Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Райт Ричард. Сын Америки -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  -
глядом белые лица вокруг. Ему вдруг захотелось встать и во весь голос прокричать им, что вот он убил белую девушку, дочь богатого человека, которого все они знают. Да, если б он сделал это, какой испуг отразился бы на их лицах. Но нет. Он этого не сделает, хотя это было очень заманчиво. Их слишком много; его сейчас же схватят, осудят и казнят. Он мечтал о наслаждении, которое испытывал бы, заставив их бояться, но знал, что за пего пришлось бы слишком дорого заплатить. Если б можно было, не боясь ареста, рассказать им о том, что он сделал; если б он мог существовать для них только в воображении; если б его черное лицо и вся картина - как он душит Мэри, и отрезает ей голову, и сжигает ее в топке котла - вечно могли стоять у них перед глазами как страшный образ действительности, которую можно видеть, ощущать, но нельзя уничтожить! Создавшееся положение не удовлетворяло его: у него было чувство человека, который увидел перед собою цель и достиг ее, но, достигнув, заметил вблизи другую цель, больше и лучше первой. Он выучился кричать и крикнул, но никто его не услышал; он научился ходить и шел, но не чувствовал почвы под ногами; он долго мечтал о том, чтобы получить оружие в руки, по вдруг оказалось, что у него в руках оружие, не видимое никому. Трамвай остановился на углу улицы, где жила Бесси, и он вышел. Дойдя до ее дома, он поднял голову и увидел освещенное окно на втором этаже. Зажглись уличные фонари, желтоватый отсвет лег на покрытые снегом тротуары. Вечер наступил рано. Фонари были точно круглые дымчатые шары света, обледеневшие на ветру, и черные чугунные столбы, как якоря, удерживали их, не давая улететь. Он вошел в парадное, позвонил, услышал ответный сигнал внутреннего телефона, поднялся по лестнице и увидел Бесси, улыбающуюся ему с порога. - Вот уж не думала! - Привет, Бесси. Он остановился, глядя ей прямо в лицо, потом потянулся к ней. Она увернулась. - В чем дело? - Ты сам знаешь в чем. - Ничего я не знаю. - Чего тебе от меня надо? - Как чего? Хочу поцеловать тебя. - Нечего тебе меня целовать. - Почему? - Это я _у тебя_ должна спросить. - Да в чем дело? - Я тебя видала вчера с твоими белыми приятелями. - Вот еще, никакие это не приятели. - А кто же это? - Я работаю у них. - И ужинаешь с ними? - Ну, Бесси... - Ты со мной даже не поздоровался. - Неправда. - Ну да, буркнул что-то и рукой помахал. - Слушай, Бесси! Я же был на работе. Как ты не понимаешь? - Рассказывай! Тебе просто стыдно было перед этой разодетой в шелка белой девицей. - Да ну, Бесси, хватит. Перестань дурака валять. - Тебе правда хочется поцеловать меня? - Понятно, хочется. Зачем же я пришел, по-твоему? - А почему раньше не приходил? - Я же тебе говорю: я работаю, дурочка. Ты ведь сама вчера видела. Ну хватит. Перестань. - Не знаю. Не знаю, - сказала она, покачав головой. Он понимал, что она хочет узнать, скучал ли он по ней, велика ли еще ее власть над ним. Он схватил ее за плечи, притянул к себе и поцеловал долгим, крепким поцелуем. Она не ответила. Отодвинувшись, он посмотрел на нее с упреком и вдруг стиснул зубы, ощутив жар в губах от проснувшейся страсти. - Что же мы тут стоим? - сказал он. - А ты хочешь войти? - Понятно, хочу. - Ты так долго не приходил. - Ну вот, опять сначала. Они вошли в комнату. - Что ты сегодня такая? - спросил он. - Можно было хоть открытку написать. - Я просто не подумал. - Или позвонить по телефону. - Некогда было, Бесс. - Ты меня больше не любишь. - С чего это ты взяла? - Мог забежать хоть на минуту. - Говорят тебе, некогда было. На этот раз, когда он ее поцеловал, она ответила, слегка. Чтобы доказать ей свою любовь, он обхватил ее рукой и крепко сжал. - Устала я сегодня, - вздохнула она. - С кем гуляла? - Ни с кем. - Отчего же ты устала? - Если ты будешь такие разговоры вести, можешь убираться сейчас же. Я же тебя не спрашиваю, с кем ты, гулял, что так долго не приходил. - Ты что-то сегодня совсем не в себе. - Мог хотя бы сказать "здравствуй!". - Вот дурочка, ей-богу. Мне же некогда было. - Расселся за столом с этими белыми, точно он адвокат какой или доктор. Ты даже не взглянул на меня, когда я подошла. - Ладно, будет тебе. Поговорим о чем-нибудь другом. Он хотел поцеловать ее снова, но она увернулась. - Ну перестань, Бесс. - С кем гулял, говори? - Ни с кем. Честное слово. Я работал. И я все время думал о тебе. Мне без тебя скучно. Ты послушай: там, где я работаю, у меня есть своя комната, совсем отдельная. И ты сможешь иногда приходить ко мне ночевать. Ей-богу, Бесси, я по тебе очень скучал. Видишь, как только освободился, сейчас же приехал. Он смотрел на ее полуосвещенное лицо. Она дразнила его, и ему это нравилось. По крайней мере это отвлекало его от страшного видения головы Мэри, лежащей на окровавленных газетах. Он опять попытался поцеловать ее, но где-то в глубине он был даже доволен, что она не дается; от этого его жадность к ней становилась еще острее. Она смотрела на него вызывающе, прислонясь к стене, положив руки на бедра. Тут вдруг он догадался, чем ее взять, как отбить у нее всякую охоту дразнить его. Он сунул руку в карман и вытащил свою пачку денег. Улыбаясь, он расправил ее на ладони и сказал как будто про себя: - Что ж, если тебе это не нужно, может, кому-нибудь другому пригодится. Она шагнула вперед. - Биггер! Ух! Откуда у тебя столько денег? - Не все ли тебе равно? - Сколько тут? - А тебе что? Она подошла к нему вплотную. - Нет, правда, сколько тут? - А зачем тебе знать? - Дай посмотреть. Я тебе отдам. - Посмотреть можешь, только из моих рук. Он увидел, как на ее лице любопытство сменилось изумлением, когда она считала бумажки. - Господи, Биггер! Да откуда же у тебя столько денег? - Не все ли тебе равно? - сказал он, обнимая ее за талию. - Это твои? - А то чьи же, по-твоему? - Биггер, миленький, скажи, откуда они у тебя? - А ты перестанешь дуться? Он чувствовал, как ее тело постепенно становилось податливее; но глаза ее пытливо всматривались в его лицо. - Ты не натворил чего-нибудь, а? - Скажи, перестанешь дуться? - Ну, Биггер. - Поцелуй меня. Он почувствовал, что она совсем обмякла; он поцеловал ее, и она потянула его к кровати. Они сели. Она осторожно вынула деньги у него из рук. - Сколько там? - спросил он. - Ты не знаешь? - Нет. - Ты не считал? - Нет. - Биггер, откуда у тебя эти деньги? - Когда-нибудь я тебе, может, расскажу, - сказал он, откинувшись и положив голову на подушку. - Что ты натворил, Биггер? - Сколько там? - Сто двадцать пять долларов. - Ну как, перестанешь дуться? - Биггер, откуда деньги? - Это неважно. - А ты мне купишь что-нибудь? - Куплю. - Что? - Все, что захочешь. С минуту они помолчали. Наконец, обняв ее снова одной рукой, он почувствовал в ее теле расслабленность, знакомую и желанную. Она легла головой на подушку; он спрятал деньги в карман и склонился над ней. - Дурочка ты. Я так по тебе соскучился. - Правда? - Вот как перед богом. Он склонился над ней, охваченный желанием, придвинулся совсем близко и поцеловал ее. Когда он отнял губы, чтобы перевести дух, он услышал, как она сказала: - Никогда больше не пропадай так долго, миленький, слышишь? - Не буду. - Ты меня любишь? - Понятно, люблю. Он поцеловал ее еще раз и почувствовал, как ее рука шарит за его головой; щелкнул выключатель, и свет погас. Он опять поцеловал ее, еще крепче. - Бесси! - Ну? - Иди ко мне. Еще с минуту они лежали тихо; потом она встала. Он ждал. Он услышал шелест платья в темноте: она раздевалась. Он встал и тоже начал раздеваться. Постепенно глаза их привыкли к темноте; он увидел ее с другой стороны кровати, похожую на тень в окружавшей ее густой тьме. Он слышал, как заскрипела кровать, когда она легла. Он прижался к ней и обхватил ее руками, бормоча: - Ах ты!.. Две мягкие ладони нежно легли на его лицо, я образ слепого мира отодвинулся куда-то далеко... Он вытянулся, отдыхая. Ему не хотелось возвращаться и снова начинать жить; еще нет. Он лежал на дне глубокого темного колодца на подстилке из теплой влажной соломы и далеко вверху видел холодную синеву неба. Чья-то рука протянулась и легким прикосновением смирила его беспокойно мятущийся дух. Потом постепенно, точно долгий рокот откатывающейся волны, ощущение ночи и моря и тепла оставило его, и он лежал в темноте, глядя пустыми глазами на затененный потолок, слушая свое и ее дыхание. - Биггер! - Ну? - Ты доволен своей работой? - Угу. Чего это ты вдруг? - Просто так. - Ты славная девчонка, Бесс. - Ты правда так думаешь? - Правда, правда. - А где они живут? - На бульваре Дрексель. - Какой номер? - 4605. - О! - Что такое? - Ничего. - Скажи. - Просто я вспомнила одну вещь. - Какую такую вещь? - Да ничего, Биггер, миленький, не спрашивай. С чего ей вдруг вздумалось задавать ему все эти вопросы? Он подумал - может быть, она заметила что-нибудь. Потом он подумал - не значит ли это, что он опять поддается страху, раз из мыслей у него не выходит Мэри и то, как он ее задушил и сжег? Но ему хотелось знать, почему она спросила, где живут его хозяева. - Ну же, Бесси. Говори, что ты подумала. - Ей-богу, ничего, Биггер. Просто я там работала, в этом районе, недалеко от дома, где жили Лебы. - Лебы? - Ну да. Родители одного из тех парней, что убили мальчика Фрэнкса. Помнишь? - Ничего не помню. - Ну как же, сколько еще разговоров тогда было о Лебе и Леопольде. - А-а! - Они убили мальчика, а потом хотели выманить у его родителей деньги... "...посылали им письма". Биггер не слушал. Мир живых звуков вдруг провалился куда-то, а перед глазами у него развернулась обширная картина, заключавшая в себе так много, что он даже не мог охватить ее всю сразу. Он лежал и смотрел перед собой не мигая, сердце у него стучало, рот приоткрылся, дыхание стало таким тихим, что казалось, он вовсе не дышал. "Ну, вспоминаешь, ой, ты совсем не слушаешь". Он ничего не говорил. "Как же это так ты не слушаешь, когда я с тобой говорю?" Почему бы ему, почему бы ему тоже не послать Долтонам письмо с требованием денег? "Биггер!" Он сел на постели, смотря перед собой в темноту. "Что с тобой, миленький?" Можно потребовать десять тысяч или даже двадцать. "Биггер, я спрашиваю, что с тобой такое?" Он не отвечал; напрягая все свои силы, он мучительно старался вспомнить. Ага, вот! Леб и Леопольд писали, чтоб отец убитого мальчика сел в поезд и в условленном месте на ходу выбросил деньги из окна вагона. Он соскочил на пол и остановился у кровати. "Биггер!" Пусть они, ну да, пусть они положат деньги в коробку из-под ботинок и бросят ее из автомобиля где-нибудь на Южной стороне. Он оглянулся в темноте, почувствовал руку Бесси на своем локте. Он пришел в себя и глубоко вздохнул. - Что с тобой, миленький? - спросила она. - А? - О чем ты думаешь? - Ни о чем. - Нет, скажи. Ты чем-то расстроен. - Ничего подобного. - Вот видишь, я тебе рассказала, о чем я думала, а ты мне не хочешь рассказать. Это нечестно. - Просто я никак не мог вспомнить одну вещь. Вот и все. - Неправду ты говоришь, - сказала она. Он снова сел на кровать; в висках у него стучало от волнения. Выйдет или не выйдет? Именно этого ему не хватало, это явилось бы завершением того, что он сделал. Но это было совсем не просто, и нужно было не торопясь, хорошенько обдумать все заранее. - Миленький, скажи мне, где ты взял эти деньги? - Какие деньги? - спросил он с притворным удивлением. - Ох, Биггер, брось дурака валять. Ты чем-то расстроен. Что-то у тебя есть на душе. Я ведь вижу. - Что же мне, выдумать, что ли, для твоего удовольствия? - Ладно, ладно, не хочешь - не надо. - Ох, Бесси... - Мог не приходить сегодня. - Я и то жалею. - Можешь больше вообще не приходить. - Значит, ты меня не любишь? - Я тебя люблю так же, как ты меня. - А это много или мало? - Ты сам знаешь. - Ну ладно, не будем ссориться, - сказал он. Он почувствовал, что кровать слегка прогнулась, и услышал шуршание натягиваемого одеяла. Он повернул голову и взглянул ей в глаза, смутно белевшие в темноте. А что, если... да, что, если использовать ее? Он лег и вытянулся на кровати рядом с ней; она не шевелилась. Он положил руку на ее плечо и слегка прижал его, так, чтоб она поняла, что он думает о ней. Держа руку у нее на плече, он старался как можно полнее охватить мыслью всю ее жизнь, взвесить и понять эту жизнь, сопоставляя ее со своей. Можно ли довериться ей? Что можно ей рассказать и чего нельзя? Захочет ли она действовать с ним заодно, вслепую, веря ему на слово? - Вставай. Оденемся и пойдем чего-нибудь выпить, - сказала она. - Давай. - Ты сегодня какой-то не такой, как всегда. - Я думаю кой о чем. - А сказать не можешь? - Не знаю. - Ты мне не доверяешь? - Нет, почему? - Отчего ж не хочешь сказать? Он не ответил. Последнюю фразу она сказала хороши знакомым ему шепотком, так она говорила всегда, когда ей чего-нибудь очень хотелось. И от этого ему вдруг сразу открылась вся ее жизнь, все то, о чем он думал, когда положил ей руку на плечо. Та ясность видения, которую он испытал утром во время завтрака дома, глядя на Веру, Бэдди и мать, вновь вернулась к нему; только на этот раз он смотрел на Бесси и думал о том, как она слепа. Он видел узкую орбиту ее жизни: от этой комнаты и до кухни очередной белой хозяйки - за эти пределы она не выходила. Она работала с утра до ночи, делая тяжелую, нудную работу семь дней в неделю, только в воскресенье получая свободный вечер; и, когда приходил этот вечер, ей хотелось развлечений, шумных и крепких, чтобы поскорей отыграться за всю свою жалкую жизнь. Этой жадностью к ощущениям она больше всего и нравилась ему. Чаще всего она так уставала, что не могла даже гулять; ей хотелось только одного - напиться. Ей нужен был алкоголь, а ему нужна была она. И он давал ей алкоголь, а она отдавала ему себя. Не раз жаловалась, что белые хозяева изводят ее работой; снова и снова повторяла она, что в их доме она живет только их жизнью, а не своей. Вот потому-то она и пьет, объясняла она. Он знал, за что она его любит: он давал ей деньги на выпивку. Он знал, что, если он не будет давать, будет давать другой; она уж позаботится об этом. Она тоже была слепая, Бесси. Что же ей сказать? Она могла бы пригодиться ему. Одно ему вдруг стало ясно: что бы он ей ни сказал, нужно сказать так, чтобы она чувствовала себя тоже замешанной в это дело, чтобы ей казалось, будто она с самого начала знала все. А, черт! Никак он не приучится поступать так, как это нужно. Нельзя было давать ей понять, что у него случилось что-то, чего она не должна знать. - Подожди, Бесс, я тебе расскажу, только не сейчас, - сказал он, пытаясь исправить ошибку. - Можешь не рассказывать, никто тебя за язык не тянет. - Ну вот, опять. - Ты мне очки не втирай, Биггер. - Я и не собираюсь. - Не маленькая, не проведешь. - Да будет тебе. Я знаю, что делаю. - Еще бы ты не знал. - Бесси! Ради господа бога! - Ладно, пошли. Мне хочется выпить. - Ну вот что, слушай... - Ничего не хочу слушать. Очень нужно. Только помни, когда тебе понадобится друг, не вздумай приходить ко мне. - Вот мы сейчас выпьем по стакану-другому, тогда я тебе и расскажу все. - Как хочешь. Она уже стояла на пороге, ожидая его; он надел пальто и кепку, и они молча спустились по лестнице. На улице потеплело, как будто опять собирался снег. Небо было темное и нависшее. Дул ветер. Шагая рядом с Бесси, он чувствовал, как его ноги вязнут в мягком снегу. Улица, пустая и тихая, тянулась перед ним, белея в неверном свете длинной цепочки фонарей. Уголком глаза он все время видел Бесси, идущую рядом, и казалось, ему передается мерное покачивание на ходу ее тела. Ему вдруг захотелось снова очутиться с ней на кровати, почувствовать теплоту и податливость ее тела. Но ее глаза смотрели строго и отчужденно; и от этого тело ее становилось недоступно далеким. Он не думал выходить с ней куда-нибудь сегодня, но ее подозрения и расспросы заставили его согласиться. Шагая рядом с ней, он видел перед собой двух Бесси: одна была телом, которым он только что обладал и хотел обладать снова; другая смотрела из глаз Бесси - эта задавала вопросы, барышничала и выгодно торговала первою Бесси. Он жалел, что не может сжать кулак, размахнуться и ударить, сшибить, уничтожить Бесси, смотревшую из Бессиных глаз, так, чтоб осталась только та, беспомощная и покорная. Он тогда бы взял ее и спрятал у себя на груди, в сердце, глубоко внутри себя, чтоб она всегда была с ним, ест ли он, спит ли, разговаривает ли с людьми; чтоб он чувствовал и знал наверняка, что она его и он может брать ее и держать, когда вздумается. - Куда мы? - Куда хочешь. - Пойдем в "Париж". - Ладно. Они свернули за угол, миновали несколько домов и вошли в ресторан. Играл граммофон-автомат. Они выбрали столик в глубине. Биггер заказал два стакана джина. Они сидели молча, смотрели друг на друга и ждали. Он видел, как плечи у Бесси подрагивают в такт музыке. Захочет она ему помочь или нет? Ладно, он с ней поговорит; он так обернет дело, что незачем будет рассказывать ей все. Он знал, что надо бы пригласить ее потанцевать, но волнение, владевшее им, было так велико, что ему было не до танцев. Он сегодня был не таким, как всегда; ему не нужно было танцевать, петь, дурачиться, чтобы заглушить память еще об одном дне, ушедшем впустую. Он слишком был возбужден. Официантка принесла заказ, и Бесси подняла свой стакан. - За твое здоровье, хоть ты и не хочешь говорить и вообще ты какой-то чудной сегодня. - Не чудной, а просто я думаю. - А ты брось думать и пей, - сказала она. - Ладно. Они выпили. - Биггер! - А? - Я тебе не могу помочь в твоих делах? - Может быть! - Скажи чем, я помогу. - Ты мне веришь? - До сих пор верила. - Нет, а теперь? - И теперь тоже; только ты скажи, чему я должна верить? - А если я не могу сказать? - Значит, ты _мне_ не веришь. - Так нужно, Бесси. - А если б я тебе верила, сказал бы? - Может быть. - Оставь ты свое "может быть". - Слушай, Бесси, - сказал он. Ему самому не нравилось, как он с ней говорит, но он не решался идти напрямик. - Я сегодня такой потому, что тут дело серьезное. - А какое дело? - Если выгорит, это большие деньги. - Вот что, Биггер: ты или говори прямо, или совсем не говори. Они помолчали. Бесси допила свой стакан. - Можно идти, - сказала она. - Уже? - Да, мне спать хочется. - Ты что, злишься? - Может быть. Это не годилось. Как уговорить ее остаться? Что можно рассказать ей и что нельзя? Удастся ли добиться ее доверия, если рассказать ей не все? Вдруг он решил, что ее холодность сразу пропадет, если дать ей почувствовать, что ему угрожает опасность. Вот, вот! Нужно внушить ей тревогу за него. - Мне, может быть, придется скоро уехать о

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  - 11  - 12  - 13  - 14  - 15  - 16  -
17  - 18  - 19  - 20  - 21  - 22  - 23  - 24  - 25  - 26  - 27  - 28  - 29  - 30  - 31  - 32  - 33  -
34  - 35  - 36  - 37  - 38  - 39  - 40  - 41  - 42  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования