Электронная библиотека
Библиотека .орг.уа

Разделы:
Бизнес литература
Гадание
Детективы. Боевики. Триллеры
Детская литература
Наука. Техника. Медицина
Песни
Приключения
Религия. Оккультизм. Эзотерика
Фантастика. Фэнтези
Философия
Художественная литература
Энциклопедии
Юмор





Поиск по сайту
Художественная литература
   Драма
      Прус Бореслав. Сиротская доля -
Страницы: - 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  -
ай, балда! А ведь если Мартин проведает, что мы у других песок брали, так он нам этого не спустит... Но ты не бойся, я тебя в обиду не дам!.. Хо-хо!.. Скажу я тебе - если я только возьмусь за него, он и оглянуться не успеет, как на земле валяться будет. Хо-хо! В драке я огонь, все равно как еврей в танцах, и такая, скажу тебе, у меня сила, что могу одолеть солдата с ружьем и шашкой. - Почему же ты сам песок не таскаешь? - спросил Ясь. - Эх!.. Потому что я только в драке такой. А впрочем, намотай себе на ус, балда, за какую попало работу я браться не люблю. Когда я разносил газеты, мне не раз говорили: "Если бы ты, Антек, не был таким ворюгой, из тебя бы путный человек вышел!" - но я расплевался с газетами!.. Это отнимает время. Ладно, пойдем гулять! И они пошли слоняться по городу. Вдруг Антек остановился перед меняльной конторой и, указывая на горстку золота за окном, сказал: - Ты знаешь, балда, что все это мое? - Ишь ты! - с усмешкой заметил Ясь. - Здоров же ты на выдумки. - А вот и мое, потому что, если захочу, так не дам тебе глядеть. И, сказав это, Антек оттолкнул своего служащего от окна. Ясь вспыхнул и так крепко ухватил своего хозяина за загривок, что тот прямо в клубок свернулся; с трудом высвободившись, он сердито закричал: - Ого!.. Вот ты какой удалец?.. Посмей-ка еще хоть раз, и я сообщу о тебе в участок, сукин сын! Услышав это, Ясь струсил. Он чувствовал, что этот хлипкий парень побил его дипломатией и что рядом с ним и пан Петр, и пан Кароль, и даже мастер Дурский ни черта не стоят... Часов около десяти вечера мальчики вернулись в приречный район. Там они пролезли через дыру в заборе и в нескольких шагах от нее увидели большую опрокинутую бочку из-под сахара. - А что?.. Вот тебе и постель!.. - шепнул Антек, первый влезая в этот своеобразный будуар. - Побойся бога! - дрожащим голосом заметил Ясь. - А если нас тут поймают? - Ну и что же?.. Я ничего не украл, никого не убил, - что мне могут сделать? - возразил Антек. С тяжелым сердцем Ясь полез вслед за ним и утонул в лежалой, полусгнившей соломе, смешанной с множеством инородных тел, в общежитии именуемых мусором. Вскоре усталость взяла верх над отвращением, и Ясь заснул в этой берлоге так же спокойно, как некогда в раскладной кроватке, убаюканный шепотом материнской молитвы. На другой день, еще до рассвета, мальчики вылезли через то самое отверстие в заборе, которое послужило им входом. Проходя пустыми улицами, Ясь твердил молитву и под первой же водокачкой умылся; Антек довольствовался чистотой... души. Потом, так же как вчера, Ясь таскал песок, а предприниматель Антек покупал товар либо брал его в кредит со складов, обходя, однако, землянку плечистого Мартина. - Не хочу ссориться с Мартином, - объяснил Антек. После вечерней закуски, состоявшей из хлеба, копченой грудинки и двух бутылок пятигрошового "шляхетского" пива, бродяжки столкнулись с парнем по имени Валек, который, увидев их, закричал: - Ты!.. Антек!.. Если бы ты знал, как на тебя Мартин злится!.. Говорит, ты вчера выманил у него веревку и мешки, а песок берешь у других и он так тебе морду набьет, что дух из тебя вон. - Чего он лает! - презрительно буркнул Антек, поежившись, словно по нему мурашки пробежали. Потом они слонялись втроем, а когда наступила ночь, Антек, к которому вернулось хорошее настроение, предложил: - Вот что, божьи коровки, пошли-ка в клуб на бал! - Какой бал? - спросил Ясь. - Ой, боже!.. - подхватил Валек. - Ну, и дурень же!.. С виду хрант, а не знает, что сегодня канун Нового года. Когда они остановились у клуба, Антек, прислушиваясь к звукам музыки, глубокомысленно заметил: - Это в нашу честь так танцуют! Если бы не мы, в Варшаве не было бы ни одного бала. Высказавшись, он схватил Валека за плечи и под мелодию кадрили начал откалывать коленца. Возник переполох, ибо мальчики толкнули какую-то старушку, сами едва не попали под лошадь. Получив кулаком от постового и кнутом от извозчика, они отправились вместе с Ясем на обычный ночлег. По дороге Антек упрекнул Валека, что он танцует, как медведь, в результате чего парни вцепились друг другу в волосы. Ясю пришлось их разнимать. Когда они пробрались в свой двор, Антек первый сунул голову в бочку и с возмущением обнаружил там пару грязных сапог. Это привело мальчишку в такое негодование, что, забыв об осторожности, он заорал: - Что за новости такие?.. Вылазь отсюда, негодяй!.. - Тише ты! помалкивай! - остерег его Валек. - Почему помалкивай?! - кричал Антек. - Откуда он взялся?.. Я вот рассержусь да схожу за полицией, чтобы отвели этого жулика в участок. Сапоги лениво пошевелились, и в глубине бочки раздался голос: - Не приставай, пока я добрый... - Он пьяный!.. - прошептал Валек. - Подумаешь, пьяный!.. Пусть не лезет на чужое место, ворюга! - не унимался Антек, дергая захватчика за ноги. Тут один из этих огромных сапог, очертив в воздухе дугу, так энергично прошелся по истрепанному сюртуку Антека, что парень зашатался. - Ну и перекрестил, господи Иисусе!.. - пробормотал Валек. Из бочки по-прежнему раздавался храп. Антек отвел Валека в сторону и что-то пошептал ему на ухо. Потом оба осторожно подошли к бочке и, ухватившись за края, с усилием поставили ее на дно. Голова спящего захватчика очутилась в позиции, которую обычно занимают ноги. - Ббожже! - донесся из бочки стон, и одновременно оба сорванца заорали во всю глотку: - Вор!.. вор!.. Из бочки им вторил грубый голос: - Ббожже! Спасите!.. Все три мальчика немедленно убежали за забор. В землянке зажегся свет, на двор выбежали люди с дубинками и устремились к бочке, из которой по-прежнему неслись крики и грохот. Ночь эту, полную впечатлений, Ясь и его товарищи провели под каким-то навесом, на бревнах. - Тут лежать - все равно как в карете! - сказал Антек. Наступило утро Нового года. Антек, ровно с рассветом позабыв о бессоннице и невзгодах минувшей ночи, созвал военный совет. - Сегодняшним днем надо попользоваться, - сказал он. - Будем ходить с поздравлениями. Ты, Валек, со мной, а ты, Ясек, дай-ка мне свою хламиду и шапку... - А я в чем останусь?.. - спросил возмущенный Ясь. - В моем сюртуке! Что, может, он неприличный? - продолжал Антек, показывая целый рукав. - Ну, снимай, а то... пойду в участок и сразу скажу, кто ты такой! Напрасно бедный Ясь угрожал и просил. Ничего не помогло. Подлый Антек почти насильно сорвал с него пальто, брюки и башмаки и со злобным смехом кинул горько плачущему мальчику свои отвратительные лохмотья, строго-настрого наказав ждать его под вечер на Обозной улице, у шинка. В самых черных мыслях провел Ясь этот долгий печальный день, весь рацион которого составляла черствая корка хлеба. Антек появился на условленном месте только около семи; еды он не принес, зато сам был сильно навеселе, - ба! - просто-таки порядочно пьян. - Ну, скажу я тебе, - затрещал пройдоха. - Дело шло у меня как по маслу!.. Всюду я врал, будто я из "Курьера"... Потому что, видишь ли, я отхватил по пути поздравительные карточки у одного типа... У меня даже еще есть... Договорить он не успел, так как в этот момент чьи-то громадные руки схватили его и подняли в воздух. - Караул! Спасай, Ясек!.. - крикнул Антек. - Ой, и всыплю я тебе теперь! - сказал преследователь. - Пан Мартин! Мой святой пан Мартин! - орал Антек, заходясь от плача. - Вот тебе за мешки!.. Вот тебе за веревку... Вот тебе за песок!.. И не обманывай честных людей!.. И не кради, что не твое!.. Каждое из этих высокоморальных наставлений сопровождалось свистом ремня и звуком, наводившим на мысль, что ремень уже соприкоснулся с кожей Антека. Длилось это добрых четверть часа с небольшими перерывами. Тем временем Ясь, услышав, о чем речь идет, и узнав, как дерутся продавцы песка, стремительно бежал в сторону Краковского Предместья, отказавшись и от службы у Антека, и от ночевки в бочке, и даже от своей одежды. Он не знал, что с ним теперь будет, но даже тюрьма и смерть казались ему более заманчивыми, чем общение с личностями вроде Антека. В течение нескольких дней термометр держался выше нуля, было довольно тепло, снег и лед стаяли. К тому часу, когда Ясь убежал от Антека, над городом опустился густой туман. Огни фонарей во влажной голубой мгле напоминали подвешенные в воздухе красноватые огоньки, а прохожие походили на тени. На улицах по случаю Нового года движение было небольшое и мало-помалу совсем затихло. Часов около десяти туман поднялся вверх, и одновременно пошел дождь, который, все усиливаясь, превратился, наконец, в настоящий ливень. Сточные канавы набухли, и почти во всю ширину улиц поплыли потоки жидкой грязи. Сытые и хорошо одетые люди называют такую погоду мерзкой, - для оборванных и голодных она была ужасной. Как только пошел дождь, Ясь обнаружил, что шляпа и сюртук Антека, до сих пор какие-то удивительно жесткие, размякают с угрожающей быстротой. С продавленных полей шляпы вода потекла на плечи. Вдруг мальчик почувствовал, как крупная капля упала ему прямо на шею, а когда, вздрогнув, свел лопатки, капля побежала по спине. Вскоре промокшая одежда стала липнуть к телу, в дырявые башмаки набилась грязь. Его прохватил легкий озноб... Дождь между тем все усиливался; ветер подхватывал потоки воды и швырял их из стороны в сторону, на домах, от крыш до фундамента, образовались влажные полосы, улицы совсем опустели. В поисках убежища Ясь перебегал от ворот к воротам, от ниши к нише, а дождь преследовал его с упорством живого и злобного существа. - О боже, спаси меня... - прошептал мальчик, покружил минуту на одном месте и снова устремился вперед. Час тому назад Ясь думал, что исчерпал все возможные испытания на свете. Оказалось, что худшее было впереди. Приходилось спасаться уже не от людей, а от стихий. Он бежал без оглядки, а за ним по пятам - дождь, голод и бессонная ночь. Около часу ночи, вконец измученный бессмысленной беготней, Ясь упал на ступеньки какого-то дома. Он щелкал зубами от холода, и голова у него пылала. Приступ головокружения и странная тяжесть во всем теле привели его на некоторое время в полное оцепенение, что-то среднее между сном и обмороком. Очнувшись, Ясь с удивлением почувствовал, что страдания его прекратились. Только язык у него пересох и сильно запеклись губы, но при этом он ощущал какой-то благостный покой и необычайную свободу воображения. Временами он забывал, где находится, и думал, что все еще живет в доме у матери: вот снова, как бывало, стучит машина и лампа светит, как прежде. Это не лампа, а уличный фонарь; это не стук машины, а громкое журчанье воды, стекающей в канаву! Ясь протер глаза: он с улыбкой смотрел, как падает дождь, как стремительно мчатся потоки воды, потом снова начал бредить. Ему мерещился шум мельницы и припомнилось, что в саду в одном из кустов у него припрятана удочка. - Пойду на пруд, удить рыбу... - сказал он. Это дождь шумит, а не мельница, - говорило мальчику сознание. Но горячка брала верх над свидетельством сознания. Вот и сад: как тут хорошо пахнет!.. Все деревья в цвету, а дорожки посыпаны сухим гравием. Солнце так жжет, что Ясь обливается потом и приходится жмурить глаза от ослепительно яркого блеска. Открыв глаза, Ясь увидел газовый фонарь и почувствовал, что неровный, мерцающий свет фонаря раздражает его. Мальчику казалось, будто он отступает перед ним и прячется в погребе, где хозяйка хранит молоко в крынках. В этом погребе были Антося, Маня, Казя и Юзек. Ясь так обрадовался, что даже в ладоши захлопал, но тут же заметил, что дети не смотрят на него. - Ну, не прикидывайтесь!.. Не упрямьтесь! - крикнул он. - Лучше дайте мне немножко молока, потому что я ужасно устал!.. Но дети не услышали его и убежали из погреба, а он за ними. Их равнодушие так обидело Яся, что он решил пожаловаться матери, и стал звать ее: - Мама! Мама! Но мать тоже убегала и пряталась от него, и ему никак не удавалось ее найти. Погоня эта доводила его почти до безумия; он протянул руки и кинулся вперед. Наконец к нему вернулось сознание, он сообразил, что сидит на улице, а дождь немного утих. Он вспоминал свои видения, но не мог понять, что это значит, и тот ли самый он Ясь, который когда-то бегал по саду и лугам, удрал от Дурского и попал к Антеку, обокравшему его... Он чувствовал, что с ним произошло нечто необычайное и ему угрожает какая-то большая опасность. Вдруг ему пришло на ум слово: смерть... Смерть среди ночи, в пустынном городе, под хмурым небом, в грязи, когда рядом нет никого, с кем ты мог бы проститься или хотя бы обменяться последним взглядом, - как же это страшно!.. Столько людей вокруг, и ни один из них даже не подумает, что в нескольких шагах от него умирает несчастный ребенок!.. Яся охватило отчаяние; еще мгновение - и он бросился бы стучать в двери, кричать: "Сжальтесь!.." Но минута возбуждения прошла, и Ясь двинулся в путь, проникновенно повторяя вслух: - Кто доверится господу своему... Он уже утратил ощущение реальности бытия. Мысли его обратились к богу и к матери, а немеющие ноги несли куда-то... Куда?.. Вероятно, в ту темную сторону, из которой никто не возвращается. Не зная, как и зачем, он очутился в Иерусалимских Аллеях и пошел по дороге, ведущей к Висле. Казалось, само небо проливает слезы над этим крошечным существом, которое, как умело, доверило творцу душу, полную скорби и невыразимой тревоги. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . "XII" Друг Пан Анзельм приехал в Варшаву под Новый год. Он нанял комнату в Польской гостинице и, не теряя ни минуты, отправился туда, где, по указаниям Яся, проживал его опекун. - Здесь живет пан Кароль? - подойдя к воротам, спросил шляхтич у дворника. - Здесь, на втором этаже, только его, должно быть, нету дома, он недавно вышел. Шляхтич потянулся за кошельком, и сторож снял шапку. - Ты не знаешь, друг мой, - продолжал шляхтич, - живет ли у пана Кароля маленький мальчик Ясь?.. - Ага! Тот самый, у которого летом мать с голоду померла?.. Был он здесь, был, но теперь он у портного, у Дурского, а сюда даже никогда не приходит. Услышав про смерть от голода, пан Анзельм содрогнулся. Потом дал сторожу два злотых, узнал адрес портного и сердито приказал извозчику везти себя в район Старого Мяста. В магазине мужского платья он застал только вельможную пани Дурскую. Когда он спросил у нее про Яся, толстая дама, ломая руки, вскричала: - Ах, мой любезный пан! Такой случай... Представьте себе, мерзавец Ендрек, вон он, за шкафом прячется, обокрал нас, а мой старик возьми да обвини Яся! И, представьте, бедный мальчик убежал!.. А я так его любила! Уверяю вас, я прямо-таки без ума от него была... - Ладно, ладно, - прервал ее шляхтич, багровея, - но где же он теперь?.. - Вот то-то и оно, что мы не знаем, дорогой пан! - простонала перепуганная пани Дурская. - Откуда мне знать? Может быть, убил себя, а может, застрелился?! - А, к чертям собачьим! - крикнул разгневанный шляхтич, топнув ногой. - Вот вы как опекаете сирот в Варшаве! - Ах, добрый пан!.. Ах, благородный пан!.. - причитала бедная пани Дурская, с тревогой поглядывая на суковатую трость посетителя. - Ах, ведь это же мой... так сказать, муж виноват, а не я, несчастная... Ведь я и родом-то из другого сословия, дорогой пан, и могла бы выйти за чиновника... - Где же ваш муж? - рявкнул шляхтич, стукнув тростью об пол. - Ах!.. Да он побежал искать Яся и того бездельника Паневку... Ендрек! А ну, сбегай-ка за круж... за хозяином, хотела я сказать... Негодяй, не мешкая, кинулся к двери и минуту спустя привел мастера, который весьма неуверенно переставлял ноги; лицо у него было необычайно бледное, а нос, как обычно, малинового цвета. - Где Ясь? - коротко спросил пан Анзельм. Дурский взглянул на свою перепуганную жену, ноги у него задрожали еще сильнее, и он смиренно ответил: - Убежал, сударь, хоть я его любил, как родного сына... Теперь ищу его, сударь, целые дни ищу, да вот... в пивной, здесь напротив, встретились мне три купца из Петербурга и, стало быть... - Отплачу же я вам, почтенные опекуны! - прошипел пан Анзельм и выбежал из магазина, хлопнув дверью. - Я опоздал!.. Бог, видно, пренебрег моей жертвой! - шептал шляхтич, спеша в ратушу. Когда он пришел туда и потребовал, чтобы ему помогли разыскать Яся, один из чиновников заявил: - Мальчика этого уже ищут. Вчера здесь был некий Паневка и оставил подробное описание личности: лицо круглое, волосы светлые... пальто черное, шапка с козырьком... Никаких особых примет не имеется. - Меня интересуют не особые приметы, а мальчик!.. - возразил шляхтич и, обещав наградить того, кто найдет Яся, пошел дальше, бормоча: - Интересно, кто этот Паневка. Вероятно, из низшего сословия, но честный человек. Пан Анзельм обошел все костелы, прося, чтобы с амвона огласили об исчезновении мальчика по имени Ясь, в черном пальто и в шапке с козырьком. Ксендзы с охотой соглашались удовлетворить его просьбу, добавляя от себя, что к ним уже обращался с тем же какой-то невысокий человек с большой головой. "Сметливый парень, должно быть!" - подумал пан Анзельм о Паневке, не зная, что бедняга - тот самый, кто "не закройщик, а бог, только глуп, как сапог"... Вернувшись в гостиницу, пан Анзельм кинулся на кровать в глубоком огорчении. Он почувствовал, как по ниточке сострадания прокралась в его сердце крепкая привязанность к сироте. Второго января, часов в одиннадцать утра, пану Анзельму сообщили, что Яся обнаружили и привели в ратушу. Не прошло и нескольких минут, как шляхтич явился в канцелярию. Здесь он застал какого-то рабочего, старую женщину, рассыльного и городового, которые толпились вокруг парнишки в черном пальто. Анзельм заглянул ему в глаза и остолбенел: - Как тебя зовут? - спросил он у странного субъекта. - Ясь, ваша милость... чтоб меня холера взяла! - ответил юнец с вишневым носом на покрытом синяками лице. Шляхтич не знал, что и подумать. В тот момент к мальчишке подошел какой-то старый полицейский, зорко глянул ему в лицо, а затем, отогнув воротник пальто, прочитал на подкладке этикетку: "Каласантий Дурский в Варшаве" - и сказал: - Ну, говори правду, ты обокрал того малыша?.. Пан Анзельм упал на стул, а мальчишка тем временем трещал без умолку: - Я не обокрал... ей-богу! Он сам мне подарил этот лапсердак... чтоб мне сквозь землю провалиться!.. Он ведь служил у меня, пусть сам скажет... Я его кормил, как родного сына... Но вчера вечером, когда мы с Мартином подрались, так он, сукин сын, взял да и убежал. Чтоб мне не дожить, чтоб мне сгореть... - Ну, а для чего ты себя именуешь Ясем, когда ты Антек? - продолжал допытываться полицейский. - Ну да, Анте

Страницы: 1  - 2  - 3  - 4  - 5  - 6  - 7  - 8  - 9  - 10  -


Все книги на данном сайте, являются собственностью его уважаемых авторов и предназначены исключительно для ознакомительных целей. Просматривая или скачивая книгу, Вы обязуетесь в течении суток удалить ее. Если вы желаете чтоб произведение было удалено пишите админитратору Rambler's Top100 Яндекс цитирования