказал он. Он поднял окно, высунулся и, закинув голову, посмотрел вверх: снег кружился над выступом крыши. Потом он глянул вниз и не увидел ничего, кроме густой черноты, куда слетали сверху редкие белые хлопья, медленно кружась в желтом луче фонаря. Он опустил окно и повернулся к Бесси, она все так же стояла у стены. Он подошел к ней, взял у нее сумочку, достал фляжку и выпил все до дна. Ему сразу стало хорошо. Виски согрело его желудок, отвлекло мысли от холода и от воя ветра за окном. Он сел на край постели и закурил. Это была первая сигарета за несколько часов, он жадно вбирал в легкие теплый дым и медленно выпускал его. От виски все его тело разогрелось, голова слегка кружилась. Бесси все еще плакала, негромко и жалобно. - Иди сюда, ложись, - сказал он. Он вынул из кармана револьвер и положил рядом, так, чтобы легко было до него дотянуться. - Иди ложись, Бесси. Замерзнешь там у стенки. Он встал, стащил с себя пальто и разостлал его поверх одеяла, чтоб было теплее, потом погасил фонарь. Алкоголь убаюкивал его, притуплял все чувства. В холоде пустой комнаты до него доносились тихие всхлипывания Бесси. Он сделал последнюю долгую затяжку и потушил сигарету. Заскрипели под ногами Весен половицы. Он лежал неподвижно, ощущая приятную теплоту. Напряжение в теле не ослабевало: у него было такое чувство, как будто ему пришлось очень долго сохранять неудобную позу, и теперь, когда ничто не мешало, расслабиться он не мог. Его томило желание, но, покуда Бесси стояла у стены, он не давал своим мыслям устремляться в эту сторону. Бесси была подавлена горем, и не о ней он должен был сейчас думать. Та часть его существа, которая всегда заставляла его хотя бы внешне приноравливаться к чужим требованиям, не допускала и теперь в его сознание того, чего жаждало его тело. Он услышал шелест ткани в темноте и понял, что Бесси снимает пальто. Сейчас она ляжет тут, рядом с ним. Он ждал. Через несколько секунд ее пальцы легко задели его по лицу; она ощупью искала изголовье. Он потянулся и нашел ее локоть. - Здесь, здесь; ложись. Он приподнял одеяло, она заползла туда и вытянулась рядом, с ним. Теперь, когда она оказалась так близко, голова у него закружилась сильнее и напряжение во всем теле стало еще больше. Налетел порыв ветра, ветхая рама затрещала, и по всему дому пошел скрип. Под одеялом было тепло и уютно, несмотря на подстерегавшую опасность. Старый дом может обрушиться и похоронить его во время сна, но зато здесь меньше риска попасться полиции. Он положил руку Бесси на плечо; он чувствовал, как она отходит, успокаивается, но, по мере того как она успокаивалась, его напряжение все росло, кровь обращалась быстрее. - Холодно? - спросил он шепотом. - Холодно, - чуть слышно отозвалась она. - Прижмись ко мне. - Не думала я, что так будет. - Так не всегда будет. - Лучше бы мне умереть сейчас. - Не говори так. - Я вся закоченела. Мне кажется, я никогда не согреюсь. Он притянул ее к себе, так что ее дыхание согревало ему лицо. Снова ветер рванул окно, завыл, отдался где-то в углах тихим шелестом и стих. Он повернулся на бок, лицом к ней. Он поцеловал ее; губы у нее были холодные. Он целовал ее до тех пор, пока они не стали мягкими и теплыми. Огромная теплая волна желания поднялась в нем, настаивая и требуя; его рука скользнула с ее плеча ниже, нащупала ее грудь; он просунул другую руку под ее голову и продолжал целовать ее крепкими, долгими поцелуями. - Биггер... Она хотела повернуться к нему спиной, но он держал ее и не отпускал; она подчинилась и только негромко всхлипывала. Потом он услышал вздох - вздох, который он хорошо знал, потому что много раз слышал его раньше; но на этот раз он прозвучал глубже, чем всегда: в нем была покорность, отказ от борьбы, как будто она отдала ему не только свое тело... Он лежал неподвижно, довольный, что уже не чувствует голода и напряжения, и слушал вой ночного ветра, покрывавший дыхание обоих. Он отвернулся от нее и лежал опять на спине, широко раскинув ноги. Остатки напряжения постепенно покидали его. Дыхание успокаивалось, становилось все менее и менее слышным и наконец пошло настолько ровно и тихо, что он совсем перестал его замечать. Спать ему не хотелось, и он лежал, чувствуя Бесси тут же, рядом. Он повернул к ней голову в темноте. До него донеслось ее мерное дыхание. Ему захотелось узнать, спит она или нет; где-то в глубине у него притаилась мысль, что он дожидается, когда она уснет. В том, что он рисовал себе впереди, Бесси не было места. Он вспомнил, что, войдя в комнату, видел на полу два кирпича. Он попытался представить себе точно, где они лежали, но не смог. Однако он знал, что они есть; все-таки придется найти хотя бы один. Лучше бы он ничего не говорил Бесси про это убийство. Но она сама виновата. Она так приставала к нему, что пришлось сказать. А потом, откуда же он мог знать, что кости Мэри найдут так скоро. Он не чувствовал сожаления, когда перед ним вновь возник образ дымящей топки и белых осколков кости в золе. Почти целую минуту он тогда смотрел на эти осколки и не догадывался, что это кости мертвой Мэри. Что так или иначе все станет известно и его постараются захватить врасплох внезапно предъявленной уликой, такая мысль у него была. Но он не мог себе представить, что будет стоять и смотреть на эту улику, не узнавая ее. Его мысли вернулись к этой комнате в старом доме. Как же быть с Бесси? Он прислушался к ее дыханию. Нельзя было взять ее с собой - и нельзя было оставить ее здесь. Да. Она спала. Он восстановил по памяти расположение комнаты, насколько он успел ее рассмотреть раньше, при свете фонаря. Окно приходилось прямо над его головой. Фонарь стоял рядом, револьвер лежал тут же, рукояткой к нему, так что стоило только протянуть руку - и можно было стрелять. Но револьвер не годится: выстрел произвел бы слишком много шуму. Лучше кирпич. Он вспомнил, как он открывал окно; оно открывалось без труда. Да, другого ничего не придумаешь, придется выбросить _это_ за окно, в глухой пролет между домами, там _этого_ никто не заметит, разве что позднее, когда пойдет запах. Нельзя было оставить ее здесь - и нельзя было взять ее с собой. Если взять ее, она постоянно будет плакать; будет упрекать его за все, что случилось, будет требовать виски, чтобы легче забыть, а случатся такие дни, когда он не сможет достать ей виски. В комнате стояла черная тьма и было тихо; город перестал существовать. Он медленно сел, затаив дыхание, прислушиваясь. Бесси дышала глубоко и мерно. Нельзя было взять ее - и нельзя было ее оставить. Он протянул руку и нащупал фонарь. Он снова прислушался; она дышала, как дышит во сне очень усталый человек. Когда он сел, одеяло с нее соскользнуло, и он боялся, что холод разбудит ее. Он поправил одеяло, она не проснулась. Он надавил пуговку фонаря, и на противоположной стене возникло пятно желтоватого света. Он поспешно отвел его на пол, боясь потревожить ее сон; и при этом в какую-то долю секунды перед ним промелькнул один из кирпичей, которые он видел, когда вошел в комнату. Он замер: Бесси заворочалась во сне. Ее глубокое, мерное дыхание прервалось. Он вслушивался, но не мог его услышать. Ее дыхание было белой нитью, свешивающейся над бездонным черным провалом; он висел на конце этой нити и видел, что в одном месте она перетерлась; если она оборвется, он полетит вниз, на острые камни. Но тут он опять услышал дыхание Бесси: вдох, выдох, вдох, выдох. Тогда и он перевел дух, но старался дышать как можно тише, чтобы не разбудить ее. Страх, который он испытал, когда она пошевелилась, убедил его, что нужно действовать ув

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования